Читать книгу "И обходя моря и земли"

Глава 7

 
И встали русские полками,
Заняв проходы меж ручьями,
Всю ночь в округе слышен волчий вой,
И дикий зверь учуял кровь!
Да, будут биться меж собой
Два войска – сильные!
Одно за правду постоит,
Другое – за насилие!
Сквозь мглу рассвет стал пробиваться,
А поле Куликово окутывал туман.
И вытянешь вперед копьё,
Не видно острия.
То небеса
Спустили облака,
Как будто боженька случайно
Пролил корыто молока!
Как будто
Людям дал ещё понаслаждаться
ЖИЗНЬЮ!
Хотя бы три часа…
А за туманом слышен стук копыт,
И свист, и улюлюканье, и говор басурмана.
Видать, напротив уж орда стоит
И тоже ждёт схождения тумана.
А Дмитрий уж в который раз
Всё объезжал свои полки,
И строгий он князьям давал наказ:
– Стоять! Назад не отступать!
А коли враг захочет отойти,
Никак его не догонять!
Нам меж полками линию хранить!
Передних с задними менять,
Тогда всегда со свежей силой
Врага на меч мы будем принимать!
А чтоб по полю их гонять,
На то у нас и конные полки!
А вам своих задач решать!
И, наконец, рассеялся туман.
На небе солнце засияло,
На шлемах наших, копьях и щитах
Лучистым светом заиграло!
А враг стоял стеной,
Чернее тучи грозовой!
И не было той тучи края,
Заполонило поле всё,
Аж до холма, на нём шатёр Мамая.
Заволновались русские полки.
Щиты сомкнули, ощерились копьями,
Давно не видели они,
Какою силой обладают басурмане.
– А выстоим ли, браты? Сколько их!
– Что? Уж наложил в штаны?
Они в начале лишь страшны,
Да криком попугать богаты,
Да всемером на одного!
А как запахнет жареным,
Орут, что мы все браты!
Лишь бы не тронули его!
– Тьфу! Дети бесовы!
Ты чуешь, как воняет?!
Не знают, что ли,
Что тело надо мыть?!
И как к себе их жёны допускают!
– Что, уже противно?
Так слаще будет бить!
– Чтоб не водой хотя бы, кровью!
Да их же кровью их умыть!
– А кто у них там впереди? Генуя, братцы!
– Да те ещё вояки, алкаши!
– Чтоб не успели разбежаться,
Вперед поставил, дабы зажать в клещи!
Стоят не двигаясь войска.
И ветерок подмял слегка траву.
На поле Куликовом
Жизнь как замерла.
Как будто нет здесь никого…
Лишь только в небе стаи воронья
Гортанным криком разрывают тишину…
Зашевелилась вражья стая,
И разомкнулась черная стена,
Не человека – глыбу выпуская,
А с ним такого же коня!
Промчался всадник вдоль полков,
Держа копьё, как будто веточка сухая,
Стучал по панцирю щитом,
Кричал, на поединок вызывая:
– Что, русский, есть тут смелый кто ещё?
Чего собрались?
Идите собирать зерно!
Коня им буду своего кормить!
Вам надо дань ещё платить!
И женщин лучших
Не забудьте снарядить!
За ними к вам приду я сам!
Слово даю! Не будь я хан!
Я – Хан Челубей! Ну! Выйдет кто?
Эй, русский! Будь смелей!
И тронул кто-то князя за плечо:
– Не вздумай, княже! Я завалю его!
На славу бьётся Челубей,
И в поединке нет сильней!
Ты сгинешь, княже, без тебя
Погибнет здесь и рать твоя!
Есть хитрость у меня одна,
На бой пойду без панциря,
Его копьё на треть длинней,
Меня достанет он быстрей.
Пускай пробьёт, и вот тогда
Моя рука ещё сильна,
Двоих таких через щиты
Насаживал на остриё копья!
– Ты, Александр Пересвет,
На гибель верную идёшь,
Ведь без защиты ты умрёшь!
– Сюда я, княже, шёл не жить,
Коль суждено мне голову сложить,
Так знать, за что, и что земля моя
Не будет попрана врагом.
Надета схимна на меня,
По ней найдёте вы потом.
Ты лучше дай мне своего коня. —
И выехал на поединок Пересвет,
В руке копьё и без щита!
Два сильных воина помчались друг на друга!
Земля тряслась от топота копыт!
И вот он, этот миг! Сошлись!..
А в Божьем храме в это время
Молился Сергий на коленях,
И преподобного слова до братьев донеслись:
– ИНОК НАШ, ПЕРЕСВЕТ ПОГИБ.
И БОГУ ДУШУ ОН ОТДАЛ
В СИЛЬНЕЙШЕМ ПОЕДИНКЕ.
СЕЧА! БРАТЬЯ! ЧАС НАСТАЛ!
Я ВИЖУ ИХ! – И поимённо
Князей, бояр и ратников погибших называл…
 
 
А битва вправду началась,
Ломались копья, сталь тупилась,
На землю не ступала уж нога!
Сплошным ковром тела валились.
И давка страшная была, и теснота,
Что мёртвые стояли
И не могли упасть пока…
– Князь, посмотри!
Полки правой руки разъединяют!
Ещё чуть-чуть, и строй сломают!
– Ай да Мамай! Хитёр же вот!
Направо пеших лишь направил,
Ждёт,
Когда мы конных на прорыв пошлём!
А сам же конницей в разгон
Помчится к нам на левый край!
Там поле, есть где погулять
И левые полки к реке прижать!
А ну-ка, воин, дай-ка свой шелом!
Накинь себе на плечи перевязь,
Негоже мне стоять под прапором!
А будешь ты как будто князь!
Направо конных, на прорыв,
И строем правый фланг держать!
А я налево, возьму лишь пятерых,
А князю новому со стягом в центре устоять!
Всё! Разошлись! И мы пошли.
Вдогонку лишь:
– Осля-ябя! Князя сбереги!
И был и я в пятёрке той,
Столкнулись с ходу с вражеской стеной!
И меч рука крутить не прекращала!
Рубила слева, круг и справа!
Как масло нож, разрезали мы вражий строй!
Спасибо Рине! Биться заставляла!
И, развернувши заново коней,
Мы снова стали клином журавлей!
О тело слышен стук меча тупой,
И щит от стрел похож уж на ежа,
И птицей пронеслись над вражеской толпой!
И появилась новая межа…
И снова княже развернул коня,
И снова клином мчимся в бой,
И снова слышен свист меча,
Из мёртвых оставляя дорогу за собой…
А русские полки теряют силы…
И на глазах ряды их тают,
Стоят! И всё же медленно
К реке Непрявде отступают.
Вдруг Дмитрия с коня свалили.
Прошлось по шлему остриё меча.
Его с земли мы подхватили
И в роще под березой положили.
Доспехи сняли, не узнают,
Раздетого не тронет татарва.
Ослябя молвил:
– За двоих я бился,
За брата ПЕРЕСВЕТА, за себя,
Теперь возьмусь с тройной я силой!
Ещё за князя буду бить врага!
И мы вгрызались в строй
Что было силы!
И не было уже у нас коней,
И пешими врагов валили.
А кровь!..
Мы просто утопали в ней!
И за спиною у меня кряхтел Серьга,
И после свиста от его меча
Я слышал хруст разрубленных костей.
И как Серьга кричал:
– Покойся с миром, басурман!
Ведь я тебя не звал!
Не я к тебе пришёл! А ты ко мне!
Иди к чертям! Я на своей земле!
Упал Ослябя на колени,
Не выпустив из рук меча.
И павшему ему вонзили в спину
Татары сразу три копья…
А в храме Сергий произнёс:
«Освободилася душа Осляби,
Не стало русского богатыря…»
Нет сил уже поднять меча!
От слёз и пота не видят уж глаза!
Но на ногах!
«Ещё пока живой!
Ещё бы парочку…
Да прихватить с собой».
И что я слышу?!
Громкое «УР-Р-РА-А-А-А!»
Исчезла поросль молодой дубравы,
Засадный конный полк
Ударил в тыл врага,
Смятения и страха нагоняя!
Закрыли небо прапора,
Слетали головы,
Безумием наполнилась орда!
Но видеть большего уже не мог…
Мечом по шлему.
Залил глаза крови поток,
Ещё удар и звон разрубленной кольчуги,
И жжение в груди, и опустились руки,
Опять удар, бесчувственный, тупой.
Ну вот и всё! Закончился мой труд земной.
Упал я навзничь и со взглядом,
Подёрнутым кровавой пеленой…
 

Глава 8

 
– Дыши глубже! Можешь всё же! —
Чей-то голос слух резанул,
Как лезвие по коже.
Мой первый вздох,
Вновь раздувая лёгкие,
Словно меха у кузнецов,
Шуршал,
Как, целлофанка для цветов,
А я лежал и
Ничего не понимал…
Всё в крови,
И операционной стены,
И врачи.
Медбрат мне голову держал.
В руках торчало по игле,
И словно жала впились мне!
– Ну ты нас, брат, и напугал,
Я аппарат уж отключал!
Скажи спасибо медсестре,
Она прям как электрошок,
Долбила кулаками по тебе!
– Я только что услышал вздох!
Скажи мне, доктор, чуть не сдох?
– Да я готов уж был с тобой проститься,
Да, видно, что-то ты забыл,
Коли пришлось к нам возвратиться!
– Не знаю я, что за причина эта,
Но ради медсестры такой
Не грех вернуться с того света!
– Раз шутишь, значит, будешь жить!
В реанимацию его определить.
И промедол ему вколи,
Чтоб легче было от наркоза отходить.
Лежу в палате сам не свой, и
Ощущенье, будто рядышком с собой.
И вспомнил очередь из автомата.
И как орал одни лишь маты…
Как друга на себе тащил
И боль не чувствовал,
А лишь упадок сил…
Потеря крови и, конечно, промедол
В объятия Морфея всё ж довёл…
Вот только свет глазам мешал,
Не знаю, долго ли я спал?
С усилием, но всё ж открыл глаза,
И что я вижу?! Голубые небеса!
«Не удержался, видно,
Когда врачи кромсали…
Стою, наверно, у дверей
Теперь небесной канцелярии».
А может ли болеть душа?
Как будто в теле ещё я…
Про боль такую обычно говорят:
«Насквозь пронзает, с головы до пят!»
Попробовал пошевелить рукой.
– Ой!
Ещё один живой! —
Услышал я вдруг, что кричат.
– Да не-е-е! Поди. Какое там!
Почти разрублен пополам!
– Ты глянь! Он же открыл глаза!
Живыми смотрят на меня!
– И как же нам, сынок, тебя поднять?!
Не развалился бы, чтоб по частям не собирать…
– Семён, ты волокуши под него прям заведи,
Ну, с богом!
Може, выживет, уж Господи прости…
А чувство боли во всём теле
Дышать мне позволяло еле-еле…
И каждый вздох давался с хрипотой,
Но радость всё же наполняла грудь:
«Спасибо, Господи, что не отправил на постой!
И ангелу, хранителю судьбы моей,
Ты разрешил на землю грешную вернуть».
– Ох, княже! Да ты посмотри!
Да как же нам их довезти?!
– Собрать всех раненых! Всех до одного!
Мы не оставим никого!
И павших будем хоронить.
А поле Куликово
СВЯТЫМ МЕСТОМ ЧТИТЬ!
А для потомков летописцы,
В умах сей подвиг сохранить,
Напишут не одну страницу,
Героев имена чтоб не забыть!
И посмотри!
Стояли б разве мы, коль не они?
– Да понимаю, княже, тоже,
Что оставлять нам раненых негоже!
Телег-то наших, будет не хватать!
– По хуторам собрать! Не грабить!
А просто обменять.
И восемь дней шёл сбор на поле,
Копались братские могилы,
Где мёртвых сразу хоронили.
А по ночам поле светилось,
Как будто солнце не садилось…
Души светлые убитых то сияли!
И, улетая в мир иной, с живыми
Так прощаться прилетали…
А я средь раненых лежал,
Кто-то спал, кто-то стонал.
Кто поздоровше был
И разговаривать хоть мог,
Перекликались меж собой
И заводили диалог.
Лежал и слушал их рассказы,
И не было цены их сказам:
– Я видел, как бился Пересвет!
Из брянских он, мне тогда сказали.
Вот богатырь! Каких не видел свет!
И копья о друг друга поломали!
А кони!
Как сшиблись!
Так сразу на колени пали!
И Челубею он не уступил,
В одной лишь схимне, без доспехов,
Такую глыбину свалил!
– А я Боброка-воеводу видел,
Его Бог силой тоже не обидел.
Двумя мечами на скаку рубил!
И никого к себе не подпустил!
Свалила лишь его стрела,
Что в шею, подлая,
По пёрышки вошла!
А Пересвета знал, ещё в миру,
Боярином-то знатным был,
У князя Брянского служил,
Народ простой не обижал,
Всегда по правде он стоял!
Как осенью, успели
Только хлеб убрать,
Орда пришла, чтоб дань собрать.
Ну, князь, посол чтоб не шалил,
С ним Пересвета снарядил.
И всё бы было ничего!
Собрал бы и убрался восвояси!
Но слишком уж заносчив был посол
И с Пересвета срезал перевязи!
И выходки такой ему он не простил,
За Брянск как вышли,
Посла с охраной в одиночку перебил!
У князя сразу же со службы отпросился.
И к Сергию в монахи отрядился.
С собой лишь взял он друга своего,
Ослябей кликали его.
– Вы видели, как журавли летали,
Охраной князевой что стали?
Врезались клином в вражий строй
И по нему прошлись, как по траве косой!
Побольше б нам таких ребят!
Рубили – так сполна,
Что с головы и до седла!
– А мне намедни говорили,
Что князя нашего убили.
Когда под знаменем стоял,
Вражина нашу линию прорвал,
Упало знамя, князь упал,
Но кто-то знамя то поднял,
А убиенных стали разбирать,
Но князя было не сыскать.
– Должон он был под прапором стоять!
Но разве ж было удержать?
Простого воя в свою одёжу нарядил
И с журавлями числом малым
Громить татар с пригорка упылил!
А там его и потеряли!
Лишь ночью под берёзонькой сыскали!
В кровище весь, без памяти,
В рубахе лишь одной,
Но слава Богу, что живой!
И я всё слушал с ними рядом
И удивлялся обыденности сказам!
Как будто не они
Сражались, гибли, били.
Как будто не они —
Нечистой силе голову срубили!
И не было у них бравады,
Остались живы,
И слава Богу!
Так тому и рады!
– Глядите! Вот!
Великий князь наш делает обход,
Вон, среди раненых идёт.
– Ищет, что ль, кого-то?
Внимательно уж больно смотрит
На раненый народ.
– Ослябю, говорят, на щит подняли,
Когда нашли, так вкруг него
Враги лишь мёртвыми лежали!
И Пересвета рядом положили,
В могиле общей их не хоронили,
Князь молвил всем:
«Таких богатырей нам надо чтить!
И в памяти людской на веки сохранить,
И князю Святославу слава!
Что печенегов у границ громил!
Владимиру земной поклон наш
За то, что Русь Великую крестил!
И Ратибору с Коловратом память,
Батый их так и не сломил!
И Невского великий подвиг!
Ни шведов, ни ливонцев не пустил!
И мы, идя дорогой славных дел,
И предков подвиги готовы преумножить,
Чтоб летописцам в книгах о Руси
На строки было что изложить!»
И с частью войска на щитах
И Пересвета, и Ослябю,
Меняясь, вои на своих плечах
С почётом проводили до Коломны.
А вскоре князь уж и до нас дошёл,
Среди лежачих и меня увидел.
Присел,
На грудь мне руку положил и молвил:
– Искал тебя я среди мёртвых тел,
Собрали почти всех мы журавлей,
Там Алексей
С Серьгой по полю где-то рыщут,
С десятка вашего погиб дед Филарет.
И Елисея, может быть, отыщут…
Почти все ранены, но на ногах,
Лежачий ты да Еремей.
Порубали, брат, тебя,
И кольчуга не спасла…
Я открыть не смог и рта,
Только лишь мычал пока.
– Молчи! Молчи, не говори.
Знаю, тяжело тебе,
Знак подали уж Серьге,
Ищет он тебя везде,
Все могилы обошёл,
Среди мертвых не нашёл,
Так по раненым пошёл!
Вон, бежит! Ну, здраве будь!
Ухожу, не обессудь!
Князь ушёл. И тишина!
Все глядели на меня:
– А не ты ли был там, паря,
Где круг волшебный очертил Ослябя?
Били копьями вас и мечами,
А стрелы падали, не доставали.
Сам не видел, говорит народ:
«Как мечами враз дадут кружок,
Вспыхнет круг тот золотым огнем,
И горят, мол, басурмане в нем!»
Еще молва: что в небесах,
Вот вам крест, божусь! Не вру я!
Будто вы на огненных конях
Добрались аж до самого Мамая!
– Хватит вам брехню нести!
Лучше помогите донести!
Кто из вас ещё ходок?
Подсобите мне чуток! —
То пришёл уже Серьга!
Голову мне приподнял слегка,
Разомкнул мой слипший рот
И водицы дал глоток!
«Друг ты мой родной, Серьга!
Как я видеть рад тебя!»
 
 
– Здрав будь, свет моих очей,
Благодетель Алексей! —
И отбил поклон земной.
Удивлён он был Серьгой.
– Поклоны бьёшь ты неспроста,
Видно, просьба у тебя,
Говори, смогу – решу.
Нет – так князя попрошу!
– Да всё думал, кто же я?
И где же вся моя родня?
Вон, у крестьян,
И то есть род,
А здесь как будто на замок!
– Уж коли боженька род сей
Тайною покрыл,
То точно кто-то из князей
Тут наследил!
– Благодарю, что в жизни мне помог,
Ты мне отец, ты мой и бог!
Когда мальцом ещё я грабил
И пойман был,
И в наказанье б руку потерял,
Ты ж за меня ответ держал
И откуп за меня ж им справил!
Я помню всё и вся!
Но я прошу не за себя!
Ты ж знаешь, что его живьём
До дому мы не довезём!
Его бы надобно оставить.
Поправится, и мы вдвоём
Из местных будем здесь
Заставу ставить,
Служивых наберем людей
И встанем на охрану наших рубежей!
– Вот так закрутил Серьга!
Начал ты издалека,
Просьбу эту мне и не поднять,
Только князю и решать!
Воеводой на заставе —
Это князю тебя ставить.
Ты что не простого роду,
Это было видно с ходу!
Есть к тебе доверие
И князя уважение.
А вот его, без времени,
Без рода и без племени,
Князь может не пустить,
Но идея тут к охране приступить —
Ты Воеводой на заставе,
А он – первый по охране,
Может, будет и ко времени,
И с князя снимет малость бремени.
Грамотно всё надо изложить,
Тогда заставе этой быть!
Я до князя сам схожу
И ему всё обскажу.
С думкой верной Алексей пошёл
И в княжеский шатёр вошёл:
– Что-то, княже, ты не весел,
Хмур челом. Дурные вести?
Вижу, с нашего пути
Дозорные что принесли?
– Да. Разбили мы врага.
Но нет сил ещё пока,
Чтоб своим то объяснять,
Как нам Русь объединять?
Ждут вражины на дорогах,
Войско бьют и жгут подводы
Половецкие князьки
Да рязанские дружки!
Нам бы с ними в мире жить
Да границы укрепить!
Лезет с запада тевтон!
А с востока – видишь – вон!
Мы на Шёлковом пути,
Всё богатство на Руси!
Вот поди ж ты объясни!
Не одним днём жить-то надо!
Что останется-то чадам?
В своё время Бату-хан
Покорил немало стран.
Крестоносцев он посёк,
Прошёл и вдоль и поперёк!
Где-то даже нам помог.
Нашу церковь он признал,
Ведь не зря же княже Невский
Побратимом ему стал!
Дань орде мы собирали,
В пояс кланялись веками,
На княжение чтоб стать
В орде ярлык тот надо взять,
Хана обложить дарами,
Остаёмся-то с чем сами?
Мы – наследники Руси сей,
Богатейшей из земель!
Посмотри, с кем вышел бой!?
Мы же бились меж собой!
Стяги с нашими крестами,
И у них они блистали!
Надо нам заставу ставить!
Местных собирать князей,
Привлекать на службу в ней!
– Княже! Слушай! Во дела!
Эту просьбу у меня
Ты прям вырвал изо рта!
С ней пришёл к тебе и я!
А навёл меня Серьга!
– Умный ратник, что сказать.
Твой ученик, тебе под стать!
– Крепкой чтобы быть заставе,
Воеводой и поставить!
А в помощники его…
– Знаю, скажешь про кого!
Подле себя хочу оставить,
Что-то тайное он знает…
– А может, лучше ни к чему?
Завесу если приоткрыть,
Можно ведь и навредить?
– Может, лучше ни к чему…
Ладно, быть по-твоему!
Вышел Первый из шатра
И пошёл, где ждал Серьга.
– Эх, Серьга…
Нет желания такого
Отпускать-то мне тебя.
Но ради крепости Руси
Я говорю тебе – иди!
Я рад, что воспитал таким,
Умным, честным, сильным.
Что внемлешь просьбам ты к другим,
Верен делу своему
И беспощаден ты к врагу.
Молвил княже: «Быть заставе» —
А воеводой тебя ставить.
Будет княжеский приказ
И заставе той устав.
Крепость малую отстроишь,
Поселян там и пристроишь,
Себе оружия ты вдосталь набери,
Мирных в страхе не держи.
Да мне ль тебя сейчас учить!?
Знаешь сам, как надо жить…
Привлечь попробуй казаков,
Лучше чёрных клобуков!
Мы уйдём, придут другие
Поискать лёгкой наживы,
Поразроют тут могилы,
Ты им лучше не мешай,
Покопаются пускай.
Как поймут, разжиться нечем,
То покинут этот край!
К лету буду ждать гонца.
Я надеюсь на тебя!
 
 
В рот травы мне напихали,
Что под языком держать.
За Серьгою люди встали:
– Чуешь? Силы прибавляет,
Всем двором тебе жевали,
Наши бабки так сказали,
Чтобы боли избежать!
Влили в рот настой какой-то,
Гадость! Аж до тошноты!
Было бы в желудке что-то,
Точно, вывернуло бы!
Боль куда-то провалилась,
Мысли в круг пошли плясать…
– Всё! По-моему, готовый!
Уступите место бабке!
Будем ща его сшивать!
 

Глава 9

 
Сколько времени прошло?
Метель своё уж отплясала,
И за бычьим пузырём
Капель на солнце заиграла!
А я лежу всё, не встаю.
Дышать, конечно, легче стало,
Говорить вот не могу,
Забыл как будто речь свою,
Отваров выпито немало!
Но всё никак не помогало!
Стук об стену раздаётся,
То Серьга сейчас припрётся,
Пить мне дряни принесёт
Да охотиться пойдёт.
– О! Проснулся! Здраве будь!
Мне сказали, ночью ты
Встал, мол, даже на ноги
И попробовал шагнуть!
Я принёс тебе питьё,
Дрянь, конечно, но ничё!
Бабка давеча сказала,
Коли весь его испить —
Мёртвый будет говорить!
Ну, давай, друг! Всё! Вот так!
Надо выпить натощак! —
Травы какой-то накидала,
Приказала принести,
Крови первой, молодухи,
Была проблема нашкрести!
Тут глаза мои раскрылись,
Воздух в лёгкие набрал,
И в груди что было силы
С криком я Серьгу послал!
– О! Права была старуха!
Вот же старая карга!
Мне сказала: «Слово молвит,
Будешь, мол, тогда неделю
Ты работать у меня!»
Рад я слышать твои речи!
Ведь полгода ты мычал.
Только вот не понял сразу,
Ты куда меня послал?
Я не знаю того места,
Может, что не разобрал?
И в сердцах я прокричал:
– Туда, где крови наскребал!
С каждым днём шёл на поправку,
Научился и ходить.
Вот уже пробилась травка,
Красота! Что говорить!
Босиком да по росе,
Купаться бегал в ключ к воде.
А водица ледяная!
Сердце горло подпирает!
Но зато весь день потом
Себя чуял бодрячком!
Рано солнце просыпалось,
Только занялась заря,
А меня уже с утра
Навестил мой друг Серьга:
– Я смотрю, набрался силы!
Тело духом окрепчало!
Мечом берёзок накосил ты,
Ишь, в зазубринах всё жало,
Намахался колуном!
Вижу, дров-то больше стало, —
Меня похлопал по плечу
И присел на край, где спал я:
– Давеча, семь дней назад,
Помнишь, приходил казак,
Когда лес валили в Чудном,
Появился ниоткуда!
Проскочил через заслон,
Словно там и не был он! —
Удивляется Серьга. —
А сегодня уж с утра
К нам опять пришёл сюда,
Да не один! А впятером!
На их хутор, у реки,
Налетели степняки.
Они-то на охоте были…
Так вот и остались живы!
Долго по лесам бродили,
У нас остаться и решили.
Говорят они, мол: «Знаем,
Про вас в округе слух ползёт,
Лихих людей не привечаем,
Народ трудиться к нам идёт!
Сильный слабого неймёт!»
Лоб потёр я пятернёй:
– Надо им расспрос чинить,
Раз они уже успели
Всю округу исходить.
 
 
Слабо веет ветерок, пламя раздувая,
Трещит дровами костерок,
Искорки пуская.
На угольках из глины чаша,
Вьётся из неё парок.
И готовится в ней каша,
Со дна поднялся пузырёк,
Лопнул, с воздухом столкнувшись,
Запах каши к нам летит,
Нагоняя аппетит!
Между тем, расспрос ведём,
Чем в округе люди дышат,
Может, нужное услышим.
– Слухом обросла молва,
Говорят, что на земле сей,
Появились два дружка.
Старший среди них – Серьга.
В обиду не дают людей,
Стало меньше лихачей.
Хоть и двое их порой,
Но мужики за них горой!
Да и мы не вороваты.
Воины мы – казаки!
С просьбой все мы к вам одной,
Будете заставу ставить,
Нас в стороне бы не оставить.
– Да. Так. Я есть Серьга!
А это друг мой вечный,
Делами ратными отмеченный,
Погибший здесь, на Куликовом поле.
Воскресший лишь по Божьей воле!
И теперь зовут его в народном мире,
Защиты ищут люди в Радомире!
Скрывать не будем,
Мы княжеские люди.
И верою и правдой князю служим!
Чтоб на границе порядок навести,
Он приказал заставы возвести.
Мы рады, что вы к нам пришли,
Нам воины ой как нужны!
Я подумал про себя:
«Вот и первая ячейка
Появилась у меня».