Текст книги "Между двух войн"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mezhdu-dvuh-voyn-44557.jpg)
Автор книги: Денис Чекалов
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Чувственные губы Франсуаз изогнулись в недоумении.
Будучи демонессой, она не может быть колдуньей; с тем же успехом можно единорога обозвать минотавром.
Однако обладателю сломанного носа новая идея, очевидно, понравилась. Он обернулся к своим сотоварищам и взмахнул кулаками.
Все они вдруг начали скандировать:
– Ведьма! Ведьма! Ведьма!
– Мне это не нравится, Френки, – пробормотал я.
– Еще бы, – огрызнулась девушка. – Слушайте вы, недоумки. Если через минуту вы не провалитесь все под землю – ваши папаши уже никогда не станут дедушками.
– Чертова колдунья! – кричали они. – Покажи ей, Келес!
Так, без сомнения, звали заводилу.
– Френки, – заметил я. – Ты слишком сложно сформулировала. Но постой…
Я отступил назад и приложил пальцы к вискам.
Мне надо было вспомнить.
– Слишком сложно? – огрызнулась девушка. – Сейчас поясню.
Демонесса сделала шаг вперед, и оказалась прямо перед заводилой. Затем красавица положила ему руки на плечи.
Инстинкта самосохранения в мужчинах меньше, чем в женщинах – ему мешает гордыня. Однако любой парень, оказавшись в подобной ситуации, автоматически дает стрекача – если, конечно, не надел с утра свинцовых трусов.
Однако Келес ничего не замечал. Перед ним стояла красотка, выше его на голову, однако парень не только не смотрел на нее, но даже обернулся к своим спутникам, продолжая кричать.
Колено Франсуаз врезалось ему между ног.
Удар не был настолько силен, чтобы повредить крикуну его шары, однако Френки его явно не пощадила.
Келес остался стоять, даже не пошевельнувшись.
– Проклятая чародейка! – проревел он.
Франсуаз озадаченно повернулась ко мне.
– Майкл, – спросила она. – Я что-то пропустила? Или теперь парни хранят яйца дома, в холодильнике?
– Френки, – негромко произнес я. – Беги со всех ног.
И в этот момент я понял, что могу по уши в нее влюбиться.
Излюбленное развлечение Франсуаз – гладиаторские бои, причем вовсе не в роли зрительницы.
Я отлично знал, что она может шутя распотрошить всех деревенских драчунов, даже если они сбегутся со всей округи. И ей даже не потребуется для этого оружия.
Келес и его дружки явно напрашивались на неприятности, а Френки не из тех, кто откажет в такой любезности.
И тем не менее.
Девушка развернулась и ринулась бежать с такой скоростью, что за ней вряд ли угнался бы верховой грифон.
– Ведьма! – неслось по лесной тропе.
Франсуаз пронеслась мимо меня туда, где в предзакатных сумерках темнели городские ворота. Я повернулся, чтобы последовать за ней.
Я не боялся подставлять спину Келесу и его сподвижникам. Я знал – опасность грозит нам не с этой стороны.
Но было поздно.
Франсуаз сделала еще шаг и упала, распластавшись по земле. Я остановился перед ее телом, опустив руки и зная, что ничем не смогу ей помочь.
Серый туман начал подниматься из изумрудной травы. Он был таким вязким, что чувствовалось – дотронься до него рукой, и он прилипнет к пальцам.
Франсуаз попробовала встать на ноги.
Каждый мускул ее прекрасного тела напрягся. В глазах сверкнула яростная решимость.
– Что же ты не помогаешь своей шлюшке, эльф? – закричал Келес.
Ему хотелось, чтобы его голос звучал издевательски.
Парень мешал мне сосредоточиться, поэтому я врезал ему в челюсть. Очевидно, древняя магия Леса не давала защиты против не-ведьм.
Он кувыркнулся так весело, словно мы с ним репетировали этот номер, как минимум, месяц.
– Эй! – воскликнул он, приземлившись о корень дерева. – Дерись по-честному!
Что непорядочного было в прямом хуке, он так и не объяснил. Наверное, то, что ударили именно его.
В любом случае, Келес не вскочил на ноги и не попытался показать мне, как следует вести честный поединок. На всякий случай парень остался лежать.
Я ожидал, что товарищи придут на помощь своему заводиле. Но тут новое событие отвлекло их внимание – да они и сами не очень-то стремились в бой.
Три силуэта выступили из хлопьев тумана.
Их нечеткие очертания дрожали, как утренняя дымка. Я не мог понять, были ли то настоящие облачения, закрывавшие фигуры и лица троих неизвестных – или ядовитое марево, исходившее от земли, набросило им на плечи свою завесу.
– Вот они! – торжествующе закричал Келес – хотя позицию, в которой он в тот момент находился, никто не смог бы назвать победной. – Духи нашего Леса! Они защищают нас от ведьм и их мерзкого колдовства.
Франсуаз медленно поднялась на ноги. На лице красавицы играло бешенство.
– Вы сильно пожалеете об этом, все трое, – процедила она сквозь стиснутые зубы.
– Ведьма, – прошептали хранители леса. – Ведьма.
Было невозможно определить, кто из троих произнес эти слова; казалось, они говорили одновременно.
Франсуаз нанесла сокрушительный удар по одной из неясных фигур. Такой хук мог вышибить дух из крепкого бычка. Но рука девушки прошла сквозь туман, не причинив никакого вреда призрачной твари.
– Их нельзя убить, – засмеялся Келес. – Они всемогущи.
Вязкий туман стал подниматься все выше. Он обхватил руки девушки, обвился вокруг ее стройных обнаженных ног.
Франсуаз попыталась дернуться, но смертельные объятия марева крепко держали ее.
– Как мы поступим с ведьмой, братья мои? – спросил один из призраков.
– Распилим ее, распилим ее, – раздались голоса в ответ.
– Они всегда пилят, – радостно пояснил Келес. – Это он просто так их спросил, для порядка.
Сверкающая двуручная пила появилась в руках главного хранителя. Холодный свет луны играл на крупных зубцах.
Франсуаз дернулась еще раз; нити тумана дрогнули, но лишь затем, чтобы крепче впиться в руки и ноги девушки.
– Давайте перевернем ее, – провогласил главный хранитель. – Ибо люди пилят деревья стоящими; мы же поступаем с ними наоборот.
– Первые поселенцы не знали, что лес волшебный, – сказал Келес. – Они рубили золотых гигантов. Духи до сих пор этого не простили.
Призрак повел в воздухе рукой.
Нити тумана зашевелились, словно были живыми. Впрочем, кто знает? Они заставили Франсуаз опрокинуться на спину, и поддерживали ее тело в нескольких футах над землей.
– Кто будет пилить? – вопросил главный из духов.
– Я, – поспешно ответил один из его спутников.
– Ты пилил в прошлый раз, – возразил другой.
– Они постоянно… – начал молодой человек.
– Келес, – произнес я. – Разве я просил лекцию по истории?
Я подал ему ладонь; он встал, и я врезал ему снова. Это дало моему новому другу хороший стимул помолчать.
Духи не обернулись.
Сделав один шаг, я оказался рядом с ними. Мое тело прошло сквозь расплывчатые фигуры, и я оказался рядом с распростертой в воздухе демонессой.
Я взял ее за руку.
Призрачные тела хранителей содрогнулись, подхваченные ветром. Длинная пила рассыпалась на тысячи сверкающих осколков, которые растаяли в прохладной ночи.
– Мерзкая ведьма, – прошептал главных из духов. – Не дает распилить себя.
В то же мгновение с неба ударили молнии.
Они были яркими, как само воплощение света. Первая поразила Келеса; остальные обрушились на его товарищей.
Серый туман исчез; я помог Франсуаз встать на ноги.
Моя спутница осмотрела дорогу. Призраки исчезли, словно никогда и не существовали, иначе, чем в нашем воображении.
– Они мертвы? – спросила девушка, указывая на Келеса и его парней.
– Нет, – отвечал я. – Просто наказаны. За то, что посмели играть с древним колдовством.
Только сейчас я понял, что все еще держу Франсуаз в объятиях. Наши глаза встретились, и мы поспешно отстранились друг от друга.
– Это глупо, – пробормотал я. – Мы не должны шарахаться в стороны, как пара пятиклашек.
Франсуаз хмыкнула.
– Ты хочешь сказать, что мы уже давно стали любовниками, – сказала она. – Это так, но то, что случилось сейчас, было гораздо больше, чем секс…
Девушка встряхнула волосами.
– К гномам глупые мысли. Кстати, Майкл – а что здесь, собственно, произошло?
Я присел на толстый, выступающий из земли корень.
– Древнее колдовство. Его сила основана на разделении – отсюда и пила. А вовсе не потому, что первые поселенцы рубили здесь деревья.
Девушке не хватало места, и я подвинулся.
– Когда я взял тебя за руку, мы объединились. И это разрушило колдовство. Отсюда и чувство неловкости, которое мы испытали – и ты, и я не любим эмоциональное сближение.
Франсуаз присела рядом со мной.
– Гном побери, – пробормотала она. – Я ведь должна была вспомнить. Могла и сама справиться. Если бы сообразила сразу – пооткручивала бы им головы.
– Оставь, – отмахнулся я. – Нас обучали этому в Даркмуре, элитной школе для эльфов. Тебе-то откуда было знать.
– Тебя послушать, так я и читать не умею. Майкл, у меня ученая степень юриста.
Могу поклясться, что не смеялся.
Я даже не улыбнулся.
Девушка наградила меня бешеным взглядом.
– Хватит гоготать, Майкл. Что ты нашел в этом смешного?
Я оглядел ее с головы до ног – начиная от роскошных каштановых волос и заканчивая черными кожаными сапожками.
– Френки. Спроси у человека – как не может выглядеть доктор права, и он опишет тебя.
Демонесса окрысилась.
– К твоему сведению, я была лучшей в потоке. Каждый демон должен получить юридическую степень, прежде чем покинуть Преисподнюю. Как иначе заключать сделку на душу? Люди ведь так и норовят обмануть.
На красивом лице Франсуаз появилось гордое выражение.
– Мне все говорили, что в большом городе я смогу разботатеть, открыв практику. Но пока мне нравится здесь.
Девушка перевела взгляд на меня, и ее самодовольная улыбка исчезла.
– Когда мы вернемся в усадьбу, – сказала она. – Придется поучить тебя вежливости. Только срежу пару бамбуковых палок.
Эта тема могла получить весьма интересное продолжение, но шум шагов, раздавшийся на дороге, заставил нас обоих подняться на ноги.
11– Прекратить!
Эти слова не прогремел, как небесный гром. Возможно, оттого, что шел он с земли – или же у Джоэла Линдена был не совсем подходящий для таких целей голос.
Впрочем, прекращать уже было нечего.
Франсуаз стояла, уперев руки в крепкие бедра – точь-в точь тореадорша, только что уложившая быка метким ударом.
Или же директриса интерната, одним своим появлением наведшая порядок среди разбушевавшихся институток.
Отважные парни Золотого Леса, еще так недавно хваставшиеся своей мужественностью, теперь позабыли о бахвальстве. Они были разбросаны по поляне, как остатки кораблекрушения.
Это ли не идеальное время, чтобы явились блюстители порядка!
И они пришли – во всем блеске бесполезного величия.
Джоэл Линден шел впереди; Уотертаун отстал от него совсем ненадолго. Каждый из них пытался обогнать другого, и в то же время не потерять достоинство.
Обоим было непросто; коменданту мешали коротенькие ножки, а констеблю – толстый живот.
– Взгляни, Френки, – негромко произнес я. – Чем не картинка к теме: «Полиция всегда приходит слишком поздно, и теперь вы видите, почему».
Франсуаз прыснула.
Линден остановился и с такой обидой уставился на меня, словно узнал, что это именно я много лет назад подложил ему на стул кнопку.
Уотертаун не замедлял хода, и почти раздавил своего спутника.
Он не понял, что смеялись над ним.
– Ах вы обормоты! – обрушился констебль на лежавших на земле хулиганов. – Ишь чего выдумали – драку мне тут устроили. А ну-ка поднимайтесь.
Возможно, Уотертаун сомневался в том, что отчетливо говорит, или же не был уверен, послушаются ли его приказов.
Потому он сам грузно наклонился и, ухватив первого попавшегося хулигана за шиворот и поставил на ноги.
Мне показалось, что сейчас констебль отведет ладонь назад и я услышу звук громкой пощечины, но этого не произошло. Офицер только вытащил из-за пояса наручники и сковал руки парня за спиной.
Энергия, которой полыхал Уотертаун, помогла Линдену собрать с пола осколки своего самоуважения.
– Безобразники, – негромко произнес он. – Напасть на гостей нашего города. Какой позор.
– Вот ужо всыпят вам, бездельникам, по первое число, – приговаривал Уотертаун. – Надеюсь, с вами ничего не произошло, господа?
Он обратился к нам поверх головы очередного хулигана, которого поднимал с земли.
– Тридцать лет служу здесь констеблем, никогда такого свинства у нас не было. Это все философы, со своими новыми идеями. Тьфу.
Буде оказался поблизости хоть один философ, он нимало бы удивился – в чем же его вина.
Однако Уотертаун считал нужным извиниться, а найти более подходящих слов не смог.
Беспорядки во вверенном ему городе были не просто проступком, а оскорблением ему лично.
– Спасибо за помощь, джентльмены, – сказал я. – Мы целы. Думаю, теперь мы без труда доберемся до усадьбы.
Из уст констебля вывалилась еще пара слов, о современной молодежи и плохом воспитании. Однако это уже не были целые фразы, а скорее крошки – такие вылетают изо рта человека, который разговаривает во время еды.
– Тогда увидимся утром, – кивнул мне Джоэл.
Его спутник тоже махнул головой, в знак прощания.
Не сговариваясь, Линден и Уотертаун построили хулиганов в колонну, после чего обменялись гордыми взглядами.
Еще раз отсалютовав нам, оба офицера повели своих пленников к городу.
– Молодежь-то как распоясалась, а, – говорил констебль.
– Из таких семян и растут всякие беспорядки, – вторил ему Джоэл.
Я сел в седло и подождал, пока Франсуаз сделает то же самое.
– Ты только посмотри на них, Френки, – негромко произнес я. – Воплощение мужского братства. Двое настоящих мужчин, плечом к плечу. А ведь каждый из них отстаивал идеалы, которые другой люто ненавидит.
– Точно, – Франсуаз оседлала своего скакуна. – Твой дружок борется за порядок вообще. А толстяку подавай традиции.
Девушка пришпорила ящера, готовая пуститься вскачь; я удержал ее за руку.
– Повтори, – негромко попросил я.
– Я говорю – одна фишка, когда служишь отвлеченным идеалам, и другая, когда стережешь древний порядок, освященный веками. Если б карты легли чуть по другому – эти двое перерезали бы друг другу глотки. И каждый из принципа.
Я покачал головой и тронул коня.
– Что? – Франсуаз самодовольно улыбнулась. – Думаешь, если девушка может триста раз отжаться на одной руке, так она полная дура? Но ведь тебя удивило не то, что у меня в голове не только мысли о сексе. Так в чем дело?
Я пожал плечами.
– Я уже сказал, что не знаю. Просто раньше, когда мне доводилось произнести нечто подобное, кто-нибудь отвечал: «Разве?» А кто-то еще добавлял: «Майкл у нас философ. Эй, принесите еще пастушьего эля».
Франсуаз хмыкнула.
– Раз я так хорошо тебя понимаю – значит ли это, что мои акции повысились?
Я озадаченно взглянул на нее.
– Разумеется нет, Френки. Если у девушки такая фигура, что ты не можешь разойтись с ней в дверях, не порвав себе штаны от эрекции – то она должна быть полной дурой. Таков закон природы.
– А как тогда выглядят умные?
– Они маленького роста, с темными волосами и в крупных, безобразных очках. Они постоянно что-то кричат громким, противным голосом, и размахивают пальцами прямо перед твоим носом. Умные девушки всегда носят с собой пять-шесть книг, а на головах у них такое, что любая ворона отвернется с презрением.
Я отклонил ветку, низко нависшую над дорогой перед лицом Франсуаз.
– Пойми, это закон природы. Либо красота, либо ум. Конечно, каждая бедняжка уверена, что в ней есть и то, и другое, но чаще всего она ошибается дважды. Однако если девушка на самом деле сочетает оба достоинства – это же чудовище, Френки. И бежать от нее надо быстрее, чем от звука свадебных колоколов. Ведь от жены еще можно избавиться, а от такой оторвы – никогда.
Взглянув на свою спутницу, я понял, что моя речь о женской психологии почти что пропала зря. Впрочем, я не сомневался, что Франсуаз все слышала и спрятала каждое слово в памяти; но ее интересовало другое.
– Когда приедем в твое поместье, Майкл, – сказала она. – Попробуем разойтись в двери.
12Раннее утро застало меня на пути в Беркен. Обычно я встаю довольно поздно; но в эту ночь мне почти не удалось уснуть.
Лес просыпался после ночного сна; веселое солнце поднималось над вершинами золотых деревьев, но я не замечал красоту нового утра.
Когда навстречу на низеньком верховом броненосце, проезжал добродушный фермер, я только рассеянно кивал в ответ на его приветствие.
Франсуаз ждала меня у ворот Беркена. Она не может не проснуться раньше меня – просто из принципа.
Девушка грызла травинку с таким мрачным видом, словно этот маленький стебелек был ее злейшим врагом.
– Привет, Френки, – произнес я почти так же машинально, как здоровался с проезжавшими мимо землевладельцами. – Как семья.
– Трех моих тетушек сожрала вивверна, – ответила она. – А две объелись изумрудных бананов, и лопнули от обжорства.
– Как мило, – ответил я. – Передавай им привет.
Я совершенно не слушал, что мне было сказано, и пытался это скрыть, потому сделал в воздухе неопределенный жест и рассеянно пояснил:
– Ну, им всем.
– Обязательно, – ответила Франсуаз и направила своего ящера вслед за моим скакуном.
Я оказался около ворот именно в тот момент, когда гвардейцы Беркена начали их раскрывать. Согласно уставу города, их всегда сопровождал комендант; с ним-то я и собирался поговорить.
Перед городской стеной успел собраться народ. Торговцы и фермеры, с тяжело груженными арбами, привезли в Беркен свои товары.
Френки первой заметила мальчугана, выбравшегося из зарослей вечнозеленых кустов.
По всей видимости, он пришел с одной из окрестных ферм. Худой, исцарапанный, маленький незнакомец наверняка приходился сыном какому-нибудь батраку.
Когда мальчуган завидел Френки, его крохотные глазенки загорелись, а рот расползся до ушей, в щербатой улыбке. Он принялся махать руками, призывая девушку подойти к нему.
– Я отъеду на минутку, – произнесла девушка. – Если задержусь, отправляйся на ферму сам – догоню.
Я рассеянно кивнул.
Девушка направила своего скакуна в объезд толпы, и вскоре оказалась возле мальчугана.
Вблизи он казался еще более худым, бледным и несчастным. Подойдя к верховому ящеру почти вплотную, оборванец опасливо огляделся, и только после этого заговорил.
– Госпожа! Это вы приезжали в Своркмиддл прошлой ночью?
Франсуазе всегда нравилось почтительное обращение – хотя девушка никогда бы в этом не призналась ни другим, ни даже себе самой.
Она коротко кивнула.
Мальчуган снова обернулся, и понизил голос. Хотя он находился совсем близко от девушки, расслышать его слова стало сложно.
– Мне надо что-то показать вам, госпожа. Пойдемте.
– Покажи здесь, – ответила девушка.
Но, по всей видимости, единственное, чем располагал карапуз сейчас – это драная одежда и горящие глаза. А они вряд ли заслуживали того, чтобы их рассматривать.
– Не здесь, – возразил мальчуган. – Поедемте, госпожа, я вас провожу.
Оборванец показывал куда-то вглубь леса.
– Скорее, госпожа, – умолял он. – Мы можем опоздать.
Над городскими стенами поднялись торжественные звуки труб; то гвардейцы Беркена шли открывать ворота. Франсуаз в досаде изогнула кончик губ, и решительно направилась вслед за маленьким оборвышем.
Маленький оборванец спешил через лес, показывая дорогу Франсуазе. Он ориентировался с уверенностью человека, который вырос в здешних краях.
– Скорее, госпожа, – повторял он. – Скорее.
Шум толпы, собравшейся у городских врат, остался уже позади.
– Что ты хочешь мне показать? – спросила девушка. – Говори.
Мальчуган чуть не плакал – словно любое слово, пророненное по пути, задерживало их едва ли не на день.
– Нельзя, чтобы нас увидели вместе, – взмолился он. – Я и так не должен был показываться у ворот. Меня могли заметить.
– И что с того?
Высокий человек стоял у ствола золотого дерева. При виде всадницы он отделился от ствола и ответил за мальчика:
– Потом его могут узнать.
Девушка соскочила с ящера, лезвие меча выросло в ее руке.
– И? – спросила она.
Голос Франсуазы от рождения не отличался мягкостью; а ремесло искательницы приключений сделало его стальным.
Человек улыбнулся.
– Когда твое тело найдут в лесу, все станут задавать вопросы.
Губы девушки изогнулись, подобно ядовитой змее. Зло и презрение смешались в этом движении.
– Беспокоишься о пожирателях падали? – спросила она. – Не волнуйся. Я вырежу на тебе свое имя, прежде чем уйду.
Человек поднял правую руку, и в ней сверкнуло лезвие длинного, крепкого меча.
– Тебе придется много вырезать, – произнес он.
Франсуаз стремительно обернулась. Высокие ветви вечнозеленых кустарников зашевелились, захрустели. Казалось, весь лес ожил и двинулся на нее. Пятеро человек окружили девушку, и каждый из них держал в руках оружие.
Если лицо главаря оставалось открытым, то четверо остальных носили под шлемами темные маски, закрывавшие всю голову. Прорези оставались только для глаз и рта.
Маленький оборванец давно уже отступил назад, спрятавшись под защиту кустов. Запинающимся от волнения голосом он обратился к человеку с мечом:
– Я могу теперь идти, Райлин?
Однако не страх и не замешательство служили причиной того возбуждения, которое охватывало мальчугана. Он с честью выполнил сложное поручение – и испытывал теперь гордость.
– Да, – отвечал глава нападавших. – Ты прекрасно справился. Ты настоящий человек.
– Человек? – спросила Франсуаз.
Райлин двинулся вперед.
– Да, – ответил он. – Многие сегодня забыли, кто мы есть. Они знаются со всякой мразью – сворками, коронетами. Целуются с ядовитыми виввернами. Наша задача, наша святая цель – освободить Лес от таких предателей.
Френки сделал шаг назад.
– Очистители, – процедила она.
Только теперь стало ясно, насколько Райлин молод; ему вряд ли исполнилось больше двадцати лет.
Но ненависть, которая свила гнездо в его сердце, уверенность в своей правоте, глухая к доводам разума – все это день ото дня старили главу Очистителей, заставляя его выглядеть старше.
– Я не люблю убивать придурков, – произнесла Франсуаз. – Поэтому можете уйти.
Райлин ее не слушал – он привык говорить, не обращая внимания на окружающих.
– Такие, как ты, предали человеческий род, – продолжал он, чеканя слова. – Вы продались своркам. Что они тебе пообещали? Землю? Власть? Может быть, ты ешь людское мясо, как и они?
С каждым шагом Райлин теснил Франсуазу все дальше. Четверо его подельников тоже продвигались ближе. Круг сжимался.
– Твое мясо есть нельзя, Райлин, – произнесла девушка. – Можно заразиться глупостью.
Никто из очистителей пока не нападал; все ждали сигнала Райлина. Но пять острых клинков были нацелены в грудь девушки; и те, кто сжимал их в руках, умели обращаться со сталью.
Девушка тихо засмеялась – и это был не тот смех, который приглашает окружающих повеселиться.
– Я сказала, что не люблю убивать придурков, – сказала она. – Но не говорила, что этого не делаю.
– Взять ее, – приказал главарь очиститель.
Франсуаз ждала, когда тот совершит ошибку – и он должен был ее совершить.
Девушка хорошо знала такой тип людей. Природа наделяет их умом, решительностью и обаянием. Они способны увлечь за собой глупых и слабовольных, с легкостью управляют толпой – но никогда не дерутся сами.
Райлин опустил меч и отступил назад.
Он рассчитывал, что все сделают подельники, а ему останется только наблюдать.
Франсуаз молнией метнулась вперед. Лезвие меча сверкнуло в ее руке, направляясь к голове очистителя.
Девушка не хотела убивать своего врага. Она верила – тот еще успеет понять, сколь безумны его идеи, и как бессмысленно умирать за них.
Немного повернув руку, красавица ударила Райлина плашмя. Лезвие меча опустилось на висок с силой, которая показалась парню ударом кузнечного молота. Мир потемнел перед его глазами; он обрушился на траву, словно прогнивший ствол дерева.
Франсуаз развернулась. Мгновение назад она находилась в кольце врагов. Но Райлин, отступив всего лишь на один шаг и ослабив бдительность, разомкнул круг и позволил девушке вырваться.
Теперь четверо очистителей находились напротив Франсуазы, и она могла не заботиться о тыле и флангах.
– Ну что, неудачники? – весело спросила она. – Никто не хочет домой, к мамочке?
Четыре бойца могли бы взять девушку в клещи, работая по двое. Но они забыли об осторожности и о тактических маневрах.
С грозными криками – не делавшими чести их воспитанию – очистители бросились вперед.
Красавица упала на одно колено и вонзила лезвие меча в землю. Ее ладони легли на широкий пояс и отделили от него две метательные звездочки.
Сильное тело девушки распрямилось, как тетива лука. Смертоносные кусочки металла понеслись навстречу врагам.
Первый сюрикен погрузился в шею очистителя; тот захрипел и схватился за горло, роняя из рук меч. Вторая звезда настигла своего товарища.
Люди в темно-зеленых доспехах рухнули на изумрудную траву, чтобы никогда больше с нее не подняться.
Франсуаз подхватила клинок, и как раз вовремя – двое оставшихся оказались рядом. Парировав удар первого из нападавших, девушка развернулась и ушла от удара второго.
В то же мгновение она резко ударила его в живот. Мощный удар отбросил очистителя в сторону. Боец упал на спину, словно жук, перевернутый ураганом.
Еще минуту назад против девушки выступали пятеро мечников. Теперь на ногах остался только один.
Клинки встретились с глухим звоном и разошлись вновь. Мгновение противники стояли друг против друга. Затем нападавший издал грозный крик и замахнулся мечом.
Франсуаз сделала резкий выпад, и лезвие ее клинка прошило тело очистителя. Несколько мгновений боец стоял неподвижно, его правая рука все еще держала над головой клинок.
Девушка уперла левую ногу в живот противника и мощным рывком высвободила меч. Человек упал, не издав ни звука.
Четверо человек лежало на изумрудной траве, и только один из них был жив.
Что же касается самого Райлина, то он поспешил покинуть поле боя, как только его войско начало нести потери.
Френки взмахнула клинком.
– Подождать, пока ты встанешь? – спросила она у своего врага.
Но тот явно не собирался продолжать бой. Не поднимаясь с травы, очиститель поспешно отполз в сторону, потом встал на четвереньки и изо всех сил ринулся прочь.
Франсуаз вернула меч в ножны и придирчиво осмотрела поле боя.
– Я же сказала, что не люблю убивать придурков, – пробормотала она. – Это скучно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?