Текст книги "Деление на Ноль"
![](/books_files/covers/thumbs_240/delenie-na-nol-247079.jpg)
Автор книги: Денис Ватутин
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Денис Ватутин
Деление на Ноль
Пролог
Где-то в Закуполье
Неизвестный подземный комплекс Древних глубокого залегания
– Опять ты копаешься с калибровкой, сестра!
– Ты же знаешь, у нас появился коммуникационный тоннель, брат Фируз.
– Это такая скука – наблюдать за копошением смертных… Вот я просчитал площадь поверхности туманности Змееносца и выделил в ряде чисел все простые единицы. И ты знаешь, получился потрясающий узор, который в звуковом диапазоне ультразвукового импульса пробивает метрику пространства в неизвестное мне доселе измерение! Ты не представляешь, как же там равновесно и гармонично! Ощущается фрактальная структура мироздания! Хочешь, я проведу тебя туда?
– Хочу, брат Фируз, но немного позже…
– Ты чем-то озабочена, сестра? Почему чело твое отягощают тяжелые думы? О чем они? Неужели о смертных?
– Не о смертных моя печаль, о брате нашем, Удачливом…
– Что же с ним? Он ведь в мире смертных, готовит наше возрождение, верно?
– Верно, но не полностью…
– Что ты хочешь сказать, сестра Анехита?
– Я наладила обратную связь тоннеля, но, к сожалению, только для наблюдения: транспортировка пока невозможна. Но даже то, что открылось моему взору, печалит меня. Брату Удачливому Раку, кажется, не пошли на пользу долгие годы нашего заточения, ибо он, подобно брату Ятиму, возомнил себя Великим Змеем! Он не готовит возрождение нам, он готовит его только для себя! Он хочет стать новым богом для смертных… Новым и единственным!
– Но зачем?! Сестра? В чем суть этого нелепого желания?
– Неведомы мне помыслы его, но богомерзких сиблингов, что называют себя эволюционерами, он взял себе в помощники! И многих из царей смертных! Он подчинит себе сперва один Купол, а затем и все остальные. Я начинаю опасаться и за нашу судьбу…
– Грех гордыни овладел им, сестра, и слышать такое прискорбно мне! Но как же быть нам? Всему Великому Кругу? Добро, если брат Парвиз просто станет править смертными, но не захочет ли он править и нами?
– Мне нужна помощь брата Азера: его способности помогут мне усилить тоннель…
– А я говорил на совете Круга, надо было послать брата Фуада или меня!
– Приветствую тебя, брат Азер! Ты все слышал?
– В нашем Чертоге трудно что-то не услышать, особенно то, что связано с возрождением. Вообще мне кажется, вся эта затея нарушает наше равновесие: вот Удачливый – яркий пример! Напустил на себя вселенскую скромность и погрузил нас в иллюзии!
– Его стоит остановить, брат, чтобы показать ему, что один он никто. И только в единстве Большого Круга есть сила! Ты поможешь мне, брат Азер?
– Надо поставить выскочку на место, сестра, – да, я помогу вам!
– Но помните: он опасен! Ибо многократно усилил свое «я», а действовать напрямую у нас возможности нет…
– Нужен четкий алгоритм действий…
Глава 1
Танцы бронеходов, или Йети наносят ответный удар
Люди сходят с ума от однообразия… Все, что со мной происходит, – одинаково… Вывод: я – сумасшедший…
Я увидел Зеро, восседающего на огромном мраморном троне, который кидал куда-то вдаль маленький чемоданчик и кричал:
– Апорт!
Куча разномастных собак кидалась за ним и грызла друг друга, чтобы исполнить волю хозяина, а на пухлых губах Зеро играла самодовольная улыбка…
– Эй, Заг, – крикнул мне Бобер, – подбрось маслят! У меня ноль!
Я подкидываю по дуге жестяную коробку, и тут же словно она выстреливает: на горле Бобра расцветает фонтан красных брызг, и он, лихорадочно закашлявшись, падает в окоп и, дергая ногой, затихает почти как Пакеда… Хотя… При чем тут Пакеда? И кто это вообще?
С холодом ужаса и досады замечаю бледно-розовые кишки из-под окровавленной гимнастерки Сваровски: он обнимает их ладонями, как величайшую драгоценность, пытаясь затолкать все это обратно, в распоротый живот, хлюпая кровавой лужей вокруг…
Мертвые руки Элсона сжимают карабин БМ-40.
Дивизия «Стальных богомолов» эволюционеров в составе двенадцати бронеходов давит плотным огнем наши траншеи… Все, кто может, молятся Зодиаку, а кто не может – заталкивает свои внутренности в брюшину… В ушах звон, а двенадцатимиллиметровые орудия шагоходов полируют наши брустверы… В этот момент я не думаю ни о чем… точнее, думаю, как упасть в канаву максимально близко к противотанковому «мамуту»…
Меня трясет – но мне уже плевать: урчание дизелей и лязг шагающих ступней боевых машин – это как данность, с которой нужно что-то делать.
Снова очереди из спаренных «шварцев», а я вжимаюсь в глину, становясь частью рельефа. Молюсь, сам не зная кому… Но я чувствую – не спрячешься… Где-то в небе слышится гудение моторов боевых дирижаблей – начинают ухать и бабахать: это воздушные бомбы… благо они далеко, еще за рекой.
А оставшиеся шагоходы врага выдают ракетный залп – краем глаза я вижу вспыхнувшие и шатающиеся, словно пьяные, силуэты.
Огненный и грохочущий смерч разверзся вокруг: спину обдает жаром – пот моментально испаряется.
Я пытаюсь разинуть рот в положении зевка, чтобы не получить акустический удар – контузию. У меня и так уже последние два часа в ушах стоит металлический лязг: голова гудит…
Пользуюсь дымным облаком и сваливаюсь в окоп, который больше напоминает воронку от взрыва… точнее, он и есть воронка, но на краю присыпанное землей противотанковое ружье…
Да, война уже закончилась, и давно – но восстание под Корсун-сити пять лет назад это был внезапный выплеск: попытка молниеносного реванша недобитых «люци» – так называли эволюционеров… Жандармов тогда погнали на танки, которые были спрятаны до поры в секретных подземных бункерах… на элитную бронетехнику, и была ставка этих психов… Они были обречены – но забирали чужие жизни…
Я даже матери не стал рассказывать, что я был там… хотя скрыть это было трудно… Благо жандармерия, дорожа секретностью, не упоминала наших имен, хотя многих втайне наградили. Я от награды отказался… Я не хотел это помнить…
Нас было три мотострелковых взвода против брони. И три дня мы удерживали позиции на левом берегу Барифана, чтобы не пустить танки на подмогу в Корсун-сити, где «люци» подняли восстание. Хвала Зодиаку и всем богам, что восставшие не смогли ударить нам в тыл, так как в городе им оказали сопротивление не только полицейские и местные жандармы, но и жители города организовали ополчение. Это нас и спасло, да еще срочно переброшенное на дирижаблях подкрепление из наших уже бронеходов БШМ «Псов Ангра».
Тогда я получил легкую контузию и почти сутки пролежал в окопе без сознания…
– Эй! Заг! Ты меня слышишь? – Меня лупят по щекам… скорее всего, мой взводный Макар.
– Твою мать, Заг! Не время сейчас отдыхать-то! Слышишь?!
Лицо сотрясается от пощечин… мозг включается медленно…
– Хватай «мамут», – проговариваю я с трудом, – не тупи… мы хоть фланг почистим… давай… я не могу уже…
– Моррисон, какой к Хиусу «мамут»! Глаза откройте! – голос явно не Макара, но знакомый…
– Йети тебе с тыла… – Я не хочу выходить из этого забытья. – Позови девчонку мне… красивую… с крестиком…
– Заг! Дружище! Откройте глаза! – Генрих?.. Миллер? Хиус великий… я же тут… то есть там… Сильно зудит спина, и немного покалывает бок…
Я открыл веки и появился здесь и сейчас.
Передо мной висело лицо бульдога. И оно не выражало никаких эмоций…
Да где же я так согрешил, что даже после смерти мне не показывают красивых девушек в обнаженном виде…
– Фауд заступник… – Я попытался пошевелиться, но резкая боль выстрелила в ключицу и в левый бок, – почему я вижу лицо младшего комиссара?!
– Ну, хвала богам, – усмехнулся Генрих, – знаете, Моррисон, док Меркер действительно вас улучшил…
– Как хорошо, что его завалила эта психованная сучка… – простонал я.
– Эти вживленные в вас арты, кажется, спасли вашу жизнь…
Меня била легкая дрожь, а на мне была черная форма с эмблемой «ДД».
Я огляделся вокруг – опять каменная кладка и, как назло, ни столов, ни стульев, ни склада оружия, да и хорошая аптечка мне бы не повредила.
– Где мы, Генрих? – растерянно произнес я.
– Моррисон, нам повезло, грубо говоря, – лицо младшего комиссара оставалось спокойным, но снова было понятно, что он многое пережил, – я прикинулся дохлым, вы, собственно, и были мертвы, чем сыграли мне на руку. Эта сумасшедшая вобла ушла, решив, что всех замочила. Но ваш трофей Сережа, он куда-то исчез: тела не было. Может, сбежал. Тут есть где спрятаться так, что ни одна сволочь не найдет…
После того как я качественно прикидывался дохлым минут двадцать и эти «резиновые» люди ушли, я переодел вас в форму охраны и оттащил в подвал: тут есть скрытый подъемник. Объект захвачен, и нам нужно быть весьма осторожными – Оливия распоясалась: тут все коридоры усеяны трупами моих подчиненных, и это меня расстраивает, как бы это ни звучало для вас…
– Мы сможем свалить отсюда? – простонал я.
– Мы как раз около нашего транспортного ангара, только автомобилей тут нет. – Миллер явно пытался меня как-то мотивировать. – Вы же умеете управлять бронеходами?
– О! Хиус мне в печень, Генрих, вы знаете, как взбодрить. – Я поднялся на локтях и пошарил по поясу.
– Пистолет я вам сейчас верну. – Миллер говорил, словно с маленьким ребенком.
– Генрих, – я медленно шевелил языком, – спасибо, что не пристрелили меня…
– Да в целом не за что, Моррисон. – Он протянул мне теперь мой бессменный «адлер».
Генрих схватил меня за руку и потянул к каменной стене. Затем что-то там нажал на каком-то камне. И часть стены с тихим скрипом медленно отъехала в сторону.
– Круг Великий! – вырвалось у меня. В полумраке высились силуэты шагающих бронеходов.
Это были средние танки. Модель TZ-w-34[1]1
От англ. Thunder of Zodiac walking – Гром Зодиака шагающий. – Здесь и далее примеч. авт.
[Закрыть], относящаяся к классу БШС-5[2]2
Бронеход шагающий средний по классификации жандармерии.
[Закрыть]. Я пару раз сидел за таким пультом, но, прямо скажу, в боевых действиях в нем не участвовал, да и просто так не особо катался.
– Это же лучше автомобиля или дирижабля? – вопросительно вскинул левую, почти безволосую бровь младший комиссар.
– Смогу ли я сейчас что-то пилотировать? – пробормотал я. – Туловище-то еле передвигаю…
– Ну, давайте удивим Оливию своей непокорностью, устроим тут очаг сопротивления рейдерскому захвату и восстановим справедливость… – досадливо поморщился Миллер.
– Нет, – решительно выдохнул я, – я хотел бы разминуться с этой психопаткой. Но все ваши планы побега просто не выдерживают ни малейшей критики…
– Знаете, Моррисон, – нахмурился Миллер, – критикуя, вы должны что-то предлагать…
Я тяжело вздохнул и похромал к ангару, поддерживаемый круглым, невысоким, но коренастым Миллером.
Первый бронеход оказался не подключен к общей электросети, и его люки нужно было вскрывать вручную.
Второй был частично разобран и явно на ремонте: торчали жилы шнуров из вскрытых технических люков.
Вот только с третьего выскочила веревочная лестница, стоило дернуть рубильник под кожухом его «колена».
Миллер полез первым, а я пытался не отставать, цепляясь немеющими пальцами за веревочные ступени и ощущая головокружение.
Забравшись в кабину, Миллер щелкнул тумблерами питания, и кабина озарилась бледно-желтым светом.
Узкий бронированный триплекс подсветился специальными артефактными лампами.
Миллер подал мне руку и буквально втащил меня внутрь, я сел в кресло первого пилота и повернул ключ зажигания на пульте, тут же загудел дизель-генератор.
– Моррисон, долбаните по воротам из автоматической пушки, иначе мы не выйдем… – Младший комиссар смотрел на меня сурово. – Знаете, как тут управлять огнем?
– Знаю, – кивнул я, – лучше займитесь пушками сами, а я попробую рулить…
– Как скажете. – Миллер, усевшись в кресло стрелка, взялся за джойстики автоматических пушек, и на пульте загорелись индикаторные лампы контроля.
«Гром» был оснащен двумя курсовыми пулеметами Шварца и двумя же скорострельными пушками ГР-15[3]3
ГР-15 – скорострельная пушка системы Грязнова – Рихтера, калибр 15 мм.
[Закрыть] «Танцор». Плюс – две подвесных ракеты «Шило», Р-21.
Кабина завибрировала, раздался рокот дизеля и запах выхлопа. Затем с металлическим лязгом бронированная кабина расправила суставчатые ноги, и в триплексе экрана показался фрагмент потолка. Включился автоматический гироскоп, замигали лампы на пульте, и кабина наклонилась на пятнадцать градусов ниже горизонта.
Над триплексом в откидном светоотражающем козырьке торчала черно-белая фотография какой-то роскошной блондинки с почти черными губами.
Я бросил ее под сиденье, чтоб не отвлекала, после чего вставил ноги в механические педали и плавно потянул рычаг правого ступохода на себя, и «нога» бронехода поднялась по малой дуге, глухо стукнув о каменный пол. Сработал размыкатель, и коробка передач заворчала и хрустнула: кабина подалась вперед. Я развернул носовой фонарь с артефактным «координатором», и следующий шаг потянул педалями машину к высоким выходным воротам ангара.
Я вспомнил, как это – слиться с телом стальной машины, и чуть поболтал рычаги, пробуя их на люфт. Затем ступнями чуть прижал механические педали, и они разблокировались. Слегка крутанув ими влево-вправо, почувствовал, как стальная машина, рыча дизелями и электроприводами, тут же повторила движения. Педали двигались в меру туго, но в целом без серьезных усилий.
Прямо на центральном пульте светился зеленоватый квадрат экрана тактического визора, на котором желтел крестик прицела – это не только для стрельбы, это общее направление движения. Ну, уж стрелять из автоматических пушек и трех «шварцев» я бы точно не смог – и так еле-еле вспоминаю управление. Для того и есть место стрелка…
Немного подергавшись, как припадочный, создав нам с Миллером неслабую «морскую» качку, бронеход постепенно начал слушаться моих команд и потихоньку вышел к воротам.
Генрих дернул выгнутый рычаг, и в недрах машины раздался лязг и гудение привода: в наши орудия вошли снарядные ленты из контейнеров боеукладки.
Я поглядел на артефактный экран, и в глазах моих расцвели зеленые пятна, в этот момент раздался грохот, и яркая вспышка ослепила триплекс: Миллер послал одну из двух ракет в ворота.
Я повернул голову к стрелку и сделал недовольное лицо.
– А зачем нам ракеты? – невозмутимо ответил Миллер, увидев мое лицо. – Нам вполне хватит стрелковки…
Я ничего не ответил и снова переключил внимание на управление машиной.
Сначала на экране были густые клубы дыма, но дым резко вылетал наружу, и наконец в рваных краях разбитых ворот забрезжил серый свет дождливого дня.
И тут сквозь негромкий гул мотора и лязг механики я услышал тихий треск выстрелов и глухой звон пуль о броню: тут же я включил подсветку задней призмы, и оптический луч отразился на светоотражающем козырьке над триплексом. В бледном радужном мареве входа в ангар бегали маленькие темно-зеленые фигурки «аквалангистов». Один из них устанавливал на металлическую треногу свой диковинный «фен», только размером поболее. Оружие явно артефактное, я это еще в комнате ощутил…
– Кажется, у нас проблемы, мистер Моррисон, – ровным голосом произнес младший комиссар, – разверните-ка эту бандуру на сто восемьдесят, если вам не трудно…
Я стиснул зубы и, пока еще Миллер говорил, провернул педальный привод и начал давить на рычаги, но машина не послушалась, а снова нелепо дернулась. К резкому и красивому развороту я был просто не готов: «Гром» опять пошатнулся, и яркая змеистая голубая молния врезалась в каменную стену ангара. Хоть изображение было в радужных разводах из-за давно не чищенной стеклянной призмы, но ослепительная вспышка и черные точки каменного крошева были видны…
– Моррисон, вы нас угробите, – тем же ровным голосом, но с некоторой ноткой напряженности произнес Миллер, – сосредоточьтесь, наконец! А я их размажу…
Часть его слов потонула в гулких металлических ударах щебня о броню.
Единственное, что я успел попробовать, это согнуть «ноги» бронехода и каким-то чудом развернуть станину кабины педалями, вслед за этим гироскоп автоматически потянул в ту же сторону бронекапсулу башни с навесным стрелковым комплексом.
Миллер, не дожидаясь окончания поворота, вдавил гашетку, и ангар озарился яркими вспышками выстрелов: машину затрясло, и раздался чуть приглушенный броней треск очереди из автоматической пушки.
Теперь изображение входа в ангар проецировалось на визор через триплексы, и видно было гораздо лучше.
Фигурки зеленых «лягушек» разлетелись в стороны, а тренога с большим «феном» перевернулась. В тусклом свете проема ворот сверкали искры рикошетов – Миллер свирепствовал, используя те немногие углы поворота турелей для качественного уничтожения людей. Вот никогда бы не подумал, что он не кабинетный интриган, а суровый военспец. Ну, максимум опытный разведчик-аналитик.
– Моррисон! – Его голос поднялся на четверть тона. – А вы можете пятиться назад и смотреть на вход? Дело в том, что эти твари…
Я уже заметил, что некоторые «водолазы» мечутся по ангару вокруг местных бронеходов.
– Вот не надо было ракету тратить, – сквозь зубы прошипел я и начал разворот станины.
Пришлось отключить автоматическую синхронизацию, дабы привести башню в противоестественное положение, и машина взвыла, а я снова начал чувствовать, что теряю управление.
– Моррисон! Можно полегче?! – Миллер клацнул зубами: прямо под левым ступоходом разорвалась граната.
– Так садитесь тогда в кресло пилота! – не выдержал я.
– Нет, Заг, – он неожиданно назвал меня по имени, наверное, нервничал, – у вас это выходит лучше, чем у меня. Работайте!
Я буквально вывихнул себе мозг, пока до меня дошло, как развернуть бронеход задом, да так, чтоб триплекс оставался в контакте с входом в ангар. Не пилот же я танков! К тому же шагающих! Они в основном в меня стреляли!
Генрих был молодцом: несколько раз лязгала механическая система боеукладки, пока он поливал ангар из спаренных «шварцев» и из «Танцоров».
К сожалению, несмотря на наши усилия, четвертый бронеход ожил, а «аквалангисты» стали прибывать.
Я прилип к светоотражающему козырьку, пытаясь пятиться к развороченным створкам ангара наружу. Я надеялся, что хуже всего нашим противникам от рикошетов, так как башня качалась знатно. Вот за это я больше и доверял танкам на гусеничном ходу, а эти артефактные машины, невзирая на свою мощь и технические преимущества, требовали куда как большей квалификации и опыта.
К сожалению, вылезти и протереть призму заднего вида у меня не было никакой возможности.
Захваченный врагами бронеход попытался резко развернуть башню, но в то же время запутался в своих «ногах» и покачнулся.
Именно в этот момент Миллер послал в него второе «шило» и промахнулся, оно врезалось в стену за боевой машиной.
Но зато ударная волна накренила танк, и он рухнул на пол, скребя ступоходами каменную кладку, видно, их пилот был совсем не лучше, чем я. Или же просто не успел взять под полный контроль управление.
Мои же «эксперименты» от разворота принесли не лучшие плоды: бронеход покачнулся, и раздался громкий скрип и скрежет, я красиво вписался в стену возле развороченных ворот.
– Да чтоб вам Купол разодрало, – выругался я, крепко сжав рычаги управления.
В целом получилось, что два бронехода будто отпрыгнули друг от друга… а я сильно стукнулся головой (хвала богам) о спинку сиденья…
– Моррисон! – Тут уж Миллер рявкнул. – Внимательнее!!!
Я опять стиснул зубы и помотал черепушкой: в глазах потемнело на пару секунд, затем, вцепившись в рычаги, я вдруг почувствовал себя «хозяином положения» – мне показалось, что кабина башни стала немного прозрачной, только я не слышал о такой особенности средних бронеходов. Арты, что ли, тут стоят особые? Да я вроде ничего и не активировал…
«Гром» со скрежетом выпрямился и продолжил пятиться назад, а я вертел вокруг головой, но было ощущение, что именно то место, в которое я смотрел, было прозрачным в прямом смысле слова.
Мне некогда было размышлять об этой артефактной дребедени, но это весьма меня ободрило.
Я видел, как паук: не знаю, как это объяснить – я видел вокруг… Одновременно и мечущиеся фигуры, и как они пытались поднять треногу, и попытки соседнего танка «встать», и дыру в воротах, в которую я пятился этим «скворечником на ножках».
От этого моя голова слегка закружилась, но я начал сосредотачивать взгляд на конкретных направлениях и пришел в себя.
Почти прямо, почти без качки я пятил машину назад, ориентируясь на некое светло-серое пятно на своем затылке.
Миллер сосредоточенно сопел: я скорее не слышал, а видел его раздувающиеся ноздри и щеки боковым удивительным зрением.
Двое недобитых «водолазов» короткими перебежками тащили черную треногу и крупный «фен», прикрываясь застывшими бронеходами.
В этот момент справа, из тумана клубящегося дыма появился шатающийся силуэт «Грома» наших противников: все же поднялся!
И как только я увидел его, не знаю почему – мне захотелось спрятаться, словно нашкодившему мальчишке с полными карманами яблок при виде сторожа с двустволкой, заряженной пакетиками с солью.
Миллер успел только смешно хрюкнуть, так как кабина пошла вниз на сгибающихся «коленях», и одновременно у меня получился разворот на правом ступоходе на сто двадцать градусов.
Тут же правый борт кабины врага полыхнул ракетным всполохом маршевых двигателей, и дымный шлейф в считаные мгновения протянулся над нашей кабиной…
– Отлично, Заг! – Голос стрелка оставался без интонаций, но имя и повышенная нота все же выдали эмоции младшего комиссара. – Дальше задом! Как можно дальше! Не разворачивайтесь!
Миллер был прав: наш бронеход встанет под прямым углом к воротам и мы сможем контролировать выход.
По лицу текли горячие капли пота, и я слегка дергал головой, дабы они не попадали в глаза. Наконец-то я почувствовал машину, не сказать, что как свое тело, нет – просто перестал думать перед своими действиями.
Где-то далеко полыхнул разрыв ракеты, и все застыло.
Черная копоть лежала на рваных краях ворот. Мы были уже снаружи, а враги внутри.
Вдруг по крыше кабины заколотила пулеметная очередь, и я почувствовал себя внутри колокола на колокольне церкви Зодиака: на пульте лежали наушники пилота, но я не мог отпустить руки от управления, потому машинально задрал кабину вверх и увидел темную тушу четырехмоторного дирижабля, утыканного антеннами, с надписью: «Голконда».
Миллер тут же вдавил гашетку «Танцора», и цепочка трассирующих снарядов смертельной новогодней гирляндой устремилась в серое небо к туше небесного «кита».
Ошибся я насчет отсутствия вооружения на дирижабле: после пулеметных «укусов» в двадцати метрах на границе проселочной дороги, упирающейся в раздолбанные ворота, полыхнула яркая вспышка, и несколько деревьев из ближайшей рощи подпрыгнули над землей черными спичками…
На «Голконде» тоже есть ракетные установки! Как я их не заметил? Наверное, они встроены в гондолу…
Но ведь на гражданских дирижаблях запрещена установка оружия! Потому-то оно и замаскированно, это же дирижабль Шпигелей.
Хорошо, что наш бронеход отличался каким-то странным артом, скорее всего, Рака-Парвиза, позволяющим видеть мне сквозь кабину, а не только смотреть в визор и на козырек… Это нам так повезло? Или модель модернизированная?
Из дыры ворот показалась хищно сплюснутая кабина вражеского «Грома», и вылетело черное облачко выхлопа.
Я перевел взгляд с дирижабля и продолжил отступать, ломая молодые деревца возле древней кладки стены.
– Заг! – Вот сейчас Миллер взвизгнул, будто пес, которому на хвост наступили. – Бежим отсюда быстро! Назад!!!
Я резко выполнил команду, снова слегка присев и развернув кабину в сторону невысокой поросли вдоль леса. Продолжая валить средние деревца, наш бронеход, словно подстреленный заяц, понесся по прямой: и это было очень приятно – управление упростилось.
Я даже подумать успел, как это мы убежим от ракет, но думать было совсем некогда, потому в бою и необходим опытный командир…
Неожиданно серый пейзаж осеннего леса озарился яркими красками, и раздался приглушенный, но очень гулкий грохот, и застучали по броне осколки, камни и Хиус еще знает что от взрыва.
Я смог на мгновение покоситься в затылочную область, и сердце мое подпрыгнуло: буквально перед удаляющимися воротами быстро, в дыму и пламени приземлялся пылающий дирижабль, и его еще не охваченный пламенем вытянутый нос стремительно падал на кабину бронехода…
Надпись на пылающем баллоне уже читалась как «…нда», неотвратимо приближаясь.
Как-то рефлекторно я дернул педали ступнями вверх, и скорость переключилась: «Гром» взревел двигателями сильнее, и мы буквально снесли часть дубовой рощи, едва не споткнувшись о вековые деревья, которые вспыхнули прямо у нас за спиной, а по броне снова загудело. Наверное, это стальные направляющие оболочки дирижабля, лишившись сгоревшей полужесткой основы, распрямились и ударили, заставив наш БШС пошатнуться на скорости.
Машину накренило влево, и я всеми своими конечностями впился в рычаги и педали управления, но все равно бы упал, если бы не крона высокого дуба, которая слегка отпружинила наш крен перед тем, как надломиться.
– Мы его сбили! Моррисон! Сбили! – Миллер не скрывал торжества и самодовольства в голосе.
Я бы на его месте вообще прыгал от восторга: сбить дирижабль автоматической пушкой это крупное везение, так как современная гелиевая смесь это вам не водород начала века, он не поджигается так легко. Правда, некоторые «умники» использовали метан и для подъема баллона и для работы двигателей. То ли дело было в этом, то ли Миллеру посчастливилось попасть в боевую часть или в топливные баки? Может, они просто не ожидали от нас такой быстрой реакции и пристреливались по первой ракете?..
Да и плевать! Самая неприятная воздушная машина, из которой со мной разговаривал Зеро, сыпались мертвяки с ружьями и «водолазы» Оливии, перестала существовать! Фауд Заступник!
Я старался не поддаваться ликованию, огибая крутые отроги и каменистые расселины, поросшие чахлым кустарником.
Пару раз я едва не свалил бронеход в овраг, и приходилось, как припадочному, дергаться в кресле пилота, бешено прокручивая педали. «Гром» резво подпрыгивал, извергая из двигателей короткую реактивную струю из дополнительных баков. Они не дали бы нам взлететь, как ракете, но немного протягивали дугу прыжка.
В кабине был сущий ад: все двигатели работали в боевом режиме, а, как известно, это крайне недолгий ресурс машины. Кабина потихоньку наполнялась выхлопами, становилось все жарче и удушливее.
Сзади еще что-то взрывалось, ярко вспыхивало и полыхало, а я продолжал выжимать из машины последние «соки», двигаясь наугад в наступающих сумерках…
Через какое-то время взвыла предупреждающая сирена, и бронеход, неожиданно потеряв управление, начал крениться набок…
– Этого следовало ожидать. – Миллер смотрел на меня своими водянисто-серыми глазами с опухшими веками без ресниц.
Тихо потрескивал остывающий металл, а в кабине горел красный фонарь, словно мы были у витрины публичного дома, точнее, в самой витрине. Было душно и пахло соляркой.
– Тогда валим отсюда… – Я тяжело вздохнул, вытерев пот со лба.
Некоторое время мы сидели молча, пальцы тряслись и у меня, и у Генриха.
Да, топливо кончилось, заряд аккумулятора был близок к нулю, и больше «Гром» никак не мог нам помочь: не скручивать же пулеметы с пилонов?
– Да, согласен, – ожидаемо ответил Миллер, – только надо тут как следует пошарить…
Мы стали шарить по стальным резервным рундукам, после чего стали счастливыми обладателями пары плащ-палаток, нескольких комплектов сухпайков, двух офицерских кольтов 19–11 и нескольких обойм к ним. Еще удачным приобретением стал кожаный планшет с картой Красных гор и тактическими пометками некоторых объектов. Еще мы нашли две армейские зажигалки, пачку сигарет «Магма» с коротким фильтром и пару одеял.
– Давайте-ка сперва покинем машину, а потом решим, как нам быть, – предложил Генрих, и я не мог с ним не согласиться.
Костер потрескивал в выкопанной земляной яме. Над ямой я возвел небольшой бортик из глины и камней.
Миллер прихватил из бронехода пехотную каску, в которую мы набрали воды из найденного в полумраке ручья. В этой каске, как в котелке, мы варили крупу из сухого пайка и пытались согреться.
Место мы нашли максимально правильное, но даже это не давало нам гарантии остаться незамеченными. Мы нашли склон небольшой горы с противоположной стороны от пути нашего бегства. Вечером и ночью остывающий воздух опускается по склону горы и будет сдувать дым от нашего костра вниз, рассеивать его. Костер горел в ямке, сверху был бортик, достаточно высокий, чтоб накрывать его мокрыми ветками. Это нужно для уменьшения света и большего рассеивания дыма. Да и подсушенные ветви над ямкой мы потом подкладывали в огонь, так как сухие они меньше дымят.
Бортик костра мы обложили камнями, вытащенными из ручья, и потом, когда костер оставил только золу и угли, мы поставили вокруг него несколько воткнутых в землю веток и растянули на них плащ-палатки. Получилось что-то вроде шатра с дыркой по центру. И только тогда Миллер достал электрический фонарик и планшет с картой.
Благо ночью дождь прекратился, иначе над «жерлом» нашей конструкции поднимался бы пар. Но мы и так закидали уголья мелким гравием.
– Неужели вы будете есть солдатскую кашу, Моррисон? – полюбопытствовал со скуки Генрих, вскинув редкие брови.
– Голод такой, что я сожрал бы горсть еловых шишек, – признался я, зачерпнув куском коры из каски вареной пшенки.
– А я думал, Моррисон, что вы столичный щеголь, – младший комиссар на полсантиметра приподнял уголок рта, – просто стреляете быстро.
– А я думал, что вы кабинетный интриган. – Я смотрел на красных светящихся «муравьев», мельтешащих по тлеющим угольям.
Стрекотали какие-то насекомые, а может, птицы, которых я не знаю, тихо шумел сырой ветер в ветвях…
– Хорошо, что мы откровенны друг с другом, – с невыразительными интонациями произнес Генрих, – и пока мы союзники, обещаю, что наши дальнейшие отношения будут открытыми для обоих. Даже если наши интересы не будут совпадать, я не стану чинить вам препятствия, Заг. По меньшей мере исподтишка.
– Поживем – увидим, – кивнул я, – могу честно пообещать то же самое…
– Отлично, – кивнул Миллер, – тогда поглядим на карту и обдумаем тактику…
– Спасибо вам, Генрих, что вытащили меня, – поблагодарил я.
– Не за что, дружище Моррисон, – он внимательно посмотрел мне в глаза, – мне выгодно было помочь вам, к тому же пульс у вас я нащупал совершенно случайно, так как с вашими ранениями и кровопотерей…
– Скажите, мистер Миллер, – спросил я, – а я действительно умер? Тогда… ну… когда эта дикая вобла в меня выстрелила?
– Да, Моррисон, вы были мертвее мертвого: вам прошило селезенку с основной артерией, кровь хлестала как на бойне, – кивнул младший комиссар, – почему я потом и переодел вас в форму… И зря вы держите зуб на дока Меркера… именно он подарил вам…
– Извините, Генрих, – я пытался быть мягким, просто сил не было ерепениться, – амулет я получил в подарок отнюдь не от дока, а если бы не Зеро, меня бы препарировали эти ребята из лаборатории, а док Меркер да, возможно, гений, но абсолютно чокнутый и без моральных оков…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?