Читать книгу "Дерзкая вишня"

– Я бы сказал, куда тебе пойти, но ты не согласишься, – прошипел напоследок сутенер и сбросил звонок.

Я же усмехнулся, наблюдая за всей этой картиной:

– Почему у тебя такая реакция на него? – спрашивал о клиенте, о котором только что спорили эти двое. Широ только хотел открыть рот, но Ёрки его опередил:

– Это же очевидно. Никто не хочет связываться с этим уебищем, – тон голоса врача был с кучей презрения на языке. – Он будет слушать и проявлять какое-то уважение только к вашей семье.

У меня не вышло сдержать довольную ухмылку на лице:

– Я просто обладаю даром убеждения.

– Сомневаюсь, – усмехнулся Ёрки. – Поэтому Риккардо подстрелил тебя?

Одним глотком я допил виски в стакане и поставил его на стол. Язык обожгло алкоголем, и чувства, похожие на какой-то крысиный яд, смешались с этой горечью, но я продолжал сохранять ухмылку на лице. Ёрки тоже там был в тот день, а Широ слишком дорога его шкура, чтобы кому-то болтать. К тому же, у него получилось вроде как завладеть хоть каким-то уважением от брата, так что ему просто везет.

– Поэтому он меня всего лишь подстрелил.

***

18.06.2020г.

Паб «Аргус». Давненько я здесь не был, учитывая, что прошлый владелец скончался, всего пару месяцев назад, – я не имел к этому никакого отношения!

Насколько мне было известно, этим скромным заведением сейчас владел его сын Себастьян, или же, как его все здесь звали…

– Баз! Подойди, пожалуйста! – того окликнула официантка, перекинувшаяся через барную стойку с внутренней стороны.

Смуглый парень с небрежной гулькой на голове отвлекся от работы у небольшой сцены. На ней, как я помнил, выступали иногда какие-то местные музыканты, которых приглашал его отец. Но уже давно никого не было, – денег не хватало, и вот это уже была моя заслуга. Долги мафии не прощались.

И раз Бенджамина больше нет в живых, а долг остался, то, как и полагалось, все сваливалось на плечи, в данном случае, его сына. А то есть, вот этого База, что скрылся за барной стойкой, так меня и не заметив.

Я сегодня был терпеливым и несильно занятым Консильере, так что, мог и подождать. К тому же, мое настроение казалось не испорченным, а наоборот, довольно неплохим.

Деревянный стул издал неочень приятный звук, когда я выдвинул его из-под стола, и устроился на нем, закинув ногу на ногу.

Передо мной открывалась интересная картина предстоящего открытия бара перед началом рабочего дня, ведь время доходило только к трем часам дня, а заведение работало исключительно с четырех. Двое официантов протирали столы и барную стойку, третий же увел хозяина куда-то на кухню, когда бармена же еще не было. В углу стояло полное ведро воды, а рядом швабра. Уборщицы в «Аргусе» никогда не было, так что, я мог предположить, что Баз сам собирался намывать деревянные полы своего заведения.

В воздухе стоял запах, недавно сваренного, кофе, сигарет и средства для мытья полов, так как, видимо, сцена была уже вымыта.

Скрипнула дверь для персонала, и мои глаза мгновенно наткнулись на шоколадную макушку худощавого парня. На нем свисала синяя футболка с белым принтом на всю грудь в виде Пеннивайза99
  Главный антагонист романа Стивена Кинга «Оно»


[Закрыть], подошва кед стучала по деревянному полу, и он достаточно громко откусывал сочное зеленое яблоко, пока шел к сцене.

На меня внимания никто не обращал, – по крайней мере, делали вид. Весь персонал был новым, и вдряд ли они знали, зачем я явился сюда, и что «Аргус» находился под защитой мафиозного клана Сант-Хилла. Как и не был в курсе вон тот парень, начавший что-то проверять и настраивать у высоких колонок на сцене. Музыкант?

Дверь снова открылась, и на глаза мне попался уже темно-русый парень, ростом с тумбочку в комнате. Они оба выглядели примерно моими ровесниками, но одетые как подростки.

Моя щека нашла опору в кулаке, а тот локтем на краю стола, пока я продолжал наблюдать за происходящим.

Второй парень забрался на сцену и резко закинул руку на шею Пеннивайзу, отчего тот чуть не выронил яблоко. Он начал что-то быстро и почти неразборчиво болтать, видимо, своему другу, на что тот улыбался. О чем-то договорившись, они ненадолго скрылись с глаз все за той же дверью, а вернулись уже занося осторожно и не спеша барабаны.

С этого момента я был уверен на сто процентов, что эти ребята или были теми, кто помогал организовывать здесь мероприятие, или же являлись самими музыкантами.

– Паб еще закрыт, – обернулся, врезаясь взглядом в обладательницу огненных волос, заплетенных в свободную косу. Хрипловатый, непривычный слуху, голос девушки идеально синхронизировался с ее лицом, привлекая мое внимание. – Вы слепой, раз не увидели табличку «закрыто» или тупой, раз проигнорировали, написанные у входа рабочие часы, и все равно вошли?

Кажется, я только что забыл о Базе Марино, всех долгах его отца и, похоже, еще и собственное имя в придачу.

Никогда не думал, что гипноз существовал на самом деле, но мог поспорить на что угодно – эта рыжая девушка точно поднялась из Ада, чтобы забрать мою душу.

ВИШНЯ ВТОРАЯ

Арлин

Медовые радужки неотрывно впивались в мое лицо, выглядывая из-под длинных ресниц мужчины, что сидел передо мной. Расстегнутый ворот красной рубашки, подобранные рукава к локтям, тату на предплечье, и золотая цепочка на шее блестела, отражаясь от света в пабе, как и часы на левом запястье. Было видно невооруженным глазом, даже по этой расслабленной позе, невозмутимому лицу и наглому вторжению, что он представлял из себя: богатый, самодовольный говнюк итальянского происхождения. От таких, явно, не стоило ждать чего-то хорошего, только лишь проблемы. Собственно, он уже их доставлял своим присутствием здесь вне рабочего времени.

Из его рта вырвался смешок, когда он взглядом мазнул по почти пустому залу и вернул ко мне. Вставать брюнет не торопился, лишь сел поудобнее, когда я же руки сложила на груди, а моя вскинутая бровь говорила громче сказанных слов.

– Как тебя зовут? – его губы растянулись в ухмылке несмотря на то, что наткнулся на мой презрительный взгляд. – Брось, я же задал простой вопрос.

– Меня зовут – не твое собачье дело.

– Довольно мило, – хмыкнул в ответ. – За что тебя родители наградили таким именем?

– Наверное, предвидели, что могу повстречать идиота, – глаза мои сами ушли вверх под ресницы, а я решила больше не тратить своего времени на наглеца.

Отойдя к сцене, взяла в руки гитару и устроилась на краю, – ее нужно было настроить. Ликос уже занес синтезатор и тоже занимался его настройкой, пока Финни вышел покурить, оставив телефон и пачку сигарет на высокой колонке. На улице со стороны черного выхода курили остальные, пока Эван, Паола и Роби решили сходить в соседний ресторанчик и купить что-нибудь поесть.

Мой взгляд поднялся вверх, когда зацепился за начищенные дорогие мужские туфли, остановившиеся напротив, – говнюк решил продолжить создавать проблемы, на что получил от меня недовольный вздох.

Ликос напрягся, остановившись и переключив свое внимание на брюнета, но не вмешивался. Ему и не нужно было.

– Вы планируете уходить?

– Ты так умело перепрыгиваешь с «вы» на «ты» и обратно, что я немного в замешательстве, – его медовые глаза скользнули к гитаре в моих руках, упирающейся в бедра. – Сыграешь что-нибудь?

– Сыграю, – кивнула, вернув внимание к инструменту. – Когда уйдешь, – и продолжила настройку.

Вторая струна, высокая, звонкая, туго натянутая, сопротивлялась и чуть дрожала, когда я регулировала натяжение. Третья же звучала гораздо мягче.

Брюнет взглянул на наручные часы, следом в сторону бара и снова в мое лицо:

– Во сколько выступаете?

– В семь вечера, – рот открылся у меня, а звук пошел изо рта Ликоса, все также слушавшего наш разговор.

Говнюк довольно ухмыльнулся, мне же оставалось только фыркнуть.

– Не думаю, что ты такое слушаешь. Не стоит тратить свое драгоценное время.

– Лисенок, откуда тебе знать, что я слушаю? Да и кто такая, чтобы распоряжаться моим драгоценным временем? – ему точно было весело, а у меня в крови уже вулканическая лава подбиралась к горлу.

– Как… как ты меня назвал? – мои пальцы сильнее сжали гриф.

– Ты же, вроде, музыкант. Проблемы со слухом? – усмехнулся он, не сводя с меня своих карих глаз.

– Такие же, как у тебя со зрением, – прошипела я, напомнив о расписании на двери.

– Мне не сложно повторить, – от него пахло лимонной конфетой, которая перекатывалась в его рту, ударяясь о зубы, и за километр несло самоуверенностью, на пару с чертовой наглостью. – Ли-се…

– Арлин, – и три головы, что принадлежали мне, Ликосу и итальянскому наглецу, обернулись мгновенно вправо, к бару и черному выходу.

Рати хмурился, подходя к нам, а за ним не спеша шагал Тэкито. Тот же хмурым был почти всегда, а не по ситуации.

– В чем дело?

– Все в порядке.

Брюнет окинул взглядом нашу компанию, задумчиво ткнув языком в стенку щеки, и улыбнулся:

– Я зашел к Базу, он меня ждет. Увидел, что какая-то группа готовится к выступлению, и решил узнать, во сколько оно будет. Все-таки, здесь уже давно никто не выступал, – медовые и почему-то, казавшиеся опасными, глаза устремились с парней на меня. – Хочу послушать.

– Чем больше людей, тем лучше, – довольно хмыкнул Ликос.

– Мы начнем в семь, – Рати убрал руки в карманы черных шорт. – Лучше прийти пораньше, чтобы занять место. Столиков, как видишь, не много.

Он, в отличие от меня, сразу не стал церемониться, перейдя границы и «тыкнув» брюнету, который, в свою очередь, подарил моему парню короткий согласный кивок. Выглядел он, как наш ровесник, так что, скорее всего, Рати и не посчитал нужным устраивать театр фальшивых вежливостей.

– Я приду. А теперь, прошу меня извинить, – уголок губ был приподнят в дерзкой ухмылке, когда незнакомец удалился за барную стойку, отправляясь, видимо, на поиски владельца заведения.

Финни же почему-то вывернул из-за стойки, проходя мимо того, кто сшибал всех своей наглостью и запахом лимонной конфеты.

– Ты же был на улице, – протянул с сомнением Ликос, и тот пожал плечами, запрыгнув на невысокую сцену.

– А еще я был в туалете. Для посетителей еще не убран, и я решил сходить в тот, что для персонала.

– Не уверен, что так можно.

– Без разницы. Вы уже нашли себе нового друга? – его взгляд метнулся к Тэкито. – Тэ, признайся, что это была твоя инициатива, да?

Убрав волосы от лица, папа-группы смешал слова с выдохом:

– Я в этом участия принимал примерно столько же, сколько в моей жизни это делал отец, – и сел рядом со мной на край сцены.

Он не звучал так, словно, это его как-то задевало. На самом деле, все совсем наоборот. Пускай, Тэкито и был немного угрюмым, но тема отца всегда озвучивалась с шуткой, хотя, каждый из нас знал, что именно из-за него наш папа-группы стал таким молчуном.

Если уж на то пошло, то никто из нас никогда не был в полном порядке. Брошенные дети, и у каждого была своя история до того, как перед ними открылись двери детского дома в небольшом городке Калифорнии, США – Риверсайде.

Когда Тэкито было восемь, он сам лично снимал своего отца с петли на крошечной кухне их дома. В семь родители Роберты погибли в автокатастрофе, а африканские родственники со стороны мамы не собирались связываться с ребенком, в котором текла кровь немца. Эван до сих пор иногда звонит матери-алкоголичке, чтобы узнать, жива ли она еще. Ликос же своей лишился в шесть лет – утонула, а спустя два года увидел, как из окна их квартиры выпрыгнул отец. Паолу до десяти лет воспитывала бабушка, а гиперопекающие родители Финни, не позволяющие ему дышать без их ведома, угорели в пожаре, когда ему стукнуло двенадцать. Рати же в шесть понял, что не нужен ни отцу, которого никогда не видел, ни матери что решила оставить его совсем одного. Он воспитывался дядей до тех пор, пока тот не решил, что не справляется с подростающим племянником. А я даже знать не хотела ничего о судьбе своих, – итак было ясно, что им оставалось не долго с таким образом жизни. И честно говоря, мне совсем не было их жаль, даже больше, я считала, что они заслужили все, что с ними случилось.

Ни одному из нас не хотелось ни вспоминать, ни говорить, ни относить себя к той жизни, что была до детдома.

– Мы купили китайской еды! – в зал ворвался Эван с двумя пакетами коробочек из ресторана.

– Очень интересно послушать, как вы ее нашли на улице, усеянной итальянской кухней, – смешок соскочил с губ Рати, когда он подошел к столу. – И, Паола, закрой дверь, пожалуйста. Хватит нам гостей до открытия.

Блондинка послушно вернулась и щелкнула замком на входной двери заведения. Остальные подтянулись к столу, куда Эван уже выставлял коробочки с лапшой, которые все моментально разбирали.

– Мы решили всем взять кофе. Ну, – взгляд Роберты нашел Финни, – кроме тебя. Вот твой зеленый чай, – и она протянула стаканчик другу, который воевал с палочками хаси. Коротко «угукнув» с полным ртом лапши, он забрал свой стаканчик.

Еда была острой, но вкусной, и Рати, сидя рядом, точно наслаждался, – ему всегда нравилось все жгучее и огненное, чтобы опаляло язык на пару с горлом. Чего нельзя было сказать о Ликосе, который уже покраснел, как варенный рак до самых кончиков ушей и закашливался от остроты халапеньо, запивая каждый раз несколькими глотками кофе. Оно его нисколько не спасало.

Тэкито же помыл руки и, забрав свою коробку, вытянул ноги на стуле под соседним столом.

Нам нужно было отрепетировать несколько песен прежде, чем вернуться к трейлерам и переодеться. Но пока что я отставила полупустую коробочку на стол и, подтянув колено к груди, слушала болтовню ни о чем своей семьи.

Энрике

– «Кёрли» или жизнь твоего Консильере? – брови Риккардо хмурились с каждым словом все больше, пока он вчитывался в сообщения одного из наших партнеров, с которым у меня были очень воодушевляющие взаимоотношения. – Идиот. Конечно же, я выберу «Кёрли», о чем вообще речь? Уго его сильно приложил по голове, что он стал нести такую хрень, совершенно не беспокоясь о своей безопасности? Или отсутствие инстинкта самосохранения теперь считается модным?

Красный рейнджер: «Я туда не поеду»

Красный рейнджер: «С каких пор ты любишь дешевый алкоголь и неудобные стулья?»

Красный рейнджер: «Если ты сейчас выдашь душераздирающее признание в том, что уже много лет являешься поклонником викингов, я тебя заблокирую, клянусь»

– Могу набрать Уго, и мы прокатимся до этого бесстрашного ублюдка, чтобы провести парочку воспитательных бесед, – предложил я, быстро набирая ответное сообщение Ёрки.

Энрике: «Если пойдешь со мной, то скажу Рику, что это я тогда разгромил бар»

Красный рейнджер: «Пошел на хуй»

Красный рейнджер: «Одеваюсь»

– Челларио все намеривается убить тебя, испугайся хотя бы немного из вежливости, – усмехнулся Риккардо, и я заблокировал экран телефона, вернув ему взгляд.

– Обещаю, что построю из себя испуганного оленя две минуты, когда приеду вырезать ему глаза. Пусть наслаждается.

Брат откинулся на спинку кожаного кресла кабинета, а я поднялся на ноги, спросив:

– Как все продвигается с Мителло? – темные глаза мгновенно уставились на меня, пока его брови не прекращали хмуриться.

– Инес вчера купила свадебное платье. Пока что, из приготовлений это все, на данный момент, – он вздохнул. – Большую часть организации будем решать на днях. Уго с Витале должны съездить в отель, чтобы забронировать его на нужные даты. Я их уже предупредил.

Мой не веселый смешок улетел куда-то в сторону:

– Инес выглядит так, будто ей назначили дату похорон, а не свадьбы.

Рик нервно запустил пальцы в темные волосы, и следом сцепил их в замок на столе:

– Будто я не вижу, что вся эта ситуация с Гоцоном и традиционалистами совсем не создает благоприятную атмосферу в нашем доме. Каждый на нервах, а Инес в особенности, учитывая, что ей придется переехать и жить по правилам Мафорда в чужом доме, под руководством и защитой другого Капо.

– Не стоит забывать, что она не знает, что такое жить “под защитой Капо”, – я скрестил руки на груди под вопросительный взгляд Риккардо. – Ей известна лишь защита брата.

– Братьев, если уж на то пошло, – поправил он, и я согласно кивнул.

– В любом случае, к Мителло она испытывает не больше эмпатии и чувств, чем к каменной дорожке у нас во дворе. Хотя, думаю, что дорожка ей нравится даже больше.

Рик усмехнулся, покачав головой:

– Иди уже отсюда, ради Бога.

***

Ботинок Ёрки расплескал лужу и утонул подошвой в грязи, стоило ему только выйти из машины. Из-за угла соседнего кирпичного здания доносились тошнотворные звуки, – там точно кто-то извергал все содержимое своего желудка. А мимо на скуторе проехал дуэт, сопровождаемый перегарным шлейфом, с криком: «Я ебал вашу мать, богатые ублюдки!».

Мои руки расслабленно прятались в карманах бежевых штанов, пока Ёрки настойчиво давил прожигающим взглядом мне в щеку.

– Знаешь, что я понял? – на выдохе, с игривой ухмылкой протянул я, пока глазами водил по заведению напротив.

Оно было с деревянной фасадной отделкой, а над дверью висела массивная, вычурная вывеска «Аргус» с готическим шрифтом, подсвеченная уютным желто-оранжевым светом.

– Что твой парфюм за восемьсот долларов совсем не вписывается в местный набор запахов и обстановку? Согласен, поэтому настойчиво предлагаю свалить отсюда, – он достал влажную салфетку из бардачка машины и уже обтирал свой грязный ботинок. Но говорил друг точно обо всем происходящем вокруг.

Эта улица Сант-Хилла была довольно грязной и полна пьяниц. Ее называли «блядский переулок», так как здесь были собраны практически все недорогие заведения, в которых люди начинали свой невероятный и незабываемый отдых уже в обед. Не считая, конечно же, таких мест, как «Аргус», который открывался позже.

– Что, пожалуй, все могло быть гораздо хуже для этого времени суток, чем я представлял.

Ёрки, обойдя лужу, образовавшуюся у дороги из-за дождя, выбросил в мусорку салфетку, и его тут же чуть не снесли с ног, резко распахнувшейся дверью. Глядя на этого бедолагу, мне хотелось рассмеяться.

– Я уже начинаю думать, что быть тем, на кого Риккардо спустит собак, не так уж и плохо, – ворчание Элмо1010
  Персонаж из «Улицы Сезам»


[Закрыть] доносилось до моих ушей, когда я подошел к нему и открыл дверь, пропустив его вперед. – Честное слово, больше вообще от тебя трубку не подниму.

Я зашел следом, нагло улыбаясь. В нос ударил запах старого дерева, который распространялся по всему помещению. Будучи здесь утром, аромат пива не так сильно выражался, как сейчас, – его разливали по кружкам практически всем посетителям. Жареные кусочки свинины и говядины источали интенсивный мясной аромат вперемешку со специями, и если бы я не был сыт, то желудок точно устроил бунт, лишь бы ему что-то перепало.

– Почему? Тебе что, не понравился лось? – ухмыляясь, пихнул локтем Ёрки в бок, и прошел вглубь.

Он проследил за моим недавним взглядом, где наткнулся на огромный охотничий трофей – голова лося, прикрепленная к центральной стене. Его рога достигали в длину точно не меньше полуметра, и врач поморщился, догоняя меня.

Музыкантов на сцене еще не было, отчего вокруг играла незнакомая мне музыка из колонок. Но я мог уверенно сказать, что она хорошо вписывалась в атмосферу паба.

– Лось разъебный, убедил, – оказавшись рядом, пробубнил Ёрки.

Почти все деревянные столы были заняты уже захмелевшими посетителями, но мы смогли отыскать один свободный, находившийся в углу, накрытым тенью от чужих глаз. К нам почти сразу подбежала официантка маленького роста с двумя тугими косичками, вооружившаяся блокнотом и ручкой. Та самая, что тогда окликнула младшего Марино, являющегося хозяином паба в данный момент.

– Ты же говорил по дороге сюда, что не станешь ничего здесь есть, – я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, когда девушка, приняв наш заказ, скрылась среди оживленных и шумных столиков.

– Я и не планировал, но запах этого гребаного мяса свел мой желудок с ума. Никак не смог ему отказать, – пожал он плечами, найдя опору локтями на краю немного обшарпанного стола. – Ты планируешь мне, наконец, объяснить, зачем мы здесь?

Глаза опустил вниз, взглядом на запястье, где нашел циферблат часов. Стрелки же уже показывали без минуты семь.

– Скоро узнаешь.

На сцене промелькнула фигура высокого, крепкого блондина. Его мышцы обтягивала светло-голубая футболка, пока он настраивал под свой рост подставку для микрофона, а расписанная гитара свисала на плече. К нему присоединилась загорелая светловолосая девушка, проделывая то же самое с соседней стойкой.

– Не говори, что мы здесь из-за какого-то концерта неизвестной группы. Я тогда точно заблокирую твой номер.

– Ты почти угадал, – усмехнулся я.

Ёрки вздохнул, как курица-мама:

– Какой кошмар. Вы только гляньте на этого страшного и ужасного Консильере Сант-Хилла, – и наклонился ко мне, понизив голос почти до шепота: – Ты думаешь, я тебе поверил?

Вернувшись в нормальное положение, он спросил:

– Кто из них? – и головой кивнул в сторону сцены.

Я же не сводил глаз с группы, что выходила, становясь по своим, видимо, заранее оговоренным, местам.

Пеннивайз устроился за барабанами, а тот, что первый сообщил мне о времени концерта уже стоял за синтезатором. Все остальные держали в руках гитары, и она тоже.

Огненная бестия с острым язычком распустила волосы, – они спускались волнами на ее спину и плечи. Она подняла уверенный взгляд от струн, уводя его вглубь паба, но смотря, словно, сквозь посетителей. Мазала зрачками по каждому, не вникая и не обращая внимания, пока ее глаза, цвета полуночного моря, не наткнулись на меня. Аккуратные брови мгновенно на рефлексе нахмурились, показывая все свое негодование, пока я почти отчетливо видел, как в радужках всплывали вопросы, подобному: «Серьезно пришел?».

Да, Лисенок, я здесь и планирую раздражать тебя весь вечер.

– А. Я, кажется, понял, – смешок Ёрки донесся до моих ушей сквозь шум пьяных голосов. – И, если хочешь знать мое мнение на этот счет, – я взглядом нашел лицо друга, скрытое тенью. – Она секси, бесспорно.

– О, не волнуйся, mia amico1111
  Мой друг


[Закрыть], – ухмылялся, хлопая его по крепкому плечу. – Порно будет.

Он тихо засмеялся:

– Это что-то типо обещания?

– Типо, – не смог удержаться и передразнил интонацию Ёрки, отчего его глаза закатились под ресницы, сопровождаемые глуповатой улыбкой.

Раздался звук легких ударов по микрофону, и все взгляды посетителей устремились к сцене.

– Раз-раз, порядок? – голос блондина прорезал утихающий шум, он задавал вопрос больше в пустоту, и слегка улыбнулся. – Знаю, что вам без разницы на то, кто мы и откуда, да и как называется наша группа. Впрочем, как такого названия у нас и нет, так что, давайте просто насладимся хорошей музыкой, идет?

И раздался первый аккорд гитары. А глаза мои неотрывно цеплялись за ту, что сводила органы и разум с какого-то адекватного рассудка, расщепляя в хлам что-то между ребер своей хриплостью и сексуальным тембром. Я смотрел, не прекращая на то, как эти тонкие пальцы без какого-либо яркого маникюра владели струнами, гипнотизируя разум. Как волосы откидывала назад для удобства, как губами произносила немецкие слова, а я ни черта не понимал. Ни единой буквы и значения. Но точно понял и осознал, что уже был почти покорен этим языком, и готов слушать его ежедневно.