Текст книги "В тени молнии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-teni-molnii-296323.jpg)
Автор книги: Брайан Макклеллан
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
5
Ранним утром, еще до рассвета, Тесса переплыла реку на общественном каноэ – их было много в доках по всей дельте Грента, как и до вторжения. Тесса не была ни стратегом, ни солдатом, но, насколько она могла судить, силы вторжения направлялись в основном на восток Грента, за много миль отсюда. Исключение составил лишь стекольный завод. Ей сто раз хотелось вернуться – вдруг Кастора уже собрал маленький заводской гарнизон и отбился от неприятеля? Но он велел передать чертежи Адриане Граппо, и, если Кастора считает, что они должны быть у Тессы, даже несмотря на войну, она выполнит его задание.
К рассвету, всего через пару часов после нападения на завод, она была уже в северных районах Грента. Звонили храмовые колокола, люди толпились на улицах, слухи разносились быстрее, чем пламя по лесу. Одни уверяли, что герцог уже погиб. Другие кричали, что внезапная атака оссанцев полностью провалилась. Многие плакали от страха, а некоторые стояли на пороге своих домов, смотрели на дым, поднимавшийся на востоке, и громко твердили, что все это какая-то ошибка.
Пару раз Тесса останавливалась – узнать, что говорят люди. Ничего хорошего она не услышала, но продолжила двигаться вперед. У нее есть задание, и она должна его выполнить. Она поймала себя на том, что то и дело оборачивается, высматривая знакомый крылатый силуэт, кружащий над стекольным заводом. Но в небе было пусто, и от этого сводило желудок. Эхи был последним, что связывало ее с родным домом, – ей подарили сокола в отрочестве, когда она отправилась учиться у Касторы. С тех пор они были неразлучны.
К полудню Тесса прошла город насквозь и добралась до противоположного пригорода. Улицы превратились в грунтовые дороги, высокие дома уступили место одноэтажным, а те сменились усадьбами фермеров. Она прошла уже много миль, ноги болели – в тяжелых ботинках, предназначенных для защиты от горячего стекла, было неудобно. Передник, такой же толстый и тяжелый, как сапоги, она давно сбросила, чтобы никто не догадался сразу о ее занятии. У нее не было ни денег, ни годгласа, ни документов. Измученная и напуганная, Тесса заставляла себя смотреть вперед и высоко держать голову. Надо идти уверенно, не обнаруживая страха: меньше шансов, что кто-нибудь остановит ее и подвергнет допросу.
Она не могла плакать из-за Эхи. Пока не могла. Ее план был простым: следовать по мощеной дороге, огибавшей Оссу, и пробраться в город с севера. Это казалось ей менее рискованным. Возможно, придется ночь или две спать под кустами, но ведь это не страшнее всего остального.
День уже клонился к вечеру, когда Тесса поднялась на вершину холма и увидела внизу каких-то людей. Они копошились, перегородив всю дорогу. Похоже, это была семья – большая, человек двадцать, в основном старики и дети. Их пожитки лежали на трех повозках. Колесо одной из них застряло в канаве у подножия холма. Четверо взрослых толкали ее сзади, вол тянул спереди, но повозка засела прочно.
Дети и старики, нервно заламывая руки, оглядывались на дымящийся Грент. Значит, беженцы, ушедшие из города с началом боевых действий.
– Мэм! – окликнул Тессу один из них; на вид ему было немного за сорок, грязь покрывала его с головы до ног. – Мэм, пожалуйста, помогите нам!
Тесса уже повернулась, чтобы обойти беженцев, и не сразу поняла, что мужчина обращается к ней. Она замешкалась. Промедлить – значит пропустить вперед еще больше беженцев. Этих бедняг, похоже, беспокоило то же самое. Стоит ли рисковать, помогая им?
– Пожалуйста, мэм, – снова позвал мужчина. – Нужен еще один человек, тогда мы ее вытолкнем. Мы выбились из сил, а нам еще предстоит пройти много миль.
Тесса размышляла с полминуты.
– А куда вы? – спросила она.
– Во Влорстад, – ответил он. – У меня там двоюродный брат-оссанец, он приютит нас, пока все не уляжется.
Тессе тоже предстояло пройти через Влорстад не далее как вечером этого дня. Но до него было еще много миль, и предстояло пересечь границу. Если путешествовать с большой семьей вроде этой, может оказаться безопаснее, прикинула она.
– Подвезете меня до Влорстада? – спросила Тесса.
– А то!
Тесса закатала рукава и спустилась на дно канавы. Конечно, она не была волом, но годы работы у печей укрепили ее спину и руки. Она уперлась тяжелыми сапогами в глинистые откосы канавы и вместе с остальными навалилась плечом на задник повозки. Все принялись раскачивать ее взад и вперед, повинуясь командам окликнувшего Тессу мужчины. Наконец колесо выскочило из рытвины, и через пару минут они втолкнули повозку на следующий холм.
Там они остановились, чтобы перевести дух и подождать стариков и детей. Вскоре Тессу окружили ребятишки, обнимавшие ее за ноги, и старики со старухами, которые норовили пожать ей руку. Глава семьи – тот, кто руководил высвобождением повозки, – отогнал их от нее.
– Кстати, меня зовут Серрес.
Он протянул ей руку.
– Теала, – ответила Тесса, назвавшись вымышленным именем, которое придумала несколько миль назад.
– Премного благодарен тебе, Теала. С полдюжины человек прошли мимо нас, даже не взглянув. Так ты идешь во Влорстад?
– Вообще-то, нет, дальше. Но не откажусь доехать хотя бы дотуда – ноги устали.
– Мы довезем тебя, особенно если ты поможешь нам избавляться от неприятностей вроде этой.
Они договорились, и вскоре Тесса уже сидела на заднике той повозки, которую собственноручно вытаскивала из канавы. Рядом с ней спал ребенок, которого тихо баюкала жена Серреса, коротая время. С одной стороны, ноги Тессы получили долгожданный отдых, но с другой – у нее появилось время, чтобы думать об Эхи. Грохот мушкетного выстрела и жалобный вскрик сокола все еще раздавались у нее в ушах, и, хотя Тесса не видела, как упал ее Эхи, она представляла сокола лежащим на земле, видела окровавленные перья, рассыпанные вокруг него.
Ее мрачные размышления прервал Серрес.
– Теала, ты знаешь, что делается в Гренте? – спросил он через плечо. – Люди не понимают, почему Осса напала на нас.
– Я тоже не понимаю, – сказала Тесса, покривив душой.
Если Кастора прав, выходит, что оссанцы решили захватить зольный песок и овладеть грентскими технологиями стекольного производства.
Серрес кивнул, будто ждал этого ответа.
– Куда ты направляешься? – спросил он.
Тесса сказала первое, что пришло в голову:
– У меня есть друг в Хавшире. Когда я услышала канонаду, то сразу подумала, что пора убираться из города.
– Ты мудрая женщина, – ответил Серрес, похлопав по сундуку, привязанному к днищу повозки, у него за спиной. – Мы тоже так подумали. Хозяйка подняла нас в пять утра, чтобы мы успели погрузить побольше вещей. Если Осса решила, что время Грента пришло, лучше найти такое место, где мы сможем притвориться, будто всегда были оссанцами. Верно я говорю? Вряд ли кто-нибудь заметит разницу. – Он помолчал, потом продолжил: – До Хавшира отсюда сорок миль. Думаешь, ты дойдешь в таких тяжеленных ботинках, но без куртки?
– Когда все началось, меня одолела паника, – сказала Тесса, надеясь, что ее голос звучит робко. – В детстве я жила с родителями в Холикане. С тех пор стоит услышать пушки, как я становлюсь сама не своя от страха.
Серрес содрогнулся:
– Сочувствую, девочка. До меня доходили слухи. Проклятые оссанцы. Если захочешь переночевать с нами во Влорстаде, милости просим. Правда, кровать предложить не могу, но запасное одеяло и место на земле, под повозкой, – пожалуйста.
Все лучше, чем кусты, подумала Тесса.
– Очень любезно с вашей стороны, – сказала она.
Вообще-то, ей хотелось добраться до Оссы до утра следующего дня, даже если бы пришлось идти пешком всю ночь, но теперь у нее появился выбор: можно было принять решение до Влорстада.
Тесса посмотрела на свои облепленные грязью ботинки, которые тряслись на заднике повозки. В них не полагалось выходить с завода – они были тяжеленными и к тому же дорогими: чем меньше их носишь, тем лучше. Она едва не улыбнулась, представив, как примется отчитывать ее Кастора, когда узнает, что она ушла в ботинках за пределы завода. Да, так и будет, когда они встретятся в отеле «Гиацинт». Она отчетливо представляла себе, как мастер рассеянно ворчит на нее, просматривая чертежи, которые она тайком переправит в Оссу.
Убедившись, что за ней никто не наблюдает, Тесса вытащила из-за голенища пергаментный сверток и расправила его у себя на колене. Сначала ей было неловко, будто она собиралась залезть в чей-то личный дневник, но она прогнала эту мысль. Кастора все равно собирался вовлечь ее в работу над проектом, так почему бы ей не разобраться во всем?
На каждом листе пергамента были чертежи канала феникса в разных проекциях, целиком и по частям. Канал походил на боевое оружие – пушку: с одного конца ее заряжали энергией, а с другого выходила магия. Поля пестрели заметками, сделанными микроскопическим почерком.
Тессу никто не тревожил, так что она могла вволю изучать чертежи. Через пару часов она уже хорошо понимала, какие рабочие схемы и материалы использовал Кастора. Интересно, кому-нибудь раньше приходило в голову использовать синдерит в качестве ядра канала феникса? О том, что синдерит обладает магическим резонансом, знали еще тысячу лет тому назад, но никто с тех пор не нашел ему применения. Тесса снова свернула чертежи в трубку и сунула за голенище, думая о том, как усовершенствовать замысел Касторы.
Тут она увидела, что ребенок, который до того мирно спал у нее под боком, проснулся и внимательно наблюдает за ней. Тесса даже вздрогнула, встретив его взгляд. Мальчику было лет восемь или девять, он кутался в широкую блузу. Тесса посмотрела на Серреса: предупредить его о том, что ребенок проснулся, или не стоит? Она знала, что не умеет ладить с детьми. Правда, в ученики на стекольном заводе брали с двенадцати лет, но опыта общения с детьми моложе себя у Тессы не было с тех пор, как ее младшая сестренка погибла в Холикане.
– Привет, – отважилась она; ребенок молчал. – Я Теала. Приятно познакомиться.
Никакого ответа. Тесса несколько минут искоса наблюдала за мальчиком, ожидая какой-нибудь реакции, но он довольствовался тем, что смотрел на нее. В конце концов Тесса забыла про него и снова обратила взгляд на юг. В золотых лучах заходящего солнца столбы дыма казались особенно черными.
Вдруг кто-то потянул ее за рукав. Опустив глаза, Тесса увидела, что мальчик достал откуда-то мелкие деревянные игрушки и разложил их у себя на коленях. Фигурок было около дюжины, все изображали животных. Мальчик указал на них без всякого выражения, будто желал посмотреть, как она себя поведет, и составить мнение о ней.
– Твои?
Мальчик торжественно кивнул. Тесса показала на одну фигурку – маленькую птичку с распростертыми крыльями:
– У меня есть птица. Была. – Тесса вздрогнула, почувствовав, как улыбка сползает с ее лица. – Его звали Эхи, он был соколом. У него были красивые коричневые перья с красными кончиками и пестрая грудка, белая с коричневым.
Мальчик взял фигурку и положил ее на ладонь Тессы. Та взяла ее двумя пальцами и показала, как сокол летает вокруг головы мальчика, а потом камнем падает вниз: фигурка столкнулась с одним из животных у него на коленях. По лицу ребенка пробежала застенчивая улыбка, тут же исчезнувшая. А может, ей только показалось?
– Леоне, – обратился к мальчику Серрес, – оставь нашу гостью в покое.
– Все в порядке, – заверила его Тесса.
– Если он тебе мешает, просто не обращай на него внимания. – Серрес потянулся и зевнул. – Осталось всего несколько часов. По правде сказать, я буду рад убраться с дороги. Тяжело ехать со стариками. – Он указал на две передние повозки. Как главный в группе, он ехал сзади, чтобы наблюдать за пожилыми и малышами в повозках и за детьми постарше, которые шагали рядом. – Не ровен час, заболеет кто… Я тут…
Они поднимались на холм. Другие повозки на мгновение исчезли из вида, скрывшись за гребнем. Вдруг Серрес громко выругался и так натянул поводья, что Тесса чуть не вывалилась на дорогу. Она схватилась за борт повозки и вытянула шею, чтобы посмотреть, в чем дело. Может, поваленное дерево поперек дороги?
От увиденного кровь застыла у нее в жилах. Шагах в двадцати перед головной повозкой, преградив ей дорогу, стояли оссанские легионеры. Четверо мужчин и три женщины, все в черной форме с золотым позументом, в руках – мушкеты с примкнутыми штыками.
Двое солдат молча шагнули вперед, остальные не сдвинулись с места.
– Что такое? – спросил Серрес.
Начальница отряда, женщина в малиновом воротничке с серебряным позументом, казалось, не расслышала вопроса.
– Вот и хорошо, – продолжила она объяснять что-то своей соседке. – Говорю тебе, это окупится.
– Мэм, – твердо сказал Серрес, – у меня есть бумаги, подтверждающие, что в Оссе нас ждут родственники. Мы едем к ним.
Но женщина опять пропустила его слова мимо ушей.
– Вот его, – сказала она, указывая на Серреса. – А еще его, его и ее. О, и вот эту тоже.
Она показала на Тессу. Солдат подошел к ней и схватил ее за руку. Тесса стала упираться, но у солдата оказалась железная хватка: он просто выдернул ее из повозки, точно морковку из грядки. Она согнулась от боли, грохнувшись на одно колено, подняла глаза и увидела в ухе солдата серьгу из форджгласа.
Значит, сопротивление бесполезно.
Подошли еще пятеро солдат, которые принялись хватать взрослых членов семьи, выволакивать их из повозок и толкать на обочину. Затем повозки отогнали на поляну в стороне от дороги.
Серрес спорил все громче и яростнее, но тут один солдат повернул свой мушкет и ударил его прикладом по голове. Тесса подавила вздох, когда солдаты оттащили Серреса на ее сторону дороги и бросили рядом с ней.
Все случилось так неожиданно, что Тесса не успела ничего сказать или сделать. Ошеломленная, она смотрела то на солдат, то на детей и стариков, которых отвели на другую сторону дороги. Мальчик Леоне смотрел на отца, разинув рот, прижимая к себе свои игрушки. Тесса боролась со страхом и замешательством, понимая, что надо было составить план на такой случай. Что делать теперь? Может, бежать? И бросить семью, которая подвезла ее? Но чем она им поможет?
Дети плакали, старики и старухи причитали, и Тесса вдруг с ужасом осознала, что оказалась в одной группе со всеми трудоспособными членами семьи. Она огляделась – не найдется ли среди них старшего? – но все, похоже, были напуганы еще больше, чем она. Тогда Тесса опустилась на колени рядом с Серресом, поплескала ему в лицо водой из его фляги, а потом стала промокать его рассеченную бровь подолом своей блузы, пока он не пришел в себя.
Сортировка закончилась. Женщина-офицер, скучая, зевнула. Одна из ее подчиненных показала на плачущих детей:
– Что с ними делать, сержант?
– Да пусть идут. Зачем они нам?
Серрес сел, бросив благодарный взгляд на Тессу.
– Что вы хотите с нами сделать? – задал он вопрос оссанке. – Мы – оссанская семья, я…
Сержант выхватила пистолет непринужденно, как человек, привыкший убивать. Серрес умолк. По ее лицу скользнула улыбка.
– Вы нарушили границу, – сказала она и пожала плечами. – Шпионы, которые пересекли границу, чтобы сеять хаос и раздор.
– Нет! – воскликнул Серрес.
Сержант снова зевнула.
– Думаешь, мне не все равно? Ваше имущество мы конфискуем. А вы пойдете служить во флот – Оссе нужны матросы. Ну а нам нужна ваша страна, чтобы жить в ней. – Один из ее подчиненных засмеялся, а сержант добавила: – Сходишь в два-три рейса, война к тому времени закончится, тебя отпустят, и ты пойдешь искать свою семью.
Тесса почти не слушала, но внимательно присматривалась к солдатам, ища возможность сбежать. Наверное, лучше всего направиться к лесу. Солдат всего семеро, а пленников – больше двадцати. Если хотя бы один оссанец побежит за ней, другие пленники смогут воспользоваться этим и броситься врассыпную. Внезапно юноша, которого она не видела прежде, сорвался с места и помчался к тем самым деревьям, на которые нацелилась она.
Не моргнув глазом, сержант взяла у солдата мушкет, прицелилась и всадила пулю юноше между лопатками. Грохот выстрела ударил Тессу наотмашь, словно пощечина. Она смотрела на упавшее тело, слыша жалобные всхлипы. Одна женщина – наверное, мать юноши – рванулась было к нему, но родные удержали ее.
– Все, хватит с меня! – рявкнула сержант. – Через час сюда прибудет мой друг, и вы начнете службу в оссанском военно-морском флоте. Привыкайте стоять на коленях, потому что на кораблях полно палуб, которые вам придется драить!
До этой минуты Тессе удавалось сохранять хотя бы видимость спокойствия, но тут она вышла из себя. Сначала враги напали на стекольный завод, вынудили ее расстаться с мастером – ее птицу и ту убили, стекло их дери, – а теперь ее саму продадут, как собаку? Не бывать этому! Этой семье она уже ничем не поможет, значит надо попытаться помочь хотя бы себе и не подвести Кастору. Тесса вскочила на ноги и встала лицом к сержанту, расправив плечи.
– Я не собираюсь продаваться военно-морскому флоту! – выпалила она.
– А тебя никто не покупает, – ответила сержант с усмешкой, как будто ее забавляла вспышка гнева Тессы. – В Оссанской империи нет рабства. Тебя просто… берут служить на неопределенный срок.
– Я не буду служить.
Все это больше не казалось женщине забавным, и она приказала подчиненному:
– Перезаряди свой мушкет.
Тесса отчаянно искала способ спастись, не выдавая своего имени. Она помнила приказ Касторы: никому не доверяй. Иди к Адриане Граппо.
– Здесь, в Оссе, от меня будет больше пользы, чем на любом корабле.
– Выкладывай, – потребовала сержант.
– Я стеклодел.
Сержант прищурилась. Теперь на Тессу смотрели все без исключения – и солдаты, и Серрес, и его родственники, с которыми она путешествовала последние несколько часов. Сержант подошла, схватила девушку за руки и задрала ей рукав. Ее интересовали шрамы. Потом она посмотрела на блузу Тессы и на ее ботинки:
– Стекло тебя покорябай, похоже на то! В каком звании?
Тесса колебалась. Говорить о себе всей правды не стоило.
– Старший ученик.
– Впечатляет.
Обрадованная Тесса затараторила:
– Я могу договориться, за меня заплатят. Обещаю, ты получишь даже больше.
Сержант задумчиво нахмурилась:
– Кто заплатит?
Никому не доверяй. И все же придется рискнуть, иначе она ничего не добьется.
– Адриана Граппо из отеля «Гиацинт». Друг моей семьи.
Сержант отошла, чтобы посовещаться с двоими подчиненными. Остальные солдаты не спускали глаз с пленных. Сердце Тессы отчаянно билось. Недавние спутники смотрели на нее со смесью страха, гнева и зависти. Ей очень не хотелось покидать их, но она заставила себя сосредоточиться на задании, которое дал ей Кастора. Может быть, у нее все-таки получится?
Совещание продолжалось несколько минут. По шее Тессы тек пот. Сторожившие пленных солдаты нервно ерзали.
Наконец сержант подошла к Тессе с раздраженным видом.
– Заманчивое предложение, – бросила она, – но я отказываюсь.
У Тессы перехватило дыхание. Неужели ее все же отправят во флот? Есть ли еще какой-нибудь способ отвертеться?
– Почему? – спросила она так властно, как только могла.
Однако сержанта это не впечатлило.
– У нас есть строгий приказ: доставить захваченных стеклоделов Грента на стекольный завод Айвори-Форест. И главное… – она пожала плечами, – Адриана Граппо мертва. В этом причина войны. А ее никчемный сынок вряд ли заплатит нам.
После слова «мертва» Тесса почти ничего не слышала. Открыв рот, она смотрела на сержанта, и оцепенение разливалось по ее телу.
– Я… Что с ней… Я не… – Но слова не шли у нее с языка.
– Вопросов больше нет, – вздохнула сержант.
Теперь она вела себя с Тессой по-другому. Нет, она не зауважала пленницу, но хотя бы перестала третировать ее, как остальных. Тесса пыталась найти в этом утешение, но не смогла. У нее была всего одна союзница в Оссе, и вот ее больше нет – какой защиты можно ждать от мертвеца? Тессе надо пройти через эту войну и встретиться с мастером Касторой. Но как она найдет его? И где?
Если, конечно, выберется из этой переделки.
6
Грент был городом-государством, смело раскинувшимся в дельте огромной реки. Бесчисленные каналы делили город на сотни разных по размеру островов, колоссальные дамбы сдерживали воду. Это был невиданный инженерный подвиг. Сама природа как будто приучала Грент бороться с судьбой, и, может быть, именно поэтому он так долго сохранял независимость, находясь под носом у Оссы, воинственной, как все империи.
Солдаты империи давно уже отпускали шутки насчет вторжения в Грент. Правда, никто не рассматривал такую возможность всерьез: во-первых, Грент ничем не грозил Оссанской империи, а во-вторых, при вторжении в город с такой сложной топографией ущерба могло оказаться куда больше, чем выгоды.
По мнению Идриана Сепулки, все это казалось смешным ровно до того момента, когда армия получила приказ о вторжении.
Он пришел с передовой весь в синяках и ссадинах, измученный четырнадцатичасовым уличным боем в восточном пригороде Грента. Идриан убил восемнадцать человек, потерял трех друзей и получил ранение, после которого наверняка должен был остаться уродливый шрам. Убийства были частью его работы, рана почти зажила под действием мощного кургласа, вмонтированного в доспехи пробивника, но даже после нескольких десятилетий службы в Иностранном легионе он не привык к потере друзей.
По своему обыкновению, Идриан скрывал свои чувства до окончания боя и только тогда оплакивал друзей по-настоящему.
Он поднялся на вершину холма и, опираясь на массивный щит, стал глядеть на пригород, по которому шел его батальон железнорогих баранов, унося своих убитых и раненых. Под лучами заходящего солнца спокойная река с ослепительно сверкавшей водой сделалась золотистой. На линии фронта, которая, благодаря оссанскому Иностранному легиону, уже проходила в глубине пригородов Грента, кое-где поднимались столбы дыма, а артиллерийская перестрелка не прекращалась все время, пока железнорогие вели бой.
Эта внезапная война, как признавался сам себе Идриан, привела его в замешательство и даже напугала. Он привык к дальним заморским походам, которые продолжались недели, а то и месяцы, – долгий путь давал время подготовиться к встрече с неведомым врагом. Теперь все было иначе. Двух дней не прошло с тех пор, как он играл в карты с Тадеасом в уютной казарме на окраине Оссы, и вот они уже дерутся с ближайшим соседом.
– Мы уже почти в лагере, – подбодрил Идриан сапера, который плелся кое-как. – Выше нос.
– Спасибо, Идриан, – устало ответил тот.
Идриан уже хотел идти дальше, когда его внимание привлек далекий клуб пушечного дыма. Пару секунд спустя у них над головой с оглушительным свистом пролетело ядро. Идриан инстинктивно нырнул за щит, хотя и знал, что прямое попадание разрубит его пополам и хаммерглас не поможет. Улица, только что выглядевшая мирной, вдруг превратилась в сплошной хаос. Когда Идриан выглянул из-за щита, вокруг него кричали перепуганные люди, воздух потемнел от пыли, постепенно стихал какой-то грохот.
Он сразу понял, что случилось, – недалеко от них, на вершине того же холма, стоял большой пятиэтажный дом; ядро попало в него, и он рухнул. Идриан побежал к руинам. Из облака пыли выскочил офицер с серебряным майорским галуном на воротнике. Спотыкаясь, он бежал навстречу Идриану, вытаращив глаза и разинув рот, как рыба, вытащенная из воды.
– Мы! Они стреляют по нам! – закричал он.
– Идиот! – рявкнул Идриан, схватил офицера за куртку и встряхнул. – Мы же вторглись в их проклятую страну. Еще бы они по нам не стреляли.
– Но ведь это мы победили!
Идриан едва сдержался, чтобы не швырнуть майора на землю. Еще один необстрелянный офицер из семьи-гильдии, сбитый с толку тем, что враги, видите ли, осмеливаются давать отпор. Вот дурачье-то.
– Там был кто-нибудь? Слушай меня, парень! В доме был кто-нибудь из наших?
– Половина моего батальона, – наконец выдавил майор.
Желудок Идриана сжался.
– Стекло тебя подери, это же твои люди! Возьми себя в руки и начинай копать! Каждая секунда промедления – это потерянная жизнь!
– Я? Копать?
Идриан все-таки швырнул идиота на землю и взмахнул мечом. Массивный клинок из розового рейзоргласа вспыхнул в лучах заката. Идриан взревел:
– У нас солдаты в ловушке! Все ко мне! Разбирать завал!
Кто-то потянул его за плечо. Идриан взглянул вниз и увидел Фенни из своего батальона, тощую, как беспризорница, и до того низкорослую, что ей никак не могли подобрать фуражку: все они едва не съезжали ей на нос. Глаза Фенни были широко раскрыты, а кожа побледнела как мел.
– Идриан, – громко прошептала она, – там Пискля.
Идриан стремительно обернулся и уставился на руины:
– Что? Как она там оказалась? Мы же только что вернулись!
– Забежала купить бутылку вина у квартирмейстеров Сорок второго полка. Мы хотели выпить сегодня вечером.
– Дерьмо собачье! Где она была?
– Тут… – Фенни кашлянула и показала на разрушенный дом. – Я видела ее в окне, на первом этаже, за полсекунды до удара. Она помахала мне рукой.
И Фенни затряслась всем телом.
Идриан протянул руку и нежно коснулся щеки женщины:
– Посмотри на меня. Посмотри на меня! С твоей подругой все будет в порядке. Я сам ее найду. А ты беги вниз, ищи Мику. Пусть ведет сюда своих саперов и руководит разборкой завала.
Идриан подтолкнул ее, бросил меч и побежал к тому месту, на которое показывала Фенни. От дома осталась только огромная груда разбитых кирпичей, из которой кое-где под разными углами торчали припорошенные штукатуркой человеческие руки и ноги. Из-под завалов раздавались приглушенные крики и стоны, от которых у Идриана по спине побежали мурашки. Он встряхнулся, прогоняя усталость, и отдался магии форджгласа, придававшей скорость и силу.
Он бросил на землю щит и навалил на него столько кирпичей, что еле поднял все это. Отнеся обломки в сторону, он высыпал их на землю. Первое найденное им тело принадлежало парню, которого он, кажется, даже узнал – солдат из Сорок второго. Бедняга был мертв. Вскоре подоспел весь батальон Идриана: десятки мужчин и женщин трудились бок о бок со своим командиром, таскали кирпичи и бревна, выносили тела мертвых и тех, кто сумел сам выбраться из-под обломков. Пот струился по лбу и шее Идриана, пропитывая форму под доспехами.
Солнце село, вершину холма осветили сотни факелов и фонарей. Идриан продолжал копать, время от времени окликая Писклю по имени. Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд. Возле развалин стоял юноша лет семнадцати, не больше: белая кожа пурнийца, черная оссанская форма и молодое, нежное лицо. На плече у него висел большой рюкзак. Юноша странно смотрел на Идриана.
– Помогать думаешь или нет? – крикнул ему Идриан.
– Я… я не знаю, что делать.
– Кирпичи таскать, вот что.
– Вам не следует использовать щит не по назначению.
Идриан остановился и свирепо уставился на юношу, который съежился под его взглядом. Мало кого не пугал глаз Идриана из фиолетового годгласа. Подействовал он и на этого юнца.
– Щит служит для защиты моего батальона, – проворчал Идриан, вскидывая на плечо груженную щебнем стеклянную пластину. – Солдат моего батальона попал в ловушку. Так что щит делает свое дело.
Он, пошатываясь, пробрался через завал, отнес щебень в сторону, скинул его там и вернулся.
– Ну? – потребовал он. – Помогай или убирайся отсюда. Пискля! Пискля, где ты?
Юноша стряхнул оцепенение, снял рюкзак и принялся помогать железнорогим.
Разбор завала продолжался. Всякий раз, когда Идриан видел, как Фенни, заливаясь слезами, бродит среди обломков и зовет подругу, ему становилось не по себе. Он уже потерял счет времени, когда услышал приглушенный стон слева от себя.
– Сэр, – окликнул его молодой пробивник, – сюда, сэр! Здесь живые, их прижало опорной балкой!
– Мика! – крикнул Идриан. – Мика, иди сюда, помоги!
Вскоре Идриана окружили саперы, около дюжины, которые стали осторожно расчищать завал, пока Идриан не смог просунуть плечо под опорную балку.
– Подождите! – крикнул один. – Подожди! Держи! Так, теперь поднимай!
Идриан медленно приподнял балку. Что-то невероятное – наверное, больше тысячи фунтов. Несмотря на магию форджгласа, умножавшего силу, Идриан чувствовал, что каждое его сухожилие натянулось до предела. Он слушал, как суетятся саперы, пока один не хлопнул его по тыльной стороне шлема:
– Готово!
Идриан выронил балку, попятился, споткнулся, но кто-то подхватил его сзади и помог сохранить равновесие. Облегчение захлестнуло его, когда он повернулся и увидел Писклю: она лежала на расчищенной площадке, рядом с другими спасенными. Эта молодая женщина, всего на год или два старше Фенни, была опытным сапером. Ей помяло руку, зато она была жива и в сознании. Фенни сидела рядом и обнимала ее. Идриан вздохнул. Длительное напряжение наконец дало себя знать – ему стало трудно дышать, и он едва устоял на ногах. Повернувшись спиной к спасенным, он побрел через развалины – искать свой меч, который обнаружил на дощатом настиле возле дома напротив. Юноша, который, помнится, что-то говорил насчет щита, теперь стоял над его мечом, как на карауле.
Только теперь Идриан с удивлением заметил, что на груди форменной куртки юноши нашит желтый баран.
– Почему на тебе форма железнорогих? – спросил Идриан, кладя свой щит на настил рядом с мечом и опускаясь рядом с ними.
Сняв шлем, он отбросил его в сторону; с его лица тек пот.
– Я ваш новый оружейник, сэр.
Идриан поднял голову и уставился на юношу:
– Я полгода просил нового оружейника и получил его сейчас? Как тебя зовут?
– Брейлир, сэр. Брейлир Холдест.
– Сколько тебе лет?
– Восемнадцать.
– Да, видно, плохи у них дела, если прислали тебя.
Брейлир вздрогнул и вытянулся:
– Я обучен обработке стали и годгласа. Я могу производить весь необходимый ремонт в полевых условиях. Дайте мне кузницу и стекловаренную печь, и я сделаю все, что угодно, кроме полной переделки. Ваши доспехи, меч и щит будут в надежных руках, сэр.
Но Идриан сомневался. Оружейники пробивников обычно были опытными профессионалами в возрасте от тридцати до сорока лет.
– А как же моя спина?
– Сэр?
– Оружейники тоже солдаты, малыш. Я вижу маленький щит из кованого стекла у тебя на спине и маленький меч на поясе, но знаешь ли ты, как ими пользоваться? Моя работа – спасать жизни железнорогих. Я – меч их авангарда и щит их фланга. Твоя работа – сохранять мне жизнь. Понимаешь? Ты заботишься о моей броне, а еще ты ходишь со мной на передовую.
Уверенность Брейлира, похоже, пошла на убыль.
– Я прошел несколько недель боевой подготовки, сэр.
– Дерьмово, – вздохнул Идриан. Если бы он не помял щит, таская на нем обломки, то отправил бы этого юнца назад, в министерство Легиона. Но он был на войне, и ему нужно было заботиться о доспехах. – Эх, до чего же дерьмово! Ладно, следуй за мной.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?