Текст книги "Вперёд, за Фениксом! Создадим Новый Мир"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vpered-za-feniksom-sozdadim-novyy-mir-288665.jpg)
Автор книги: Даша Сказ
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
– Сам немного ощутил, когда моментально заболел, – сощурился тот, но быстро повёл головой, видимо отгоняя мысли. – Да и приходилось по долгу службы общаться с чумными. Я долго не заболевал, поэтому меня назначили Сторожем. Но чума никого не жалеет, кроме…
Он осёкся и обернулся в сторону дворца. В тот момент мы уже вышли на улицу. По-прежнему царил полумрак бледных туч, но лучи Игниса, кажется, потихоньку начали пробиваться.
– Кажется, ты не рад этому, – неожиданно подметила Мира. – Избранности Птенца.
– Нет, почему? Рад, – обернулся к ней Муракара. – Только боюсь, как бы его способности не обернулись для нас большой бедой.
– Как? Разве это не привилегия? – удивилась Мира.
– Как посмотреть. Давайте спустимся на Агнанеи, и я покажу вам. Но прежде вооружимся чистыми тканями: дар Птенца исцелил меня, но заразиться снова я всё же не рискну.
Мы с Мирой переглянулись в схожем недоумении. Не знаю, что – пламенное сердце или обычное – подсказало, как неожиданно Мира забеспокоилась, как шерстинки встали на её ушах, и я взял её за руку, перед тем как спрыгнуть с вершины вниз.
* * *
Спуск понравился друзьям ещё больше: в отличие от подъёма, им почти не нужно было взмахивать руками – лишь планировать на землю. Захария подставил крылья ветру и расслабился, тогда как Гили освоилась и закружилась, заплясала. Мира же не отпускала мою руку: мы оба предчувствовали что-то очень недоброе.
Муракара провёл нас к Прагана Гасай. И среди ветвей мы заметили странное: на поле вокруг древа образовались волны движения, хаотичные и бурные, как шторм. В конце концов, когда мы приземлились на площадку наверху, мы увидели всё сами: крылатый народ, истощённый и неспособный взлететь, ломился к Сторожу Чумных сквозь ряды стражи.
– Сторож! Он пришёл, чтобы нас спасти!
– Сторож, прошу, спусти младенца! Я не хочу умирать!
– Забери моего ребёнка, Сторож, пожалуйста! Он ещё слишком мал, чтобы умереть!
От криков кружилась голова. Я и сам не заметил, что я сильно сжал руку Миры, и та тихо позвала меня:
– Феникс.
Я обернулся на её слова.
– Всё будет в порядке. Они получат своё благословение, как только смогут.
Однако я чувствовал дрожь в её голосе. Она, как и я, после нашего путешествия уяснила: всё не может быть так просто.
– Муракара, – приблизился к нему я, – что произошло? Почему они?..
Тот напряжённо сжимал губы. Возможно, даже озлобленно, но хорошо скрывал свои эмоции.
– Скорее всего, кто-то с Ахасе решил сообщить «хорошие новости» Агнанеи, – цокнул языком Муракара. – И, возможно, я даже знаю кто.
Наконец мы оказались внизу. Птицелюди ломанулись на стену стражей, и те не без усилия их сдержали. Муракара же остался на небольшом возвышении: похоже, кто-то из стражей отодвинул для него одну из веток Прагана Гасай.
– Тише! – крикнул Сторож Чумных, и ему подчинились.
Где-то я уже слышал подобный приказной тон. В отличие от Дьяуса Муракара отчего-то ощущался далеко не таким надменным – больше уставшим от власти, чем упивающимся ей. Возможно, это всего лишь мои предубеждения…
Вперёд вышел один из стражей. Когда он заговорил, я сообразил, что он здесь, чтобы огласить вопросы народа.
– Калатрея сказал, что Спящая мертва и что он теперь Покровитель. Агнанеи не верят ему и ждут подтверждения от вас, Сторож Чумных.
Я поражённо переглянулся с Мирой. Как так, назначенный Сторож для них важнее самого Покровителя? Мира пожала плечами: она разделяла мои чувства.
– Это правда. Некрылатые ниже – свидетели смерти Спящей, показания которых подтвердились. Совет выбрал Калатрею Дьяуса в качестве Покровителя. Временного.
Это не совсем правда… Разве они говорили что-то о временности? Хотя по местным законам было бы логично, если бы он был всего лишь регентом Птенца.
Народ забурчал, но негромко, осторожно. Когда страж заговорил снова, они вновь замолкли.
– Нам сообщили… Правда ли, что Птенец, сын Спящей, обладает даром исцеления чумы?
Муракара набрал в грудь воздуха и громко возвестил:
– Правда.
Крылатые взорвались в радостных возгласах. В отличие от человеческих и даже зверолюдских они звучали совсем иначе: как воронье карканье, как соловьиные трели, как куриные кудахтанья. Все птицы такие разные, поразительно!
– Я рад вас поздравить, но рано праздновать победу, – предупредил их Муракара. – Нам нужно подготовиться. Стражи! Пожалуйста, организуйте больных по группам: дети, старики, тяжелобольные и недавно заражённые. Здоровых прошу либо сопроводить неспособных к передвижению родственников, либо спуститься с Прагана Гасай. Будьте уверены, мы приложим все силы, чтобы как можно скорее излечить ваших близких!
Никаких возражений или мельтешения, птицы без лишних вопросов разбрелись по назначенным стражам. Мура-кара же спустился и обратился к нам:
– Я отлучусь, чтобы проследить за процессом, а вы можете пока подождать здесь или наверху. – Он кивнул на кроны древа.
– А я бы хотел помочь, – без раздумий вызвался я. – Насколько это возможно, естественно.
– Конечно, у нас теперь есть единое лекарство, но не стоит понапрасну заболевать и усложнять мне работу, – усмехнулся Муракара.
– Не сказала бы, что лично я могу заболеть, – выступила вперёд Мира. – Я чувствую, что мой дар наследницы не даст мне слечь: благодаря ему у меня самое сильное тело из всех смертных. Так что я стала бы даже лучшим помощником, чем ваши стражи!
Она гордо распушилась, и я невольно усмехнулся в кулак от её умилительной важности. Мира же слегка толкнула меня локтем в бок.
– Думаю, я тоже вряд ли заболею, – подхватил я. – Дар Проводника должен подразумевать, что я могу прийти к наследнику сквозь любые препятствия.
Муракара сжался, и его фигура вдруг стала слегка меньше и… дружелюбнее?
– Не нужно, это лишнее, – негромко проговорил он. – Я и так в долгу перед вами.
– Необязательно справляться со всем самому, – улыбнулся я. – Да и скучно как-то сидеть наверху и ждать, пока произойдёт что-то интересное.
– Эй! – воскликнула Гили, выпрыгивая вперёд. – Я тоже хочу помочь!
– А ну-ка, попридержи коней, – прихватил её за рубашку Захария.
– О, самый умный бросаться такими выражениями в сторону Лошади? – недовольно развернулась та, смущённо убирая его руку со своей одежды.
– Тем не менее, – перевёл тему он, – у тебя иммунитета к чуме нет. Как и у меня. Придётся отсидеться наверху.
– Делать нечего…
– Да, это не очень интересно, но я не особо хочу тебя выхаживать, после того как ты навеселишься.
Гили вспыхнула румянцем. Неужели он настолько разозлил её отказом? Без пламенного сердца порой тяжело определить чувства других. Мира же хихикнула у меня под боком и прошептала мне на ухо:
– Прямо голубки, сидящие на веточке, не правда ли?
Я непонимающе сдвинул брови и собирался было уточнить, но меня прервала Гили:
– Я вообще-то всё слышу!
– Так, пойдём, хватит отвлекать Муракару.
И уже когда они взлетели к ветвям, я обернулся к Сторожу Чумных. Тот по-доброму усмехался.
– Крылатые, некрылатые, а дети везде дети.
После его слов мы разошлись по очередям. Миру отправили к тяжелобольным, меня же – к родителям с детьми. Муракара объяснил это решение моим умелым обращением с Птенцом, и даже после моих возражений он не стал меня слушать и настоял на своём.
И если стражи приняли меня прохладно, то жители Агнанеи глядели с ужасом в глазах. Я старался улыбаться так мило и дружелюбно, как только мог, хоть и осознавал, что страх перед некрылатыми вряд ли способен победить. Но после указаний стражей птицелюди медленно и осторожно, как к страшному хищнику, принялись ко мне подбираться. Я записывал их имена и ответы на вопросы, которые написал мне страж.
Однако всё-таки нашлась одна мать, птицелюдка-Курица, которая безо всякого волнения подвела ко мне своего качающегося ребёнка. Он надрывно кашлял и глотал сопли, и его красный гребешок так забавно подрагивал, что я невольно улыбнулся.
– Что смешного, некрылатый? – закудахтала она. – Над больным насмехаешься! Тебя за это клюнуть?
– Вовсе нет, – отстранился я. – Просто никогда не видел столь красивый гребешок. В конце концов, я никогда и птицелюдей-Петухов не видел.
Она подозрительно сощурилась. А потом усмехнулась.
– Ладно, ладно, я тебя просто журю, – отмахнулась она.
– Вы так доверчиво ко мне подошли, – открыто отметил я. – Первый такой птицелюд!
– Крылатый, попрошу! – покачала головой она. – А так чего тебя бояться? Сторож Чумных доверяет тебе. Значит, и я доверяю.
– Народ Агнанеи выглядит так, будто Сторож Чумных важнее, чем сам Покровитель, – удивился я, потихоньку доставая записи.
– Ну… Не важнее Спящей. Так жаль, что она покинула нас. – Птицелюдка опустила голову, вздыхая. – Но она оставила нам Сторожа, назначила его в самый трудный момент. А вот нынешний Покровитель… Не знаю…
– Я никогда не видел Спящую, – прогнусавил её сын. – А вот Сторож Чумных всегда о нас заботился.
Слова крылатого ребёнка впечатлили меня больше, чем вся реакция толпы. Муракара, их мостик между Агнанеи и Спящей, значил для них гораздо больше, чем все Ахасе вместе взятые. Я взглядом нашёл в толпе Муракару и увидел, как тот вьётся из стороны в сторону, уверенно и спокойно раздавая поручения своим воинам. Во мне проснулось уважение к нему – уважение, сравнимое с тем, какое я испытывал к правителям.
– Муракара, Феникс, Мира! Посланник прилетел! Быстрее!
Я вскинул голову и увидел Гили, голосящую изо всех сил. Птицелюди недоумённо подняли взгляды на неё. Я же по её испуганному выражению лица и по обеспокоенному Захарии понял: дела приняли иной оборот.
Мы с Мирой одновременно оказались у Муракары, не менее поражённого, чем мы сами.
– Продолжайте пока без меня, – спокойно отдал приказ Муракара и обернулся к нам. – Думаю, вам стоит полететь со мной. Так безопаснее.
Мы согласно кивнули и отправились к Гили с Захарией. Уже наверху к нам подлетел новый Посланник – щупленький птицелюд с рваными грязно-коричневыми перьями. Похоже, он больше выполнял роль гонца, нежели представителя Ахасе.
– Сторож, помоги! – в панике зашептал Посланник. – Оказывается, Птенец может не только лечить, но и заражать чумой!
Я остолбенел. Разве может дар причинять боль?..
5. Предмет
Не успели мы спуститься с Ахасе, как вернулись. Не успели мы покинуть зал собраний, как забежали обратно.
И вновь перед нами грозно возвышающиеся над головами ряды, полные птицелюдей, строго уставившихся на нас. Только вот в этот раз они обсуждали отнюдь не наши поступки.
– Калатрея Дьяус!
Сдерживаемый стражами, однако не терявший достоинства, Покровитель (или уже бывший Покровитель?) впервые на моей памяти сложил крылья.
Совет принялся говорить: один за другим, предложение за предложением, будто все эти крылатые – единый разум.
– Вы совершили самый неосторожный поступок, который нам доводилось видеть.
– Вашими стараниями Агнанеи теперь под угрозой погружения в хаос.
– Вы совершенно неправильно меня поняли, – начал Дьяус отнюдь не растерянно – наоборот, будто разговаривая с глупыми детьми.
– Молчать! – возвестил зал.
– Новости ещё не успели дойти до нас, а они уже в курсе событий.
– Более того, их знания ошибочны, и стоит им узнать подробности, как мы окажемся на грани бунта.
– Чем вы объясните столь катастрофически опрометчивый поступок?
Дьяус нетерпеливо шагнул вперёд и расправил было крылья, но стражи тотчас остановили его, выставив вперёд оружие. Глубоко вздохнув, он, вопреки жесту унижения, продолжил, будто его не заметив:
– Повторюсь, вы совершенно неправильно меня поняли, даже не постаравшись вникнуть в мои помыслы. Цель моего поступка – лишь польза для Островов.
– Ближе к делу.
– Так вот, – слегка раздражённо заклокотал Дьяус. – Мы принесли добрую весть Агнанеи – нижним островам, землям чумы. Понимаете ли вы, что, скрыв её, мы бы породили большую ссору? Думаете, никто из присутствующих не рассказал бы им об этом скрытно, без официального объявления? – На этом вопросе он многозначительно обернулся к Муракаре. Тот лишь по-птичьи чётко цокнул, ничего не ответив. – Я, как представитель власти, должен был правильно донести эту новость, чтобы та не превратилась в домыслы и слухи. Агнанеи верит нам. Мы не можем разрушить нашу репутацию перед простыми крылатыми, а наоборот, должны растить её и поддерживать. Спустя столько лет у нас есть шанс привлечь их внимание и восстановить доверие…
– Итого? – прервала его одна из приближённых Спящей.
– Таким образом, это была возможность переманить Агнанеи на свою сторону. И я ей воспользовался как можно скорее.
Зал загоготал и зашептался. Я даже обрывков фраз не мог уловить: они слились в единое эхо клокотания, кудахтанья и вскриков. Дьяус отнюдь не терялся перед толпой – кажется, даже наоборот, прямил спину: их замешательство делало его сильнее. Муракара же раздражённо склонился ко мне.
– Даже хорошо, что этот сопляк так рано начал рыть себе могилу, – пробормотал он. – Хоть он и успел наворотить дел в самый неподходящий момент.
– Получается, они снимут его с роли Покровителя? – негромко ответил я, безуспешно стараясь уловить хотя бы отголоски этого вывода среди птицелюдей.
– Это было бы единственным разумным решением.
– Внимание! – пророкотал зал, и от крика задрожал даже пол. – Решение принято!
Крылья Дьяуса дрогнули.
– Вы даже не выслушаете…
– Мы услышали достаточно, – начал один.
– Приговор вынесен, Калатрея.
– Приговор?! – возмутился тот. – Я что вам, какой-то подсудимый?! Я Покровитель Островов Уса!..
– Молчать! – звонко крикнул женский голос.
– Более вы Покровителем не являетесь, – продолжил другой. – По крайней мере, до восстановления своего доверия.
Дьяус притих.
На лице Муракары я не увидел улыбки. И понимал почему: разве после такого проступка Дьяуса ещё можно вернуть на пост Покровителя?
– Вы так хотели добиться доверия Агнанеи, что потеряли доверие Ахасе.
– Ваши действия были недопустимо неосторожными. Особенно в свете последних событий.
– Если бы не то, что этот ребёнок может вызывать чуму, вы бы о таком и не задумались! – воскликнул Дьяус.
– Ещё одно слово – и ваш приговор изменится! – прервали его из зала.
Теперь Дьяус шагнул назад. Несложно было заметить, как он уже трясся – то ли от ярости, то ли от страха, то ли от всего сразу.
– Калатрея Дьяус, мы выдвинули вашу кандидатуру Покровителя лишь потому, что вы вдовец Спящей. Но вы показали лишь то, что вы нисколько не переняли её знаний.
На этих словах я увидел движение в фигуре Дьяуса. Краем глаза я заметил, как Мира напряжённо сощурилась.
– Что такое? – шепнул я.
– Он кое-что сказал… Потом, – отмахнулась она, когда приближённые Спящей вновь заговорили:
– Если ваша жена не смогла научить вас править, то придётся нам преподать вам урок.
– Поскольку вы совершенно забыли об осторожности и перепроверке, мы поставим вас на пост того, кто будет следить за грядущими новостями.
– Теперь вы будете следить за Птенцом, вашим сыном, пока его способности будут раскрываться. Мы отправим вас в безопасное место – на отдалённый остров, куда не дотянется ни одно крыло и который будет неустанно охраняться стражами. Иных помощников у вас не будет: Наседкам слишком опасно находиться с Птенцом. Любые сведения о Птенце вы будете передавать через стражу.
– Ваше недолгое покровительство закончилось. Вы вновь лишь Калатрея, как и заведено нашими порядками.
От уверенности Дьяуса не осталось и следа: его фигура осунулась, а крылья касались земли, и перья волочились по ней, как разноцветные тряпки.
– Вы поняли вынесенный вам приговор, Калатрея Дьяус?
Тот замялся. Наверняка хотел что-то возразить, но не мог.
– Калатрея Дьяус! Вы услышали ваш приговор?!
– Да. Да, я понял, – сдавленно ответил он.
Словно по безмолвному приказу, Дьяуса развернули и повели прочь из зала. Диковинное зрелище.
– Сторож чумных, вас мы просим рассказать обо всей обстановке Калатрее Дьяусу. Это поможет ему в его наблюдениях.
– Будет сделано, – кивнул Муракара и отправился за стражами.
Мы же на мгновение остались на месте. Я вспомнил про замечание Миры и тут же обратился к ней:
– Хей, Мира, а что ты услышала?
– Хм… – Она напряжённо вскинула уши, провожая взглядом Дьяуса. – Он сказал, что ненавидит Карунаву. И всё, что она делала.
– Боюсь, её знания он вряд ли впитал, – скрестив руки на груди, покачал головой Захария.
– И вряд ли что-нибудь поймёт сейчас, – с отвращением пробурчала Гили.
Я наблюдал, как Дьяус переступает порог арки. Пламенное сердце заискрилось, стоило мне осознать:
– Нам надо пойти за ним.
– Почему же? – скептично изогнул бровь Захария.
– Потому что я не могу оставить Птенца с ним наедине.
И я поторопился следом за Муракарой.
* * *
В крохотном домике на окраине Ахасе – так далеко от дворца, что его едва ли было видно за парящими глыбами, – стояла ночная тишина, прерываемая лишь потрескиванием пламени и завыванием ветра за окнами. Похоже, это бывшая лекарская: по углам – стол и бытовая утварь вроде ступок или сосудов, ингредиенты для зелий, развешанные над головами, и маленькая постель напротив. Вскоре Муракара сказал, что эта хижина принадлежала тем, кто пытался найти лекарство от чумы, но сейчас их переселили в более чистые и просторные покои, достойные их трудов.
«Приданое» для Птенца, выданное испуганными Наседками, Дьяус аккуратно разложил на столе, при этом брезгливо оглядывая окружение, явно не соответствующее понятию порядка. Калатрея едва ли касался мебели, и только на кровать он смог усесться. Рядом покачивалась колыбель с Птенцом. Тот не спал – наоборот, напряжённо рассматривал нас и своего отца, не обращавшего на Птенца никакого внимания. Я же обращал на Птенца всё внимание, что у меня имелось: его напряжение и страх передавались мне и пульсировали внутри, словно маленькое сердце ребёнка стало моим собственным. Мира взволнованно глядела на меня, но я совсем не слышал её эмоций за пеленой чувств Птенца. Захария же с Гили отправились ко сну: они не смогли преодолеть усталость, как мы с Мирой.
Вскоре стражи по поручению Муракары ввели заболевшего. Им, а вернее ей, оказалась одна из Наседок. Я уже и не помнил, была ли она одной из встреченных мной или нет: все они были на одно лицо. Пернатая и пузатая, с проплешинами (её словно ощупали), а по телу её поползли чёрные кровяные сосуды. Лицо её осунулось, как у старого пса.
– Я привёл вам больную, чтобы вы расспросили её о произошедшем, – возвестил Муракара, стоя у входа скрюченным вороном.
– Я не доктор, – раздражённо махнул крылом Дьяус. – Откуда мне знать, что привело к её болезни? Как Птенец её спровоцировал? Они понимают, что я последний, кому можно поручить подобное?
– Хотите вы или нет, Калатрея Дьяус, но вы будете исполнять их поручение, иначе застрянете здесь до конца своих дней, – строго оборвал его Муракара.
– Да как ты…
Но их обоих прервал кашель больной птицелюдки. Даже Мира дёрнулась: несмотря на её вечный иммунитет к любой болезни, инстинкт отстраняться от чумных у неё остался. Она также попыталась закрыть нос и мне, но я остановил её.
Дьяус же слегка отступил, но не остановился. Его взгляд бегло опустился на Птенца, перья на разноцветных крыльях привстали. Но самообладание быстро вернулось к Калатрее, и тот сказал:
– Хорошо. Значит, будет так. В конце концов, я хочу заручиться поддержкой Агнанеи, а для этого нужно знать, как вылечить эту дрянь. Рассказывай, Наседка, как это случилось?
Та открыла было рот, но кроме хрипа и чиха оттуда ничего не вырвалось. Мы с Мирой напряжённо переглянулись, тогда как Муракара осторожно наклонился к Наседке.
– Это для вашего же блага. Он хочет помочь.
– Но я… – наконец смогла сказать она, нервно озираясь. – Я ничего не сделала. Это само произошло. Ничего особенного…
Похоже, Дьяус без труда прочитал её эмоции:
– Будешь лгать – и всем Островам Уса конец. Благодаря тебе. Если твоя маленькая ложь разрушит мою страну, то, не сомневайся, тебя ждут очень плохие последствия.
От одних его слов у меня пробежали мурашки по коже.
– Калатрея Дьяус, это прямая угроза, – оборвал его Муракара. – А ими делу никак не поможешь.
– Если бы я это не сказал, эта Наседка сейчас не задумалась бы над тем, что собиралась нести полный бред мне в глаза. Сторож, не в твоих полномочиях рассказывать мне, как разговаривать с подданными: тебя назначили управляющим, а не правителем.
– Да, Калатрея, прошу прощения.
Раз Муракара сам с ним соглашается, должно быть, это правда. Никто не должен превышать своих полномочий, как бы то ни было. Только вот опытный Муракара явно разбирается в мирских делах намного больше молодого Дьяуса.
– Можешь приступать, – благосклонно махнул крылом Дьяус.
– Я, я… – запнулась Наседка, вся трясясь – и не поймёшь, от лихорадки или от волнения. – По вашему приказанию, Калатрея Дьяус, мы хотели вытащить Птенца из кроватки, чтобы спустить его на Агнанеи.
На этих словах Муракара побледнел. И я его прекрасно понимал: оказывается, Дьяус не собирался ограничиваться объявлением.
– Но он почему-то начал сопротивляться… Это совсем на него не похоже. Так рьяно вырывался и вопил, что пришлось его… ну… немножко посильнее прижать к себе.
– Немножко посильнее? – переспросил Дьяус.
Я почувствовал укол в сердце. Птенец, будто понимая слова Наседки, начинал подрагивать, лицо его зарумянилось.
– Н-ну, мы… перехватили его за конечности. И закрыли рот. И он вдруг вывернулся – и вспышка… Я стояла ближе всех. – После чего она пронзительно закашляла.
От её рассказа мурашки бежали по спине. Они обращались с Птенцом как с животным или вовсе предметом…
Голос Дьяуса вырвал меня из мыслей.
– То есть вы посмели прикоснуться к его телу, зная, что он может нанести себе вред? Или что вы можете нанести ему вред? Как вы это объясните?
В его тоне, в его глазах таился покалывающий холод. Пламенное сердце тем не менее противилось ему: что-то не так.
– Мы хотели исполнить приказ, ваш приказ, Калатрея Дьяус…
– У вас не оказалось достаточно мозгов, чтобы понять, что насилие над Птенцом ситуации никак не поможет?! – гневно прошипел Дьяус, перья его вновь вспушились.
– Но он сам начал вырываться, мы только хотели исполнить приказ!..
Впервые Дьяус задумался, напряжённо сощурившись. Прислушиваясь к сердцу Птенца, я пытался понять, что же меня так смущало.
Вдруг меня словно охватило невидимой нитью, и я, заворожённый, обернулся к Птенцу. Я сделал пару шагов к нему, и, к моему удивлению, никто не стал меня останавливать. Дьяус, наоборот, даже пропустил.
Я опустил ладонь в колыбель. Маленькие руки схватили её и прижали к сердцу. Птенец испустил глубокий звук, словно умоляя спасти. А глаза ширились и намокали. Наконец я приложил пальцы ко лбу Птенца, и осознание пронеслось по моему телу прямиком к пламенному сердцу.
– Он не просто предмет, Калатрея Дьяус, – произнёс я, чувствуя, что это не совсем мои слова – это мысли Птенца, которые уже я выразил как мог. – Он живой. Он ваш сын.
Дьяус отстранился, вероятно пожалев, что подпустил меня к Птенцу. Мановением руки он приказал стражам увести Наседку. И лишь когда она полностью скрылась, улетев, он продолжил:
– Я знаю. И не тебе меня обвинять, некрылатый.
– Как бы вы ни ненавидели меня, только я могу читать мысли Птенца, – покачал головой я, старательно игнорируя оскорбления. – Кем бы я ни был, вам придётся смириться с этим.
– Ну и что? – вдруг бросил Дьяус. – Да, он мне сын, но я не обязан любить его. Наверное, вы догадываетесь, что мы с Карунавой поженились по расчёту. Ребёнок – лишь её наследство, и не больше.
Птенец сжал мою руку. Я обернулся к нему и понял, что всё его внимание сосредоточилось на «отце».
– Я понимаю, что эта моральная дилемма требует разрешения, но сейчас разговор не об этом, – прервал нас Муракара. – Разговор о вашем поступке, Калатрея Дьяус. Чего вы хотели добиться, Калатрея Дьяус, разболтав о наших тайнах Агнанеи? Переманить всех на свою сторону?
Дьяус слегка расслабился, сложив крылья. Наверняка потому, что тема политики ему гораздо более близка, нежели чувственность.
– Может быть. И что? Это акт доброты. Им она нужна.
– Но ведь вы делаете это не по доброте душевной. Спящая сделала бы совсем не так.
– А я обязан быть альтруистом? Обязан делать как Карунава? То, что мы были женаты, совсем не значит, что я должен перенять её манеру действовать как безмозглый ребёнок.
– Тем не менее этого от вас ожидали.
– Это не мои проблемы. Я хочу решить настоящую проблему, а не притворяться второй Карунавой. Она постоянно медлила и осторожничала. В итоге Ахасе и Агнанеи так отдалились друг от друга, будто две разные страны. Причём последняя погребена в чуме. Если бы она не прятала Птенца, не упала в постоянную прострацию и не опустила руки, излечение Агнанеи произошло бы раньше.
– Если вы что-то и хотите получить от Агнанеи, они смогут дать только…
– Свою преданность? Ты правильно понял. Острова Уса будут едины. И нет разницы, объединю я всех из альтруизма или из гордости.
Он бросил взгляд на Птенца. Я сильнее сжал маленькую дрожащую ручку, смотря Дьяусу в глаза.
– Что же до ребёнка… Я знаю, что все хотят только того, чтобы я передал ему знания Карунавы и побыстрее исчез с общей картины. Но этого не будет. Я больше чем просто ходячая цель.
Эти слова… звучали так странно. Целый рой мыслей пронёсся в голове, и я замотал ей, чтобы отогнать тревогу. Хотелось возразить Дьяусу, хотелось сказать, что не всем нам суждено быть великими, что придётся жертвовать миром ради своих желаний, но… Отчего-то я смолчал. Почему?
За меня Дьяусу ответил Муракара:
– Вот к чему приводит гордыня, Дьяус. Из-за ненависти к Спящей, к её путям и к её наследству ты не смог полюбить собственного сына. Сделать что-то гораздо важнее, чем прийти к власти и, возможно, улучшить жизнь своих подданных. – Сторож чумных подошёл ближе, выпрямляясь и становясь выше Дьяуса. – Но у тебя есть шанс начать путь добра: попробуй наладить отношения с Птенцом. Да, ты не обязан его любить. Однако ты должен понимать: у тебя есть сын, и он такой же крылатый, как и ты. Который рано или поздно займёт своё законное место, оставленное Спящей, его матерью.
Дьяус вздохнул, внимательно смотря на Муракару снизу вверх, будучи физически выше.
– И что мне с этого будет?
– Если у тебя получится, я замолвлю за тебя словечко перед советом, чтобы они вернули тебе покровительство на то немалое время, пока Птенец вырастет. И уже потом вы вдвоём решите, что будете делать.
* * *
Пришло время и нам с Мирой покинуть лекарскую хижину. Муракара распрощался с нами, а мы полетели в сторону дворца, где стражи покажут наши покои. Время от времени крылатые встречались даже в сумерках: кажется, ночные птицы-хищники не могли уснуть, – но они не смущали нас.
Мира плясала в вышине, рисуя крыльями удивительные узоры. Я останавливался, паря в воздухе, только чтобы увидеть её танец и её улыбку – по-новому счастливую. В конце концов, Мира путешествовала – пускай и так сумбурно, пускай и с такими страданиями. Я до сих пор жалел, что часть из них причинил я сам, поэтому мне хотелось восполнить всё, что ей наговорил.
Подлетев к ней, я взял её за руку и закружил, как меня когда-то научила Виктория. Похоже, Мира даже не вспомнила Эллиадию и подчинялась воздушному чувству лёгкости – чувству, не затемнённому мрачными мыслями. В отличие от меня.
– Ты волнуешься, будто в первый раз, – отметила она, ошеломив меня. Будто я не ожидал, что она прислушается к пламенному сердцу!
– В первый раз что? Танцую? – попытался сойти за дурачка я, на что Мира лишь мягко улыбнулась.
– Не притворяйся, что не понял. Я про Птенца. Про наследника.
– В первый раз было полегче, на самом деле. Я знал, что делаю… почти знал! – неловко усмехнулся я.
– После того как Захария сказал, что ты собирался меня похитить, могу представить, – хихикнула она в ответ. – Но сейчас ты не почти, а совсем не знаешь, что делать.
– Да… Всё стало так сложно, – тихо пробормотал я, касаясь её руками своего лба. – Разве я имею право вмешиваться в жизнь целой страны? Кто станет главным, как они избавятся от всех бед? Я будто плыву по течению…
Вдруг Мира, не дав мне договорить, взяла мои руки и закружила меня, ведя вперёд и в стороны. Я сам не понимал, куда плыву в бесконечном звёздном море. Всё: и вода, и небеса – слилось в единое целое – тёмное, но мягкое. Лишь острова проплывали мимо.
Но я замечал лишь одно. Миру, свой свет, перекрывший тьму. От её прикосновений становилось теплее, от её касаний горело пламенное сердце.
– Видишь, плыть по течению не так уж и плохо, – тихо сказала она, ласково улыбаясь. – Я понимаю, положение сложное. Намного сложнее предыдущих, как тебе кажется. Но ты выберешься, ты умеешь это, как никто другой. Ты это сделаешь. Я знаю.
– Знаешь лучше меня? – с сомнением усмехнулся я.
– Некоторые вещи видно только со стороны, – изящно качнула головой она, тряхнув ушами. – Я слишком хорошо тебя узнала. Слишком много увидела. Не отвертишься!
Мы рассмеялись. Её слова журчали чистым ручьём, огибающим огонь. Так непривычно-странно и вместе с тем ново и ужасно приятно.
Но что-то по-прежнему покусывало изнутри. Только я сам не мог вспомнить что.
– Не каждый способен принять свою судьбу, как ты, – напомнила Мира. – Дьяус её не выбирал.
– Но я его понимаю, – покачал головой я. – К сожалению. Вдруг я тоже всего лишь… ходячая цель? Предмет?
В глазах Миры заблестели искорки. Она взяла меня за руки и проникновенно посмотрела на меня.
– Точно не для меня, Феникс. Не для твоих друзей. Не для тех, кого ты спас.
– Это… правда, да.
Тем не менее что-то по-прежнему ощущалось неправильным. И Мира это прекрасно знала: уши её опустились, а лицо исказилось в напряжении.
– Спасать мир – это благородно, Феникс. Тем более по собственному желанию. Пускай эту цель тебе и навязали.
– Назначили, – слегка раздражённо поправил я.
– Тяжело говорить так о том, над чем ты не имел власти.
– Давай не сейчас, – выдохнул я.
Миру тряхнуло. Она явно хотела обсудить это, обсудить тотчас. И я прекрасно знал почему, ведь…
– Я разделяю твои чувства, Мира. Но наша судьба и наказ Создательницы… Всё слишком сложно. Я хочу быть с тобой. И это всё, что важно.
Наконец она, обиженно растопырив уши, успокоилась. Из камня вновь превратилась в ветерок.
– У тебя совсем иная судьба, иной выбор, который ты совершил, Феникс. Дьяусу ещё предстоит многое понять. Но, боюсь, мы совсем не в том положении, чтобы ему в этом полноценно помочь.
– Как минимум потому, что нам ещё пятнадцать, – напомнил я. – А ему под сотню, не меньше…
– И то правда! – рассмеялась она. – В любом случае ты справишься. Точно. И мы с Гили и Захарией тебе поможем, конечно же. Мы не Проводники, но тоже кое-что можем!
Её улыбка грела сильнее пламенного сердца. Хотя и оно отзывалось неукротимым огнём. И как мне раньше удавалось его подавлять?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?