Текст книги "В тени молнии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-teni-molnii-296323.jpg)
Автор книги: Брайан Макклеллан
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Идриан поднялся на ноги и знаком велел Брейлиру взять меч, щит и шлем. Тот без единой жалобы собрал и потащил за пробивником тяжеленное вооружение, а также свой рюкзак. Они обошли руины, перевалили через соседний холм и спустились во временный лагерь, занимавший три многоквартирных дома на двух улицах. Между домами горел костер, рядом с ним стояло древко со знаменем, на котором была вышита желтая баранья голова – такая же, как на доспехах Идриана и форме Брейлира.
– Что ты знаешь об Иностранном легионе? – спросил Идриан.
– Мм… извините, сэр, вообще-то, я ремесленник. Меня призвали в армию меньше месяца назад, учили стрелять, колоть ножом, и все.
Идриан снял перчатки и потер лицо потными ладонями.
– Проклятое министерство не может даже наладить подготовку. Отлично. Ты приписан к железнорогим. Это батальон военных инженеров. Мы ремонтируем мосты, строим укрепления, выравниваем площадки для артиллерийских батарей – короче, делаем тяжелую работу, часто под огнем. У нас триста солдат, двести инженеров и один пробивник – я. Не хвастаясь, скажу, что мы – самый известный батальон Иностранного легиона, и не без причины. У нас высокий процент успехов при небольшом проценте потерь. Ветераны дважды подумают, прежде чем сойтись с нами в бою один на один. – Идриан повернулся к Брейлиру. – Наш девиз – «Рога тверды, копыта устойчивы». Держи меч под рукой, твердо стой на ногах, смотри в оба. Тогда, может, останешься в живых к концу этой войны.
У Брейлира глаза на лоб полезли.
– Слушаюсь, сэр.
– Ты в порядке?
– Я еще не все понял, сэр.
– А это еще не все. Остальное услышишь позже. Чем ты занимаешься в свободное время, Брейлир?
– Играю в карты. Немного пиликаю на скрипке. И… дрессирую крыс.
Идриан взглянул на него с любопытством:
– Крыс?
– Учу их всяким смешным штучкам – показывать фокусы, таскать монетки.
– Ха! Верный способ подхватить чуму. А вот скрипка многим понравится. Ты – капрал, так что Тадеас позволит тебе играть в карты с офицерами. Это наш командир. Вообще-то, он жульничает, но ты никогда не поймаешь его за руку. Мика и Вэлиент – капитаны нашего маленького отряда, она – старший инженер, он командует солдатами. Они женаты больше времени, чем я их знаю, и оба попытаются тебя соблазнить. Советую быть с ними осторожнее. – Идриан почесал в затылке. Он был измотан, ему до смерти хотелось снять доспехи и хорошенько выспаться. К тому же он знал, что поспать просто необходимо, – железнорогих вернут на передовую еще до рассвета. – Помоги-ка мне снять доспех. Почини его и почисти, потом ложись сам. Я буду вон в той комнате… – Идриан указал на окно дома слева от них. – Я живу один, когда есть возможность. Ты можешь спать в коридоре за моей дверью.
Несмотря на молодость и отсутствие боевого опыта, Брейлир явно разбирался в устройстве доспехов пробивника и меньше чем за минуту раздел Идриана до нижней формы. Затем он ушел и унес с собой доспех, оставив командира у костра – сушить пропотевшую одежду. Несмотря на усталость, Идриан посидел еще немного, медитируя и глядя в огонь, чтобы восстановить тело и ум после дневного боя.
Вскоре к нему подошла Мика. Это была невысокая марнийка с коротко стриженными черными волосами и очень темной кожей, темнее, чем у самого Идриана. Форма Иностранного легиона сидела на ней мешком, и даже обманчивый свет костра не скрывал этого. За плечами у нее висел здоровенный рюкзак, набитый инструментами. Десятки бараньих рогов свисали со спины, постукивая друг о друга при ходьбе. Скинув рюкзак с плеч, Мика села у костра и посмотрела на Идриана.
– Знаешь, – сказала она, – я буду скучать по тебе, когда ты закроешь свой долговой счет.
Идриан машинально тронул маленькую серебряную бирку у себя на шее. Она символизировала ту часть его жизни, которой владел Иностранный легион, – долг, который он будет выплачивать до тех пор, пока не истечет время.
– На мое место придет другой пробивник, – сказал он.
– Вряд ли он станет собственноручно разбирать развалины ради спасения одного-единственного пехотинца. Фенни с Писклей всегда любили тебя, а теперь готовы целовать землю, по которой ты ходишь.
Идриан усмехнулся и покачал головой:
– Рано или поздно они отдадут мне этот долг.
– Или не отдадут.
– Или не отдадут, – согласился Идриан.
Это не имело для него значения. Как он сказал Брейлиру, его работа состояла в том, чтобы защищать железнорогих, и он относился к ней очень серьезно. Причем не только в бою.
– Как там Пискля?
– Рука сильно помята, но пара дней с хорошим кургласом вернет ее в строй. Глори уже занимается ею. Пушечное ядро прилетело случайно. Нам просто не повезло, что оно попало прямо в главную опорную балку плохо построенного дома. Утром мы узнаем, сколько людей погибло, но, по моим прикидкам, две трети батальона мы вытащили.
– Значит, нам есть с кого взыскать должок, – сказал Идриан и улыбнулся Мике.
Та улыбнулась ему в ответ и достала из своего рюкзака пару бутылок вина:
– Они уже платят. Вот это прислал Сорок второй.
Мика протянула ему одну бутылку, а сама откупорила другую. Они чокнулись.
– Ты видел Тадеаса? – спросила она.
– Как раз хотел спросить тебя об этом, – ответил Идриан, отставляя бутылку. – В последний раз, когда я его видел, он получил вызов в штаб.
– Слышал о его сестре и племяннике?
Идриан нахмурился и покачал головой:
– Демир?
– Да. Ходят слухи, что вся эта война началась из-за убийства Адрианы пару недель назад. След убийц вывел на герцога Грента.
– Надуманное оправдание, – фыркнул Идриан. Адриана всегда нравилась ему, а ее внезапная трагическая смерть потрясла весь батальон. Неудивительно, ведь она была их спонсором. И все же Идриану не улыбалось расстаться с жизнью из-за политического убийства. – Хотя причина всегда найдется.
– И даже не одна, судя по тому, что я слышала, – ответила Мика и зевнула. – Герцог совсем обнаглел в последнее время, его тайные агенты орудовали где только можно. Смерть Адрианы стала последней каплей. Он слишком долго дергал за усы спящего гиганта, и вот гигант – то есть мы – оказался у его двери.
Что ж, вполне обычная история, подумал Идриан: уже не первая война на его памяти, которая велась только ради демонстрации силы. Мир сделал империю богатой, но война должна напомнить миру, кто им правит.
– Повезло ему. Так что с Демиром?
Мика пожала плечами:
– Говорят, вернулся. И уже заправляет всем в гильдии Граппо.
– Интересно, что об этом думает Тадеас, – проворчал Идриан, скрывая свое удивление. Он-то думал, что никогда уже не увидит Демира, поскольку своенравный Граппо не вернется в Оссу. – Когда я видел его в последний раз, то готов был спорить на хорошие деньги, что он скоро пустит пулю себе в лоб.
– Все может быть, раз племянник вернулся.
Мика комично пошевелила бровями. В ее мрачной шутке была лишь доля шутки. Идриан надеялся, что эта доля окажется намного больше доли правды: Тадеас не заслуживал такой участи. Демир был последним из Граппо. Идриан огляделся и потянулся, наблюдая, как саперы их батальона, пошатываясь от усталости, входят в лагерь. Одни тут же падали на расстеленные спальники, другие заходили в дома, где застолбили себе временное жилье еще в начале дня. Говорили тихо, шуток было мало. Хотя потери батальона оказались незначительными, день все-таки выдался тяжелым. Люди были сильно измотаны, а ведь война только началась.
– Я иду спать, – сказал Идриан. – Увидишь Тадеаса – скажи ему, пусть будит меня, если случится что-нибудь важное. Я…
К костру подошел Вэлиент. Муж Мики был светлокожим пурнийцем, высоким и стройным, с гладко выбритым черепом. На плече у него висел мушкет.
– Привет, Идриан, – сказал он и тоже зевнул. – Вон там стоит парень. Говорит, что он член гильдии, и хочет потолковать с тобой.
Идриан моргнул, обернулся и уставился в темноту туда, куда показал Вэлиент. В его искусственный глаз был вделан крошечный кусочек сайтгласа, который позволял ему видеть в темноте лучше многих. Он разглядел человека в плаще с капюшоном, притаившегося у самой границы светового круга от костра, совсем рядом с ними. Никто из железнорогих не обращал на него внимания.
– Ты не спросил, кто он такой?
– Он не ответил.
Вэлиент снова зевнул, сел рядом с женой и положил голову ей на плечо. Идриан оглянулся, борясь с подступающей злостью. Были солдаты, которые по собственной воле записывались в клиенты гильдий, но он сознательно избегал этого, согласившись лишь на спонсорство со стороны Граппо, которые платили ему часть жалованья – да и то скорее ради их престижа. Он не был перед ними в долгу. Так что за ушлепок шастает тут, в зоне боевых действий, и вызывает его на разговор?
– Прогнать его? – спросила Мика.
– Не надо. Я сам. – Идриан подошел туда, где стоял, вне пределов слышимости сидевших у костра, незнакомец, и заглянул ему под капюшон. Первым, что он увидел, были вышитые манжеты и тонкая ткань. Кто бы это ни был, он наверняка располагал немалыми деньгами, но его руки и фамильный знак на них скрывали перчатки. – Я Идриан Сепулки, – сказал пробивник, выпрямляясь.
– Привет, Идриан. Сколько лет, сколько зим.
Все чувства Идриана обострились разом, он пригляделся и узнал твердую линию подбородка и умные глаза, в которых плясали отблески огня. Такие же глаза, как у Тадеаса, только моложе.
– Демир? – едва не вскрикнул он.
Тот поднял руку, словно призывая к тишине.
– Лучше пусть люди не знают, что я болтаюсь в зоне боевых действий, – тихо сказал он.
Идриан понизил голос, пытаясь скрыть потрясение. Давно ли Демир здесь? Слышал ли он, как Идриан и Мика сплетничали о нем?
– Тадеас знает, что ты здесь?
– Пока нет. Я хотел поговорить с ним, но его вызвали к генералу Ставри. – Демир поморщился. – Как я уже сказал, лучше, если никто не будет знать о моем визите. Мне нужна услуга. Это займет не больше нескольких часов.
– Сейчас? – Идриан в замешательстве огляделся.
Не было еще и девяти вечера, а солдаты уже вовсю храпели. Он и сам хотел отправиться на боковую.
– К сожалению, да. Мне нужен провожатый в тылу врага.
Идриан фыркнул:
– А мне нужен прямой приказ командира для такой вылазки.
– Нет… если тебя просит спонсор, то нет. У меня есть некоторые преимущества.
Идриан никак не мог прийти в себя от неожиданной встречи. Это же Принц-Молния, губернатор провинции, который играючи подавил крупное восстание в Холикане. Даже несмотря на последующую катастрофу, солдаты все еще шептались о том, каким отличным полководцем показал себя Демир в той кампании. Просто поразительно – упасть с такой высоты.
– Сопровождать тебя в тыл врага – это немного чересчур, тебе не кажется?
– Может быть. Но, как я понимаю, мое дело может заинтересовать и тебя.
– Что это за дело?
– Мне нужно забрать мастера Кастору с Королевского стекольного завода в Гренте.
Идриан еле удержался, чтобы не дотронуться до своего стеклянного глаза.
– Он в опасности?
– Думаю, да. Я весь день провел со шпионами матери. Сегодня рано утром был нанесен удар по стекольному заводу в Гренте с целью завладеть его чертежами, оборудованием и запасами песка. Они отбились, но Кастора тяжело ранен. Боевые действия в этом районе прекращены, и солдаты обеих армий ушли на восток. Мы вдвоем сможем пробраться туда и выскользнуть незамеченными.
У Идриана пересохло во рту. Как ему быть, если с Касторой что-нибудь случится? Он все-таки дотронулся до своего глаза, думая о мастере, который его сделал.
– Ты уверен?
– Нет таких препятствий, с которыми не справятся пробивник и гласдансер, – заверил его Демир.
Идриан недолго боролся с собой. Он еще не оправился от потрясения, вызванного внезапным появлением Демира, и имел все основания отказаться. В конце концов, он не видел его девять лет. Можно ли ему вообще доверять? Но Демир – племянник Тадеаса, а если мастер Кастора в опасности, то…
– Я возьму доспехи, – сказал он.
7
Демир удивился тому, как быстро Идриан согласился пойти с ним, будучи совершенно измотанным. Но дареному коню в зубы не смотрят. Десять минут спустя гигант-пробивник вернулся к нему в доспехах, со щитом и мечом за спиной и в широком плаще, чтобы стекло и сталь не блестели под луной. Никто не задавал ему вопросов – его товарищи спали. Идриан кивнул Демиру: «Показывай дорогу».
Демир чуть помедлил, глядя на Вэлиента и Мику, тихо сидевших у огня. Ему очень хотелось подойти и поздороваться с ними. Во время Холиканской кампании он провел с железнорогими всего несколько дней, но помнил, что здесь его считали скорее членом семьи, чем старшим по званию. Это очень нравилось ему, и этого не хватало ему сейчас. Услышав, как Идриан хмыкнул у него за спиной, Демир прогнал эту мысль. Железнорогие ему не семья – кроме Тадеаса, – к тому же у него теперь другие обязанности.
То же и с Идрианом. Гигант-пробивник постарел за последние девять лет; в стриженой курчавой поросли на висках проступала седина, лицо загрубело и обзавелось новыми шрамами; и все-таки это был тот же человек, чьим обществом Демир особенно дорожил в Холикане. Он до боли радовался новой встрече с ним. Демиру хотелось обнять пробивника как старого друга, но это, наверное, было бы дико и неуместно – Идриан вряд ли испытывал такие же чувства. Они отошли от костра, нырнули в темноту и зашагали прочь; Демир приноравливался к поступи Идриана, искоса поглядывая на него.
– Я нашел для нас вполне безопасный путь, но ты лучше меня знаешь, как быстро все меняется в зоне боевых действий. Держись ко мне поближе и смотри в оба.
– Рога тверды, копыта устойчивы, – ответил Идриан, пряча под повязку свой стеклянный глаз.
Демир улыбнулся в ответ. Эти слова он помнил с детства: их часто произносил его дядя. Всякий, кто хоть недолго служил в Иностранном легионе, будь то солдат или офицер, помнил этот девиз и знал, кому он принадлежит. Демир благодарно кивнул, и оба растворились в ночи.
Демир хорошо знал Грент – в юности он провел здесь немало времени, – но сейчас ориентировался в основном по карте, которую показал ему один из шпионов матери, служащий министерства Легиона; Демир запомнил ее наизусть. Они прошли с дюжину мостов, миновали шесть контрольно-пропускных пунктов: их охраняли оссанские солдаты, которые знали Идриана в лицо и не задавали вопросов. Так они добрались до Северо-Западного Грента, где боев почти не было: война, которая гремела всего в миле от них, вовсе не коснулась целых районов. Здесь, во вражеском тылу, почти не было грентских солдат – основные силы бросили на главное направление атаки оссанцев.
Демир вынул из кармана стеклянное яйцо, поднял его перед собой и при помощи магии сжал так, что оно превратилось во множество осколков размером с пулю, которые полетели рядом с ним, чуть выше его плеча. Если Идриан и был недоволен, то ничем этого не выдал. Хотя с чего ему быть недовольным? Демир не знал точно, сколько раз после Холикана Идриан сражался в одном строю с гласдансерами, но был уверен в том, что пробивник убил не одного и не двух человек, действуя вместе с ними.
Ночь выдалась сравнительно спокойной, лишь на юге тишину то и дело нарушал грохот орудий – там шла артиллерийская дуэль. На улицах почти никого не было, им навстречу попались лишь двое гражданских грентцев. Заметив меч Идриана, испуганно поспешили прочь, но тревоги не подняли – видимо, приняли его за одного из своих.
– Уже близко, – сказал Идриан и показал на поросший лесом холм, до которого оставалось всего полмили.
При свете луны были отчетливо видны столбы дыма, поднимавшиеся со склонов, и яркие искры, число которых множилось прямо на глазах, – на холме разводили костры. Это не предвещало ничего хорошего. Демир подавил злость на себя: зачем он не собрался в Оссу на пару дней раньше? Сейчас бы уже поговорил с Касторой и вернулся, не рискуя жизнью.
Вдруг Демир понял, что за всю дорогу Идриан не проронил ни слова и только теперь впервые раскрыл рот. Конечно, в молчании нет ничего удивительного, когда двое мужчин заняты общим делом, и тем не менее по спине Демира пробежал холодок. О чем думал пробивник? Наверняка он пришел сюда ради Касторы, а не потому, что хотел сделать одолжение Демиру. И все же – что творилось у него в голове? Они не виделись целых девять лет, а в последний раз встречались при мрачных для Демира обстоятельствах.
Но Идриан был не из тех людей, чьи мысли Демир читал, словно открытую книгу, – не то что Киззи. Этому в голову не залезешь. Интересно, его командиров так же раздражает непроницаемое спокойствие Идриана? Или они научились принимать его как должное? Демир, как и всякий глава любой семьи-гильдии, ненавидел одно: невозможность заглянуть в мысли своих подданных.
Но когда они начали подниматься на холм, приближаясь к разрушенному стекольному заводу, Демир отбросил эти мысли. Во всем районе царила мертвая тишина, – казалось, вокруг нет никого живого. Демир напряг свое магическое чутье, выслеживая гласдансеров. Ни одного. Он повернулся к Идриану, помотал головой, и они поспешили занять позицию сразу за стеной завода.
– Гласдансеров нет, – прошептал Демир. – И вообще, похоже, никого нет – я ничего не слышу.
Он постарался не выдать своего разочарования. Если Кастора мертв или спрятался где-нибудь в городе, Демиру его не достать, а значит, тайна матери так и останется неразгаданной.
– Вон в том дверном проеме – двое солдат, – сказал Идриан, кивая за угол. – Молодой мужчина и женщина средних лет. Оба полусонные. – Он перебросил меч за спину и закрепил его на ремне, а щит повесил на крючок в левом наплечнике. – Похоже, я тебе все-таки не понадобился.
Демир окинул территорию взглядом и почувствовал, как у него сводит желудок от жалости не только к Касторе, но и к заводу. Главное здание сгорело дотла, а с ним, наверное, и тайны изготовления стекла, накопленные за многие годы. Пламя уничтожило печи и одно из двух общежитий. Глядеть на дымящиеся руины было тошно. Демир завернул за угол и, напрягая все свои чувства, приблизился к паре солдат Грента в оранжево-белой форме, которые спали в дверях уцелевшего цеха.
Они даже не видели его, пока он не оказался прямо рядом с ними. Только тогда молодой солдат вздрогнул, вскочил и направил свой мушкет на Демира, одновременно зашипев на свою спутницу:
– Руки вперед, чужак! Мародеров расстреливаем на месте!
Демир медленно снял левую перчатку и показал знак гласдансера:
– Опустите-ка ружья, приятели.
Он умело придал своему выговору легкую протяжность, характерную для уроженцев Грента.
Оба солдата были теперь на ногах и настороже. В свете костра было видно, что оба сильно побледнели. И все-таки они опустили оружие. Женщина, нервная и измученная, тяжело сглотнула:
– Прошу прощения, сэр. Мы не знали…
Демир отмахнулся:
– Я ищу Кастору. Мне надо узнать, где он и что с ним.
Солдаты переглянулись, по-видимому обдумывая, что ему ответить, как вдруг женщина ахнула:
– Срань господня! Это ж Баран.
Идриан подошел и встал рядом с Демиром. Тот бросил на спутника быстрый взгляд, гадая, легче или труднее будет говорить в открытую.
– Вольно, солдаты, – сказал Идриан.
– Вы… вас же не должно быть здесь, – промямлил юноша. Если раньше эти двое избегали смотреть в глаза гласдансеру, то теперь едва в штаны не наложили от страха. – Ты же оссанец.
– Я, может, и оссанец, – ответил Идриан, – но Кастора – мой друг. – Он пристально посмотрел на женщину. – Тинни, да? И… Геб? Вы из заводского гарнизона. Мы встречались, когда я приезжал подлечить свой глаз.
– Баран запомнил мое имя! – громко прошептала Тинни Гебу и разинула рот от изумления.
Демир прикрыл свои губы рукой, пряча улыбку. Значит, выдать себя за стеклодела из Грента не получится. Что ж, так даже легче.
– Кастора? – тихо напомнил он.
Из парочки как будто выпустили воздух. Геб сказал:
– Извини, Баран. Он ранен. Тяжело. Гарнизон получил приказ отходить в город, но мастеру уже не помог бы даже лучший годглас. Он умирает. Вряд ли доживет до утра. Мы с Тинни вызвались побыть с ним до конца. Это самое малое, чем мы можем ему отплатить, ведь он столько лет был добр к нам.
Демир окинул взглядом помещение у них за спиной и в неверном свете пламени разглядел самодельную койку с грудой одеял. Из-под них торчали окровавленные бинты – значит человек лежал где-то в этой куче. Демир оттолкнул солдат, подбежал к лежащему и упал перед ним на колени. Он встречался с Касторой давным-давно и теперь не узнал доброго, осунувшегося лица. Под полуприкрытыми веками виднелись страдальческие глаза, уставившиеся на Демира. Тот несколько мгновений смотрел на Кастору, потом опустил взгляд на окровавленные одеяла. Он не был хирургом, но по состоянию грудной клетки раненого понял: Кастору проткнули штыком, причем с силой и, может быть, не один раз.
– Мастер Кастора? – позвал он.
Старик разомкнул губы. В зубах он держал два кусочка стекла: милкглас и курглас – обезболивающее и лечебное. Раздвинув их языком, он пробормотал:
– Кто ты?
– Я Демир Граппо. Сын Адрианы.
– Она прислала тебя на помощь, да? – Говорил он медленно, но на удивление связно для человека, стоявшего на пороге смерти. Видимо, милкглас был его собственного изготовления. – Что же ты так поздно, Принц-Молния?
Демир вздрогнул, услышав свое старое прозвище. Откуда мастер знает его? Он повернулся и знаком подозвал Идриана. Пробивник что-то тихо сказал солдатам и подошел к постели Касторы.
– Идриан, и ты здесь? Стекло тебя покорябай, где ж вы были сегодня утром?
– Простите, господин, – тихо сказал Идриан. – Я бы пришел, если бы знал.
– Конечно, конечно. – Взгляд Касторы вновь обратился к Демиру. – Ну а у тебя какое оправдание?
– Оправдание? – Демир прищурился было, но вовремя вспомнил, что говорит с умирающим. – Мое оправдание в том, что я только вчера вернулся из провинции. Мою мать убили, а ее смерть сделали предлогом для этой войны, и все, что у меня осталось от нее, – записка, в которой она предлагает мне немедленно поговорить с вами.
Кастора долго смотрел на него молча.
– Это хорошее оправдание, – наконец признал он. – Что случилось с Адрианой?
Демир видел в глазах старика близкую смерть. Да, его вот-вот не станет, и с этим ничего не поделаешь. Как ни хотелось ему получить ответы на свои вопросы, он сдержался и рассказал о смерти матери, о начале случившейся из-за этого войны – настолько подробно, насколько позволяло состояние мастера. Закончив, он услышал невнятное бормотание Касторы и подался вперед.
– Они не могли знать, что мы задумали, верно? Нет. Не может быть. Никто не знал. Вряд ли это связано. Но это признание и война. Слишком вовремя. Это… – Он умолк, уставившись на лицо Демира. – Прототип. Он… – Кастора попытался показать куда-то. – Сгорел.
– Какой прототип? – спросил Демир, чувствуя, как у него перехватывает дыхание.
Вот она – причина, по которой его мать стала партнером Касторы. Новое открытие в стеклоделии? Новый сорт годгласа? Он положил руку на плечо Касторе, надеясь, что прикосновение поможет старику сосредоточиться.
– Адриана не рассказывала тебе?
Демир почувствовал укол совести. Если бы он жил здесь, рядом с матерью, то знал бы, что происходит. Будь он рядом, ее, может, не убили бы.
– У нее не было такой возможности.
– Ах да. Ты же блудный сын. Так ты ничего не знаешь?
Эти слова были полны отчаяния и насмешки.
– Тебе придется объяснить мне все, – ответил Демир, стараясь, чтобы его голос не звучал язвительно.
Кастора судорожно вздохнул:
– Нужно столько сказать, а времени так мало. С чего же начать? – Он повысил голос. – Тинни, Геб, оставьте нас, пожалуйста.
Солдаты молча развернулись и вышли, оставив Кастору наедине с гостями. Взглянув на Идриана, Демир заметил, что пробивник крайне смущен, и удивился – можно подумать, тот впервые в жизни видит умирающего. Идриан сказал:
– Я тоже пойду. Вы будете обсуждать деловые вопросы, а я всего лишь солдат.
– Нет! – возразил Кастора. – Это моя предсмертная исповедь, и я не хочу исповедоваться перед незнакомцем. Ты останешься здесь, Идриан, хотя бы для того, чтобы я отплатил тебе за твою доброту.
Идриан, которому было явно не по себе, все же остался, поднеся ладонь к своему стеклянному глазу и слегка надавив на него. Демир взял Кастору за руку и почувствовал, что испачкал пальцы в крови.
– Скажи нам все, что нужно. – Но Кастора молча смотрел в потолок, и Демир, испугавшись, что старик вот-вот потеряет сознание, нетерпеливо встряхнул его. – Ну! Говори же!
– Слишком многое, – прошелестел Кастора еле слышно. И добавил уже более твердым голосом: – Зольный песок на исходе.
Демир усмехнулся. Он не мог сдержаться. Это незамысловатое утверждение показалось ему одновременно и верным – в конце концов, песок всего лишь ресурс и, стало быть, конечен, как всякий ресурс, – и нелепым.
– Не может быть. В мире тысячи шахт и карьеров. Они производят так много… – Серьезный взгляд старого мастера заставил его умолкнуть. – Объясни.
– Эти шахты, – сказал Кастора, – пусты или почти пусты. Все государства уже истощили свои запасы. Производство падает, цены растут. При нынешних темпах потребления люди всего через полгода не смогут покупать стекло. А еще через несколько лет оно будет доступно лишь богатейшим семьям-гильдиям и королям.
Демир повернулся к Идриану. Лицо пробивника оставалось непроницаемым, но его единственный глаз блестел. Возможно, от страха. Неудивительно. Без зольного песка нельзя сделать годглас, от которого зависит все на свете. Если Кастора прав, речь идет о конце не только сырья, но и самой магии. А без нее цивилизация рухнет, как и без пороха, печатных станков или водяных колес.
Этого не может быть. Разум Демира восставал против услышанного, но перед ним лежал один из величайших стеклоделов и знатоков стекла, клявшийся перед смертью, что это правда. Демир вдруг вспомнил свои последние дни в провинции, когда он не мог купить ни кусочка дешевого скайгласа. До этого он долго искал витглас, а еще раньше поражался тому, как подорожал форджглас. Тогда он объяснял это перебоями в поставках, которые нередко случались в бедных областях империи, но теперь понял, что причина могла быть в другом.
– Что мне делать с этим знанием? – спросил Демир, не скрывая отчаяния. Ему показалось, что на его плечи взвалили огромную ношу. – При чем тут моя мать? И что такое прототип?
Кастора глубоко вздохнул, словно обратился к последнему запасу внутренней силы, необходимой для того, чтобы продолжать говорить. Он сжал руку Демира. Пальцы мастера оказались на удивление крепкими.
– Ты знаешь, что такое канал феникса? – (Название показалось Демиру знакомым, словно он уже слышал его, в давние времена. Он взглянул на Идриана, но тот покачал головой.) – Это главная цель всей стекловедческой науки. Прибор, который преобразует простую энергию в магическую, позволяя перезаряжать использованный годглас.
Демир нахмурился. Вспомнились давно забытые уроки. Как его наставник называл канал феникса? Простой. Изящный. Недостижимый.
– Канал феникса позволил бы предотвратить катастрофу, связанную с истощением магии, – медленно произнес Демир и почувствовал, как его зрачки расширились от удивления. – Так ты его создал?
– Создал! Я и твоя мать, мы вместе разработали схему. Это она придумала использовать синдерит вместо годгласа. Но феникс сгорел в пожаре. Его останки… – Кастора скорчился и на мгновение закрыл глаза. – Вон там, в углу. Феникса можно собрать заново, но тебе понадобятся чертежи и тот, кто сумеет разобраться в них. У меня они были, но я отослал их прочь.
Демир порылся в карманах в поисках карандаша и блокнота, нашел их и записал: «Синдерит». Этот редкий минерал возникал там, где молния ударяла в залежи зольного песка.
– Куда ты их отослал?
– В твой отель. Ее зовут Тесса Фолир. – Кастора глубоко вздохнул. – Ей двадцать два года, она мой подмастерье и подопечная. Единственная, кому я доверил бы закончить свою работу. За всю свою жизнь я больше ни у кого не видел такого стекольного чутья. Если она еще не пришла в отель, найди ее.
Демир смотрел мимо Касторы и лихорадочно пытался составить какой-нибудь план. Тесса может быть где угодно – в плену, убита, в бегах. Вдруг она ждет его в отеле? Вдруг она села на корабль и плывет куда-нибудь в Пурнию, чтобы убежать от войны?
– Как она выглядит? – Кастора взглянул на него так, словно его попросили составить список белья для прачечной, но Демир настаивал: – Мне нужно знать.
Наконец Кастора сказал:
– Чуть выше тебя ростом. Волосы светло-каштановые. Черты лица мягкие. Кожа светлая. – Кастора выдавливал из себя каждое слово с таким усилием, что было ясно: он вот-вот умрет. Но мастер добавил: – На руках шрамы стеклодела, но… она еще и опытный сокольничий. Ты увидишь эти шрамы тоже.
Демир нацарапал еще несколько слов – имя Тессы, описание ее внешности. Кастора еще бормотал что-то о синдерите и о канале феникса, но жизнь уже покидала его: речь становилась бессвязной, вздохи – хриплыми. Когда он закончил, его тело напоминало пустую оболочку.
– Солдаты, которые напали на вас сегодня утром, – спросил Демир, – знали о фениксе?
– Вряд ли, – с трудом выдохнул Кастора. – Они ничего не искали. Просто хотели захватить стекольный завод. Хороший ход в начале войны. – Он усмехнулся, хотя Демир не видел в этом ничего смешного.
Наверное, у старика ум зашел за разум от избытка обезболивающего стекла. Но вот Кастора склонил голову набок и побелел словно полотно; его глаза закатились. Демир стиснул ему руку так, словно хотел влить в мастера силы, чтобы тот рассказал больше. Но Кастора судорожно вздохнул, видимо в последний раз, его лицо расслабилось, тело обмякло, хватка ослабла.
– Больше не могу, Демир.
– Еще хоть слово! – взмолился Демир, снова тряся Кастору за плечо.
– Пришло время отпустить его, – сказал Идриан.
Демир выругался себе под нос. Так много вопросов, и так мало ответов. Кастора больше ни за что не отвечает. Переложил всю ответственность на плечи Демира.
– Все будет хорошо, – сказал он, – я позабочусь о том, чтобы твоя работа была завершена.
– Ты должен найти Тессу, – приказал ему Кастора. – А теперь хватит болтовни. Дай мне умереть.
Кастора вытолкнул из уголка рта курглас, и, хотя он оставил милкглас между зубами, у него начались конвульсии. Агония длилась несколько минут и была мучительной.
Демир еще долго сидел, держа мертвого мастера за руку. Ему нужно было обдумать столько всего – больше, чем он мог постичь за один день. Одного известия о том, что песок на исходе, хватило бы, чтобы ошеломить кого угодно. Зато канал феникса для восстановления годгласа обещал свет в конце невероятно темного туннеля.
Из задумчивости его вывел Идриан. Пробивник незаметно ушел и теперь вернулся с куском брезента, которым аккуратно накрыл тело Касторы. Демир поднялся, отошел от кровати и встал возле Идриана, гадая, что сейчас творится в его голове.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?