Текст книги "Деление на Ноль"
![](/books_files/covers/thumbs_240/delenie-na-nol-247079.jpg)
Автор книги: Денис Ватутин
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Как и все гении, Моррисон, – парировал Миллер, завернувшись в угол плаща.
– Может быть, – мрачно произнес я, – просто мне никогда не нравились эволюционеры…
– Окончим этот беспредметный спор, Моррисон, – кивнул он бульдожьей головой, – давайте-ка поразмыслим, куда нам двигаться завтра… И, сначала дежурите вы, а потом я – буду на «собачьей вахте»[4]4
«Собачья вахта» или просто «собака» – вахта с 00:00 до 04:00. Обычно ее несет второй штурман. Считается самой тяжелой, так как вахтенному приходится бороться со сном в это время суток. Но есть и другое толкование в сухопутных войсках: любой караул, приходящийся на самое раннее утро, когда организм человека максимально вялый и сонный – то есть примерно от трех до шести утра.
[Закрыть]…
Мы остановились в пятнадцати километрах от башни Скорпиона, между клубящейся над горизонтом уже не такой уж далекой границей Купола и Медвежьей горой. Хоть и видал я эту границу, и не один раз, но когда смотрю на нее вновь, всегда возникает какое-то благоговение перед Древними и их великой силой тех знаний, которые нам только снятся…
Мы постарались уйти от нашего «дохлого» бронехода как можно дальше, круто петляя по небольшим ручьям, дабы сбить погоню со следа.
Когда наш бронеход удирал от горящего дирижабля и возможного преследования, я особо не разбирал дороги, да и направление мне было безразлично: главное, как можно дальше от этой башни Скорпиона.
В результате я случайно взял на северо-запад, и та небольшая гора, за которой мы притаились, находилась на пути в тупик. Точнее, на пути к границе Купола, в которую справа упиралась Медвежья гора, идти туда никакого смысла нет. На горе можно спрятаться так, что никто не найдет: там редкие хутора и небольшие фермы. Но смысла в этом тоже мало, вряд ли мы найдем там телефонную связь. А уж артефактную – и подавно. Можно было бы, конечно, используя нашу форму частной охранной фирмы (кто догадается в этих местах, что «ДД» это «Дети Древних»), прикинуться жертвами нападения банды, к примеру, на броневик инкассаторов или еще чего придумать. Но кто поручится, что ищейки Оливии не начнут прочесывать местность, а все эти хутора и фермы не так многочисленны здесь. Да, это маловероятно, но в нашем положении лучше гарантированно не попасть в лапы этой психопатке. Идти на юго-восток в сторону шоссе на Палм-хиллс еще более рискованная идея, к тому же в курортной зоне нас отыщут быстрее, даже если мы до нее доберемся.
Перед тем как Миллер свернулся калачиком и засопел, мы просчитали все варианты.
Вариантов было, мягко говоря, немного: идти вдоль горы на северо-восток к северному побережью Верхнего озера, к небольшому рыбацкому городку Рокпорт. Вряд ли преследователи быстро сообразят, что мы направились Хиус знает куда: до точки около семидесяти километров по пересеченной лесистой местности.
Правда, можно было попытаться угнать какой-нибудь транспорт у местных фермеров или как-то договориться с ними, так как денег с собой мы не прихватили. Да только кто убедит меня, что ни один из этих фермеров не свяжется с полицией, а там уж пойдет информация про двух оборванцев. А уж осведомители у мадам Бич в полиции быть обязаны. И чем позднее о нас кто-то узнает, тем лучше.
Сухпайков у нас немного, осталось три комплекта, но если мы поторопимся, то за три дня должны преодолеть это расстояние. А нехватку пищи можно компенсировать охотой, в этих лесах даже осенью можно встретить дичь. Правда, и хищников тоже можно повстречать.
В Рокпорте мы связываемся с нашим общим руководством в лице Зеленского и решаем, как действовать дальше. Хотя у меня были кое-какие мысли… Мне бы, вообще-то, очень пригодилась «команда Зага Моррисона»… Если она, конечно, не распалась. А еще я хотел проверить парочку подозрений.
Этот загадочный и вездесущий Зеро явно устроил какие-то «крысиные бега» между богатейшими и влиятельнейшими силами всего Иропа. Да так ловко это обставил, что никто его не может контролировать или как-то ему противодействовать. Зеро явно очень умен и могуществен, тем страннее, что сильные мира сего проморгали его появление. Они бы заметили давным-давно отток капитала, акций и ресурсов. Значит, Зеро действует не деньгами, он просто в них не нуждается, так как может получить в любой момент и сколько угодно. О чем это говорит? Он появился не так давно. По крайней мере вышел из тени. Скорее всего, первые его сторонники это бывшие эволющионеры, также находящиеся в тени. Возможно, Зеро и сам бывший эволющионер, это многое бы объясняло. Он стравливает между собой элиты общества, не нуждаясь при этом в крупном капитале. Но при этом имеет свою «Зеро-инк». Во что вкладываются так активно наши толстосумы? В то же самое, чем активно интересовались «люци» из «Наследия» – в технологии Древних, о которых мы так мало знаем. А как он смог всколыхнуть верхушку, которая и так втихаря изучала эти технологии? Вот тем самым «бессмертием», которое он посулил властителям. Зеро бабахнул из стартового пистолета, и эти заплывшие жиром всевластия «отцы» Купола рванули за тем последним, чего им не хватало: за вечной жизнью Древних! Вот я бы сразу десять раз подумал: что-то нашим предкам эта вечность не помогла, так, значит, подвох какой-то имеется? Или же человеческой природе такое чуждо (а ведь боги, согласно Писанию, создали нас по своему образу и подобию)?
Но в любом случае жадные воротилы ломанулись по треку, так как власть, передаваемая из поколения в поколение, может внезапно затрещать: дети тупеют на всем готовом, управляющие и замы становятся все умнее и опытнее, да и конкуренты не дремлют. А тут мало того, что страх смерти управляет всеми людьми, и вдруг можно от него отделаться, так еще и власть будет с тобой всегда! Это же мегамагнит! Фантастический сон! Сказочная мечта! И вот могучие, расчетливые, умные и изворотливые потеряли чувство страха и осторожности.
И внезапно выясняется: товар-то с душком! Точнее, товар разного сорта оказался. Тот, что получили самые шустрые и наглые, неожиданно скатился в котировках акций: это бессмертие артефактное, да еще и управляемое. Ну кому такой товар нужен? Либо все, либо ничего!
Но отказаться от вложенных средств, сил и мечтаний, особенно, когда все беговые дорожки распределены, и финиш маячит не так далеко, это НЕВЫГОДНО! Для этих господ – закон рентабельности важнее, чем земное тяготение. А тут оказалось, что дорожки у некоторых короче, более гладкие и удобные. И тогда некоторые из «спортсменов», вспомнили о справедливости! И начали пытаться ее восстанавливать на свой, понятно, лад.
Зеро стравливает меж собою элиты. Зачем?
Власть ему явно не нужна, иначе он давно бы всех, кого надо, обессмертил и управлял бы ими, так зачем ему такое шоу? Он, Зеро, явно имеет какую-то побочную цель: насколько я понял его умственные способности, такое дешевое развлечение, как эти «крысиные скачки», не по его части. Разве что его цель это «скорпионы в банке»: заплывшие жирком «стабильности» воротилы будут жрать друг друга, и когда останется самый сильный, его-то Зеро и подомнет под себя. Такое вполне возможно… Скорее всего, это какой-то эволюционер из «Наследия» с богатейшей коллекцией технологий… Цель его не может быть такой явной и прямолинейной. Не могу в это поверить…
Звук, который я внезапно уловил сквозь тихий шум ветра, услышать ожидал, но все равно вздрогнул, повесив одеяло на ветку дуба. Сразу же горный ветер пробрал холодом до костей.
Дабы не уснуть на вахте, да и по правилам армейской тактики я занял позицию не в теплой импровизированной палатке, а в ветвях ближайшего дерева, откуда было отлично видно саму прогалину, где стоял наш мини-лагерь, да и неплохой вид открывался на проселочную дорогу, огибавшую нашу гору. Меня же прикрывала сосновая роща, сквозь которую вид был почти идеальным. Я достал трофейный бинокль и приник к окулярам.
Звуки в горах разносятся гораздо быстрее, чем обычно, и как только я уловил тихий гул двигателей, мне пришлось еще минут пять подождать, пока из-за горного склона не показались бледные лучи света на фоне темноты ночи. Еще через некоторое время на дорогу выехали черные силуэты с яркими звездами электрических фар и прожекторов. Две покачивающиеся фигуры «пятерок» и три бронированных автомобиля… Вот жалко, что мы с Миллером их не нашли: сейчас бы ехали себе по лесу, управляя по очереди. И топлива хватило бы надолго.
Я кинул критический взгляд на наш бивуак: вроде бы ни дыма, ни света не видать.
Снова приник к биноклю, стало видно, что на броневиках прямо снаружи сидят «лягушки». Бронеходы идут медленнее, им на разгон времени дольше, да и патруль спешить не должен. Я очень надеялся, что они не имеют хитрых артов, которые могут заметить человеческое тепло на больших расстояниях.
Косвенно мою надежду подкрепляло то, что более быстрые и достаточно проходимые броневики вырывались от шагаходов вперед, по дуге разворачивались по краям дороги, а затем снова возвращались в колонну.
Таким вот хитрым способом они прочесывали кромку леса, наверное, в поисках дыма или огонька костра.
Сделано, конечно, грамотно, но вот лично я, как командир колонны, добавил бы короткие остановки по маршруту, отправляя «лягушек» пошарить хотя бы по ближайшим подлескам. Но кто я такой, чтобы советовать наемникам самой Оливии с «фенами» наперевес? Вот нет у них теперь дирижабля – потому и растерялись! А вызвать с аэродрома самолет с артами для разведки то ли ума, то ли времени не хватило.
Крупный силуэт армейского броневика, чиркнув фарами по роще и завывая двигателем, пронесся с противоположной стороны сосновой рощи, и я фактически даже перестал дышать, убеждая сам себя, что форма наших плащ-палаток не ровная, цвет защитный, а угли почти уже стали золой…
Внезапно броневик резко затормозил, и меня обдало холодным потом, а в глазах немного потемнело от недостатка воздуха.
Неожиданно машина резко сдала назад и слегка развернулась…
А затем, снова взревев двигателем, рванула вперед…
Тихонько выдохнув, я только сейчас заметил, что этот маневр был связан с объездом поваленного ствола дерева на краю рощи.
Великий Круг! Фух… Хорошо, что наша полянка очень маленькая, да еще и в небольшой яме, с небольшой выпуклостью в центре…
С чувством глубокого облегчения я провожал взглядом удаляющийся бронеавтомобиль и постепенно исчезающий за следующим оврагом патруль.
Стало понятно, почему этот патруль так сильно задержался в погоне за нами: не обнаружить нашу сдохшую «пятерку» они не могли и наверняка потратили кучу времени, чтобы изучить все возможные пути нашего отхода. Но недавний дождь нам помог – размыл следы.
Вот как мы завтра пойдем вперед? Петлять придется, осторожничать, а значит, потеряем много времени. Но не срываться же сейчас по ночному лесу?
Днем они нас, скорее всего, будут поджидать на дороге, вряд ли вернутся на базу.
Просто надо обо всем рассказать Генриху, вдруг он утром увидит, как они домой торопятся?
Да – Оливия нанесла удар, мы в чем-то проиграли, но наше бегство это удар ответный… И главное, чтобы Оливия не могла ударить снова, по меньшей мере сейчас…
Я снова завернулся в одеяло, и от бешеного пульса, от пережитого волнения довольно быстро согрелся, хотя и дрожь долго не уходила.
По моему хронометру, у меня оставалось буквально полчаса дежурства, во время которого я пару раз аккуратно спускался с дерева и минуты по три слегка грелся у нашего импровизированного очага и грел над ним одеяло, разминая затекшие мышцы.
На дерево забрался, только внимательно оглядевшись и прислушиваясь к каждому шороху.
В какой-то момент я начал клевать носом, но уснуть не мог: на ветке не расслабишься… И вдруг я услышал далекий тихий хруст ветвей со стороны дубравы.
Шаги…
Снова я взбодрился до крайности, пытаясь разглядеть сквозь голые ветви движение в темноте.
Рука тихонько сняла с пояса кольт, но щелкать я им не стал: подожду пока… Левой рукой я нащупал в кармане «адлер» – хоть какая-то, но поддержка: два выстрела лучше, чем один.
Неожиданно мой затылок резко закололо, а по телу пробежала волна мурашек. Ощущение тревоги стало распространяться во мне, охватило некое оцепенение, только в груди чувствовалось тепло.
Я старался успокоиться, когда внезапно, прямо во мраке, меж ветвями показалась слегка подсвеченная тусклым красноватым светом огромная человеческая фигура… или не человеческая?
Мороз по коже снова пробежал, и я с трудом выровнял дыхание, стараясь не издавать ни звука, пока на поляну не вышло это…
Неестественно высокая фигура! Мое зрение было обострено до предела, и я видел многие детали, хотя лучше бы я их не видел…
Из-за стволов деревьев показался человек… точнее, не совсем…
Макушка напоминала формой грушу, хотя головного убора явно не было, голова поросла длинными патлами комковатых волос. Кисти качались ниже колен. Туловище покрыто серебристой шерстью, а пятно лица – темное, с жутко бликовавшими желтыми глазами.
И… оцепенение… никогда ранее я такого не чувствовал… Говорят, они так действуют на сиблингов…
В основном я видел йети только в кино или в мертвом виде. Изловить их живьем считалось нереальным. Не только потому, что это очень сложная задача. По непонятным причинам йети в неволе очень быстро умирали. Без всяких видимых причин. Некоторые ученые говорили, что им необходимо поддерживать некую энергетическую связь меж собою в стае. Еще я знал, что они живут в горных пещерах или строят огромные гнезда на деревьях в лесной чаще. На этом мои знания заканчивались…
Краем глаза я заметил, как две мохнатые лапы, словно ожившие ветки, стали перебирать по стволу моего дерева.
Потому я и выстрелил одновременно из двух стволов!
Свист, шипение и клекот: грубая фигура повалилась, а затем из палатки показалась лысина Миллера, и он открыл огонь.
Но тут я замер: из-под деревьев виднелись десятки подобных силуэтов. Еще йети…
Они уже засекли мое положение на дереве, Генриха в центре нашего лагеря и начали медленно стекаться к поляне…
Даже не знаю, что хуже: вернувшийся на звук выстрела патруль или эти обезьяны…
Я поменял обойму кольта – оставалась последняя. В «адлере» патроны вышли совсем. Всюду раздавался хрип и рычание.
Я понял: все… не справимся…
Мохнатые руки хватали кору дуба и, толкаясь, лезли вверх, а когда во лбу темной морды расцветала красная дыра, падали, но лишь затем, чтобы полезли новые…
И тут сквозь рык послышался хриплый и гортанный голос, словно записанный на пластинку:
– Человек, не стреляй…
И будто по приказу все застыло – я пытался надавить на курок, но мой палец, точно онемел…
– Зачем ты убиваешь? – вновь проскрипел хриплый, не совсем человеческий голос. – Хозяин моей головы просит перестать стрелять…
Я замер на ветке, как зяблик возле совы: я ни разу не слышал о говорящих йети! Да еще этот голос – он вызывал липкий страх.
Лысина Миллера даже в темноте блестела потом, а я вообще обмяк…
– Зачем ты сопротивляешься, котик? – проскрипел голос, и меня покоробила знакомая манера «котик»…
– Пошел прочь! – крикнул я и выстрелил в ближайшего йети, но тут на заднем фоне загудели моторы…
Ну, вот и все – звуки выстрелов привлекли патруль… нам крышка… Отлично! Прощай, старина Заг, снова прощай…
– Спокойно, человек… – вновь проговорил голос под деревом, – я не желаю тебе зла…
Я наконец увидел вожака стаи, он был под три метра ростом и мог бы снять меня рукой с ветки, но просто смотрел, и глаза его блестели.
– Ты испуган? Подавлен? От тебя пахнет страхом. – Да уж, смелостью тут не может пахнуть: я могу понять говорящий кофейник, но говорящего йети…
– Спускайся, и мы сохраним тебе жизнь, человек, – снова завибрировал хриплый голос, – поторопись, времени все меньше, сюда идут чужие…
Моя ладонь так и застыла с зажатым магазином к пистолету, и я, словно зачарованный, хотел слушать этот голос дальше…
Единственное, что я заметил, так это огоньки фар в дубровнике и шевелящиеся на фоне света фигуры, рассыпающиеся по роще…
– Зачем вам я? – Пальцами я массировал онемевший затылок.
– В тебе мощное «чи»! И голос в голове говорит, что ты ценен для стаи…
Внезапно грохнул спаренный выстрел, и вокруг йети выплеснулось облачко кровяных брызг – стреляли дробью….
– А ну! Навались, братва! – раздался пронзительный голос, отразившийся легким эхом от крон деревьев, и ружейные выстрелы загремели вокруг…
Из рощи нестройной дугой выходили люди с ружьями на изготовку.
Я их видел зрением сиблинга, но и то мог понять, что они одеты в кожаные куртки, держат охотничьи стволы и тлеющие факелы.
– Зададим «авдошкам»! – крикнул кто-то, и темнота ночи снова озарилась вспышками.
– А! Накрыли! Лабай «авдошек»!!! – До меня начало доходить, что люди стреляют в мохнатых высоких обезьян.
Те с рычанием бросаются на людей, но последние не только разряжают в мохнатых двенадцатый калибр, но и кидаются горящими палками, отчего йети отпрыгивают с воем в стороны.
– Мочи уродов!!! – громко крикнул кто-то, и тут же захлебнулся клокочущим хрипом: грохнул сдвоенный выстрел.
Рык смешался с воплем боли.
– Сука… – хрипло простонал кто-то.
Я дергался и ерзал на ветке, потом, заметив, что под деревом только лежачие тела, прыгнул вниз…
Неожиданно мохнатая когтистая лапа ударила меня по голове, и я впал в некую прострацию, то самое оцепенение, только более мощное, до потемнения сознания…
Глава 2
Житейские проблемы простых людей и их последствия
– Надо было копов звать! А теперь вон Петьку задрали Загорского, у нас вон тоже раненые! – услышал я чей-то звонкий голос.
– Ща их наш знахарь подлатает! Не боись!
– Ой! Да уже звали мы этих полицаев! Им «авдошки» до такой-то мамы! Они на атефактеров оглобли разворачивают!
– Ну вот! Уже людей терзали! Я вам и говорю: скотина. Это только начало! На Иваньковском хуторе младшего подрали гниды, да у Миклухи вообще всех! Я точно знаю!
– Стрелять их надо! – выкрикнул низкий баритон. – Вот как сейчас, собрались же!..
Медленно я выходил из «замороженного» состояния.
Приоткрыл веки чуть-чуть, вокруг стояли открытые пикапы с зажженными фарами и куча вооруженных людей, но они не были похожи на военных: одеты кто во что, в руках ружья и карабины, у многих лица, поросшие окладистыми бородами.
– Да и правильно! – крикнул какой-то мужик в кожаной куртке, – пора самим тут за дело браться! Вон федералы-то небось потревожили!
– Какие тут федералы?!
– А ты сам-то видал, что тут из правительства? Вона! На ентих шатунах ходють! Ищуть, видать, таких жа, как давеча в шахте… Вот «авдошки»-то и занервничали!!!
– Так у меня коровку-то задрали дойную! Хиусы поганые!!! Вот енти же облезяны! А мне страховку-то кто заплатить?! Сколько терпежу-то надо???
– Тихо!!! – крикнул кто-то властный.
Тут уж я открыл глаза и снова закрыл: фары автомобилей светили со всех сторон…
– Вона! Пусть ихний скажет! Кажись, очухался! Зенками-то шевелит!
– Эй! Ну-ка, вертухай, рассказывай!
Пришлось опять открыть глаза, сощурившись. Косматое лицо, поросшее бородой, дохнуло на меня запахом перегара и чеснока, и человек легонько пнул меня кулаком под ребра, не сильно, как бы призывая к диалогу.
Постепенно я привык к контрастному освещению.
Я поднялся на локтях, прислонившись к стволу дерева; трупы кошмарных обезьян сложили кучей на полянке. Куча была внушительная, да и широченная: трупы огромного роста. Один из собравшихся обильно поливал ее из канистры бензином, судя по резкому запаху.
Тут же, поведя взглядом вправо, я заметил сидящего на капоте Миллера, который был в позе Зодиака, поджав под себя ноги, и напоминал ту самую статую, своим рыбьим взглядом невозмутимо уперевшись в кучу трупов. Наверное, это зрелище его успокаивало как-то, а может, из-за того, что двое суровых мужиков держали его под прицелом карабинов?
– А? Что рассказать-то? – пробубнил я, сплюнув на землю.
Я понял по акценту, что имею дело с рослингами, а у меня бабушка из них.
– А вот и расскажи! – грянул голос крупного человека, подсвеченного сзади фарами, – это зачем вас «авдошки» искали? И почем тут ихнии скворечники шатаются? Из-за вас же кипишь?
Некоторое время я соображал: нужно действовать быстро, так как с минуты на минуту вернется патруль, да и наша с Миллером легенда о появлении в этих местах, судя по всему, сейчас может нам только навредить.
– Простите, а с кем я имею честь беседовать? – решил уточнить я сразу.
– Артем Иванович я, Пухов, – фермер здешний с Вороньего Бугра. И со мной все местные. А вы кто будете?
– Загрей Моррисон мое имя, – кивнул я, – и кипиш из-за нас, да.
Наконец-то я разглядел это бородатое и усатое лицо с внимательными глазами из-под кустистых бровей. Оружия у него в руках не было.
Я понял – нужно говорить почти всю правду, иначе местные нам точно не поверят, а не поверив, сдадут нас патрулю. А патруль скоро будет.
– Вы же в курсе, мистер Пухов, что тут недалеко в горах старая башня? – Я с трудом извлек из кармана униформы мятую пачку сигарет и немного расслабился – никто не дернул стволом в мою сторону, значит, не очень-то нас и боятся.
– Это елда Хиуса, где феды сидят? – Фермер поморщился, словно куснул лимон. – Кто ж не знает-то, от них-то и все наше беспокойство. Они там чего-то натворят, а у нас по округе всякая нечисть шевелиться начинает. Ты из них будешь?
Под конец фразы глаза его нехорошо прищурились.
– Не совсем, – мрачно ответил я, – там, в этой башне под видом федов «люци» сидят недобитые…
Я поймал на себе внимательный рыбий взгляд Генриха, он словно пытался меня загипнотизировать, но потом резко отвернулся.
– А я так и думал! – высказался кто-то из фермеров. – Вот Кругом поклянусь!
– Ребята, – я попытался изобразить на лице мольбу, – на шум выстрелов, скорее всего, сейчас вернется патруль, может, поговорим по дороге?
– Так давай по-быстрому рассказывай, – посоветовал Пухов.
– Так вот, мы как раз про то место узнали, приказ нам был – все выяснить. Сами-то мы из полицаев будем, – собеседник мой снова напрягся, и я старался думать, что моя цепочка рассуждений не разгневает его, – пытались мы к ним проникнуть, да они нас взяли. Хотели под нож положить, у них там врачи-ученые. Какие-то опыты хотели делать. Что-то там у них случилось, непонятно, мы в камере были, всего не знаем. Только тревога поднялась у них, и мы под шумок-то и сбежали: машину угнали, но топливо кончалось, и мы пешком пошли. Вот лагерь поставили – переночевать, а тут сперва патруль, но не заметили нас, а потом эти из лесу повыскакивали… а вы, получается, нас спасли…
Некоторое время стояла тишина, и я старался изображать из себя максимально изможденного человека, которым я, впрочем, и был.
– И ты им веришь, Тема?! – спросил давешний тип.
Я замер – решалась наша судьба.
– А не ты ли, Архип, говорил, что копов звать надо? – медленно спросил наконец Пухов.
– Да какие из них полицаи? – возразил собеседник.
– А чего ж они патруля опасаются? – резонно заметил Пухов.
– А то как брешут?
– Вот и узнаем сейчас…
Вдруг сквозь деревья раздался тихий двойной свист.
– Все, снимаемся: патруль идет, – прервал все споры коренастый мужичок в широкополой шляпе, – в Вороньем Бугре поговорим!
К куче мертвых йети подвели длинный «огневой шнур», которого хватало минуты на четыре: на некоторое время это отвлечет патрульных.
Я вызвался помочь, чтобы проверить одно свое предположение.
Хоть за мной внимательно наблюдали, пока фермеры рассаживались по своим пикапам, я успел откинуть мокрые от бензина космы самого крупного йети и даже в тусклом свете увидеть характерный шрам на темном виске этой твари.
Затем меня погнали в украшенный ветками пикап, в кузов вмести с Миллером, и машины стали разъезжаться из дубравы.
Кто-то надел на нос артефактные очки-гоглы, чтобы видеть в темноте, кто-то надел на фары светомаскировочные насадки с щелью. Позади кузовов автомобилей были привязаны пучки веток для максимального уничтожения следа на мокрых дорогах.
Нас не связали и не приковали, но в пахнущий навозом кузов с нами посадили двоих с карабинами, предварительно вежливо отобрав наше оружие.
Даже если бы у меня и возникла идея выпрыгнуть из кузова, то, скорее всего, я расшибся бы о камни и стволы деревьев: машины жутко трясло, и ехали они в полной темноте, лавируя по рощам и каменистым отрогам с быстротой, говорящей об отличном знании водителями окружающей местности.
Погребальный костер из трупов йети уже минут десять как потерялся в темноте, а мы продолжали движение.
Было промозгло и зябко, сырой ветер бил в лицо, а на востоке в черном небе мерцала где-то далеко граница Купола.
Миллер немного побрюзжал, обвиняя меня в разглашении каких-то государственных тайн, но делал он это неубедительно и тихо, так, чтобы нас не услышали наши конвоиры. Да и плевать я хотел на его брюзжание, так как в связи с последними событиями поспать я так и не успел и чувствовал себя измочаленным до крайности: меня бил легкий озноб, глаза слезились и даже на такой тряске слипались. Я едва держался за борт кузова, чтобы не стать самодвижущейся половой тряпкой.
Через полчаса мы въехали в крупный и широкий овраг, больше напоминающий небольшую долину, и тут послышался далекий лай собак, и сквозь деревья забрезжили редкие огоньки окон деревянных хижин.
Да если тут нас и попытаются найти, то явно это случится совсем не скоро. Да и что патрульные предъявят фермерам? То, что те постреляли «авдошек», как те называли йети? Так это их право – чудища нападают на людей и скотину. И вряд ли фермеры слышали говорящего йети. А доказать, что они прихватили с собой двух беглецов, будет весьма непросто. Да и раздувать конфликт с местными вряд ли в интересах Оливии, купить всю полицию Купола – банально не хватит денег, еще и светиться лишний раз…
По ходу нашего пути некоторые машины сворачивали куда-то: вероятно, к своим домам, так что в долину мы въехали в составе уже трех пикапов из шести.
Собаки надрывались, но как только пикапы остановились во дворе хутора, почти сразу замолкли. Два пегих кобеля, гремя цепями и повизгивая, вышли на середину двора, отчаянно виляя хвостами, приветствуя хозяев.
У дверей домов стояло несколько женщин в сарафанах и мужчины в плащах. В центре двора зажглась под абажуром одна-единственная электрическая лампа, наверняка признак высокого достатка жителей хутора.
– Ох, Артемий! Извелась я вся! – Одна из женщин бросилась к вылезшему из кабины Пухову и порывисто обняла его.
– Я же сказал, Наталья, – грубовато-ласково ответил тот, – все будет хорошо! Постреляли «авдошек»… Ну, все… все… Перед людьми неудобно… Мы тут пару гостей привезли с собой, в лесу нашли, накормить бы их стоит…
Я, конечно, родился в маленьком городке, да и деревень у нас в округе видал немало: жил в детстве у бабушки в фермерском доме. Но это все же не совсем одно и то же.
Здесь, в горах, было ощущение полной изолированности от любой цивилизации. Люди здесь сами по себе, и все у них свое. Разве что за бензином и патронами ездят в город, да за разными промышленными товарами типа лампочек, запчастей, лопат, граблей.
По характерным силуэтам и тихому шуму я заметил на ближайшей горе несколько ветровых генераторов, которые давали ближайшим хуторам энергию: в горах с ветром все хорошо. Когда мы подъезжали, между лесом и местной речушкой, которая и прогрызла за тысячи лет эту долину, я заметил распаханные поля. Не удивлюсь, если на склонах гор есть виноградники, которых в темноте просто не видно. Вокруг хутора стояли аккуратные фруктовые деревья с редкой пожухлой листвой, невысокие и посаженные по «клеткам».
Пахло сыростью, но не противной плесенью, а какой-то травяной, душистой, которую дает сено. Даже запах животных, несмотря на сырую ночь, витающий по двору, не казался противной вонью. Где-то слышалось тихое кудахтанье кур, а под навесом во дворе стоял старенький, видавший виды колесный трактор, плуг и прицеп, укрытый брезентом. В одном из сараев раздалось приглушенное мычание коровы.
У меня было такое состояние, что если бы меня положили сейчас даже в хлеву с навозным духом, но где сухо и тепло, я был бы просто счастлив, почти как в своей уютной комнатке на набережной Гренадеров.
Людей во дворе прибывало: всем хотелось узнать подробности рейда Артема Пухова и его товарищей, собственно, его же соседей по деревне.
Несмотря на мои ожидания, в хлев нас не повели.
– Том! – Пухов сделал одному из наших конвоиров какой-то жест, и тот кивнул.
– Пошагали-ка, голубчики, туды, – кивнул нам Том в сторону сарая с глухими стенами, абсолютно без окон.
Да, перспектива безрадостная… Надеюсь, деревенскую тюрьму не сравнить с казематами дока Меркера, но сама суть от этого не менялась: запрут. А убегать от местных по этим буеракам, которые они знают как свои пять пальцев… это совсем не вариант.
– Это зачем же нам туда? – вяло спросил я, понимая, что вооруженным людям принято подчиняться.
– Ну а как вы хотели? – ответил напарник Тома. – Кто же за стол такой замызганный садится? Сначала надо баню принять…
О Зодиак! Баня!
У меня едва колени не подкосились от восторга.
– Да и одежу вашу постирать стоит, а то вона как измазались-то, пока с «авдошками» возились да по лесу бегали.
Выходить из бани я не хотел от слова совсем! Этот запах сосновых досок! Этот жаркий пар от раскаленных камней! Я словно родился заново после всех этих подземелий и операций! Миллер и я отхлестали друг друга поочередно душистыми липовыми вениками. Потом мы залезали в дубовую бочку с холодной водой, а потом повторяли этот цикл. Даже Генрих повеселел и попытался своим ровным тоном прочитать мне лекцию о различных типах банных процедур и их отличиях в разных областях Иропа.
Я получал столько удовольствия, что даже не перебивал его, хотя и не особо слушал. Это вам не гидромассаж в курортном отеле!
Единственное, что отравляло мне радость, так это багровый круг кожи на грудной клетке, в центре которого виднелся золотой диск с бирюзовым полем, где по-прежнему красовался символ Овна. Это заставляло вспомнить недавние события, и даже в горячей бане меня пробирал озноб.
Потом пришел напарник Тома, которого звали Прохор, и молча положил нам на деревянную лавку чистые холщовые рубахи и безразмерные стеганые штаны.
Немного помолчал и все же сказал:
– Вашу одежу женщины постирают, а вы заканчивайте и в хату идите, ужинать будем.
Мы сперва вошли в сени (это такая большая деревенская прихожая, которая не пускает холодный воздух в помещение и служит небольшой кладовой). Там стоял целый батальон разнокалиберной обуви, и мы также разулись.
В доме тоже горел электрический свет, хоть и одна тусклая лампа. Освещение усиливали стоящие по углам свечи и керосиновые лампы.
В правом восточном углу висела треугольная полка, на которой стоял позеленевший патиной от времени медный круг с символами Богов и сидящей фигурой Зодиака в центре. Нам было велено осенить себя круговым знамением, после чего нас усадили за большой стол с белоснежной скатертью в центре комнаты. За столом уже сидели члены семьи Пухова и давешние фермеры-соседи. Перед ними стаяла куча еды в деревянных мисках, два прокопченных чугунка и высокий самовар.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?