Читать книгу "Дерзкая вишня"

Я понятия не имела, что там была за фотография, и, честно говоря, даже не было сил посмотреть.

Паола и Роберта ушли купить воды, так как с жарой больше не было сил справляться. Солнце, в самом деле, жарило, как-то аномально, и махи кепкой в лицо совсем не помогали. Но это было лучше, чем совсем ничего, так как при таком раскладе хотя бы имелся какой-никакой кислород.

Рати же вместе с Эваном оказались добровольцами, которые ушли в паб, чтобы договориться с Базом на счет завтрашнего вечера в его заведении. В прошлый раз нам понравилось выступать там, да и заплатил Баз достаточно неплохо. Получилось даже чуть больше, чем планировалось изначально, когда Тэкито с ним обсуждал детали взаимовыгодной сделки.

– Почему ты перестал носить очки? Они тебе шли, – Ликос до сих пор разглядывал какие-то фотографии папочки-группы в его телефоне. Ему, на удивление, сегодня не так плохо, как обычно.

– Потому, что перешел на линзы, – пояснил тот, выдыхая горький дым и открывая-закрывая зажигалку.

– Тебе, кстати, еще не пора покупать новые? – немного лениво спросила я, продолжая махать кепкой. Волосы слегка развеивались от того никчемного порыва воздуха, что получалось создавать вещью. Природного же ветра попросту сегодня не было. Совсем.

– Куплю перед отъездом из Кенфорда, – сказал он, и я кивнула, уведя взгляд на паб перед нами.

Внутрь мы не заходили потому, что там было гораздо жарче, чем на улице, и, наверное, можно было, и в правду, помереть от недостатка кислорода и перегрева.

И пускай мы сидели в теньке, чтобы еще в добавок не отхватить солнечный удар, все равно погода казалась невыносимой.

Я не могла настроиться даже на то, чтобы сегодня выступить на одной из улиц Сант-Хилла, не говоря уже о том, что строчки песни в блокноте были совсем пустыми. Нового ничего так и не получилось написать, а мне нужно было предоставить готовую песню на платформу в течении месяца. Это была какая-то мозговая и моральная пытка.

От меня просили песню о любви, но мне мир между строк обматерить хотелось чуточку больше.

К тому же, на то были причины.

Звук приходящего на телефон сообщения привлек мое внимание, чуть абстрагировав его от смеха Ликоса, что разносился по улице.

Неизвестный номер: «Добрый вечер, Лисенок»

Глаза сами закатились под веки, а следом и брови чуть нахмурились, поддаваясь порыву легкого раздражения:

Арлин: «Честно говоря, я даже знать не хочу, откуда у тебя мой номер»

Неизвестный номер: «А я, честно признаться, и не планировал тебе об этом рассказывать»

Неизвестный номер: «Что думаешь на счет свидания?»

Арлин: «Жара плохо влияет на твой мозг»

Арлин: «Тебе стоит зайти в прохладное место»

Неизвестный номер: «Я серьезно, пойдем на свидание»

Арлин: «Если тебе отшибло память, то я повторю: у меня есть парень»

Арлин: «Так что, приглашать меня куда-либо – тупая идея!»

Неизвестный номер: «Я верю, что оно того стоит, раз ты считаешь эту идею тупой )))»

И я снова закатила глаза. Вот только, у меня не получилось удержать легкую улыбку, отчего прикусила до боли губу.

Неизвестный номер: «К тому же, я уже за углом паба, Лисенок»

ВИШНЯ ПЯТАЯ

Энрике

Телефон погас в руке, утащившей его в карман штанов, а глаза уже заметили, как огненная девушка вывернула из-за угла.

Свободная футболка была завязана узлом на ее животе, открывая вид на серьгу в пупке, а шорты оголяли стройные ноги, – честное слово, мне скоро будет нужен кардиолог.

У меня не выходило убрать ухмылки с лица, пока она подходила все ближе. Взглядом считывал ее россыпь веснушек и терялся где-то между пушистых ресниц. Ни грамма косметики, а выглядела, как само определение красоты, – это, мать вашу, не законно. А я знал о законах все.

Арлин впилась своими зрачками в мое лицо, руки сложила на груди, и голову наклонила в безмолвном вопросе с приподнятыми бровями. Одним лишь видом говорила: «Ну? Я жду»

– Чего ты хочешь? Давай на чистоту.

– Я предельно честен в своих желаниях, Лисенок, – пожал плечами. – И уже все тебе написал в сообщениях. Разве ты не видела? С кем же я тогда переписывался? Если тебя держат в заложниках, моргни три раза, и я пойму.

Тяжелый вздох сорвался с пухлых губ, вслед за глазами, что закатила под веки.

– Свидание.

– Нет.

– Почему сразу нет? Я же просто хочу узнать тебя, а не затащить в койку, как какой-то бессовестный мудак, – ухмыляясь, я наклонился к ней чуть ближе, но она не сдвинулась с места, продолжая впитывать в меня свой взгляд. – Хорошо, тогда, позволь приезжать и задавать тебе по одному вопросу в день. Я хочу узнать тебя.

Брови аккуратные и густые нахмурились:

– Не нужно никуда приезжать, как и что-то спрашивать.

– Почему? – я повторил вопрос.

– Потому, что ты мне не нравишься, – у нее был такой тон, что я почти поверил в то, что сказала. – И на этом можно закончить.

Развернулась, хотела уйти, но моя рука сама, как по сигналу, который мозг не давал, схватила за тонкое запястье. Не сильно, чтобы без боли. Просто, чтобы остановить.

Взгляд полуночный, где тучами все начало затягиваться от возмущения, врезался мне в лицо, и лишь по ним я мог прочитать: «Отпусти». Но не поддался, а она вслух буквы сложила:

– Отпусти.

– Арлин, – вкусное имя слетело с моего языка, и губы следом облизал. – Я понимаю, что ты мне совсем не доверяешь, да и с чего бы должна, да?

– Да, – согласилась она, вновь потянув руку на себя, и в этот раз я поддался. Отпустил. – Первая здравая мысль, которая посетила твою голову за все дни, что мы знакомы. Ты прав, мистер Консильере мафии, я тебе не доверяю.

– Тебя это не пугает? – спросил про должность, о которой не соврал, хоть и не верила, а она отчего-то сразу поняла.

– Ты меня не пугаешь. Но это никак не относится к доверию, чтоб ты знал.

– Хорошо, – я кивнул больше самому себе. – Что мне тогда сделать, чтобы заполучить твое доверие ко мне?

И вдруг… улыбнулась почему-то. А у меня сердце пошатнулось в крошечной надежде на положительный исход.

– Тебе нужно получить не мое доверие, – Арлин схватила меня за ворот рубашки и потащила за собой к выходу из угла, но, не выходя, остановилась.

Я же взглядом, стоя рядом, проложил дорожки, чтобы понять, куда смотрела. Догадаться было совсем не сложно: единственная лавочка была занята ее «семьей». Я умел слушать и запоминать, когда это нужно.

– Сначала, сделай так, чтобы они тебе доверяли. Мое доверие идет в комплекте с каждым из них, – пояснила она, не отрывая взгляда от друзей. – Если хоть один скажет, что тебе нельзя верить, – и глазами своими полуночными уже на меня: – Тschüss, lieber Concealer.1616
  Пока-пока, дорогой Консильере


[Закрыть]

В эту самую секунду я понял, что был готов подружиться даже с гребаным тараканом, если это будет значить, что до конца жизни смогу слушать этот невероятный язык, слетавший с губ, к которым так и хотелось приклеиться и попробовать на вкус.

Арлин

– Я за любой движ, если плачу не я, – пожал плечами Финни, раскинув локти на спинке лавочки, пока Ликос лежал на его коленях затылком и сильно-сильно жмурился от солнца, прикрываясь ладошкой.

– Мы его не знаем, – бросила Роберта. – С чего бы ему делать это?

Я окинула взглядом Энрике, что стоял в нескольких шагах от нас, о чем-то тихо переговариваясь со своим красноволосым другом, который подошел совсем недавно, прихватив с собой очень недовольное выражение лица.

– Ему нравится, как мы играем, – пожала плечами, бросив свое предположение. Я понятия не имела, нравилась ли Энрике наша игра, или же дело было только в его какой-то нездоровой любви к отказам. – Хочет узнать о нас чуть больше.

А вот это даже не было враньем, наверное. По крайней мере, с его же слов: он хотел узнать меня, а я часть их, так что…

– Почему бы и нет? Я уже очень проголодался, – оживился немного Ликос. – И мне, честно говоря, вообще плевать, кто будет платить за еду, которой я буду заполнять свой живот.

– Главное, чтобы не мы, – хмыкнул Финни, и тот щелкнул пальцами:

– Бинго.

– Я не против новых знакомых, – высказал Эван. – Мы их заводим по всему миру, почему должны отказать этому парню сейчас?

– Соглашусь, – Паола купила какие-то простые, недорогие веера, пока они возвращались к нам, и теперь махала себе в лицо одним из них. Второй же был у Ликоса, третий у Роберты.

Тэкито молчал, но его взгляд отслеживал каждый миллиметр моей мимики, пытаясь понять, чего я добивалась, и стоит ли соглашаться. На что уголок моих губ чуть приподнялся не в знак согласия, а чтобы показать, что все под контролем. И он кивнул.

Рати же нервно щелкал семечки, выплевывая лузгу в бумажный стаканчик. По одному лишь выражению лица было ясно, что ему идея совсем не нравилась, и уж точно не внушала никакого доверия.

«Ты, правда, собрался кормить всех этих Бременских музыкантов?» – шепот за спиной неприятно кольнул где-то внутри, но я никак на него не отреагировала.

– Вы определились? А то у меня очень нетерпеливый и немного голодный друг, отчего он может показаться еще более неприятным, – Энрике оказался рядом в одно мгновение, от чего я чуть не вздрогнула, неожидав.

Он не касался, держался на приличном расстоянии, но я будто понимала, что все равно находилась в его поле зрения.

– Две большие мясные барбекю пиццы, и я согласен, – Ликос поднялся и сел ровно, а после, натянул кепку чуть ли не по самые глаза.

– Литр холодного яблочного сока плюс к списку, – добавил Финни.

– И чтоб этот говнюк извинился, – сощурился Рати в сторону друга Энрике.

У того же не было и капли сожаления за свои слова, пока Энрике молчал несколько секунд, а потом выдал:

– Предлагаю три большие мясные пиццы, два литра сока и блок «Честерфилда» без извинений этого говнюка.

– Считаешь, что мы похожи на тех, кого можно купить? – нахмурился Тэкито.

– Очень даже, – усмехнулся Энрике без какого-либо смущения.

– Ты чертовки прав, – и папочка-группы в один миг поднялся на ноги, убрав руки в карманы бежевых шорт совсем чуть ниже колен. – У меня, к слову, осталась одна сигарета.

Уже через каких-то сорок минут вся компания, к которой присоединилась «спонсорская делегация», состоящая из добровольца и кросноволосого заложника ситуации, занимали места у самого длинного столика в кафе.

Финни, на пару с Ликосом, лопали пиццу, точно наслаждаясь халявной едой. Все остальные также не стали отказываться, – и даже Рати, который так и продолжал относиться ко всей ситуации довольно скептически.

– Так получается, вы не местные, – взгляд Энрике скользнул по моей семье, сложив локти на столе. – А откуда?

– Риверсайд, – Эван проткнул вилкой пару листьев и помидор из салата, который также безмолвно вошел в список к счету. – Калифорния.

На лице брюнета отразилось секундное удивление, а после, он уточнил:

– Все? – на что получил кивок. – Как вы познакомились?

Смешок сорвался с губ Финни, когда он облизывал пальцы от соуса.

– Ну, я бы не сказал, что у нас был великий выбор, но, пожалуй, – прожевывал до конца кусок пиццы. – Мои шесть лет в детском доме стали не такими ужасными, благодаря им, так что, жаловаться здесь на что-то – грех, – и вновь откусил.

Темные брови Энрике поддались мимике и эмоции – он нахмурился. Я же ожидала увидеть какую-то привычную жалость или услышать сопутствующие вопросы, которые всегда преследовали нас, когда люди узнавали о том, что мы из детдома. Брошенные дети собственными родителями или же жертвы обстоятельств жизни. Но Энрике промолчал, не углубляя тему, а в глазах было только какое-то холодное понимание и больше ничего.

– Мы выросли вместе, отучились в колледжах и универах, а потом у Арлин возникла идея, – Паола вытирала руки салфеткой, а Ликос подхватил:

– «А почему бы нам не купить трейлеры и начать путешествовать?», вот, что она сказала пять лет назад. Всем идея приглянулась, возражений не было. Никто не чувствовал себя там на своем месте.

– Оставалось уладить все вопросы с работой, – Эван отпил свежевыжатый сок из стакана. – У кого-то получилось перевестись на удаленку, а кто-то просто бросил свое дело, решив, что в любом случае, выбирает уехать с нами.

– Мы побросали в Риверсайде не только работу, – присоединилась к разговору Роберта, стащив с тарелки картошку фри. – А вообще все, включая пустые ежедневники с планами на будущее и неприличные слова, пока ждали, когда Ликос и Финни соберут свои чемоданы.

– Просто мы беспечные. Все и каждый поголовно, – хмыкнул Тэкито, потянувшись к блоку новых сигарет, и достал одну пачку. – Да и у нас никогда не было места, к которому мы были бы привязаны. Простые смертные называют это «домом», я прав? – сорвав пленку, одним движением он открыл пачку и сунул сигарету себе за ухо. – Вот только, определение этому слову мы дали другое. Дом – не место. Дом – это мы, все восемь человек. Слащаво и примитивно? Может быть. Но это просто маленький факт о нашей ебучей жизни «Бременских музыкантов», – и взгляд его скользнул к тому, кого, как оказалось, звали Ёрки.

– Извиняться не буду, ибо так и не увидел отличий, – фыркнул тот.

На лице Тэкито не дрогнул и мускул, когда он сказал:

– Не хотите присоединиться? А то у нас в группе петуха и осла не хватает, – и поднялся из-за стола. – Рати, идем курить.

Я же откидывалась на спинку диванчика, сложив руки на груди, пока Энрике сидел напротив. Он и Ёрки проводили взглядами удаляющихся парней, на колкость одного из которых, никак не отреагировали. Не считая, конечно же, усмешки Энрике. А после, он сказал, глядя на меня:

– Хочу спросить, – и увел взгляд на ребят.

Ликос и Финни, как дети, перепачкались пиццей и соусом, но подняли глаза на брюнета.

– Надеюсь, твой вопрос никак не связан с любимой едой, напитками, сериалами, видеоиграми или музыкой, – покачала головой Роберта, протягивая им салфетки. – Ликос и Финни не смогут определиться, и у них начнется эпилепсия, – запихав картошку себе в рот, Финни пихнул ее в бок.

Энрике усмехнулся:

– Нет, я лишь хотел узнать, когда у вас следующее выступление?

– Завтра, – парировал Эван. – Но, если хотите послушать, то можете прийти сегодня на набережную. Мы выступаем не только в пабе.

– Набережная? – брови Ёрки, недавно расслабленные, вновь свелись к переносице. – Это случайно не та, что в Клоф… – и резко замолчал, бросив возмущенный взгляд на Энрике, который сказал:

– Отлично. Мы придем.

– Мы? – удивленные брови красноволосого поползли вверх, чуть ли не пробивая орбиту, на что брюнет ему только улыбнулся:

– Да, именно мы. Разве у тебя были какие-то другие планы?

Ёрки сильнее нахмурился, словно, крича одними лишь глазами, что он не соглашался на подобный БДСМ:

– Вообще-то, я…

И рука Энрике упала ему на плечо, перебивая:

– Рад, что ты не возражаешь.

Энрике

Ёрки сильнее натянул капюшон от кофты, где на всю спину было изображение Мистера Крабса1717
  Персонаж мультсериала «Губка Боб Квадратные штаны».


[Закрыть], себе на голову, накрытую кепкой, вытянул ноги вперед, перекрестив щиколотки, и сложил руки на груди, пока оба сидели на бетонном ограждении. Вид у него был, как у обиженного подростка, который бубнил себе под нос:

– Поверить не могу, ты, в самом деле, псих.

Я поправил Рейбэны на носу, а блики от светящихся кошачьих ушей на голове отражались на экране моего телефона.

– Вчерашние новости, – и поймал взгляд друга, выглядывающий из-под очков в виде желтых звезд, с поджатыми губами.

– Невероятно, – на возмущенном выдохе выдал он. – Если Рик узнает, я бы предпочел застрелиться прежде, чем его руки доберутся до меня. Меня, знаешь ли, не сильно привлекают камеры пыток и мучительно долгая смерть.

Смешок выскочил из моего рта, и я повернул экран к Ёрки:

– Обладаешь магическими способностями призыва? – прочистив горло, провел пальцем по экрану и поднес к уху телефон под обреченное рядом: «нам пизда». – Слушаю, братишка.

– Ты где?

– Я? – взгляд мой мазнул по набережной Клофорда, проходящим мимо людям, площадке, где должны были скоро появиться музыканты с Арлин, и остановился на Ёрки, уж сильно сейчас напоминающего Рэда из Angry Birds. – С друзьями вот отдыхаю, а что?

– С кем? – послышалось абсолютное неверие и замешательство на том конце трубки.

– С друзьями, ты там че, бухой? – и следом послышался недовольный вздох.

И чего они сегодня все вокруг меня вздыхают? Я мог бы поспорить, что Рик еще и закатил глаза. Точно также, как это делал Ёрки в промежутках от тех злых взглядов, которыми зыркал в мою сторону.

– Ты когда планируешь домой?

– А ты что хочешь взяться за мой контроль? – глаза взглядом споткнулись об компанию, что двигалась прямо в нашу сторону, и у меня не вышло сдержать довольную ухмылку внутри себя, когда заметил среди них женщину своей мечты. – Хороший братик.

– Не ёрничай. Это просто вопрос. Мне нужно понимать, ждать ли тебя сегодня, или мы обсудим предстоящее появление Гоцона у нас дома перед днем рождения Младшего босса уже завтра? В любом случае, у нас еще есть в запасе пару дней.

Опустив взгляд на темно-зеленые кеды с белыми шнурками, я фыркнул, чуть поморщившись. Мителло еще не стал мужем Инес, а меня уже от него воротило, как от помойки.

– Почему бы тебе не пойти и не провести хорошо время в Мафорде? – предложил я, больше не способный оторвать взгляда от Арлин, которая была занята подготовкой инструментов прямо напротив нас. – Думаю, тебе нужно расслабиться. Не забудь захватить бутылочку вкусного вина. Разрешаю тебе даже воспользоваться моими запасами. Только виски не трогай, все-таки, подарки не возвращают, правильно же?

И снова этот недовольный выдох в трубку:

– Я тебя понял. Обсудим все завтра.

– Сладких снов, братишка, – сбросив звонок, я убрал телефон в карман шорт и накинул максимально, как того позволял капюшон, себе на голову. Ушки же пришлось оставить на свободе, не накрывая. – Ты знал, что у тебя добрая душа? – обратился я к Ёрки, который показательно фыркнул, сильнее укутавшись в широкое худи.

Оно было больше его размера так на три, отчего висело чуть ли не мешком, пряча все результаты тренировок в зале. Он даже стал казаться меньше и сгорбленнее, чем был на самом деле.

А все побрякушки мы преобрели здесь сразу, как только приехали. Вечерами на набережной много кто покупал для детей и подростков подобные светящиеся вещи, так что, мы особо не выделялись.

– Отвали, пожалуйста.

– И сердце у тебя доброе.

Ёрки зыркнул на меня, опять злобно:

– Отъебись говорю.

А я вздохнул театрально, не все же им только всем вздыхать так, да?

– Хороший ты человек. Я тебя не заслужил.

– Согласен. Вот и не жадничай мной.

– А что? Я же не похитил тебя.

– Но и я здесь не по своей воле, если хочешь знать.

– Вообще-то, не хочу.

– Если не перестанешь жадничать, сядешь в тюрьму, – беспонтовая угроза, и была совсем несерьезно сказана, отчего я усмехнулся:

– Не соблазняй. Там кормят три раза в день и не ебут голову.

Ёрки усмехнулся:

– О, ну голову то, может и нет, а вот ж…

– Эй, вы все-таки пришли! – знакомый голос сбил все неприличные каналы моего личного Мистера Крабса, и мы оба обернулись на звук.

Парень, которого, – если я, черт возьми, не ошибался, – звали Финни, подошел к нам, попутно выбросив огрызок яблока в мусорку неподалеку.

– Я поспорил с Рати, что вы не придете, – усмехнулся он.

– Рати? – хищник внутри меня поднял свою страшную, собственническую голову, напомнив, что именно он был парнем девушки, от которой у меня, честно говоря, сердце хотело самоуничтожиться. – И кто выиграл?

– Естественно тот, кто ставил на то, что вы появитесь. А то есть, я.

Я наблюдал со стороны, как брюнет подходил к Арлин.

Как помогал ей.

Как, блять, руки свои тянул к ее рукам, чтобы что-то там помочь настроить, хотя по взгляду Лисенка было ясно: сама могла справиться.

Показуха? Игра одного актера? Перед кем он так старается? Неужто, учуял конкуренцию?

Если так, то он был абсолютно глуп.

Я тебе не соперник, малыш. Она будет моей, даже, если пока сама об этом не догадывается.

ВИШНЯ ШЕСТАЯ

Арлин

– Она меня сегодня не слушается, – на выдохе, раздраженно парировала я, пытаясь настроить гитару. – Буквально час назад все было в порядке.

Взгляд мой бросился к мужчине напротив, что складывал руки на груди, выглядя донельзя нелепо и глупо в этой кофте с изображением большого пончика в розовой глазури на груди, и светящихся кошачьих ушках на голове. Невозможно было быть одновременно невыносимым мудаком в идиотском наряде, и в тоже время сносить всех на своем пути сексуальностью и харизмой. А у этого говнюка, судя по всему, была какая-то привилегия в Аду в виде пожизненной подписки на то, чтобы сводить меня с ума.

Я никогда не чувствовала себя неуверенно после выпуска из детдома, всегда держала голову высоко, не позволяя нервам и стрессовым ситуациям взять надо мной вверх. А сейчас меня не слушалась не то, что гитара, но и собственные руки!

– Ну, час назад тебя не прожигал взглядом незнакомый итальяшка, – хмыкнула Паола, поставив микрофон на стойку.

– Это вообще ничего не меняет, – покачала я головой, пока пальцы перебирали струны. – Я с Рати, и об этом известно не только вам, но и ему тоже.

– Надеюсь, ты не думаешь, что мы будем тебя осуждать, – бросила Роберта, но продолжить разговор не получилось, так как к нам подошли ребята.

Осуждение? Возможно, я боялась его. Но не в принципе от всех вокруг, а от своей семьи. Учитывая, что Рати также был ее частью, как и я, это могло сыграть злую шутку во взаимоотношениях между всеми. Чего мне категорически хотелось избежать.

Мне не нужен разлад. Не нужны эти разговоры и обсуждения. Не нужны проблемы и другие мужчины.

Взгляд поднялся на брюнета, что ухмылялся так, будто только в его губах сохранялась вся уверенность мира, и в моей груди, где-то под ребрами, что-то неприятно заскребло.

Мне не нужен был Энрике. Кем бы он нибыл.

– Эван, – окликнула его я, отвернувшись от того мужчины, что был напротив. – «Unmögliche Liebe1818
  Невозможная любовь


[Закрыть]», – и тот, улыбнувшись краем губ, кивнул.

Пальцы блондина коснулись струн, и я вышла вперед, ближе к микрофону, который он мне освободил.

Финни отбивал нужный ритм по барабану, и в воздухе уже был слышен звук клавиш, исходящий от пальцев Ликоса.

А следом его прорезал мой голос, когда прикрыла глаза:

« In der Stadt des vergangenen Lichts,

(В городе погасшего света)

Wo die Straßen so leer und so kalt sind,

(Где улицы пусты и холодны)

Hatte ich dich gesehen, nur einen Augenblick lang,

(Я увидела тебя лишь на мгновение)

Doch mein Herz blieb für immer bei dir.

(Но мое сердце осталось с тобой навсегда.)»

Веки, как шторы, не спеша распахнулись, и взгляд мгновенно столкнулся, переплелся, сплелся, словно, сшился прочно с теми медовыми радужками напротив, что так безотрывно впивались в ответ. Завороженно, не сводя глаз, пока слова срывались с моего языка на том, который был ему неизвестен.

«Unser Schicksal war schon besiegelt,

(Наша судьба была уже предопределена)

Wir konnten uns nicht mehr finden,

(Мы больше не могли найти друг друга)

Und doch im Traum bin ich bei dir,

(И все же во сне я с тобой)

Liebe ohne Ende, die nie entbrannt ist.

(Любовь без конца, которая так и не вспыхнула.)»

И пальцы скользили по струнам, наизусть выучив все последовательности и ноты, пока теплый ветер подхватывал волосы, давая волю коротким прядям залетать на лицо, чуть мешая.

Я видела его глаза, ведь стоило музыке сорваться с кончиков пальцев, отразиться от стен ближайших домов и пронестись где-то над водой, как Энрике освободил их от солнцезащитных очков.

В животе что-то сворачивалось, рассыпая мурашки вдоль позвоночника, будто натягивая нити здравого рассудка. И пока что, имело надо мной власть.

Это хорошо. Это было хорошо.

« Durch den Nebel unserer Leben,

(Сквозь туман наших жизней)

Haben wir uns verloren gegangen,

(Мы проходили мимо друг друга)

Du bist vorbei wie ein flüchtiger Windstoß,

(Ты проходил мимо, как порыв ветра)

Aber in meiner Seele bleibst du bestehen.

(Но в моей душе ты остаешься.)»

« War es das Schicksal oder Zufall,

(То ли судьба, то ли случайность)

Das uns trennte auf ewig und weit,

(Нас разделила навсегда и далеко)

Ich wünschte mir, dass wir uns fanden,

(Я мечтала, чтобы мы встретились)

Doch unsere Wege blieben getrennt.

(Но наши пути так и остались разными.)»

Unser Schicksal war schon besiegelt,

(Наша судьба была уже предопределена)

Wir konnten uns nicht mehr finden,

(Мы больше не могли найти друг друга)

Und doch im Traum bin ich bei dir,

(И все же во сне я с тобой)

Liebe ohne Ende, die nie entbrannt ist.

(Любовь без конца, которая так и не вспыхнула.)

Люди собирались вокруг, кто-то оставлял купюры в раскрытом чехле из-под гитары, многие снимали на телефоны выступление. Были те, кто не задерживался, как и те, кто остался до самого конца, подарив нам свои аплодисменты и довольные улыбки с сияющими глазами. Это было дороже сердцу гораздо больше, чем все те купюры в чехле Тэкито.

Солнце давно скрылось за горизонтом, загорелись уличные фонари и, развешанные по всей набережной, гирлянды с уютным, теплым светом.

Мы уже собирались уходить, когда я заметила, что на прежнем месте больше не было ни Энрике, ни его друга в звездных очках.

Небрежно хмыкнув своей мысли: «Это к лучшему», помогла собрать инструменты ребятам, прежде чем мы отправились к трейлерам.

– Эй, Арлин! – обернувшись, на меня чуть ли не налетел, как торнадо, Ликос, неся в руках синтезатор. – Давай честно, – его взгляд метнулся на секунду к остальным, шедшим впереди нас. С ними был и Рати, что-то слушающий и обсуждающий с Эваном. – Чего хочет от тебя и нас этот мутный тип?

Поджав губы, внутри противоречия загалдели в один голос.

Я не любила врать и обманывать, как и ненавидела, когда кто-то не был честен со мной, отчего совесть в данный момент выжигала плоть изнутри, ведь именно этим я и занималась сейчас – обманывала свою семью. Мерзко. Чувство максимально отвратительное.

– Честно говоря, я не знаю, какие его истинные мотивы, но… – воздух кончился, и я вздохнула. – Он сказал, что хочет пригласить меня на свидание.

Темные брови Ликоса мгновенно нахмурились:

– Свидание? Он не знает, что ты с Рати?

– Знает. И, почему-то, его это нисколько не останавливает, – покачала головой.

– А ты?

Мой взгляд нашел глаза друга в безмолвном вопросе:

– Что, я?

– Что думаешь об этом? Хочешь пойти?

Пальцы крепче сжались вокруг стойки для микрофона, что я несла в руке, пока гитара свисала на плече.

– О чем ты говоришь? Я не собираюсь предавать Рати, он мне очень дорог.

Друг отвел глаза, унося куда-то взгляд в подсвеченные фонарями улицы, вместе с мыслями.

– Я не говорю о предательстве. Ведь речи нет ни об изменах, ни о вранье.

– Я не понимаю, Ликос.

Глубоко вздохнув, его уголки губ как-то слегка приподнялись в грустной улыбке, пока он так и не смотрел на меня.

– Нам всем уже не пятнадцать, Арлин. Причем, давно. Мы знаем друг друга так много лет, и стали одной семьей, пусть и не по крови. У нас столько пережитого за плечами, что никто и никогда бы не стал осуждать кого-то из нас за его выбор, – он, вновь, вздохнул, и вот теперь глаза в глаза: – Если вдруг так случится, что ты разлюбишь Рати, или он тебя, просто скажите об этом друг другу до того, как вся эта ситуация не ухудшится до глобальных масштабов.

– Я не…

– Я могу осудить того парня, что сегодня решил подлизаться к тебе через нас. Ведь, как ты говоришь, он знает о том, что ты в отношениях, и продолжает навязываться. Но я ничего не сказал против Финни, когда он переспал с замужней девушкой, пока мы были в Хаггинторе. Потому что, ничего страшного, с кем не бывает, да? – из его рта вырвался смешок, заметив мою реакцию.

Я не знала об этом.

– У меня двойные стандарты, и, честно тебе сказать, я их не стесняюсь. Мне, правда, плевать на все, чем вы занимаетесь, пока никто из вас не начинает обманывать друг друга. Это стоит у меня почти наравне с тем, если бы вы начали заниматься какой-нибудь зоофилией или полюбили мятное мороженое с шоколадом.

У меня не вышло удержаться от улыбки и смешка, пока Ликос же довольно ухмылялся:

– Понимаешь, о чем я, да?

– Мятное мороженое идет лесом, я поняла, – и он хохотнул.

– Я серьезно так-то.

– Про мороженое и зоофилию?

– Про обман и измены, – сказал он, как обрубив каналы с весельем. – Если ты решишь, что тебе круто с Рати, то просто не обращай внимания на того парня-пончика, лады? – и я непроизвольно кивнула. – Но, если вдруг, ты поймешь, что тебя к нему как-то, не знаю, тянет или… что-то типо того, то сначала поговори с Рати. Клянусь, ни один из нас, даже он, не станет как-то иначе к тебе относиться.

– Чем клянешься? – нашла взглядом его большие карие глаза, заметив, как в них загорелось привычное озорство, которое успокаивало.

– Своим папашей-акробатом, конечно же, – ляпнул он, и я рассмеялась.

– О, боже, мы будем гореть в аду за такие шутки.

– Обязательно. Не удивлюсь, если еще и попадем все в один котел.

– Учитывая наше везение, то точно в самый тесный.

– Ага, и нам составит компанию батя.

– Твой? – усмехнулась я, а он кивнул:

– На пару с папашей Тэ, если уж мы говорим о любителях самовыпилиться.

Энрике

25.06.2020г

Духота, наконец-то, к вечеру начала спадать, и ветер задувал свежий воздух в окно спортзала, пока кулаки отбивали удары по выставленным передо мной лапам, что держал Уго. Я видел не просто руки с перчатками, а живые мишени, пульсирующие жизнью, которые вели танец со смертью.

Закатное солнце проникало внутрь, пока лампы тускло светили.

Дыхание было рваным, мышцы напряжены, заставляя двигаться в необходимом темпе, а капли пота стекали, оставляя дорожки на шее, груди и спине. Обтягивающая футболка прилипала к телу, как вторая кожа, и на ней почти даже не было видно мокрых следов из-за темного оттенка.

Уго держал перчатки неподвижно, как бы приглашая: «Бей». Каждый удар разносился эхом по залу, вызывая легкое головокружение.

Взгляд концентрировался на движениях Уго, улавливая мельчайшие нюансы: отклонение головы, положение стоп, дыхание. Мышцы плеч и спины напрягались, реагировали на каждое из них, предсказывая следующее.

Сердце билось в синхроне с ударами, пульсировал адреналин, наполняя тело энергией, которая искала выхода.

Младший брат двигался плавно, профессионально, руки выписывали сложные траектории, заставляя меня следовать за ними.

Я чувствовал, как напряжение мышц передавалось в суставы, как ладони начинали слегка зудеть от усталости, но не останавливался. А лишь только увеличивал темп, пока удары становились лишь быстрее, резче.

Кровь пульсировала в венах, пока плечо уже начинало ныть, но я не обращал внимания. Оно все было сосредоточено на мишенях, на звуках ударов и собственном дыхании.

Ноги скользили по покрытию ринга, а бедра напрягались, готовясь к следующему удару.

Уго менял темп, ускоряя и замедляя движения, вводя в заблуждение и заманивая в ловушку. Но я уловил смену ритма, поменял стратегию и переключился на другую комбинацию ударов. Они шли один за другим, словно пулеметная очередь, разрубая пространство.