Текст книги "В тени молнии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-teni-molnii-296323.jpg)
Автор книги: Брайан Макклеллан
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
– Именно. Изучите их как следует. Вы будете проводить здесь шесть дней в неделю, пока не закончится война.
Мастер Магна монотонно бубнил, перечисляя десятки мелких правил, рассказывая, где тут столовая и общежитие. Тесса слушала вполуха, шаря глазами по цеху и пытаясь понять, что за люди здесь собрались. В каждом их движении проглядывали усталость и страх. Неудивительно. Сколько раз можно не выполнить норму, прежде чем тебя выпорют или, хуже того, отправят валить лес? Лесозаготовки пользовались дурной славой, и заслуженно. Если несчастный случай произошел на стекольном заводе, ты выбываешь из числа его работников, если на лесоповале – остаешься без ноги или без руки, а то и погибаешь.
Никто не ответил на ее взгляд. Спины оставались сутулыми, глаза – опущенными. Люди явно боялись навлечь на себя гнев мастера Магна.
Наконец начальник заговорил о важном, и Тесса стала внимательно слушать его:
– Выполнение дневной нормы строго обязательно. Выполнишь – и можешь спать. Иначе работаешь, пока не закончишь, хоть до утра. Тот, кто работает ночами постоянно, едет на лесозаготовки.
Начальник в упор посмотрел на Аксио. Тесса беззвучно выругалась. Со лба юноши градом тек пот – явно не только от жары.
– Я уверена, что мы будем выполнять норму, сэр, – сказала она.
На лице надзирателя появилась жестокая ухмылка.
– Смотри, чтобы твои слова не разошлись с делом.
Он шумно выдохнул и снова сунул нос в бумаги, которые держал под мышкой. Потом, не сказав больше ни слова, круто повернулся и вышел из цеха. Тесса и Аксио молча смотрели ему вслед, стоя у своих верстаков.
Притворяясь сосредоточенной, Тесса украдкой оглядывала помещение. Кое-кто из мастеров после ухода начальника слегка расслабился. Некоторые с интересом оборачивались на новичков. Но большинство по-прежнему было поглощено работой. Если бы не шарканье ног, скрип печной дверцы да гудение пламени, можно было бы сказать, что в цехе стояла тишина. Работники почти не разговаривали друг с другом. Обычно у печи слышались шутки, в том числе соленые, и дружный смех, но здесь ничего такого не было.
Это место, бездушное, безжалостное, изначально задумывалось как трудовой лагерь. Тесса наклонилась, чтобы почесать лодыжку. Последние полтора дня чертежи за голенищем натирали ей кожу, и теперь, когда их не стало, она остро ощущала пустоту.
– Тесса, – прошипел Аксио, – что мне делать?
Тесса глубоко вздохнула и посмотрела на верстак. Инструменты были дешевыми и не новыми, однако всего хватало. Каждое рабочее место имело отдельный доступ к печи – к камере предварительного нагрева и дымовой трубе, служившей для того, чтобы направлять струю тепла на крошечные кусочки годгласа. В тигель уже был налит расплавленный зольный песок, а на верстаке лежал листок бумаги с числом и нормой выработки. Они с Аксио показали друг другу свои листки. Нормы были одинаковыми. Значит, облегчить ему жизнь, как она надеялась, не удастся.
– Я покажу тебе, как делать годглас, – сказала она.
– Как?
– Так же, как показывала всем ученикам на нашем заводе. У нас получится. Варить стекло совсем не сложно. К тому же ты сто раз видел, как это делается.
– Но я никогда не обращал внимания, – ответил Аксио, побледнев и вытаращив глаза от страха.
– А теперь обрати! – негромко, но твердо ответила Тесса.
Она взяла железную удочку – четырехфутовый стержень – и сунула ее одним концом в камеру разогрева.
– Сначала всегда нагревай железо, – объяснила она, – а потом делай вот так.
Когда железный прут стал вишнево-красным, она подцепила им немного расплавленной золы из тигеля внутри печи, отнесла ее на верстак, положила на стальную пластину и стала обрабатывать с помощью массивного пинцета. Все движения Тессы были легкими и плавными. Ничто – ни незнакомый верстак, ни плохие инструменты, ни даже удручающая обстановка – не мешало ей работать. Тесса знала свое дело как свои пять пальцев и могла выполнять его даже с завязанными глазами. Но вот Аксио, похоже, был на пределе. Он дрожал и обливался потом, глаза его бегали. Надо заставить его сосредоточиться, подумала Тесса, иначе ничего не выйдет.
– Смотри внимательно, – напомнила ему она.
Аксио вздрогнул, схватил свой железный прут обеими руками и замер, по-прежнему не глядя на свой верстак. Тесса пинцетом покатала кусочек годгласа по стальной пластине. Потом остановилась, поднесла расплавленное стекло к воронке и, нажимая на ножную педаль, стала нагнетать горячий воздух через печь, чтобы поддерживать температуру, при которой происходило плавление стекла. Вернувшись к верстаку, она склонилась над крошечным кусочком горячего годгласа и прислушалась к тихому магическому шепоту.
– Вот так. Это может занять у тебя несколько дней, но ты освоишься. Скручиваешь, обжимаешь, придаешь форму. И так несколько раз, пока в нем не загудит магия. А когда ты услышишь этот звук, постарайся, чтобы он стал громче. Если звук стихнет, значит последнее действие не удалось, возвращайся к предыдущему. Если и тогда ничего не выходит, начинай все сначала. Кусочек стекла можно повторно разогреть здесь, в воронке, а можно бросить его и взять новый.
Тесса подняла глаза на Аксио, чтобы понять, слушает он ее или нет, и увидела слезы, тихо струящиеся по его щекам.
– У меня не получится, – прошептал он.
– Получится, – тихо отрезала она. – Ты сильный, Аксио. Тебе хватило силы, чтобы сразиться с оссанским солдатом и дать мне время сбежать. – Тесса мысленно заглянула внутрь себя и, собравшись с духом, дала волю своему гневу и возмущению тем, как с ними обошлись здесь. Затем прошептала тихо-тихо: – Они напали на наш дом. Убили Эхи. Застрелили капитана Джеро. А теперь хотят украсть наш труд, и вот этого я не потерплю. Ясно тебе? Мы должны сначала выжить, а потом убежать. Мы должны сделать это вместе.
Аксио судорожно вздохнул:
– Думаешь, у нас получится?
– Я не думаю, я знаю. Но мне нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты был сильным, был мужчиной. Я знаю, ты сможешь.
Аксио поколебался и неуверенно кивнул. Что ж, лучше, чем ничего.
– Тренируйся, – приказала она ему. – Сделай вид, что работаешь. Я буду прикрывать тебя, пока ты не научишься делать все сам.
Итак, ей придется делать двойную норму, а потом тайком перекладывать готовые кусочки стекла на его поднос. Это будет нелегко. А что, если ее выведут на чистую воду?
Она постаралась, чтобы на ее лице не отражалось никаких сомнений. Но побег казался чем-то невозможным. Адриана Граппо умерла, и им некуда идти, даже если они вырвутся из этой тюрьмы. Она велела себе остановиться. Нельзя отчаиваться. Надо придумать, как вернуть чертежи, которые забрал у нее надзиратель, и позаботиться об Аксио. То и другое было задачами первостатейной важности, и Тесса не могла отказаться от них, да и не хотела. Постепенно, шаг за шагом, она достигнет цели.
12
Первым на след Тессы напал Монтего. До него дошли немногочисленные слухи о молодой женщине, которая в одиночку добиралась на север из Грента. Монтего вкратце объяснил Демиру, как он действовал и чего добился. Тот не был уверен, что им нужна именно эта женщина, но решил, что делать все равно нечего: надо следовать вдоль этой нити, а дальше она либо оборвется, либо приведет их к цели.
Через четыре часа после встречи с Монтего Демир уже сидел за столиком кафе напротив миниатюрной женщины, неподалеку от Ассамблеи. На ней были туника и скромный серый плащ, расшитый богато, но не броско. Светлая кожа пурнийки, непринужденная улыбка и делано спокойные манеры, которые временами приводили в бешенство ее собеседников. Звали ее Дуала Джаасс, и она была одной из тысяч независимых брокеров, которые зарабатывали на жизнь посредничеством в заключении сделок между семьями-гильдиями.
Только что стемнело, зябкая сырость наполняла ночной воздух и пронизывала легкий камзол Демира. Внутренний дворик кафе освещали газовые фонари, по лицу Дуалы плясали тени.
– Я думаю, это твоя девушка, – сказала она.
– Тесса Фолир? – переспросил Демир, откидываясь на спинку стула и старательно сдерживая нетерпение. Много лет назад, когда он был губернатором, Дуала служила у него начальником разведки. И пусть она стала брокером – некогда ей не было равных в добыче сведений. Ему очень хотелось послать ее по следу убийц матери, но Дуала принципиально не прибегала к насилию. – Ты уверена?
– Как всегда, когда по следу идет Монтего, – сказала Дуала, разводя руками. – Женщину, по всем признакам похожую на Тессу, привели на стекольный завод Айвори-Форест сегодня днем, около трех.
Демир взглянул на свои карманные часы. Начало седьмого.
– Как, стекло меня подери, ты это узнала?
– Стекольный завод Айвори-Форест – это трудовой лагерь для стеклоделов, а у Иностранного легиона есть приказ: отправлять туда всех грентцев, которых они возьмут в плен. – Она одарила его напряженной, самодовольной улыбкой. – Женщина назвалась Теалой, но я проверила записи, которые были у меня под рукой, и обнаружила, что на грентском заводе не было никакой Теалы. Либо это та, кого ты ищешь, либо невероятное совпадение.
Демир вздохнул с облегчением. Итак, он нашел ее. Первый шаг сделан. А вот второй…
– На заводе уже знают, кто к ним попал?
– Сомневаюсь. Айвори-Форест – не престижное место, и управляют им не самые умные люди. Все, что их волнует, – получение прибыли за счет заключенных.
– Как же мне вытащить ее оттуда раньше, чем они поймут, что заполучили настоящий талант?
– Это сложно, – ответила Дуала. – Стекольный завод Айвори-Форест работает по государственному контракту. Заводу принадлежат исключительные права на пленников-стеклоделов в пределах империи – во всех ее провинциях и заморских колониях. С заключенными обращаются строго, не выпускают раньше времени и не снижают сумму выкупа. Тессу не отпустят, пока не закончится война.
– Тогда мне нужно получить доступ на предприятие. Кому оно принадлежит?
– Магна.
– Они продают акции?
– Ни в коем случае. Супи Магна предпочитает, чтобы все оставалось в семье.
Демир задумчиво побарабанил пальцами по столу рядом с чайным блюдцем. Самый простой способ вернуть Тессу – скупить акции стекольного завода, получить доступ к их бухгалтерским книгам и понять, кому можно сунуть взятку в семье Магна и в правительстве. Но похоже, это неподходящий вариант. Что бы еще придумать?
– А список людей, которые руководят стекольным заводом, у тебя есть?
С лица Дуалы сошла самодовольная улыбка.
– С Магна это сложно. Они все держат в тайне. У меня есть только имена членов семейства, которые исполняют обязанности секретарей правительства.
Она вытащила из кармана листок бумаги и протянула ему. Демир раздраженно и хмуро скользнул глазами по именам, ожидая, что дело вновь зайдет в тупик, но тут его взгляд упал на одно имя внизу страницы. Имя, прекрасно знакомое ему.
– Вот и отлично, – сказал он, – теперь я знаю, с чего начать.
– Жаль, что я больше ничем не могу помочь в этом деле, – сказала Дуала. – Может быть, еще что-нибудь?
– Как там сделка со Ставри? – спросил Демир, переключаясь со шпионажа на брокерство.
– Да. Эта лесопилка ваша.
– А сталелитейный завод Просоци?
– Тоже ваш.
– Хорошо.
Демир перебрал в уме десятки сделок, которые заключил за двое суток после возвращения в Оссу. Он привез с собой деньги, заработанные на устройстве палочных боев в провинциях, и теперь вкладывал их в осязаемые, приносящие доход предприятия, которые должны были обогатить семью Граппо. Среди них не было стекольных заводов – отрасли грозил развал.
Заключая сделки, он вдруг осознал то, о чем никогда по-настоящему не задумывался в провинции: он богат. Богат не только как патриарх семьи-гильдии, но и сам по себе. Очень немногие люди могли сказать о себе то же самое. Девять лет назад он отправился в провинцию с горстью монет и парой осколков дешевого годгласа и за эти годы превратил их в целое состояние. И хотя в прошлом были страшные ошибки, он мог гордиться этим достижением, а богатство было совсем нелишним ввиду грядущих испытаний.
Он немного покрутил в голове эту мысль, а потом заговорил снова:
– Хочу задать тебе один странный вопрос: как главные гильдии относятся… к песку?
Исполненный наигранного спокойствия взгляд Дуалы был более чем красноречивым. Оказалось, его вопрос вовсе не звучал странно. Дуала наклонилась к нему через стол:
– Ходят слухи.
– Какого рода?
– Что все основные игроки ведут тайную войну из-за песка. Необъявленную, заметьте, но тем не менее настоящую войну. Скупают зольный песок, утраивают штат разведчиков, устраивают саботаж на чужих заводах, хотя доказать это невозможно. А еще почти все главные гильдии ведут какие-то технические разработки и стараются опередить друг друга. Что именно они ищут, знают только мастера-стеклоделы и главы семей.
Канал феникса, конечно же. Вывод напрашивался сам собой, ведь лучшие мастера-стеклоделы, гильдейские матриархи и патриархи знали то же, что было известно Касторе и матери Демира. Обнаружив, что песок на исходе, они изо всех сил искали решение. Демир щелкнул языком, достал несколько банкнот и положил их под свою чашку.
– Отлично. Если выяснишь что-нибудь еще, дай мне знать. Например, о стекольном заводе Айвори-Форест. Только действуй осторожно.
– Конечно.
– Спасибо, Дуала. Я буду на связи.
– Рада помочь, – сказала она и, прежде чем он успел встать, протянула к нему руку и коснулась тыльной стороны его ладони. – Мне так приятно, что я снова работаю с вами, Демир.
– Вот как?
– Вы всегда платите вовремя, и с вами не бывает скучно. У меня не так много клиентов, о которых можно сказать то же самое.
– Я тоже рад встрече с тобой, – сказал ей Демир. – Передай привет своему обожаемому мужу. Надо бы нам поужинать втроем.
Он встал, чмокнул ее в лоб и пошел по улице. Ярко освещенные проспекты района Ассамблеи хорошо просматривались по всей длине. Здесь царило оживление, как всегда по вечерам: коммерсанты спешили заключить последние сделки перед концом года, члены Ассамблеи негромко беседовали о грядущих выборах, молодые отпрыски семей-гильдий выставляли напоказ свое богатство в респектабельных заведениях.
Несмотря на все сделки, которые Демир заключил, чтобы обеспечить будущее своей крошечной семьи-гильдии, он не мог отделаться от ощущения, что все будет напрасно, если он не вытащит Тессу со стекольного завода Айвори-Форест. Ему были нужны чертежи, которые отдал ей Кастора, и ее опыт. Если он получит их и она сумеет воссоздать для него канал феникса раньше, чем до него додумается кто-нибудь другой… Тогда Граппо перестанут быть крошечной гильдией. А он спасет империю и немыслимо разбогатеет. Правда, на пути к этому было много всяких «если», и они вселяли в него тревогу.
Предстоит выяснить, думал он, как со всем этим связано убийство матери. Действительно ли его совершили грентцы? Или тут был заговор оссанцев? Если имел место заговор, что стало причиной: канал феникса, реформы Адрианы или какая-то сделка? Столько вопросов… Если ему повезет, Киззи скоро найдет на них ответы. А пока надо соблюдать осторожность, чтобы никто не пронюхал об открытии Касторы. Как только это случится, «Гиацинт» наводнят шпионы, саботажники и убийцы, подосланные гильдиями. Конечно, присутствие Монтего будет сдерживать их, но не до бесконечности.
Демир вынул из кармана список секретарей, полученный от Дуалы, и поднял руку, подзывая кеб.
Слаг считался самой большой трущобой мира. Демиру случалось видеть и более обширные, но эти были самыми жалкими. Они располагались на берегу реки, чуть ниже по течению, чем Стекольный городок, с подветренной стороны – и Демир, выйдя из экипажа, сразу почувствовал на языке привкус дыма от стекольных заводов. Хотя расстояние до Ассамблеи составляло мили две, это был совершенно иной мир: грязные улицы-канавы, где хозяйничали бандиты, где единственным источником света были газовые фонари, стоявшие аккуратными рядами. Нищие лежали или сидели прямо в грязи, за каждый сухой кусочек тротуара начиналась форменная драка. Все поверхности, и горизонтальные и вертикальные, покрывала толстая, похожая на деготь пленка.
– Никак не туда заехал, а, парень? – нагло спросил кто-то Демира, пока он собирался с мыслями.
Голос принадлежал грубоватому юнцу, который подпирал стену вместе с тремя дружками примерно того же возраста. На их лицах алел нанесенный краской бандитский знак, незнакомый Демиру.
Искоса глянув на них, Демир машинально нашел взглядом ближайшую стеклянную витрину и приложил левую руку к груди так, чтобы юнцы увидели нанесенный на нее символ гласдансера. Юный наглец тихо охнул, его лицо приобрело забавный зеленоватый оттенок.
– Извините, сэр, – заторопился он, путаясь в словах; его дружки сделали большой шаг назад, как бы показывая, что он сам по себе, а остальные тут ни при чем. – Я просто хотел подсказать вам дорогу.
– Ну так давай, – поймал его на слове Демир. – Где тут заведение Харлена? Возничий высадил меня слишком рано.
Пошептавшись, все четверо дружно ткнули пальцем в дальний конец улицы. Демир нашел у себя в кармане кусочек низкорезонансного форджгласа и бросил его главарю. Тут же завязалась потасовка, звуки которой он слышал все то время, что шел по улице. Обходя лужи, он старался сохранять такой вид, который отбил бы у всех любопытных охоту задавать ему вопросы.
Пройдя два квартала, он обнаружил заведение Харлена, располагавшееся в тупике между двумя фабриками. Узкую входную дверь освещал единственный газовый фонарь, над ней, прямо на стене, мелом было написано название.
Заведение было открыто. Демир вошел и сразу оказался в большом зале с низким потолком, где нечем было дышать от табачного дыма. Помещение было полутемным, но по-своему уютным. Демир показал свой гильдейский знак неповоротливым охранникам у двери, и те пропустили его, не сказав ни слова. На подушках посреди комнаты нежились какие-то люди, наслаждаясь опьяняющим действием темно-бордовых кусочков стекла, продетых в ушные мочки.
Демир нашел невысокого толстяка, страшного как смертный грех, но дорого одетого, с фиксой из низкорезонансного сайтгласа во рту. Увидев Демира, он широко раскинул руки и осклабился:
– Демир!
– Харлен. Давненько не виделись.
– Я вчера получил твою записку. Сделал за тебя ставки. – В его руке как по волшебству возникла толстая пачка банкнот, которую он протянул Демиру. – Если ты продолжишь так выигрывать, у людей крышу снесет.
– Просто выдался удачный день, – ответил Демир и улыбнулся в ответ.
Они поддерживали знакомство с тех пор, как одиннадцатилетний Демир сделал в заведении Харлена свою первую ставку. Конечно, Харлен не принадлежал к высшему обществу, зато он никогда не жадничал и довольствовался тем процентом, который отстегивал Демир. Тот заметил, что старый знакомец со страхом глядит на его татуировку гласдансера, и разозлился, но тут же сдержался. Конечно, он вправе был ожидать, что старый деловой партнер придерживается о нем лучшего мнения, но ничего не поделаешь – такова цена, которую платят все гласдансеры: люди боятся находиться рядом с ними.
– Мне нужна услуга, – сказал он Харлену.
– Для моего друга – все, что угодно.
– Лечаури Пергос еще делает ставки?
– А как же!
– И по-прежнему проигрывает больше, чем выигрывает?
Харлен ухмыльнулся. Отлично.
– Сколько он тебе должен?
– Сто пятьдесят три тысячи.
Демир еле слышно ругнулся. Стекло тебя покорябай, Лечаури. Видно, азартная игра вошла у него в привычку. Плохо.
– Ладно. Пусть он заплатит.
– А? – переспросил Харлен, поднимая брови. – Что, прямо сейчас?
– Сию минуту.
Судя по глазам Харлена, букмекеру было интересно, как будут развиваться события, – но он знал, что не стоит задавать лишних вопросов. Как бы ни страдал Демир от своего гласдансерства, иногда оно все-таки шло на пользу.
– Сейчас устрою. Эй, Джили! Возьми-ка форджглас и мигом снеси эту записку сборщикам долгов.
С этими словами Харлен нацарапал записку, которую отдал одному из молодых головорезов. Тот умчался прочь, и Демир какое-то время слышал дробный топот в грязном переулке. Чтобы скоротать ожидание, он взял у Харлена кусочек низкорезонансного дейзгласа и тоже завалился на подушку в углу, наслаждаясь приятными покалываниями и другими ощущениями, которые вызывало волшебство.
Не прошло и получаса, как охранник вернулся, а еще десять минут спустя в помещение ворвался другой старый знакомый Демира – Лечаури Пергос: высокий, худощавый мужчина. Сочетание темно-оливковой кожи и длинных огненно-рыжих волос поражало, особенно с непривычки. На нем была яркая мантия секретаря Ассамблеи. Малиновые ногти на мизинцах говорили о том, что это клиент семейства Магна. Вбежав, он заорал:
– Харлен! У меня есть еще две недели, стекло тебя раздери! Вот же твой собственный вексель! Какой ты после этого коммерсант, а? Еще. Две. Недели.
Харлен повернулся к нему со скучающим видом человека, привыкшего к подобным тирадам:
– Вот именно, я коммерсант. Взыскание долгов – часть коммерции. Я взыскиваю долги постоянно, и с тебя тоже.
Демир вынул из уха стекло, тут же затосковав по прекратившемуся удовольствию, и не спеша направился к ним. Подойдя ближе, он прислонился к колонне и достал из кармана пачку банкнот, держа ее одной рукой так, чтобы было хорошо видно.
Лечаури продолжал орать на Харлена:
– Ты не можешь взыскать с меня долг на две недели раньше срока! Это преступление! Это…
Он замолчал, медленно поворачивая голову к Демиру, словно наконец заметил его присутствие.
– Привет, Леч, – с ухмылкой сказал Демир.
Пристально посмотрев на него, Лечаури побледнел так, словно увидел привидение:
– Демир? Я слышал, ты вернулся.
– Надо же, в каком месте мы встретились. – Демир подбросил пачку банкнот и поймал ее. – У тебя что, проблемы?
Лечаури не сводил глаз с денег в руке Демира. Он облизнулся, и Демир буквально прочел мысли, которые вертелись у того в голове.
– Да уж, – медленно начал он. – Хорошенькое место для встречи. – Тут он прищурился. – Сукин ты сын. Это ведь ты требуешь возврата долга, так?
– Я? Да ни за что. Просто тебе, кажется, нужны наличные. Вот я и подумал: поможем друг другу?
Лечаури жадно разглядывал банкноты в руке Демира.
– Что тебе от меня надо?
– А вот это мы обсудим у меня в кабинете, – сказал Демир и вышел в переулок, жестом приглашая Лечаури следовать за ним.
Когда они остались одни, Демир хлопнул старого приятеля по плечу:
– Как ты? Я слышал, ты женился на девушке из семьи Магна и стал секретарем Ассамблеи. Хорошая должность.
– Да, – коротко ответил Лечаури.
Демир вглядывался в лицо старого друга, отыскивая в нем признаки неудачливого игрока: морщинки, возникающие от беспокойства, усталость, бегающий взгляд. Теперь, зная, сколько Лечаури задолжал Харлену, Демир понимал: если родственники жены узнают о его проблемах с азартными играми, все закончится печально.
– А помнишь пьесу, которую мы с тобой сочиняли? – принялся ностальгировать Демир. – Сколько нам было тогда, тринадцать? И как мы ходили потом по публичным домам на улице Славы в поисках актрис? А они не принимали нас всерьез.
– Хорошее было время, – ответил Лечаури без энтузиазма. – Чего ты от меня хочешь, Демир?
Демир изобразил удивление:
– Ну, раз ты сам спрашиваешь…
– Выкладывай, – нетерпеливо сказал Лечаури.
– Насколько я понимаю, в твои обязанности входит надзор за стекольным заводом Айвори-Форест.
– Как ты узнал?
– Не важно. Это правда?
Лечаури пнул ком грязи под ногами.
– Да, правда.
– Мне нужны сведения о нем, – сказал Демир. – Чем больше, тем лучше. Каждый фактик, хоть как-то связанный с заводом Айвори-Форест и семьей Магна. Банковские записи, тюремные книги, списки сотрудников охраны, досье на членов семьи.
Лечаури усмехнулся:
– Шутишь?
– Нисколько.
– Я не могу. Если Супи узнает, нет, даже если жена узнает, я покойник. Мое тело не найдут никогда.
– Предпочитаешь осколки, которыми нашпигуют тебя головорезы Харлена? Или ты заплатишь ему сто пятьдесят тысяч оззо сегодня вечером?
– Откуда тебе знать, сколько я ему должен? – сказал Лечаури так, словно оправдывался. Демир не отводил от него глаз. Наконец Лечаури добавил, беспокойно вертясь: – А может, сегодня платить не придется. У меня есть еще две недели в запасе. Харлен должен дать мне время. Это прописано в нашем договоре.
– То есть за две недели ты достанешь деньги?
– Нет.
– Я так и думал. – Демир снова подбросил пачку банкнот и поймал ее. – Принеси мне все, о чем я просил, в мой отель следующим утром, до завтрака, и эти шестьдесят тысяч твои.
Глаза Лечаури вылезли из орбит.
– Откуда у тебя такие деньжищи, стекло тебя покорябай?
Демир показал ему пачку:
– Здесь пятьдесят.
Деньги не имели значения для Демира, и так было всегда. Жадность и скупость не принадлежали к числу его пороков, из-за чего он еще в детстве отдалился от гильдейской золотой молодежи.
– Стекло мне в глотку, – пробормотал Лечаури, жадно разглядывая пачку банкнот; Демир понимал, что старый приятель готов заглотить наживку, но все еще колеблется. – Я не успею сделать копии. Придется дать тебе оригиналы.
– Детали меня не волнуют. Так мы договорились или нет?
Лицо Лечаури исказилось от притворных мук.
– Я… я не могу. Я все равно должен Харлену кучу денег и…
– Семьдесят тысяч, – оборвал его Демир, – семьдесят тысяч, и еще я попрошу Харлена любезно предоставить тебе отсрочку еще на четыре месяца.
– Ладно. Полагаю, никто не заметит пропажи пары-тройки документов. В конце концов, семья Магна очень велика.
Демир широко улыбнулся Лечаури:
– Я так рад тебя видеть, Леч.
Лечаури не то взвизгнул, не то пискнул, увидев летящую к нему пачку банкнот, схватил ее, едва не выронил, потом крепко сжал и сунул в карман – ловко, как уличный фокусник. Все, он заглотил крючок и, если повезет, достанет Демиру сведения, необходимые для спасения девушки.
На прощание Демир сказал:
– Еще двадцать я заплачу – и заодно договорюсь об отсрочке, – как только получу документы. Жду тебя завтра в моем отеле.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?