Текст книги "В тени молнии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-teni-molnii-296323.jpg)
Автор книги: Брайан Макклеллан
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
– Что ж, пожалуй, лучшего ожидать было нельзя.
– Вот как? Ты несколько лет был крупным государственным деятелем империи. Наследник гильдии, генерал, политик, гласдансер в одном лице. А теперь весь твой престиж, вся работа… развеяны по ветру.
– Я не собираюсь вновь браться за политику, – сказал Демир.
– Тогда зачем возвращаться в Оссу? Почему не стать клиентом Ворсьенов?
Демир подумал: а что, если все же стать им? Но потом решил не отвечать. Он похлопал Каприка по руке:
– Спасибо за то, что ты проделал такой долгий путь и принес мне эту весть. Ты был добр ко мне, и я не останусь в долгу. Мне понадобится пара дней, чтобы привести свои дела в порядок. Увидимся у мамы… у меня в отеле через неделю?
– Конечно.
Демир вышел из экипажа и отошел в сторону, не обращая внимания на любопытные взгляды горожан и протянутые руки беспризорников. Каприк помахал ему из окна кареты, затем та тронулась с места и покатила прочь.
Демир сунул руку в карман в поисках витгласа. Это колечко не налезло бы ему даже на мизинец, но было снабжено крючком. Волшебство давало слабый эффект, если ты просто держал стекло в пальцах – гораздо лучше было вдеть кольцо в ухо или зажать его в зубах, – однако для ускорения хода мыслей этого вполне хватало. Он вспомнил, что колечко подарила ему мать. В последний раз они разговаривали три месяца назад, когда она разыскала его в одной из Южных провинций и стала умолять вернуться в Оссу, чтобы возобновить политическую карьеру. Если бы он так и сделал, была бы она сейчас жива? Демир знал, что этот вопрос будет преследовать его до конца жизни.
Так зачем вообще возвращаться? Почему не стать клиентом Ворсьенов, как предлагал Каприк?
Сотни ответов крутились у него в голове. Смерть матери все изменила. Ответственность, которой он избегал в течение девяти лет, вернулась, став удесятеренной.
– Потому что, – тихо сказал себе Демир, – она не заслужила такой смерти. Меня не было рядом, чтобы защитить ее, но я могу, по крайней мере, защитить дело ее жизни – и уничтожить тех, кто ее убил.
2
Некогда Демир въезжал в Оссу с большой помпой, в сопровождении танцоров, жонглеров, диких животных, демонстрируя провинциальную экзотику, раздавая хлеб, – словом, делая все, чего ждали от популярного политика при посещении столицы. При помощи этого Демир поддерживал добрые отношения с оссанцами.
Но все это было до Холикана. До того, как он бежал от неудачи.
Въезд в город в частном экипаже оказался… совсем иным. Девять лет подряд Демир жил в провинции, среди беднейших людей, где видел грязь и разврат, что сопутствуют пребыванию на самом дне. Но он не встречал там ничего подобного Оссе, с ее шумом миллионов людей, собранных вместе, с запахами стекольного завода в Стекольном городке, где каждый день сжигали целые леса для производства ценнейшего годгласа; привкус сажи и человеческих страданий буквально оседал на кончике языка. Возвращение в Оссу не было утешительным, и все же Демир сразу почувствовал себя почти как дома.
Он направился к отелю «Гиацинт» и постоял на улице, глядя на дом, в котором прошло его детство. Гостиница была все такой же великолепной: четыре этажа со сводами из гранита, золотые горгульи по углам, огромные окна, местоположение, которому позавидовал бы император, – неподалеку от Ассамблеи. Каждое окно украшали пурпурные портьеры с эмблемой семьи Граппо: треугольник, прорезанный молнией.
Даже не верилось, что когда-то Граппо считались одной из могущественнейших семей-гильдий в Оссе. И было это не так уж давно, всего несколько поколений назад. «Гиацинт» – все, что осталось от их прежнего богатства и престижа.
А сам Демир – это едва ли не все, что осталось от семейства Граппо.
На улицах повсюду праздновали день зимнего солнцестояния. Гуляки в масках, скудно одетые, несмотря на холод, с жестянками зимнего пива в руках, перебрасывались ленточками бумажного серпантина, следуя за хлебными фургонами, с которых беднякам раздавали бесплатную еду. В другой день Демир и сам с удовольствием повел бы себя легкомысленно: глазел на женщин, потешался над клоунами и помогал раздавать зимнее пиво с крыльца отеля. Но не в этот день. Не тогда, когда ступени отеля покрыты черным траурным ковром.
Демир взбежал по массивной мраморной лестнице к высоким двойным дверям «Гиацинта» и вошел внутрь, сунув пару банкнот удивленному портье. За время своего путешествия он преобразился, сменив блузу провинциального рабочего на алый камзол с пурпурной и золотой отделкой. Он повел плечами, чувствуя себя скованно в изысканной одежде, пытаясь выйти из роли Демира-мошенника из провинции и снова стать Демиром Граппо, достойным гласдансером и новым патриархом семьи-гильдии Граппо.
Эта перемена, увы, была теперь такой же естественной, как шум и грязь в столице.
Почти все портье, коридорные и официанты, сновавшие по фойе, были незнакомы Демиру, но зато он сразу уловил ритм их движения. Пройдя через бельэтаж, он поднялся по широкой лестнице на второй этаж, где его остановила охранница семьи Граппо в форме портье – молодая, с хорошеньким личиком, которое портил боевой шрам поперек щеки. На поясе у нее висели меч, пистолет и пробковый мешочек с годгласом. Ноготь на мизинце левой руки был помечен фиолетовой краской клиента – знаком вассальной зависимости от семьи Граппо.
– Вы кого-то навещаете, сэр? – спросила она, ловко встав на пути у Демира и оттерев его от коридора.
Удивительно, что она даже не взглянула на его руки, прежде чем вмешаться, а вместо этого бестрепетно встретила его взгляд.
Демир поднял правую руку ладонью к груди, показывая знак.
– Адриана уже мертва, – сказал он. – Зря Бринен усердствует, выставляя охрану.
На лице молодой женщины отразилось секундное замешательство, и она широко раскрыла глаза:
– Вы – мастер Демир?
– Он самый.
Она ахнула:
– Мастер Ворсьен говорил, что вы появитесь только завтра! – Она огляделась, точно в растерянности, потом отсалютовала. – Я – Тирана Кирковик. Начальник охраны отеля.
– Теперь есть и такая должность? – удивленно спросил Демир.
Его мать никогда не придавала большого значения мерам безопасности, настаивая на том, что ее отель – это именно отель, а не семейный особняк.
– Да, сэр. Я работаю здесь уже четыре года.
Демир заглянул ей в глаза. По-прежнему ни покорности, ни страха. Ее не волновало, что он гласдансер, лишь немного смущало то, что он – новый хозяин. Прекрасно.
– Значит, ты – Кирковик.
– Так точно. Хэммиш Кирковик – мой дед.
– Мне нравится Хэммиш. Как он, все еще в Иностранном легионе?
– Вышел в отставку в прошлом году, сэр. Он всегда хорошо говорил о вас.
– Это потому, что он плохо разбирается в людях. – Демир окинул Тирану взглядом с головы до пят: солдатская выправка, прямая спина, ладонь уверенно лежит на рукояти меча. Что ж, кажется, его мать удачно выбрала начальника охраны. – Приятно познакомиться с тобой, Тирана. Сообщи Бринену, что я буду в апартаментах матери.
– Слушаюсь, сэр!
Тирана повернулась к нему спиной и поспешила в фойе.
Демир пошел по длинному, крытому малиновым ковром коридору, пока не увидел маленький боковой холл с табличкой на веревочке, преграждавшей путь: «ТОЛЬКО ДЛЯ СЛУЖАЩИХ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».
Он нырнул под веревку и подошел к двери. Та была заперта, но стоило нажать на защелку, спрятанную под золотым листом в трех дюймах справа от косяка, как дверь щелкнула и пружинисто распахнулась. Демир шагнул через порог.
Покои матери состояли всего из двух помещений, прежде служивших кухней и комнатой отдыха для слуг. Все осталось почти нетронутым: белые стены с фиолетовыми вставками, массивный камин из синего форджгласа между окнами, выходившими в парк, письменный стол и книжные полки из ароматного кедра, тяжелые кресла с откидными спинками для гостей. Слева была дверь спальни, теперь закрытая, рядом – другая дверь, которая вела в потайные коридоры, пронизывавшие весь отель.
Не хватало только бумаг матери. Исчезло все, от записных книжек до бесконечных томов энциклопедий, когда-то занимавших десятки полок. И абсолютный порядок кругом – ни раскрытой книги на столе, ни случайного листочка на полу. Складывалось впечатление, будто мать только что… съехала.
Вид опустевшей комнаты матери потряс Демира почти так же сильно, как раньше – известие о ее смерти. Он подошел к столу и проверил один за другим выдвижные ящики: они оказались пустыми все до единого. Тогда он распахнул дверцы шкафов справа и слева от стола. Там остались только личные вещи: хрустальный стакан с подстаканником, серебряные подсвечники, фигурка пурнийского слона, вырезанная из слоновой кости. Ни писем, ни заметок, ни личной переписки – все это пропало. Демир раздраженно плюхнулся в кресло и уныло подпер подбородок рукой.
Рассматривая пустую книжную полку, он краем глаза заметил нечто в окне кабинета. Он мог бы поклясться, что это было лицо.
Лицо, которое было там всего одно мгновение: вытянутое, темнокожее, с тонкими чертами. Неестественно длинная шея. Черные глаза-бусинки, сверлившие его. Выпирающая верхняя челюсть с неправильным прикусом и неровными зубами. Когда Демир повернулся к окну, видение исчезло. На его шее выступил холодный пот. Лицо, хотя он видел его лишь искоса, крепко врезалось ему в память: так в детстве запоминается страшная картинка из книжки и стоит перед твоими глазами всю жизнь. Тот, кто бродит в ночи. Вот только Демир видел его здесь, поблизости от Ассамблеи, причем средь бела дня.
Демир отреагировал инстинктивно: усилием мысли схватил со стола стакан с водой и превратил его в дюжину осколков, которые выстроились в воздухе на уровне его груди, готовые полететь в того, кто вздумает напасть. Демир медленно встал – горло перехватило от страха, – подошел к окну, приоткрыл створку из форджгласа, высунул голову, посмотрел вверх-вниз и по сторонам. Ничего. Значит, игра воображения. Может быть, стресс от возвращения в столицу? Или деформация стекла? Он ощупал стекло своей магией. Как и все прочие виды годгласа, оно не реагировало на колдовское прикосновение. Это было нормально.
– Демир!
Демир втянул голову в комнату, закрыл и запер окно, обернулся: в дверях стоял Бринен. Девять лет минуло с тех пор, как Демир в последний раз видел мажордома семьи-гильдии Граппо, но тот, казалось, постарел лет на двадцать. Бринен был маленьким и неприметным, как мышь, очки вечно сползали на кончик длинного, как у большинства книжников, носа, а светлая кожа выдавала пурнийское происхождение. Ему было за пятьдесят; короткие волосы преждевременно поседели много лет назад. Демир помнил его с раннего детства: Бринен верно служил Адриане и почти все это время был тайным любовником госпожи.
В юности Бринен служил военным хирургом в Иностранном легионе, где приобрел привычку скрывать свои чувства. По крайней мере, сказать, о чем он думает, было нелегко. Вот и теперь Демир разглядел за неприкрытой усталостью только тень тревоги, горя и гнева.
Они смотрели друг на друга всего несколько мгновений, но Демир почувствовал, как между ними повисли сотни несказанных слов. Бринен наверняка хотел спросить, почему Демира не было рядом с матерью, когда та нуждалась в его помощи. У Демира рвался с языка другой вопрос: почему мать поехала в Ассамблею без телохранителей? Упреки, взаимные обвинения, гнев и горе. Все это осталось невысказанным. Очень по-оссански.
Демир кашлянул, спрятав за этим звуком звон стеклянных осколков, которые он при помощи колдовства снова сложил в стакан и опустил на стол в другом конце комнаты.
– Спасибо за то, что ты обо всем позаботился, – тихо сказал он. – Ее похоронили?
– Рядом с твоим отцом, в мавзолее. Церемония была скромной, но около дюжины глав гильдий настояли на том, чтобы присутствовать.
– Хорошо. Я схожу туда, как только смогу.
– Я прослежу за тем, чтобы тебя никто не потревожил.
Последовала долгая, неловкая пауза, которую нарушил Демир, сев в кресло. Его не оставляло беспокойство из-за недавнего видения в окне. Хотя оно наверняка было вызвано многодневным напряжением и горем.
– Новый начальник охраны? – многозначительно спросил он.
– Капитан Кирковик – доверенный член семьи-гильдии, – ответил Бринен. – Адриана лично проверила ее. Тирана отказалась от принадлежности к Кирковикам и стала клиентом Граппо.
– Она мне нравится. А где документы матери? Ее записи? Где все шпионские донесения и письма?
Бринен поморщился, потом вошел наконец в комнату и сел напротив Демира. На мгновение он показался Демиру немощным стариком, которому жизнь нанесла удар в спину, одним махом отняв у него и работодателя, и любовницу.
– Все конфисковала Ассамблея, – сказал он. – Прислала Сжигателей, те собрали все бумаги, написанные ее почерком или скрепленные ее официальной печатью. Она была влиятельным членом Ассамблеи, посвященным в государственные секреты и правительственные махинации. Им не хотелось оставлять следы.
Демир выругался. Сжигатели были элитным подразделением имперской гвардии, подчиненным небольшой группе высокопоставленных членов Ассамблеи, которые контролировали правительство.
– Я думал, ее секреты помогут мне понять, за что ее убили. А как по-твоему?
Вместо ответа Бринен сунул руку за пазуху и достал книжечку, перевязанную бечевкой.
– Что это? – спросил Демир.
– Дневник смерти Адрианы. Она начала вести его много лет назад. Это единственная вещь, которую она поручила мне спрятать от Сжигателей в случае ее безвременной кончины. И велела передать дневник вам – сказала, что это лучший способ почтить ее память.
Демир взял дневник обеими руками, ощутив прикосновение обложки из телячьей кожи. Вдруг его сердце болезненно сжалось. Неужели это и есть горе?
– Ты знаешь, что в нем? – спросил он.
– В целом да, но она попросила меня хранить его содержимое в секрете от всех. Я решил, что это относится и ко мне, и уважал ее желание.
Демир развязал бечевку и открыл дневник на первой странице. Там лежала записка, написанная безупречным почерком его матери. Записка гласила:
Демир,
если ты читаешь это, значит я умерла. Не знаю, какую часть трудов всей моей жизни Ассамблея конфискует после моей смерти, поэтому я включила сюда все, без чего тебе не стать патриархом Граппо и хозяином отеля «Гиацинт». Это визитные карточки, бухгалтерские книги, рекомендации общества фульгуристов, дневниковые записи, шпионские донесения. Изучи их внимательно и помни, что во всем остальном ты можешь положиться на Бринена.
Твоя мама
Демир поджал губы. «Обществами фульгуристов» в Оссане называли клубы любителей чего угодно и вообще любые добровольные объединения. Только в столице их было не меньше тысячи, и каждый горожанин входил по крайней мере в одно из них. Демир и сам регулярно платил членские взносы в три клуба, хотя уже много лет не поддерживал связи ни с кем из старых друзей и знакомых. А его мать состояла не менее чем в десяти таких объединениях. Членство в них могло бы сослужить ему неплохую службу, но примут ли его туда? Он решил подумать об этом позже. Внизу страницы была приписка, сделанная тем же почерком, только помельче, с датой полуторагодичной давности.
Демир, я начала сотрудничество с мастером Касторой из Грента, Королевский стекольный завод. Если наша работа увенчалась успехом, значит ты уже все знаешь. Но если я умру до того, как мы закончим, немедленно свяжись с Касторой. И никому не говори об этом партнерстве. Секретность – возможно, единственное, что нас спасает.
Демир перечитал приписку несколько раз, и в животе у него похолодело. Он собрался было спросить Бринена, что тому известно о мастере Касторе, но затем решил, что пожелание матери звучит совершенно недвусмысленно. «Секретность – возможно, единственное, что нас спасает». Что за странное выражение? Его мать никогда не страдала склонностью к преувеличению. Насколько же все серьезно, если это попало на первую страницу ее дневника смерти?
Демир взглянул в сторону окна, где ему недавно померещилось потустороннее лицо. В окне ничего не было. Как наверняка не было и раньше. Всего лишь плод разгоряченного воображения. Он кашлянул, перечитал письмо матери еще раз, потом закрыл дневник смерти и аккуратно перевязал его бечевкой.
Он и сам хорошо знал, кто такой мастер Кастора – один из самых уважаемых инженеров-чародеев в мире, гениальный стеклодел, которым восхищались не только коллеги, но и недоброжелатели. Над чем мать могла работать вместе с ним? Она занималась не стеклом, а политикой.
Его размышления прервал стук в дверь. Показалась голова портье.
– Пришел мастер Каприк Ворсьен, – сообщила она.
Демир и Бринен переглянулись.
– Наверняка принес новости. Останься здесь, если хочешь.
– Лучше мне вернуться в отель, – неохотно ответил Бринен. – Прикажете приготовить для вас номер?
– Да, пожалуйста. И пусть Каприк войдет.
Бринен вышел из кабинета, и почти сразу после этого вошел Каприк: трость под мышкой, дуэльный меч на поясе, целеустремленная походка.
– А, Демир, ты уже здесь! Я ждал тебя только завтра. Вот, зашел сообщить новости Бринену. Как ты себя чувствуешь?
– Путешествие было стремительным, я совершил его в печали и, конечно, устал. В остальном все ничего, – ответил Демир.
На самом деле он чувствовал себя паршиво, к тому же странная записка совсем выбила его из колеи. Он приехал в Оссу, чтобы расследовать смерть матери и наказать виновных, – и узнал о ее побочном проекте, который стал настолько важным, что грозил затмить все остальное. Усилием воли Демир заставил себя сосредоточиться на главном:
– Есть новости об убийцах?
– Ну, одного уже поймали. – Каприк выразительно взмахнул перчатками, которые держал в руке. – Его выследили два дня назад, когда он пытался сесть в дилижанс до Грента.
Демир нахмурился, велев себе не делать поспешных выводов:
– Только одного?
– Он единственный, кого опознали все свидетели. Бывший грентский солдат. На допросе с применением шеклгласа сознался в том, что был послан сюда герцогом Грента, как и остальные. Герцог неизвестно почему хотел, чтобы Адриану убили на глазах у всех.
Грент, город-побратим Оссы, стоял всего несколькими милями ниже по реке, их пригороды практически сливались друг с другом. Демир с детства привык разглядывать здания Грента с крыши семейного отеля в ясную погоду. Правда, Осса была столицей империи, а Грент – небольшим, но могущественным городом-государством, который обладал огромным торговым флотом и не зависел от окружавших его крупных государств. Конечно, у Грента и Оссы была своя история разногласий, но в основном они сводились к небольшим торговым спорам. Совсем не то, из-за чего стоило убивать матриарха семьи-гильдии.
Вот только… Кастора был стеклоделом из Грента. Совпадение? Вряд ли.
– Черт возьми, – пробормотал Демир. – А Ассамблея? – спросил он.
– Ассамблея проголосовала за войну.
Демир охнул. Редкое единодушие для Ассамблеи.
– Так скоро? Из-за убийства одного-единственного политика? Грент же наш сосед!
Демир, конечно, жаждал крови, но это распространялось только на убийц его матери. Даже ее смерть не казалась ему достаточно веской причиной для начала войны.
– Все сложнее, чем кажется, – заметил Каприк. – Я не принадлежу к числу старших членов Ассамблеи и не посвящен во все подробности, но суть изложить могу. Герцог вмешивался в дела Оссы на протяжении десятилетий, а в последнее время и вовсе обнаглел. Он перехватывал торговые контракты, подкупал оссанских судей, даже распоряжался убивать оссанских офицеров в отдаленных провинциях. И не раз получал официальные предупреждения. Убийство твоей матери стало последней каплей. Солдаты Иностранного легиона уже поставлены под ружье. Вторжение начнется сегодня ночью.
– Какова цель? – спросил Демир.
Каприк развел руками:
– Унижение. Мы убьем сколько-то их солдат, займем герцогский дворец и здание сената. Герцог сдастся, принесет официальные извинения и заплатит крупное возмещение. Возможно, ты даже получишь часть этих денег.
Мысль о денежном возмещении за смерть матери показалась Демиру оскорбительной. Он нахмурился. Война. От этого слова внутри все сжалось. Не далекая, заморская война, ведущаяся чужими руками на другом континенте. Война у собственного порога, всего в нескольких милях от дома. Пушки, армии, пожары. Он попытался вспомнить, когда столица Оссании в последний раз была свидетелем настоящего сражения. Не при его жизни и даже не при жизни его родителей.
Очень неожиданно – но если то, что сказал Каприк о герцоге Грента, было правдой, это имело смысл. Ассамблея действовала так быстро лишь в тех случаях, когда ее члены ощущали угрозу себе и своей власти. Если иностранный наемник убил одного из них, опасность нависла над каждым.
Демир сказал:
– Я хотел бы допросить убийцу.
– Боюсь, это невозможно, – ответил Каприк и поморщился. – Высокорезонансное стекло свело его с ума. Теперь он буйнопомешанный.
– Удобно.
– Удобно или нет, а с таким мощным стеклом, как шеклглас, это случается. – Каприк нахмурился. – Я знаю, о чем ты думаешь. Но я не вижу тут подвоха, по крайней мере в том, что касается безумия убийцы.
– Убийц было шестеро, – напомнил Демир.
– Их ищут Сжигатели. – Каприк печально покачал головой. – Позволь им делать свою работу. Вторжение состоится, Демир. Пусть свершится правосудие и за твою мать отомстят, а заодно покончат с неуважением, оскорблениями и нападками.
Демир прикусил язык. Да, шеклглас мог свести допрашиваемого с ума, но все выглядело слишком уж нарочитым. Если он захочет получить ответы, придется прибегнуть к нетрадиционным средствам получения ответов. Демир взглянул на дневник смерти, который держал в руках. Страшно хотелось показать дневник Каприку и спросить его, что он думает об этом. Но Демир сдержался, уже во второй раз. «Секретность – возможно, единственное, что нас спасает».
Мать работала с мастером-стеклоделом из Грента, и ее убили по приказу тамошнего герцога. Неужели ее предали? Близилась ли работа к завершению? В чем она заключалась? Что-то было не так. У Демира чесались руки взяться за витглас и проанализировать все возможности. Но после катастрофы в Холикане витглас вызывал у него головную боль.
– Спасибо, что известил меня, – тихо сказал Демир.
– Конечно. Знаю, они… – Каприк оглядел кабинет, – изъяли все, чтобы сохранить государственную тайну. Но мне не хочется держать тебя в неведении без особой необходимости. Я буду передавать тебе все, что смогу передать без риска. – Он похлопал себя тростью по ладони. – Мне пора идти, да и у тебя много дел. Если что-нибудь понадобится, просто позови меня.
Демир проводил Каприка до верхней площадки главной лестницы. Там они попрощались, и Демир пошел в кабинет консьержа, где нашел Бринена. Он постоял в дверях, наблюдая, как Бринен заносит столбцы крошечных аккуратных цифр в бухгалтерские книги, а потом спросил:
– Батальон моего дяди стоит под Оссой?
– Так точно.
– Где именно?
– Насколько я понимаю, к юго-западу от города.
Демир прикусил щеку. Раньше он просто вскочил бы в экипаж и поехал прямо в Грент, чтобы найти этого мастера Кастору и выяснить, что ему известно. Но сейчас он не успеет вернуться до начала вторжения и застрянет в тылу врага – не самая радостная перспектива даже для гласдансера.
– Выясни, где они. Возможно, мне понадобится их помощь в одном деле.
– Сейчас займусь, – кивнул Бринен.
– Погоди! – Демир помолчал, сражаясь с вопросом, что вертелся на кончике языка, и наконец решился: – Мой вопрос, наверное, покажется тебе странным, но не бродило ли по отелю привидение в последние годы?
Бринен нахмурился:
– Вы серьезно?
– Почти.
Демир решил не продолжать этот разговор. Работники отеля и так были на взводе из-за смерти Адрианы и возвращения ее блудного сына-гласдансера. Если они решат, что психический срыв привел к тому, что он спятил, лучше не станет. Кроме того, Демир был современным человеком. Он не верил в привидения.
Он наблюдал за Бриненом, который, нахмурившись, спешил через фойе, и пытался разобраться в путанице, затуманившей его разум. Возникло искушение исчезнуть, снова сбежать в провинцию и жить там веселым мошенником до конца своих дней. К чему утруждать себя головоломками матери и новой войной Ассамблеи? Взять уехать далеко-далеко, туда, где ему, возможно, суждено стать счастливым. В оссанских семьях-гильдиях никто не думал о такой простой вещи, как обычное человеческое счастье. Только богатство, престиж, власть и потомство. У Демира не было и этого, зато у него были люди, которые теперь во всем зависели от него. Отказаться от своего долга значило отказаться от отеля со всем персоналом. Многие были ему незнакомы, иных же он знал с детства и не мог их бросить. А еще в нем осталось достаточно много от прежнего Демира, чтобы дневник смерти пробудил его любопытство. Раствориться в провинции он всегда успеет, а пока надо выяснить, за что убили мать.
– Ну что, загадала ты мне загадку, мамочка? – пробормотал он себе под нос. – Похоже, мне понадобится помощь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?