Текст книги "Деление на Ноль"
![](/books_files/covers/thumbs_240/delenie-na-nol-247079.jpg)
Автор книги: Денис Ватутин
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Казалось бы, что сложного в том, чтобы быстро перебежать не очень широкое сельское шоссе и укрыться с другой стороны? Вон за тем небольшим земляным отвалом, поросшим кустарником, достаточно густым, чтобы скрыть нас даже голыми ветками.
Да вот только картина разыгравшегося боя оказалась гораздо серьезнее, нежели нам представлялось. Можно смело сказать, что челюсти наши немного отвисли, а мурашки по коже прокатились волной. За себя точно могу сказать, хотя Генрих, кажется, даже слегка вспотел, нацепив на себя нашу трофейную каску.
Впереди слева, сквозь дымную вуаль, буквально в двухстах метрах качалась в развороте хищная, похожая на утюг бронекабина «Грома», изрыгая из двух рифленых труб облака выхлопов. «Пятерка» поливала из спаренных курсовых пулеметов кого-то снизу и по сторонам. К правой обочине прижались два броневика, за которыми, как за бруствером, грамотно укрылись «аквалангисты» мадам Оливии, целящиеся из винтовок. На капоте одной бронемашины стоял станковый пулемет, в который «второй номер» расчета заправлял свежую ленту.
Первое, что не могло нас не встревожить, так это то, что мы различили горящий силуэт одного из броневиков и застывшую, коптящую небо вторую «пятерку»!
Кто тот неслабый противник, который на равных бьется с усиленным мотострелковым взводом? Ну не «авдошки» же?
Сквозь грохот боя слышался многоголосый гневный утробный рык, и виднелись темные, мечущиеся меж стволами крупные угловатые фигуры йети. Они были почти на одной линии с нами, но то, что нам удалось рассмотреть, вогнало в ступор даже видавшего виды начальника службы безопасности: мохнатые гиганты мало того что держали в своих огромных лапах оружие, так еще и довольно удачно его использовали!
Иногда кто-то из йети забрасывал оружие себе за спину, прыгал на ветви деревьев и уходил с линии огня поверху, перескакивая с одного ствола на другой, после чего открывал огонь уже из кроны сосны. Да и гранаты у них имелись…
Вдруг две огромные мохнатые фигуры, резво выскочившие из-за деревьев, пригнувшись от пуль, подскочили к ближайшему броневику и, ухватившись за нижнюю часть, перевернули его мощными лапами прямо на спрятавшихся за ним бойцов. Раздались приглушенные вопли.
– Вот это да… – протянул я медленно, глядя в окуляры бинокля, который еле отобрал у помрачневшего Генриха.
– Почему-то после встречи с вами, дружище Моррисон, у меня такое впечатление, что я не могу вырваться из мощного Хиуса, – произнес тот напряженно.
– Это все потому, господин младший комиссар, что я везучий сукин сын, – произнес я, разглядывая сражение, – и чисто по теории космологии Зодиака, крупные неприятности как бы компенсируют мою уникальную везучесть, понимаете?
– Вы могли бы не поясничать хотя бы сейчас, Моррисон? – сердито прошипел Миллер. – Гляньте-ка направо, и вам станет не до смеха…
Я перевел бинокль на противоположное направление шоссе: там, в километре, Верхнее озеро вдавалась в берег небольшим заливом. Шоссе изгибалось вдоль берега, и на другой стороне залива по дороге резво двигалась подмога для патруля «аквалангистов»: уже четыре броневика, зато только один «Гром».
– Да чтоб они к резинкам своим приросли, консервы штопаные! – вырвалось у меня.
– Какая же фантастическая дура эта Лив, – тяжело вздохнул Миллер, покосившись в мою сторону.
– А доктор Меркер чистый фанатик науки и светлый гений! – с благоговением произнес я.
Миллер кинул на меня, как ему, наверное, казалось, испепеляющий взгляд, но спорить не стал: в нем промелькнуло нечто вроде страха.
Было отчего: возвращаться в лес к вооруженным йети совсем не хотелось, а то как они маневр обхода затеют, или к ним с гор подкрепление спустится? Они от нас и ботинок не оставят. К тому же начнем из кювета лезть, так нас может подкрепление заметить, они сейчас внимательно вперед глядят. По той же причине перебегать дорогу в неположенном месте также нам не подходило.
Оставалось только ползти по неглубокому кювету, который не походил на надежное укрытие: достаточно танкисту бросить случайный взгляд на обочину дороги с высоты своей бронекабины, и он с удивлением обнаружит двух человек. Наверняка он захочет помочь людям, попавшим в беду, и предложит прокатиться с ветерком на бронеходе.
Что же делать?
– Быстро ползем туда, – кивнул я в сторону кипящего сражения.
– Вы сумасшедший, Моррисон, – округлил глаза Генрих.
– Ну, давайте выйдем на дорогу с поднятыми руками, – раздраженно ответил я, – может, нас покормят…
– Ползите уже, – зло парировал мой спутник, – как заслышим моторы, вжимаемся в землю, и да, прямо сейчас нужно извалять спины в грязи…
– Давайте еще сорвем хоть каких-то веток с кустов…
Расчет был на то, что ближе к месту боя внимание патрульных переключится на тактическую обстановку, и нас не заметят.
И мы рванули на четвереньках в сторону выстрелов, заткнув за пояса ветки кустов…
Мокрая холодная одежда противно прилипала к телу, пахло сырой землей и прелыми листьями. Мешки мы привязали к щиколоткам ног, чтобы уменьшить свой силуэт.
Грохот выстрелов и стрекот пулеметов, перемежаемые рыком йети, приближались, а сзади постепенно нарастал гул моторов второго патруля.
Через некоторое время звуки обрушились на нас так, что поглотили рокот двигателей.
Нам повезло: я наткнулся на неглубокую промоину одного из ручьев, которые после дождей в изобилии стекали с горы на побережье. Хоть она была и небольшой, но глубже кювета.
Вот в нее-то мы и вжались, с дрожью застыв, пропуская гул бронетехники и стальной лязг ступоходов «пятерки», от которых слегка дрожала земля.
Я старался даже не дышать.
На некоторое время мы впали в оцепенение, купаясь в грохоте, стараясь не обращать внимания на свист пуль и осколки. Иногда в наше убежище залетали мелкие камни – земля сотрясалась.
Я чувствовал себя в окопе: накатило, как тогда, под Корсун-сити, и я изо всех сил боролся с чувством липкого страха и подступающей к горлу тошнотой.
Свист, грохот, рык, потом рык, свист и грохот – кто-то кричал.
Вдруг я услышал характерный вой, и в доли секунды сообразил: в состав мотострелкового взвода входят два минометных расчета… Я зажмурился и раскрыл рот, словно пытался проглотить летящую гранату, и зажал руками уши.
Грохнуло так, что голову обдало горячим воздухом, и завыли осколки, Зодиак Великий – сверху, не в нас… в ушах зазвенело.
Раздался треск, громкий шорох и какой-то шум.
Я отважился приподнять голову на пару сантиметров и увидел, как две высоченные сосны, навалившись друг на друга, падают на дорогу прямо перед нами, размахивая косматыми лапами веток. С соседнего дерева падал окровавленный труп йети, роняющий из рук дисковый автомат Томпсона.
Я повернулся к Миллеру и ткнул его в плечо, опасаясь, что он уже не отзовется.
– Я в порядке, Моррисон. – Из-под каски высунулась его испачканная в грязи физиономия, хотя он и продолжал вести себя так, словно он на приеме у президента Монро.
– Давайте-ка попробуем переползти на ту сторону, – чтобы не кричать, я почти прислонился к каске, – тут очень удачно деревья упали.
– Сомнительная какая-то авантюра, – пробормотал Генрих, словно улитка, вытягиваясь из-под каски, аккуратно сплюнув и бегая глазами по сторонам.
Нам просто повезло: граната разорвалась уже в лесополосе, и стволы деревьев приняли на себя осколки, а два упавших дерева очень удачно отсекли нас от поля боя, хоть опасность и оставалась. Бой продолжался, но уже не так интенсивно, кажется, патрульные начали теснить странных йети – бронемашины заурчали двигателями и разворачивались в сторону леса к противоположной обочине. Одна из уцелевших «пятерок» предприняла маневр обхода через лесополосу, хвала Зодиаку, на правом фланге – видать, наш фланг был пристрелян гранатометчиками, и йети раздумали там нападать.
Мы нацепили покрытые налипшей грязью мешки на такие же спины и высунулись из укрытия. Вывороченные обломанные пеньки лежали на обочине, а дальше торчали расщепленные стволы, и на другой стороне дороги было отличное укрытие из густых крон. Бойцы Оливии в основном держались к нам боком или спиной, и мы решились. Первым пополз Генрих, я на всякий случай некоторое время прикрывал его пистолетом, хотя больше для самоуспокоения. Затем полез и я.
Пара минут напряженного ожидания, сосредоточенно перебирая руками, и вот наконец по лицу бьют колючие ветви, и мы перекатываемся в противоположный кювет, в котором мы, как наблюдатели: нам видно почти все, а нас не видно никому.
Прислонившись к толстой ветке сосны, я облегченно выдохнул, позволив себе расслабиться.
– Вы знаете, Моррисон, – пропыхтел Генрих, утирая грязный лоб и сняв каску, – я начинаю верить в ваше сказочное везение…
– Это хорошо, – выдохнул я, – так как истинная вера всегда защитит верующего.
– Моррисон, далеко еще до этого Стонингтона? – Мы шли, точнее, осторожно пробирались по берегу озера от кустов и холмиков к выгоревшим обломкам лодок и рассохшимся бочкам.
Дорога была совсем недалеко, и мы, пригибаясь, шли почти по кромке воды, готовые в любой момент упасть на мокрый песок или залезть в прибрежные камыши.
– Судя по следам человеческого быта, – рассудил я, – наверное, близко, вон за тем холмом.
Миллер, несмотря на всю свою подготовку, уже тяжело дышал, но держался молодцом. Все же и лет ему было побольше, чем мне.
Выстрелы продолжались уже далеко и были более редкими – бой явно утихал.
– Как думаете, Миллер, – спросил я, – полицейские из Рокпорта уже выехали на эту вечеринку?
– Думаю, да, – Генрих остановился, чтобы отдышаться, – местный шериф не мог не слышать шум боя и обязан был связаться с городом по радио.
Наконец мы ушли от опасной зоны, вновь промочив ноги, огибая тот самый каменистый холм, вдающийся в воду.
Вот за поворотом холма показалась панорама Стонингтона: деревянные, уходящие в воду мостки причалов, лежащие на берегу вверх почерневшими килями, со следами облупленной краски рыбацкие лодки. А чуть дальше небольшие домики, вбитые в землю жерди, на которых сушились рыболовные сети, ящики и бочки.
Мы с удвоенной силой рванули вперед, но меня не покидало ощущение, что здесь что-то не так. Что-то в картине деревни казалось неправильным. Да – сейчас светлый, хоть и пасмурный день, но где все люди? Почему не идет дым из труб?
Выбравшись на пляж, мы поковыляли по сырому песку к ближайшим домам, над которыми вилась стая ворон.
Первый труп мы заметили у забора ближайшего дома, у калитки.
В черно-вишневой луже лежал пожилой мужчина в куртке с распоротым животом и вывалившимся посиневшим языком. Его остекленевшие глаза вылезли из орбит. Рядом валялся переломленный пополам охотничий «Марлин».
Мы с Миллером молча переглянулись и, вынув оружие, двинулись дальше, но уже аккуратно и внимательно.
На перекрестке деревенских улиц зрелище было просто жуткое: почти весь он был забрызган кровью, как на скотобойне, – пятна, брызги и подтеки в лужах на глинистой мокрой дороге. Местами вся земля была покрыта кровью. Слева, зацепившись кожаной жилеткой за жердь ограды, висел обезглавленный человек. Голова валялась рядом, уткнувшись помертвевшим лицом в грязь. А на земле была разодрана в кровавые клочья целая семья – женщина и двое детей: мальчик лет двенадцати, который сжимал в побелевших руках металлический лом, и девочка, лет восьми, разорванная пополам…
Вокруг стоял тошнотворный металлический и чуть сладковатый запах.
И абсолютно подходящая под ситуацию – мертвая тишина, прерываемая только тихими и далекими одиночными выстрелами и вороньем граем.
Миллер судорожно сглотнул, дернув кадыком. Даже меня это зрелище выбило из ритма жизни: в глазах потемнело, челюсти сжались, и дернулся пищевод… Хиус…
– Мне кажется, Моррисон, нам не стоит искать тут помощи, – хриплым голосом проговорил Генрих и прокашлялся.
– Да-а-а…. – медленно протянул я. – Пойдемте поищем лодку на пляже.
И мы стали пятиться назад.
Пройдя обратно к пляжу, мы миновали первый труп и вдруг услышали чей-то хриплый кашель и стон.
Мы синхронно развернулись к источнику звука, прямо на земле, прислонившись к беленому стволу старой яблони, сидел старик с седой бородой и окровавленной грудью. На коленях его лежал охотничий обрез, а невидящие серые глаза смотрели куда-то мимо нас. Он явно умирал – не живут с такими ранами: сквозь кровавое месиво в разодранном плаще белели фрагменты ребер.
Мы не заметили его сперва, так как шли с другой стороны.
– Кто это сделал с вами, скажите? – Вопрос Миллера был задан твердым, но слегка звенящим от напряжения голосом.
Как ни пытался младший комиссар вести себя максимально спокойно и равнодушно, но все же некоторые эмоции проскальзывали где-то на заднем плане, вылезая из-под выросшего за годы долгих тренировок защитного душевного панциря. Несмотря на то, что он формально воевал на противоположной мне стороне, я был ему в чем-то благодарен за эти мелочи, которые показывали, что он еще не стал «бездушной кабинетной машиной».
Старик вздрогнул и судорожно вздохнул.
– Бигфуты… – прохрипел он, после чего закашлялся, и на его губах выступила розовая пена.
Миллер молча развернулся и зашагал к пляжу, а я последовал за ним, понимая, что мы сейчас здесь никому ничем помочь не в состоянии…
Миллер что-то бормотал, словно жуя губами, и, прислушившись, я разобрал только: «Дура… психопатка… тупая дура… съехавшая с катушек дура…»
Я молча шел за ним, понимая, что в моих комментариях сейчас просто нет нужды.
Нарушил молчание я, только когда мы вышли на пустынный унылый пляж.
– Генрих, – тихо сказал я, – вон там, видите, сараи на берегу. Там должны быть лодки. Пойдемте поищем?
– Да-да, Моррисон, – раздраженно ответил он, – пойдемте! Но я должен вам сказать…
Он внезапно развернул ко мне свое бульдожье лицо и буквально вперил в меня свой водянистый, но какой-то дикий взгляд.
– Да, док Меркер не совсем нормальный, я соглашусь! – продолжил он таким тоном, словно это я позвал Оливию в башню Скорпиона. – Но он никогда не допускал ТАКОГО! Да, некоторые его подопытные нападали на людей, но ТАКОГО кошмара он просто в мыслях не мог допустить! Он ученый, а не банальный садист и мясник! А дура Оливия обезумела от власти! Устроила хаос! И она оказалась куда опаснее всех врагов, вместе взятых!
– Знаете, Генрих, – так же тихо ответил я, – если бы док делал свои опыты в подземных бункерах и не выпускал бы своих пациентов погулять, Оливия не смогла бы устроить этот хаос. И я понимаю, что вы хотите сказать, но все равно не соглашусь с вами…
Генрих поджал губы, набычившись.
Неожиданно в мой затылок словно вонзилась тысяча раскаленных игл, а руки онемели и застыли… Неприятно знакомое ощущение: я чувствовал себя мухой, застывшей в капле янтаря.
Мою фразу прервал тихий скрип двери в ближайшем лодочном сарае, и тут же раздался механический, будто записанный на пленку голос:
– Не стреляйте, люди, я без оружия…
Из дверного проема, согнувшись в три погибели, вылезал огромный мохнатый серебристый йети.
Конечно, первым побуждением было выстрелить, и я, Зодиаком клянусь, так и сделал бы… Голова закружилась, тело стало трясти мелкой дрожью, и ни руки, ни ноги не слушались меня… Готов биться об заклад, с младшим комиссаром было то же самое: его глаза вылезли из орбит, и он вращал ими, словно пытаясь компенсировать обездвиженность тела.
– Я без оружия, люди, – продолжал йети, распрямляясь во весь свой рост, – но даже без оружия я могу убить вас быстрее, чем вы успеете выстрелить в меня.
Тут он даже сделал нам комплимент, так как он мог нас убить, а мы даже и не попытались бы в него выстрелить.
– Я шел по вашему следу, аккуратно шел, долго шел, я шел говорить вам… Я знаю про вас, что вы против тех людей, которые вставили нам в головы свои железки. Железки – хорошо: йети думать, говорить, понимать много. Железки – плохо: от них боль, они нашептывают в голову, заставляют… Я не убивал людей на этой стоянке… Это сделали глупые йети, которым было очень больно. У них была ярость и боль…
Пока он говорил, я не то что не мог ему ответить, я даже посмотреть на него не мог: в глазах появлялась какая-та багровая рябь, и начинало тошнить.
– Поэтому вы должны понимать: йети не хотели убивать людей. Так много людей не съесть – зачем убивать? Я шел за вами, чтобы успеть сказать, пока в моей голове тоже не началась боль. Я должен сказать, что я знаю – вы против тех людей, которые делают больно железками, вы прятались от них, значит, вы враги. Я первый раз хотеть просить, просить человека, просить еду: сделайте так, чтоб ваш враг ушел, умер, был съеден вами… Йети не забудут вам такое дело! Йети будут вам помогать… Я оставлю на земле трубку для вас: когда вы будете готовы, приходить, где живут мы, дуть в трубку. К вам приходить йети – не я, а может, я. Кто услышит – тот приходить. Но все знать: если вы звать, вы идти ломать башня. Я все говорить… Я ждать…
С этими словами он нагнулся, потом выпрямился снова и зашагал к холму у озера своими огромными шагами, благоразумно обходя растерзанный Стонингтон…
Придя в себя от оцепенения, мы с Генрихом не проронили ни слова. Я поднял с мокрого песка медную трубку, которая на поверку оказалась свистком. Я слегка подул в него, но никаких звуков не последовало. Я сунул подарок йети в карман. Затем мы вытащили из сарая на деревянные полозья рыбацкую лодку со стареньким мотором и столкнули ее на воду. Пришлось заправить топливный бак из канистры, которую нашли в том же сарае, после чего, проверив уровень масла, с третьего раза мы завели мотор…
Я первым нарушил тягостное молчание, потребовав с Миллера два талера, он что-то пробубнил, но деньги оказались при нем.
Я взял дощечку и нацарапал на ней гвоздем: «Эту лодку можно будет найти в Рокпорте. Арендная плата прилагается». Дощечку я установил в центре сарая и положил сверху монетки.
Затем мы кинули в лодку наши мешки и отправились по озеру в Рокпорт каботажным манером: так, чтоб всегда было видно серый мрачный берег. Через некоторое время мы так же молча перекусили, так как оба успели сильно проголодаться. По дороге с нами ничего больше не произошло, не считая того, что на гладкой поверхности озера внезапно поднялась волна, и мы увидели полуметровую рыбью пасть с острыми зубами – кто-то из местных обитателей охотился. Хорошо, что не на нас…
Мы так и не проронили ни слова до того момента, пока в сырой дымке не показались причалы города с качающимися на швартовых лодками и яхтами.
Настроение было отвратительным…
Глава 4
Откровения в Рокпорте
Несмотря на то, что по дороге в лодке мы попытались смыть с себя всю грязь и копоть боя, на нас все равно оборачивались многие, пока мы с Генрихом тупо стояли на портовой площади Рокпорта, вымощенной тесаным камнем. Хорошо, мы еще догадались спороть нашивки «ДД» с формы во избежание лишних вопросов.
Кричали наперебой торговцы, воняло заветревшейся рыбой, и стояли рыночные ряды прилавков, меж которыми ходил полицейский с таким видом, словно он наместник президента по делам рыночной торговли.
Он бросал высокомерные взгляды поверх голов суетящихся людей, поглаживая висевшую на поясе резиновую дубинку.
Сообразив, что выглядим, как два огородных пугала, мы с Генрихом, деловито закинув мешки за спину, смешались с толпой у прилавков.
Через какое-то время Миллер ткнул меня локтем в бок, указывая на вывеску: «Трактир «Дохлая рыба» – комнаты по доступной цене. Дневные обеды со скидкой».
Мы зашли в прокуренный зал трактира и заказали у бармена по кружке пива, копченых окуней и попросили комнату на двоих.
Так же молча перекусив, мы, не сговариваясь, двинулись к телефонной кабинке, возле которой возникла нелепая сцена: каждый из нас настаивал, чтобы другой звонил первым.
В результате мне удалось убедить Миллера, что его звонок Зеленскому более важен, чем мой звонок в отель «Аманги» «команде Зага Моррисона».
Чтобы скрасить ожидание, я пошел к барной стойке сам, не дожидаясь официантку.
После всего пережитого меня до сих пор потряхивало, но, как ни странно, виски не хотелось и вина не хотелось… хотелось чего-нибудь легкого, вкусного.
Густобровый подвижный бармен кинул на меня оценивающий взгляд, в котором сквозило явное неодобрение.
– Рыбак, что ли, будешь, парень? – наконец обратился он ко мне, видно, сделав какие-то выводы.
– Почти, – кивнул я, – унесло нас течением на катере, и движок заглох: чинили часа три. Потом кильнулись[5]5
Специальный термин, означающий переворачивание лодки на воде.
[Закрыть] на отмели случайно… Хочется копченых окуней и пивка вкусного…
– Сочувствую, – кивнул тот, – насчет пивка могу предложить наше фирменное «Догфиш». Нигде такого не найдете, только в «Дохлой рыбе». Особая варка…
После чего я услышал короткую лекцию, пусть и заученную барменом, но исполненную с искренней гордостью.
Пиво было шестиградусным, но, по словам Гилли (так звали бармена), обладало «мощным, постепенно раскрывающимся хмелевым ароматом на прочной солодовой основе». Хмель в процессе варки добавлялся постепенно, а не сразу, что давало и повышенный градус, и тонкий вкус. Эту технологию у них назвали «продолжительным охмелением», а сам тип пива – «дикое»…
Потекшая слюна заставила меня признать в Гилли мастера рекламы и немедленно заказать пару кружек этого напитка.
В результате первый стакан мне налили бесплатно за мою печальную историю и для дегустации. Правда, только стакан – грамм двести. Пиво действительно оказалось превосходным: ничего подобного в Фауде я не пил. Пришлось тут же взять три кружки, пообещав расплатиться позже. Все деньги были у Генриха. Еще я выяснил, что есть свободные комнаты и (самое главное) неплохая баня.
Наконец к столику вернулся господин младший комиссар с очень серьезным лицом. Я кинул на него вопросительный взгляд, на что Миллер ответил таким же взглядом в сторону кружки с пенным напитком. Я молча кивнул.
Сделав долгий жадный глоток, бывший начальник охраны башни Скорпиона горячо одобрил мой выбор, после чего начал рассказ о своем телефонном разговоре.
– Большого труда мне стоило, дружище Моррисон, сочинить правдоподобную историю о том, что я тут делал и как встретился с вами. – Миллер снова сделал глоток из кружки и нагло стащил одного окунька из моей тарелки. – Так что запомните мою историю и при случае – подтвердите, – прожевав, продолжил он. – Я следил за Оливией, и нас с вами с небольшим временным интервалом взяли в плен около «объекта». Почти все мои парни полегли, а кто остался в живых, болтать не станет. Господин старший комиссар в целом информацией и нашими действиями доволен, но срочно вызывает нас в столицу: теперь мы будем в составе специальной отдельной оперативной группы, созданной клубом «Глобстеров»…
– Так это же АЗПЕ и луддиты? – не выдержав, перебил я.
– Вас что-то удивляет? – нахмурился Генрих.
– Да так, – вздохнул я, – просто любопытно…
– Почти все руководители этих организаций состоят в клубе «Бессмертных», то бишь имеют в своей голове вживленные арты. Следовательно, в их интересах противостояние «контролерам». Уровень вашего доступа к государственным тайнам временно повысится, но вы подпишете соответствующие документы…
– Угу… – прожевал я, понимая, что в данном случае мой отказ ничего не значит, кроме осложнений.
– Через три часа на местном аэродроме нас будет ждать частный аэроплан, и мы вылетаем в столицу. Дополнительные инструкции нам выдадут уже там. И еще один момент, дружище Моррисон…
Он внимательно посмотрел на меня: я в это время с аппетитом поглощал жареную картошку по-деревенски.
– Вы, естественно, можете рассказать, что я был начальником охраны башни Скорпиона, и любой законопослушный человек так и поступил бы. Но в данном случае это было бы нецелесообразно и вряд ли помогло бы в борьбе с Зеро: в него и полицейские-то не поверят, а к жандармам я не полезу… Никогда не знаешь, кто из этой братии на кого работает… Может, вы узнаете, кто там кто, Моррисон? Вы же можете?
– Откуда такая уверенность? – Наконец я закурил, чувствуя себя уже более расслабленным.
– Ну, я же знаю, что у вас есть связи с жандармами, – он как-то по-дружески улыбнулся, но глуп был бы тот, кто поверил бы в эту маску, – да и службу вы там проходили.
– Сделаю, что смогу, – скупо пообещал я, – но обещать ничего не стану…
– А обещать и не стоит, – ободрил меня Генрих.
– Так, хорошо. – Я затушил сигарету в пепельнице и решительно поднялся. – Теперь моя очередь, дружище Генрих, устроить сеанс связи. Закажите что-нибудь еще и пива. А еще – баню.
То ли усталость и нервы, то ли пиво действительно брало не только градусом, но голова моя немного кружилась, однако я грациозно и уверенно проследовал к телефону.
– Я так ра-а-ад слыш-ш-шать вас-с! – гремел в трубке протяжный голос Хофера.
Большого труда мне стоило продраться сквозь его многочисленные вопросы и глубокую радость от факта продолжения моего земного существования.
Кое-как я объяснил, что находился на секретном задании и что расскажу как-нибудь все подробности, а рапорт писать не нужно, так как меня срочно вызывает к себе сам старший комиссар – ему и доложу. Про присутствие Миллера я, само собой, умолчал на всякий случай.
– Я вынужден отправиться к шефу один: Зеленский срочно вызывает, не успею вас дождаться – меня уже ждет аэроплан. Встретимся в Фауде.
– Ка-ак шаль! – огорчился Ганс. – Рауль так волнофался! И мисс Пакеда фас-с очень шдал-ла! Правда, вчера-а феч-чером она внезапно исчезла – уех-хала и нич-чего не сказала-а…
– Анджела уехала? – переспросил я.
– Портье сказал, что зак-каза-а-ала такси до аэропорта и сообрала-а чемоданы…
– И даже записки не оставила? – поинтересовался я.
Выяснилось, что дуэт Рауля и Ганса все же давал хорошие результаты. Узнав, что Анджела внезапно уехала, ребята аккуратно расспросили всех служащих отеля, делая вид, что они были наняты ее отцом, помимо личной охраны, для подстраховки молодой девушки на отдыхе. А затем Хуарес отправился на аэродром Скарлет-тауна, а Ганс выбил из портье ключи, дабы на всякий случай осмотреть номер потерянного объекта наблюдения.
Горничная, к счастью, не успела прибраться в номере, так как уезжала Анджела перед самой пересменкой персонала. Со свойственной ему педантичностью, Ганс внимательно изучил каждый квадратный сантиметр номера, в котором проживала мисс Пакеда, и обнаружил там багажную квитанцию, порванные женские фильдеперсовые чулки, пару пустых пузырьков от валиума, семь вырванных из блокнота листов бумаги с набросками вида из окна на гору Пик Анехиты, которые привели Хофера в эстетический восторг и к полному признанию талантов девушки. Еще он обнаружил дешевенький и разряженный артефакт под названием «Слеза Шера», который являлся слабеньким энергоносителем типа маленькой электрической батареи. Такие используют для подзарядки несложных устройств вроде артефактного мобильного визора или радио (как в моем автомобиле), иногда просто для подзарядки бытовых артов. Также острый глаз Хофера выявил две резинки для волос, четыре шпильки, а в ванной комнате под раковиной был найден металлический ключ с перламутровой вставкой и выгравированной надписью: «ФГБ № 12–73». Господин Хофер сделал предположение, что это ключ от банковской ячейки в «Фэридун глобал банк». Наверное, мисс Пакеда обронила его, переодеваясь в ванной комнате, и утешился тем, что даже в случае утери ключа девушка может его восстановить без проблем, так как сперва он сильно переживал, что не сможет вернуть важную вещь милой и отважной мисс Анджеле. После господин Хофер высказал надежду, что я скоро встречу Анджелу в столице, и что он вместе с Раулем также последует за мной туда же и свяжется через мой офис, после чего с удовольствием в компании Хуареса выслушает рассказ о моих злоключениях за рюмочкой хорошего бренди.
Передав горячий привет Раулю, я повесил трубку и вернулся к Миллеру.
Миллер смотрел на меня, а я смотрел на него. Он ожидал, что я начну что-то рассказывать, а я ожидал, что он задаст вопрос. Эти гляделки продолжались около минуты, наконец господин младший комиссар ухмыльнулся и спросил:
– Ваша очередь, Моррисон, рассказывать.
– Да рассказывать-то особо и нечего, – честно признался я, хотя видел в глазах Генриха недоверие, – моя команда смирно сидит в отеле «Аманги», все хорошо себя ведут и курят только в специально отведенных для этого местах…
– Судя по вашему скверному юмору, – кивнул мой визави, – что-то все же произошло…
– Да ничего особенного, – я скроил кислую гримасу, – Анджела внезапно уехала, никому ничего не сказав…
– И вы думаете, что она в опасности или ее похитили? – Генрих брал след моментально, словно матерая охотничья собака.
– Судя по показаниям персонала, она уезжала одна и в абсолютном спокойствии, – ответил я.
– Ваши ребята молодцы, – одобрительно кивнул Генрих, – провели расследование.
– Которое также ничего не дало. – Я развел руками.
– В любом случае ее отъезд не случаен. – Миллер залпом допил пиво, уважительно посмотрел на кружку и поставил ее на стол. – Я так понимаю, эта девушка вам небезразлична?
– Вы во всем видите заговор или какое-то скрытое значение, – попытался я сбить его с темы, – а что, если после гибели отца ее срочно вызвали в столицу для принятия дел в корпорации Пакеды? По-моему, это более логично.
– Вздор! – отмахнулся тот. – Для начала должны выяснить обстоятельства смерти главы корпорации, и только потом дело дойдет до наследника.
– Тогда тетя Лив должна срочно озаботиться приданию смерти Большого Джо подобающего вида и естественной формы…
– Ей сейчас не до этого, Моррисон, – перебил меня Миллер, – поверьте мне. Ей сейчас нужно срочно навести порядок в районе и придумать удачное объяснение для властей и прессы. Еще желательно сохранить в тайне секретные арты и их действие.
– Ну, хорошо, а вы что думаете? – спросил я скептически.
– Я предполагаю, что до нее могла дотянуться Оливия, – Миллер закурил, прищурив глаза, – ведь так приятно было бы, если Анджела подарила этой сорвавшейся с цепи контрольный пакет акций «Белмарт корп.»… Да и нам с вами, Моррисон, стоило бы поменьше светиться на людях и прибыть в аэропорт заранее…
Мы сняли номер на час, бросили там свою поклажу. В баню не пошли, воспользовались местными душевыми кабинками: и быстрее, и дешевле. Я снял в местном отделении банка немного наличных и заказал с доставкой на вымышленное имя нормальную одежду, так как разгуливать в форменном комбезе было бы весьма неразумно.
Миллер тоже приоделся, как и я: сорочка, простой пиджак и брюки, неброский плащ и шляпа.
Конечно, то, что я снял деньги в банке, где необходимо использовать свое имя, тоже не слишком разумно, но я надеялся, что информация не успеет дойти до предполагаемых соглядатаев.
После чего мы направились на центральную площадь Рокпорта, откуда должен был отправляться автобус до местного аэропорта.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?