Читать книгу "Цветы для Элджернона"

31 марта

Мисс Кинниан учит меня лутше писать слова. Она говорит посмотри на слово закрой глаза и павтаряй снова и снова пока не запомниш. Мне было трудно со многими словами. Например смеяться и чтобы. Ведь слышится смияца и штобы. Я так и писал раньше пока не начал умнеть. Теперь в голове путаница но мисс Кинниан сказала главное смысл а правильнописание просто нужно запомнить.

Отчет № 9

1 апреля

Севодня в пекарне все собрались поглазеть как я осваиваю тестомешалку. Это вышло так. Оливер который работал на мешалке вчера уволился. Я ему раньше таскал мешки с мукой а он их сыпал в мешалку. Но я не знал шт что умею работать с мешалкой. Это нелегко. Оливер целый год ходил в пекарскую школу чтобы стать помошником пекаря.

Но Джо Карп мой друг предложил Чарли а почему бы тебе на место Оливера не встать. Все собрались и начали смияц смеяться а Фрэнк Рейли и говорит ты Чарли здесь уже достаточно работаешь. Валяй. Джимпи здесь нет он и не узнает что ты пытался. Было стремно. Джимпи старший пекарь и всегда запрещал мне подходить к мешалке чтобы не пораниться. Все кричали давай. Кроме Фанни Бирден которая сказала оставьте беднягу в покое.

Фрэнк Рейли сказал Фанни заткнись севодня день дурака и если Чарли хорошенько наладит мешалку у нас будет выходной. Как ее наладить не знаю а работать могу потому что наблюдал как Оливер это делает.

Я принялся за работу и все удивлялись особено Фрэнк Рейли. Фанни Бирден обрадовалась она сказала Оливер два года учился правильно мешать тесто а он в школу пекарей ходил. Берни Бейт помощник Оливера сказал я делаю это лутше и быстрее. Никто не смеялся. Вернулся Джимпи и Фанни ему все рассказала.

Хотели мол разыграть Чарли на день дурака а он их сам обдурил. Джимпи сердится когда делают не так как он велит совсем как професар Немур. Но когда он посмотрел как я управляюсь с мешалкой то почесал в затылке и сказал глазам своим не верю. Потом кликнул мистера Доннера и велел мне работать дальше чтобы тот тоже взглянул.

Я боялся он тоже раскипятится и сказал что лучше вернусь к своей обычной работе. Подмету пол у стойки. Мистер Доннер долго и странно на меня глядел. Потом сказал вы парни меня разыгрываете. Но в чем подвох.

Джимпи прихрамывая обошел вокруг машины и сказал что и сам подумал будто это шутка. Я мол тоже глазам не верю но Чарли знает как с ней обращаться и получше Оливера.

Все столпились вокруг странно на меня посматривали и возбужденно переговаривались. Мне стало страшно. Фрэнк сказал то то Чарли последнее время чудноват. Джо Карп с ним согласился. Мистер Доннер велел всем вернуться к работе а меня повлек к выходу.

Он сказал Чарли не знаю каким макаром но ты явно кой чему научился. Будь осторожен и старайся изо всех сил. Считай что ты получил новую работу с прибавкой в 5 доларов.

Я сказал что новой работы не хочу мне нравится убирать подметать разносить хлеб и делать всякое для друзей. Мистер Доннер и говорит плюнь на друзей ты мне на этой работе нужен. Чего стоит человек который не хочет повышения.

Что такое повышение. Он поскреб в затылке и посмотрел на меня поверх очков. Не заморачивайся Чарли. С этого дня ты работаешь на тестомешалке. Это оно и есть.

Теперь я новый мешальщик. Вместо доставки мытья туалетов и выноса мусора. Вот это повышение так повышение. Надо завтра рассказать мисс Кинниан. Она наверно обрадуется. Только Джо и Фрэнк на меня почему то разозлились. Я спросил Фанни а она говорит забей на придурков. В день дурака шутка вышла боком и в дураках оказались они сами.

Я спросил у Джо что значит шутка вышла боком а он меня послал к черту. Думаю они злы потому что выходной не получили как надеялись. Наверно это я умнею.

3 апреля

Дочитал Робинзона Крузо. Я хочу больше узнать о том что с ним стало но мисс Кинниан говорит это все. КАК ЖЕ ТАК.

4 апреля

Мисс Кинниан говорит я учусь быстро. Почитала некоторые мои отчеты и странно на меня посмотрела. Сказала я молодчина и всем еще покажу. Я ее спросил почему это. Мол не бери в голову Чарли главное не огорчайся если узнаешь что не все люди такие милые как ты думал. Для человека которому Бог дал так мало ты сделал больше чем многие которые своими мозгами не пользуются. Я сказал мои друзья умные и хорошие и никогда не обходились со мной плохо. Тут ей что то попало в глаз и она убежала в дамскую комнату.

Я ждал ее в классе и думал что мисс Кинниан такая же славная женщина как моя мама. Вроде бы припоминаю как она учила меня всегда быть хорошим и дружелюбным. Говорила будь осторожен а то вдруг кто то тебя не так поймет и решит что ты замышляешь недоброе.

Еще вспомнилось как маме нужно было отлучиться и меня отвели к миссис Лерой по соседству. Мама отправилась в больницу. Папа сказал с ней все в порядке просто поехала за маленькой сестренкой или братиком. (Так и не понял откуда они берутся.) Я сказал что хочу брата чтобы вместе играть. Но почему то привезли сестру. Она была хорошенькая как кукла. Только постоянно ривела.

Я никогда ничего плохого ей не делал.

Они поставили ее кроватку у себя в комнате и я однажды слышал как папа сказал не переживай Чарли ее не обидит.

Сестра была похожа на розовый орущий кулек и порой не давала спать. Если удавалось заснуть она будила меня среди ночи. Однажды сестренка заплакала когда я лежал в своей кровати а родители были на кухне. Я встал и взял ее на руки чтобы укачать как это обычно делает мама. Тут мама вбежала с воплем отняла у меня сестренку и треснула так сильно что я упал на кровать.

Мама стала кричать. Никогда больше к ней не прикасайся. Ты ее поранишь. Она младенец. Ты не должен ее трогать. Я тогда не понял почему но сейчас думаю мама решила я совсем дундук и не понимаю что делаю. Теперь мне от этого не по себе. Я бы никогда не навредил малышке.

Когда пойду к доктору Штраусу расскажу ему это.

6 апреля

Сегодня, я, выучил, запятую, это (,) точка, с хвостиком. Мисс Кинниан, говорит, это важно, потому что, улучшает письмо, кто нибудь, может, потерять, много, денег, если, запятая, не на месте, у меня, есть, немного, денег, отложенных, за работу, и то, что мне, платит, фонд, но там, мало, и я, не знаю, как запятая, может, помочь, их, не потерять. Но, она говорит, все ставят, запятые, и я тоже, буду их, ставить,,

7 апреля

Я ставил запятые не по правилам. Это пунктуация. Мисс Кинниан велела мне искать трудные слова в словаре чтобы правильно их писать. Я спросил какая разница если их все равно можно прочитать. Она ответила теперь это тоже часть учебы. Ладно буду проверять все слова в которых не уверен. Писать приходится дольше но похоже запоминается все куда лучше.

Так я и научился писать слово пунктуация. Оно так написано в словаре. Мисс Кинниан говорит, что точки это тоже пунктуация, как и многие другие знаки. А я было решил, будто все точки это бесхвостые запятые, но вовсе нет.

Она сказала; их, надо: сочетать? И: показала? мне» как, это! делать; и, теперь! я могу. (пользоваться – разными! знаками. Там» много, правил; но. я их, выучу: все!

Что? мне, нравится в: Дорогой мисс Кинниан: (так, пишут? в деловых; письмах (вдруг я займусь! бизнесом?) она все, объясняет: когда» я – спрашиваю. Она ге’ний! Хотел? бы я быть, таким! же умным-как-она;

Пунктуация, отличная? штука!

8 апреля

Ну и тупица! Вообще сперва не врубился, о чем она мне говорила. А вечером почитал учебник грамматики, и там хорошо объясняется все, что говорила на уроке мисс Кинниан. Но я тогда не понял. А посреди ночи проснулся – и все выстроилось у меня в голове.

Мисс Кинниан сказала, что это благодаря тому телевизору, который я включаю на всю ночь. Она говорит, я вышел на плато. Это вроде как взобраться на верхушку холма.

Когда прояснилось, как работает пунктуация, я перечитал свои отчеты с самого начала. И правописание, и пунктуация безумные! Я сказал мисс Кинниан, что все перепишу и исправлю ошибки, но она ответила:

– Нет, Чарли, профессор Немур хочет, чтобы все оставалось как есть. Потому тебе и разрешают хранить отчеты у себя после того, как с них снимут копии, – чтобы ты видел собственный прогресс. Ты быстро движешься вперед, Чарли.

На душе стало получше. После урока я пошел и поиграл с Элджерноном. Мы больше не соревнуемся.

10 апреля

Мне плохо. Не так, когда нужен доктор, а как будто дали под дых. В груди какая-то горящая дыра.

Я не хотел об этом писать, но придется, потому что, наверное, это тоже важно. Сегодня я впервые по своей воле не пошел на работу.

Вчера вечером Джо Карп и Фрэнк Рейли пригласили меня на вечеринку. Там было много девушек, еще Джимпи и Эрни. Я помнил, как мне было хреново после того, как я перебрал в прошлый раз, и предупредил Джо, что больше пить не стану. Тогда он дал мне обычную колу. Она была какая-то странная, но я подумал, что просто у меня во рту горчит.

Поначалу было очень весело.

– Потанцуй с Эллен, – сказал Джо. – Она тебя кой-чему научит. – И подмигнул ей так, будто ему что-то попало в глаз.

Эллен сказала:

– Отстал бы ты от него.

Он хлопнул меня по спине.

– Это Чарли Гордон, мой приятель, мой кореш. Он не абы кто – его повысили до тестомешальщика. Я тебя просто попросил с ним потанцевать и его порадовать. В чем дело?

Он подтолкнул меня к ней. И она со мной танцевала. Я три раза упал и не мог понять почему, если мы танцевали одни. Я то и дело спотыкался о чьи-то вытянутые ноги.

Все собрались вокруг и смеялись, глядя на нас. Каждый раз, когда я падал, смех становился громче, и я тоже смеялся, потому что это было забавно. Но в последний раз я не засмеялся. Я встал на ноги, а Джо снова толкнул меня назад.

Тогда я увидел, какое у Джо лицо, и в животе возникло странное ощущение.

– Вот умора, – сказала одна из девушек. Все смеялись.

– А ты был прав, Фрэнк, – проговорила Эллен. – Это просто театр одного актера.

И она протянула мне яблоко.

– На, Чарли, угощайся.

Я его надкусил, но оно оказалось ненастоящее.

Фрэнк захохотал. Он сказал:

– Я же говорил, он сожрет. Можете представить себе тупицу, способного съесть восковое яблоко?

Джо сказал:

– В последний раз я так ржал, когда мы в баре Халлорана спровадили его смотреть, не идет ли дождь, и удрали.

И тогда я вспомнил, как в детстве ребята из нашего квартала позволили мне поиграть с ними в прятки, и я водил. Досчитал по пальцам до десяти и пошел искать. Искал, пока не стало совсем холодно и темно и пришлось идти домой.

Я так никого и не нашел и не понял почему.

Сказанное Фрэнком все мне объяснило. Вот что произошло у Халлорана. Вот что делали Джо и компания. Разыгрывали меня и потом насмехались. Как те дети в прошлом.

Ржущие рожи выныривали надо мной из тумана.

– Глядите на него. Весь пунцовый.

– Покраснел. Чарли красный как рак.

– Эй, Эллен, что ты сделала с Чарли? Я его никогда таким не видел.

– Ничего себе его Эллен разогрела.

Я не знал, что делать и куда деваться. От того, как она терлась об меня, возникло странное чувство. Все смеялись надо мной, и я словно почувствовал себя голым. Хотелось спрятаться так, чтобы меня не нашли. Я выбежал из квартиры. Это была многоэтажка с длинными коридорами, и я никак не мог найти лестницу. Про лифт забыл напрочь. Наконец увидел лестницу, выбежал на улицу и потом долго шел домой. Я не знал раньше, что нужен Фрэнку, Джо и остальным только для того, чтобы выставлять меня дураком.

Теперь я знаю, что такое «свалять Чарли Гордона».

Мне стыдно.

И еще. Мне снилось, как та девушка, Эллен, танцует и трется об меня, и, когда я проснулся, простыни были скомканные и мокрые.

13 апреля

Так до сих пор и не вышел на работу. Я попросил миссис Флинн, домовладелицу, позвонить мистеру Доннеру и передать, что я заболел. Последнее время миссис Флинн поглядывает на меня с опаской.

Думаю, это хорошо – узнать, что над тобой смеются. Я об этом много думал. Все потому, что я тугодум и не всегда понимаю, когда делаю не то. Поведение тупиц людей обычно забавляет.

Во всяком случае, теперь я знаю, что становлюсь умнее с каждым днем. Я знаю пунктуацию и могу правильно писать. Мне нравится находить в словаре сложные слова и запоминать их. И я стараюсь очень аккуратно писать отчеты, хотя это трудно. Теперь я много читаю, мисс Кинниан говорит, я глотаю книги. И я понимаю многое из прочитанного, оно как-то остается у меня в голове. Иногда я вспоминаю какую-нибудь страницу, и она встает перед глазами словно картинка.

Но мне в голову приходят и другие вещи. Так было сегодня утром, когда я только проснулся и лежал с открытыми глазами. Как будто в стенках моей памяти открылись такие огромные дыры, что я смог в них пройти. Думаю, это случилось давным-давно… Когда я только начал работать у мистера Доннера. Я вижу улицу, на которой стоит пекарня. Сначала сквозь дымку, но потом очертания становятся все четче, как будто пекарня находится прямо передо мной, а остальное затуманивается, и я не уверен…

Старичок с детской коляской, переделанной в жаровню, запах жареных каштанов, снег на земле. Тощий парень испуганно таращится на вывеску. Что там написано? Буквы расплываются в какую-то кашу. Сейчас я знаю, что там написано «Пекарня Доннера», но в своих воспоминаниях буквы не различаю. Ерунда выходит. Думаю, парень с вытаращенными глазами – это я.

Яркие неоновые огни. Кругом рождественские елки, ходят разносчики. Люди замотаны в шарфы, поднимают повыше воротники пальто. Но на нем нет перчаток. Руки окоченели, и парень опускает на землю кипу бурых бумажных пакетов. Останавливается, чтобы посмотреть на заводные игрушки у одного из разносчиков: медведь ходит вразвалку, прыгает пес, тюлень крутит мяч на носу. Ходит, прыгает, крутит. Будь это его игрушки, он был бы счастливее всех на свете.

Хочется спросить краснолицего разносчика в коричневых хлопковых перчатках, можно ли подержать медведя всего минутку, но страшно. Он поднимает кипу пакетов и забрасывает на плечо. Тощий, но сильный после стольких лет тяжелой работы.

– Чарли-дурачок, голова-кабачок!

Дети с хохотом кружатся возле него и дразнят, будто мелкие собачонки путаются в ногах. Чарли улыбается им. Ему бы хотелось бросить свои пакеты и поиграть с ними, но при мысли об этом по спине бегут мурашки. Он чувствует, как старшие мальчишки швыряют в него чем ни попадя.

Возвращаясь в пекарню, он видит еще мальчишек, стоящих в темной подворотне.

– Глядите, это же Чарли!

– Привет, Чарли! Что это у тебя? Хочешь, в кости перекинемся?

– Подь сюды! Мы тя не тронем!

Но что-то в этой темной подворотне и в их усмешках таится такое, что по спине снова бегут мурашки. Он пытается понять, в чем дело, но вспоминает только грязь и мочу на своей одежде и то, как орал дядя Герман, когда он вернулся домой весь перепачканный. А потом дядя схватил молоток и побежал искать мальчишек, которые так с ним обошлись… Чарли пятится от мальчишек в подворотне, роняет свою ношу. Снова поднимает и всю оставшуюся дорогу до пекарни мчится бегом.

– Где тебя носило, Чарли? – орет Джимпи из глубины пекарни.

Чарли протискивается через распашные двери и кладет свою кипу пакетов на один из стеллажей. Прислоняется к стене и прячет руки в карманы. Вот бы сейчас покрутить вертушку.

Ему нравится быть здесь, в пекарне, где полы белые от муки – белее закопченных потолка и стен. На подошвы башмаков налипла белая корка, белые крупинки забились в швы одежды, и под ногти, и в трещинки на коже.

Здесь он расслабляется – сидит на корточках, так крепко прижавшись спиной к стене, что кепка с буквой Д наползает на глаза. Приятно пахнет мукой, сладким тестом, хлебом и выпечкой. В печи что-то потрескивает, навевает сон.

Сладко… тепло… сонно…

И вдруг он падает на пол, долбанувшись головой о стену. Кто-то сшиб его с ног.

Это все, что вспомнилось. Вижу отчетливо, но почему так случилось, не знаю. Со мной бывало подобное в кино. Сначала ничего не понятно, потому что все происходит слишком быстро, но на третий или четвертый раз разбираешься, о чем говорят. Надо поговорить об этом с доктором Штраусом.

14 апреля

Доктор Штраус говорит, что очень важно записывать воспоминания вроде вчерашнего. Тогда мы сможем обсудить их у него в кабинете.

Доктор Штраус психиатр и нейрохирург. Я не знал. Думал, обычный доктор. Но, когда я пришел к нему сегодня утром, он рассказал, как важно изучать самого себя, чтобы разобраться в своих проблемах. Я сказал, у меня нет никаких проблем.

Он рассмеялся и подошел к окну.

– Чем умнее ты становишься, тем больше у тебя проблем, Чарли. Твой интеллектуальный рост будет опережать рост эмоциональный. И ты сам заметишь, как по мере твоего развития будет расти желание многое обсудить со мной. Помни: ты можешь приходить сюда всякий раз, когда потребуется помощь.

Если пока собственные сны и воспоминания мне не вполне ясны, то когда-нибудь разрозненные кусочки соединятся в единое целое и я больше узнаю о себе. Очень важно, что говорят люди в моих видениях. Это имеет отношение к моему детству, и я должен припомнить, что тогда происходило.

Я и не подозревал о таком. Когда я стану достаточно умным, то пойму все слова из моих воспоминаний, и про мальчишек в подворотне, и про дядю Германа, и про родителей. Но доктор Штраус предупредил, что мне от этого может стать не по себе, будет ощущение, что голова сейчас лопнет.

И теперь я должен приходить к нему дважды в неделю. Мы просто сидим, я рассказываю, что меня беспокоит, а доктор слушает. Это называется терапией: мне нужно выговориться, чтобы почувствовать себя лучше. Я рассказал ему, например, про женщин. Про тот танец с Эллен, который привел меня в возбуждение. И что я чувствовал себя как-то странно: одновременно дрожал и потел, а в голове гудело так, что чуть не стошнило. Наверное, потому что всегда считал подобное запретным и грязным. Но доктор Штраус сказал, что случившееся со мной после вечеринки – это поллюция, обычное дело для мальчиков.

Словом, несмотря на мой стремительный прогресс, он считает, что в вопросах, касающихся женщин, я все еще дитя. Это странно, но я должен выяснить о своей жизни все.

15 апреля

В последнее время я много читаю и запоминаю почти все. Мисс Кинниан говорит, что кроме истории, географии и арифметики, я должен изучать иностранные языки. Профессор Немур дал мне еще несколько кассет, чтобы я слушал их, пока сплю. Я до сих пор не знаю, как работают сознание и подсознание, но доктор Штраус говорит, беспокоиться не о чем. Он взял с меня обещание, что, изучая программу колледжа, я не буду читать никаких книг по психологии, пока он мне не разрешит. Говорит, что это собьет меня с толку и заставит думать о психологических теориях, а не о собственных идеях и чувствах. Но читать романы – это нормально. На этой неделе я прочитал «Великого Гэтсби»[2]2
  «Великий Гэтсби» (1925) – роман Фрэнсиса Скотта Фицджеральда (1896–1940).


[Закрыть] «Американскую трагедию»[3]3
  «Американская трагедия» (1925) – роман Теодора Драйзера (1871–1945).


[Закрыть] и «Взгляни на дом свой, ангел»[4]4
  «Взгляни на дом свой, ангел» (1929) – роман Томаса Вулфа (1900–1938).


[Закрыть]. Чего только не вытворяют эти мужчины и женщины!

16 апреля

Сегодня я чувствую себя намного лучше, но еще злюсь из-за того, что все эти люди надо мной потешались. Когда мой IQ будет в два раза выше 70, как обещает профессор Немур, может быть, люди полюбят меня и станут моими друзьями.

Я не очень разобрался, что такое IQ. Профессор Немур сказал, это такая штука, которая измеряет, насколько ты умный, – как на весах в аптеке. Но доктор Штраус всерьез с ним поспорил и сказал, что IQ вообще не взвешивает интеллект, а показывает, насколько высок он может быть, как цифры на мерной чашке. Но все равно нужно чем-то наполнить чашку.

Берт Селдон, который меня тестирует и работает с Элджерноном, сказал, что в каком-то смысле оба неправы. Насколько он понимает, IQ измеряет множество разных вещей, в том числе и уровень знаний. Но это совсем не лучший показатель ума.

Так что я до сих пор толком не знаю, что такое IQ. Все болтают про эту штуку самое разное. У меня сейчас около 100, а скоро будет больше 150, но меня все равно будут пичкать всякой дребеденью. Просто не понимаю: если они не знают, что это такое и где находится, как они узнают, сколько этого у меня? Но лучше промолчу.

Профессор Немур говорит, послезавтра мне предстоит тест Роршаха. Интересно, что это такое.

17 апреля

Прошлой ночью мне приснился кошмар, и сегодня утром, проснувшись, я вызвал свободные ассоциации, как советовал делать доктор Штраус, когда вспоминаешь свои сны. Надо подумать о сне и просто очистить разум, пока в голову не придут другие мысли. Я делаю это до тех пор, пока в голове не становится пусто. Доктор Штраус говорит, это значит, я достиг точки, когда мое подсознание пытается помешать сознанию вспоминать. Это стена между настоящим и прошлым. Иногда эта стена рушится, и я могу увидеть, что за ней.

Как этим утром.

Мне снилось, как мисс Кинниан читала мои отчеты. Во сне я сажусь писать, но больше не могу ни писать, ни читать. Как отрезало! Мне становится страшно, и я прошу Джимпи из пекарни написать за меня. Но когда мисс Кинниан читает отчет, она злится и рвет его, потому что там оказываются грубые слова.

Я прихожу домой, где меня уже ждут профессор Немур и доктор Штраус и устраивают мне нагоняй за то, что я понаписал непристойности в отчете. Когда они уходят, я подбираю разорванные страницы, но они превращаются в кружевные валентинки, залитые кровью.

Это был ужасный сон, но я вылез из постели, записал его и занялся свободными ассоциациями.

Пекарня… выпечка… урна… кто-то пинает меня… падаю… весь в крови… пишу… большой карандаш на красной валентинке… маленькое золотое сердечко… медальон… цепочка… все в крови… и он смеется надо мной…

Цепочка от медальона… она крутится… солнечный свет бьет в глаза. Мне нравится смотреть, как она крутится… скручивается и вертится… и маленькая девочка наблюдает за мной.

Ее зовут мисс Кин – то есть Харриет.

– Харриет… Харриет… Мы все любим Харриет.

А потом снова ничего. Пусто.

Мисс Кинниан читает отчет через мое плечо.

Мы в Центре для отсталых взрослых, и она читает мои сочиненя сочинения.

Центр превращается в школу № 13, и мне одиннадцать лет, и мисс Кинниан тоже одиннадцать, только это теперь не мисс Кинниан. Это маленькая девочка с ямочками на щеках и кудрявыми локонами, и зовут ее Харриет. Мы все любим Харриет. Сегодня День святого Валентина.

Я помню…

Я помню, что произошло в школе № 13, после чего меня перевели в школу № 222. Это все из-за Харриет.

Я вижу одиннадцатилетнего Чарли. У него есть маленький золотой медальон, который он однажды нашел на улице. Цепочки нет, но медальон висит на шнурке, и ему нравится вертеть его так, что шнурок скручивается, а когда разматывается, вращаясь, в глаза бьет солнце.

Иногда, когда дети играют в мяч, ему позволяют стоять в центре, и он пытается перехватить мяч до того, как его поймает кто-нибудь из ребят. Так здорово быть в центре поля, даже если поймать мяч так и не удается. Однажды, когда Хайми Рот случайно упустил мяч, а Чарли поднял, бросать мяч ему все равно не позволили, и пришлось снова выйти на середину.

Когда Харриет проходит мимо, мальчики перестают играть и глазеют на нее. Все мальчики любят Харриет. Когда она качает головой, ее кудряшки подпрыгивают вверх-вниз, а на щеках появляются ямочки. Чарли не знает, почему они так волнуются из-за девчонки и почему вечно хотят с ней поболтать (он-то охотнее поиграет в мяч или в пятнашки), но все мальчишки влюблены в Харриет, поэтому и он влюбляется тоже.

Харриет никогда не дразнит его, как другие дети, и он показывает ей разные фокусы. Ходит по партам, когда учителя нет на месте, швыряет ластики в окно, рисует каракули по всей доске и по стенам. А Харриет всегда визжит и хихикает:

– Ой, вы только посмотрите на Чарли! Такой чудной! Глупый, правда?

День святого Валентина, и все мальчишки обсуждают, что подарят Харриет валентинки. Чарли говорит:

– Я тоже подарю Харриет валентинку.

Все смеются, а Барри спрашивает:

– Да где ты ее возьмешь, валентинку-то?

– Я найду очень красивую. Вот увидите!

Но у него нет денег на валентинку, поэтому он решает подарить Харриет свой медальон: он в форме сердца, как валентинки на витринах магазинов. В тот вечер он достает из маминого ящика папиросную бумагу и тратит уйму времени на то, чтобы завернуть подарок и перевязать красной ленточкой. На следующий день, во время обеденного перерыва в школе, он относит его Хайми Роту и просит сделать надпись:

«Дорогая Харриет, я думаю, что ты самая красивая девочка на свете. Ты мне очень нравишься, и я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была моей валентиной. Твой друг Чарли Гордон».

Хайми очень старательно выводит крупные буквы на бумаге и подсмеивается. Он говорит Чарли:

– У нее глаза на лоб вылезут, когда она это прочтет. Вот увидишь.

Чарли страшно, но он хочет отдать медальон Харриет, поэтому идет за ней из школы и ждет, пока она зайдет в свой дом. Затем прокрадывается в прихожую и вешает сверток на дверную ручку с внутренней стороны. Дважды звонит в дверь и убегает на другую сторону улицы, чтобы спрятаться за деревом.

Харриет спускается вниз и озирается в поисках того, кто звонил в дверь. Затем видит посылку, берет ее и поднимается наверх. Чарли возвращается домой и получает нахлобучку за то, что без спросу взял папиросную бумагу и ленту из маминого ящика стола. Но ему все равно. Завтра Харриет наденет медальон и скажет всем мальчикам, что ей подарил его Чарли. Тогда они попляшут.

Назавтра он мчится в школу бегом, но еще слишком рано. Харриет не пришла, и он изнывает от волнения.

Но когда Харриет появляется, то на него даже не смотрит. Медальона на ней нет, и вид хмурый.

Когда миссис Джансон не видит, он вытворяет всякие штуки: корчит смешные рожицы, громко смеется, залезает на стул и виляет задницей, даже швыряет в Харольда куском мела. Но Харриет ни разу на него не взглянула. Может быть, она сегодня забыла и наденет медальон завтра. Девочка проходит по коридору, но, когда он приближается, чтобы заговорить, протискивается мимо, не говоря ни слова.

Внизу, в школьном дворе, его поджидают два ее старших брата.

Гас пихает его.

– Ты, ублюдок мелкий, это ты моей сестре всяких гадостей понаписал?

Чарли говорит, что он не писал никаких гадостей.

– Я просто подарил ей валентинку.

Оскар, в прошлом игрок школьной футбольной команды, хватает его за рубашку, оторвав пару пуговиц.

– Ты, дегенерат, держись от моей сестренки подальше. Тебе вообще в этой школе делать нечего.

Он толкает Чарли к Гасу, и тот хватает его за горло. Чарли пугается и начинает плакать.

Тогда они набрасываются на него. Оскар бьет кулаком в нос, а Гас валит на землю и пинает в бок, а потом оба пинают поочереди, и другие дети во дворе – друзья Чарли – подбегают с криками и хлопают в ладоши:

– Драчка! Драчка! Бьют дурачка!

Его одежда порвана, из носа течет кровь, один зуб выбит. Гас и Оскар наконец уходят, он садится на тротуар и плачет. Кровь кислая на вкус. Другие дети просто смеются и кричат:

– Обманули дурака на четыре кулака!

А потом приходит мистер Вагнер, один из школьных воспитателей, и прогоняет их. Отводит Чарли в комнату для мальчиков и велит ему смыть кровь и грязь с лица и рук, прежде чем возвращаться домой…

Наверное, я был совсем тупым, раз настолько доверял людям. Не надо было верить ни Хайми, ни кому-нибудь еще.

Я никогда не вспоминал об этом до сегодняшнего дня, но все всплыло в памяти после размышлений о моем сне. Это как-то связано с ощущением, что мисс Кинниан читает мои отчеты. В любом случае я рад, что теперь мне не нужно никого просить писать за меня. Теперь я могу сделать это сам.

Но кое-что я смекнул: Харриет ведь так и не вернула мне медальон.