Текст книги "В тени молнии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-teni-molnii-296323.jpg)
Автор книги: Брайан Макклеллан
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
– Ты понимаешь, что все произнесенное здесь должно остаться тайной? – спросил Демир.
Идриан торжественно кивнул. Будь на его месте кто-нибудь другой, Демир не раздумывая убил бы его осколком стекла в затылок – известие было чересчур серьезным, чтобы доверить его первому встречному. Но он знал Идриана и доверял ему так же, как Кастора.
Повернувшись к покойному спиной, Демир обошел помещение и обнаружил в другом углу обломки того, что, по-видимому, было прототипом. Пламя уничтожило его едва ли не полностью, остались лишь странная коробка с покореженной трубкой, пара крупных кусков годгласа и полурастекшиеся листы жести. Кастора говорил, что идея прибора принадлежала его матери; еще один ее подарок, попавший не в те руки, – идиоты-солдаты, которые пытались захватить завод, разрушили его. Демир провел рукой по волосам.
– Понятия не имею, что с этим делать. У меня нет знаний, чтобы восстановить прибор. Я даже не знаю, кто мог бы это сделать.
Идриан фыркнул:
– Найди Тессу. Я знаю ее. Кастора не преувеличил, когда говорил об ее искусстве.
– А если я не смогу ее найти?
– Ты – Принц-Молния. Ты что-нибудь придумаешь.
– Принц-Молния девять лет как умер, – отрезал Демир. – Он прожил короткую и страшную жизнь. – Он ущипнул себя за переносицу, чтобы не заплакать. Слишком много свалилось на него за последние дни. Не хотелось даже думать об этом: можно было сломаться. Он отошел от пробивника. Нельзя, решил он, снова раскиснуть у него на глазах. Вообще нельзя раскисать – слишком многое поставлено на карту. Надо же, всего несколько минут прошло, а вся его прежняя жизнь отодвинулась куда-то далеко и, казалось, совсем утратила значение. Нет, все-таки он поступил правильно, наняв Киззи для поисков убийц матери. Самое умное его решение за последние годы. – Извини меня.
Он повернулся и наткнулся на пристальный взгляд Идриана. Обычно невозмутимый, пробивник смотрел на него с таким безумным отчаянием, что Демир испугался: вдруг он набросится на него прямо сейчас?
Идриан спросил:
– Этот канал феникса… он может перезаряжать использованный годглас?
– Так сказал Кастора.
– Значит, если ты восстановишь вот это, то сможешь перезарядить мой глаз?
Вопрос застиг Демира врасплох.
– Наверное, да.
Идриан кивнул, словно принял какое-то решение:
– Если тебе что-нибудь понадобится – что угодно, – я готов обменять свои услуги на использование канала феникса.
Демир приподнял брови. Интересно, почему этот глаз настолько важен для Идриана? Однако таким предложением нельзя было пренебречь, особенно если оно поступило от пробивника железнорогих. Можно считать, что Демир только что получил очень большой кредит. Он цыкнул зубом, обдумывая, как его применить, но остановил себя.
– Я ничего не могу тебе обещать, – сказал он. – Я даже не знаю пока, смогу ли я восстановить эту клятую штуковину.
– Ты должен сделать все возможное, – тихо сказал Идриан. – И я говорю это не только от себя лично. Я всего лишь солдат, но знаю, что произойдет, если закончится песок. Канал феникса может спасти империю и весь мир.
Демир устремил взгляд на стынущее тело Касторы в другом конце цеха. Внезапно свалившееся бремя давило на его плечи, словно наковальня. Но, как ни странно, он понял, что его разум сосредоточивается, а мысли становятся такими отчетливыми, какими не были уже много лет. Ему дали цель – настоящую цель, а не просто погоню за богатством, славой, удовольствиями или местью. И эта цель воскресила прежнего Демира… по крайней мере, начала это делать.
– Итак, ты обещаешь мне любую помощь? – переспросил он.
– Все, что в моих силах, – ответил Идриан. – Это куда важнее для меня, чем ты думаешь.
– Хорошо. Для начала доставь прототип в лагерь железнорогих. Тадеас привезет мне его.
Демир вышел наружу и лишь тогда вспомнил про двух солдат. Он поискал их взглядом: те курили, стоя на дороге, недалеко от входа. Ему стало стыдно: надо было позвать их проститься с Касторой – они заслужили это. Он подошел к ним и протянул каждому по кусочку высокорезонансного годгласа.
– Кастора умер, – сказал он. – Спасибо за то, что вы для него сделали.
Тинни кашлянула.
– Я не знаю, кто вы… Я даже не знаю, из-за чего началась эта война, но я рада, что вы с Идрианом были здесь в его последние минуты. Мы пойдем, если вы не против.
Эти слова она произнесла с трепетом, будто все еще ожидала, что ее в любой момент могут убить. Демир махнул рукой, отпуская их, а сам повернулся, чтобы идти в цех. Внезапно что-то привлекло его внимание. Он пригляделся: в раскидистой кроне дерева, которое росло прямо у ограды, сидела хищная птица, большая и красивая, – в темноте больше ничего нельзя было понять. На птице были ножные браслеты и путы, какие обычно надевают на ручных соколов; с лап свисали маленькие кожаные ремешки. Значит, не дикая. А вдруг это сокол Тессы?
– Идриан, – позвал Демир пробивника, – одолжи мне перчатку.
8
Бойцы в семьях-гильдиях Оссы занимались много чем. Для начала почти все они были головорезами, отлично знавшими приемы палочного боя и легко пускавшими их в ход, когда требовалось ломать ноги, пробивать черепа или отнимать имущество. Некоторые служили телохранителями или охранниками. Самые честные становились личными курьерами, которым доверяли доставку контрактов, а также писем гильдейских матриархов и патриархов.
Киззи особенно хорошо удавались две вещи: утешение и поиск. Больше всего ей нравилось утешать клиентов гильдии Ворсьенов. Как, у вас сгорел склад? Киззи брала клиента за руку, выражала ему сочувствие, вызывала Национальную гвардию и поддерживала связь со следователями. Даже самый незначительный клиент начинал думать, что Ворсьены блюдут его интересы как свои собственные. Иногда так и было, а иногда Киззи просто устраивала хорошее шоу. Задачу облегчало то, что она носила фамилию Ворсьен и соответствующий знак на руке, хотя была всего лишь бастардом. Но с тех пор как Киззи впала в немилость, она чаще всего занималась поиском людей.
Сразу же начав выполнять задание Демира, она целый день наводила справки о человеке, который уже признался в своей причастности к убийству Адрианы Граппо. Он оказался гражданином Грента по имени Эспензи Дарфур: известный прожигатель жизни, отпрыск семейства средней руки, игрок, бабник и дуэлянт – за его плечами была дюжина успешных поединков. И никаких знакомств в Оссе.
Так зачем, недоумевала Киззи, ему понадобилось ехать в Оссу и убивать Адриану?
Официальное объяснение – то, которое вырвали из него спецслужбы с помощью мощнейшего шеклгласа, сведшего Эспензи с ума, – гласило, что герцог Грентский заплатил ему крупную сумму за участие в убийстве. Но так ли это? – думала Киззи. Можно ли доверять спецслужбам и Ассамблее в данном случае? Или им просто был нужен удобный предлог для начала войны? Размышлять об этом было неприятно, и Киззи постаралась сосредоточиться на известных ей фактах, не делая поспешных выводов.
Шестеро в масках пришли на площадь Ассамблеи и убили популярного в народе политика-реформатора. Демир не ошибся: это был заговор. Но зачем устраивать заговор, если можно просто пырнуть сенатора ножом в темном безлюдном переулке – и дело с концом? На этот вопрос мог бы ответить Эспензи, однако он сидел под стражей, совершенно невменяемый, а значит, требовалось отыскать его сообщников.
Киззи решила начать сначала и поискать зацепки, которые вывели бы ее на свежий, никем не обнаруженный след. Она побывала в конторе, на дилижансе которой Эспензи прибыл в Оссу. Поговорила с официантом в том ресторане, где он ужинал накануне, и с консьержем отеля, где он провел ночь. И даже разыскала кафе, где он пил чай утром. Одним словом, она прошла тем же путем, которым следовал он, от прибытия в Оссу до гибели Адрианы.
И ни разу не встретила загадочных фигур в темных плащах с капюшонами – никаких тайных встреч в ресторане, в кафе или в отеле. Мужчина средних лет приехал в Оссу, чтобы сменить обстановку и немного развлечься – и все. У него даже не было при себе оружия.
Удручающая обыденность. Ни единой зацепки для поиска других убийц.
На следующий день она решила изменить тактику и сходить на площадь Ассамблеи. Это было оживленное место, где прохаживались политики, сновали клерки, слонялись без дела телохранители, просили милостыни нищие. Столица продолжала праздновать зимнее солнцестояние, гуляки в масках по-прежнему устраивали импровизированные шествия, шагая за хлебными фургонами, откуда всем желающим раздавали еду и питье. Киззи начиталась светской хроники и газетных репортажей, чтобы воссоздать последние дни жизни Адрианы и сцену ее убийства, и теперь пыталась сообразить, куда побежали бы убийцы, спасаясь от приближающегося патруля Национальной гвардии.
Киззи пересекла площадь, направляясь к величественной статуе одного из основателей Оссы, точнее, к конуре под ее пьедесталом: примерно два фута в ширину, столько же в высоту и шесть в глубину. Там жила нищенка, которая называла себя Мадам-под-Магна.
– Привет, Курина, – сказала Киззи, присаживаясь на корточки у пьедестала и заглядывая в нору.
Яркие лучи утреннего зимнего солнца били в глаза, отражаясь от шлифованного мрамора. Киззи не видела ничего, кроме вороха одеял и смятых газет, которые обитательница этого жилища явно собирала по помойкам, чтобы не замерзнуть: оссанская зима была мягкой лишь для тех, у кого имелся дом.
Глаза-бусинки уставились на Киззи, из-под тряпья высунулась крошечная сморщенная лапка.
– Зови меня Мадам-под-Магна!
Киззи взглянула на статую. Несмотря на длинную тунику, было ясно, что изваяние выполнено с соблюдением анатомических пропорций.
– Простите. Как поживаете, Мадам-под-Магна?
Она вложила в сморщенную лапку тяжелую монету. Обе немедленно исчезли.
– Неплохо, Киссандра. Я слышала, ты вычистила Гарротеров из Касл-Хилла.
– А вы много о чем слышите.
– Бедный Ясмос. Славный мальчик. А Дорри беспощадная: настоящий главарь банды. Хотя какая теперь разница, все равно никого уже не осталось! – Нищенка странно хихикнула. – Я слышу, и я знаю, Киссандра. Тебе нужна моя помощь? Я расскажу тебе о любовнице Ставри и о продажном секретаре Иностранного легиона. – Женщина так вытаращила глаза в темноте, что Киззи показалось, будто они приблизились к ней. – А есть и твари, которые разгуливают по ночам. Я видела их, но этот рассказ будет стоить очень больших денег!
Мадам-под-Магна снова громко хихикнула. Киззи не знала, кто она такая – юродивая или просто отличная актриса.
– Я хочу услышать о смерти Адрианы Граппо. Кто ее убил? Шпионы? Революционеры? Общество фульгуристов?
Мадам-под-Магна щелкнула языком.
– А вот об этом меня не спрашивай.
– Вы не видели, как ее убили?
– Отчего же! Она встала вон там, у подножия лестницы, вытащила из кармана часы и проверила время – она всегда так делала. Но в тот раз на нее набросились заговорщики. Я видела, как они пустили в ход дубинки, и первой позвала на помощь.
– Если вы все это видели, то почему не можете рассказать об этом? Я заплачу.
– Потому что Сжигатели уже заплатили мне за молчание. Я должна поддерживать свою репутацию.
Киззи поудобнее устроилась на корточках, не спуская глаз с двух ярких точек в конуре – в глазах старой нищенки отражался солнечный свет. Мадам действительно была одним из самых надежных осведомителей в городе: она никогда не вставала ни на чью сторону, и если обещала кому-нибудь держать язык за зубами, то никогда не обманывала. В таких случаях вытянуть из нее что-нибудь можно было только при помощи шеклгласа. У Киззи был кусочек, врученный Демиром, но она не собиралась испытывать его на Мадам, по крайней мере не в людном месте.
– Скажите хотя бы одно: то, что писали об этом деле в газетах, правда или нет?
– Э-э-э… Гм… – Мадам-под-Магна пристально посмотрела на нее, потом сказала: – Думаю, я не нарушу своих обязательств перед Сжигателями, если скажу, что все сообщенное публике есть правда.
Вот это неожиданность!
– То есть убийц было шестеро? – уточнила Киззи. – И Эспензи нанял герцог Грентский?
– Все так.
Киззи показалось, что глаза в темноте под статуей загорелись коварным блеском. Старуха явно чего-то недоговаривала. Все так же сидя на корточках возле статуи, Киззи молча обдумала варианты, а потом спросила:
– Эспензи поймали специально? Подставили, чтобы дать уйти остальным?
– Ты умная девочка, Киссандра. Жаль, что не ты пришла ко мне первой.
Киззи разочарованно фыркнула и снова задумалась. Сразу после убийства Адрианы Сжигатели наверняка прочесали всю площадь. Значит, тот же самый ответ даст ей каждый нищий, уличный музыкант, продавец еды или праздный гуляка – все, кто был в тот день на площади или в ее окрестностях. Всем возможным свидетелям уже заткнули рот деньгами или угрозами. Итак, Эспензи – тупик, как и Мадам-под-Магна. Хотя… если поставить вопрос иначе, то, может быть…
– Если я не могу расспросить об убийстве Адрианы вас, тогда кого?
Киззи протянула нищенке еще две увесистые монеты.
– Очень умная девочка, – снова сказала Мадам и шмыгнула носом. – Я простыла.
Киззи порылась в кармане, нашла кусочек лечебного стекла и положила его на ладонь вместе с монетами. Морщинистая ручка схватила все три предмета и скрылась. Мадам-под-Магна опять хихикнула:
– Поговори с Хлебопеком Торлани. – Морщинистая ручка снова показалась из-под тряпок и помахала в знак прощания. – Больше ничего не скажу.
Хлебопек Торлани отыскался в одном из множества переулков, которые разделяли правительственные здания на площади Ассамблеи. В этой узкой, заполненной торговцами щели между каменными стенами, где едва могли разойтись двое, Хлебопек держал маленькую тележку – передвижной прилавок. Торлани оказался стариком, скрючившимся от многолетней возни у печи. Мальчишки-подмастерья сновали между тележкой и его пекарней на краю городского района, постоянно поднося свежий товар. В носу у старика красовалось крошечное колечко из дешевого золоченого стекла – явно для того, чтобы привлечь покупателей.
Торлани внимательно разглядел Киззи, пока та шла к нему, и, без сомнения, заметил стилет у нее на поясе и кремниевый знак на правой руке.
– Ты Киссандра Ворсьен, – сказал он, когда она остановилась у тележки и стала разглядывать товар.
Выбрав хлебец поменьше, хрустящий, с поджаристой корочкой, она отщипнула от него кусочек и протянула старику банкноту.
– Точно, – ответила она.
– Слышал я, что в Касл-Хилле завелась одна банда, которая повадилась приворовывать у вас, ребята.
Черт возьми, до чего же быстро расходятся слухи в наши дни.
– Была, да сплыла. – Киззи откусила краюшку, прожевала ее и улыбнулась. – Правда вкусно, – сказала она и откусила еще.
– Спасибо. – Он снова посмотрел на ее кремниевый знак. – Защита мне не нужна.
Киззи фыркнула:
– А я и не предлагаю.
– А, – ответил старик, успокаиваясь. – Извини, ошибся.
Она великодушно отмахнулась:
– Я не обиделась. – Киззи огляделась, убедилась, что никто их не подслушивает, и продолжила: – Я слышала, что ты вроде как знаешь кое-что об Адриане Граппо. Вернее, о ее убийцах.
Краска сбежала с лица Торлани мгновенно, как по щелчку пальцев. Щеки старика затряслись, глаза испуганно забегали, руки задрожали.
– Это… у нас маленький переулок. Я был здесь, когда ее убили. Откуда мне знать? – Он умолк, собираясь с мыслями. – Кто тебе сказал, что я знаю?
– А ты как думаешь? – фыркнула Киззи.
– Мадам-под-Магна. Вот сука! Это… – Торлани горестно поцокал. – Я уже рассказал все Сжигателям. Мне нечего добавить, особенно одному из Ворсьенов.
Киззи отступила на шаг, окинула взглядом проулок и обернулась в сторону Ассамблеи. С того места, где она стояла, был виден центр площади. Если те шестеро, которые убили Адриану, сразу бросились врассыпную, хотя бы один из них точно побежал сюда. Киззи молча усмехнулась и взглянула в глаза Торлани:
– Ты видел одного из убийц.
– Мне… нечего сказать!
– Я спрашиваю тебя сейчас не как Ворсьен, – сказала она.
Торлани в замешательстве нахмурился:
– А как кто?
– Меня нанял Демир Граппо.
Похоже, что о возвращении Демира в Оссу Торлани еще не слышал. За пару секунд лицо Хлебопека выразило целую гамму эмоций – от удивления до испуга.
– Почему он нанял тебя?
– Потому что мы друзья детства, а еще из-за моей репутации честного человека. – Киззи не хвасталась. Все в Оссе знали, что именно из-за своей неподкупной честности она впала в немилость у членов собственной семьи. Она вытащила из кармана куртки визитную карточку, напустив на себя такой вид, словно стоявший перед ней торговец был всего лишь одним из множества ее осведомителей по этому делу, причем не самым важным. – Можешь поспрашивать обо мне людей, если хочешь. А когда захочешь снять тяжесть с души, найдешь меня по этому адресу.
Но Торлани не протянул руку за карточкой. Он облизнул губы. Киззи поняла, что он будет говорить прямо сейчас. Слова уже вертелись на кончике языка Торлани, просясь наружу. Оставалось лишь подтолкнуть его. Наконец старик сказал:
– Один Сжигатель хорошо заплатил мне за то, чтобы я не поднимал шума.
– Я не прошу тебя поднимать шум, – мягко ответила Киззи. – Просто расскажи то, что ты знаешь.
– Адриана… была моей тайной покровительницей.
Теперь уже удивилась Киззи. Тайное покровительство было редкостью: весь смысл отношений между клиентом и патроном заключался в публичной демонстрации престижа, влияния и преданности. Конечно, тайный покровитель мог получать свою часть прибыли – скажем, от продажи хлеба, но он не мог похвастаться друзьям, что имеет долю в лучшей пекарне города. А клиент не мог воспользоваться именем своего тайного патрона для защиты от рэкета или получения более выгодных условий от поставщиков.
– Почему тайной? – спросила Киззи.
– Для меня важна независимость, – фыркнул в ответ Торлани. – Адриана шесть раз давала мне деньги на пекарню и тайно посылала своих людей, когда Дорлани становились слишком назойливыми. Я должен… Если я еще здесь со своим товаром, это благодаря ей.
Следующий вопрос Киззи был хорошо продуман:
– Может быть, тебе есть что рассказать о смерти Адрианы ее сыну?
Торлани явно боролся с собой. Схватив одну из буханок, он откусил от нее и принялся яростно жевать, бормоча что-то себе под нос. Наконец он проглотил прожеванное и сказал:
– Если кто-нибудь опять спросит меня об этом, я буду все отрицать.
– Я спрашиваю не для судьи, – прямо заявила Киззи. – Ни одна душа не узнает, от кого исходят сведения.
Он еще поколебался, а потом тихо заговорил:
– Ладно. Я стоял как раз здесь, когда ее убили. На площади закричали, я посмотрел туда, – он бросил взгляд в другой конец проулка, – и увидел человека в простой белой маске. Он вбежал в проулок с площади, споткнулся прямо перед моей тележкой, и маска слетела с его лица. Ненадолго. Я притворился, что не вижу его, но он даже не взглянул на меня. Надел свою маску и ушел.
– Ты узнал его?
– Конечно. Он же покупал у меня хлеб.
Киззи почувствовала, как чаще забилось ее сердце.
– И кто это был?
– Чуриан Дорлани.
У Киззи подкосились ноги. Конечно, сам по себе Чуриан Дорлани не был важной особой – ничем не примечательный член семьи-гильдии Дорлани. Но он носил фамилию Дорлани, и Киззи тут же прошиб пот. Дорлани были одной из пяти могущественнейших семей-гильдий в Оссе, их матриарх заседала во Внутреннем собрании.
Считалось, что Адриану убили заговорщики из Грента. Так почему же в этом оказался замешан член оссанской семьи-гильдии?
– Ты говорил Сжигателям об этом? – спросила Киззи.
Торлани покачал головой:
– Нет, конечно. Сдать им одного из Дорлани – значит подписать себе смертный приговор.
– Но мне ты сказал. Даже если ты обязан Адриане…
Киззи осеклась. Неужели она так удивилась, что сомневается в разумности собственного свидетеля? Но Торлани не рассердился – только покачал головой:
– Я часто продавал хлеб Адриане и Демиру. Многие позабыли о нем, но я еще помню те времена, когда он был важным человеком в Оссе. Я помню, как он старался, чтобы люди видели в нем политика, а не гласдансера. Мимо моей тележки каждый день проходит много людей, но мало кто пытается изменить мир к лучшему. Таких людей хорошо помнишь. Если Демир захочет отомстить за свою мать, я сделаю для него все, что смогу.
– Спасибо за наводку.
Киззи вынула из кармана пачку банкнот – Демир может позволить себе быть щедрым, – положила их на прилавок, прихватила еще буханку хлеба и вышла на площадь, размышляя о том, в какое положение она попала. В общем-то, она почти ждала, что одна из семей-гильдий окажется замешанной в этом убийстве. Но чтобы Дорлани…
Задача внезапно стала намного сложнее и опаснее.
В какой-то момент Киззи даже решила пойти к Демиру, вернуть ему деньги и сказать: «Разбирайся сам». Но она подавила это желание. В конце концов, она же не трусиха. Раз взялась за работу, значит доведет ее до конца, стекло ее покорябай.
Просто теперь придется действовать с оглядкой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?