Читать книгу "Одна страсть на троих"

Глава 16

Катастрофа случилась, когда мы уже вернулись домой. Самолет приземлился, я едва успела включить телефон, как раздался звонок. Звонила мама.

– Бриджит, боже, разве я могла такое даже подумать… – она плакала.

– Что случилось, мамочка? – сердце похолодело.

Кто-то погиб, попал в больницу? Может быть, отец?

– Не называй меня так! – Она кричала в трубку, словно у неё была истерика. – У меня больше нет дочери! Как ты могла! Ты представляешь, что ты сделала с отцом? С его работой, с его жизнью, с его репутацией?

Она бросила трубку, а я ещё несколько минут смотрела на телефон. Что происходит? О чём она вообще?

Я оглянулась на Дерека и Брэндона. Кажется, они тоже получили какие-то новости: каждый читал что-то в своём телефоне. Дерек побледнел, а Брэндон гневно сжал зубы.

– Боже, да что же случилось, скажет мне кто-нибудь? – теперь уже я перешла на крик.

– Наши фото попали в сеть, – тихо сказал Брэндон. – Сейчас это новость номер один. Миллионы фотожаб, все обсуждают.

Я ахнула. Попыталась взять телефон из его рук. Он какое-то время удерживал его, словно мне не нужно было это видеть, но в конце концов сдался. Глупо думать, что я чего-то не узнаю, если об этом уже знает весь мир.

Я увидела наше фото: мы втроём, обнажённые, и подпись: «Смотрите горячее видео, дочку сенатора трахают два крупных бизнесмена!».

Я тихонько осела. Негодяи, которые за нами следили, сделали мишенью меня. Вернее, не меня, а моего отца. Обычная девушка Бриджит могла бы сделать что-то такое безнаказанно, но когда у тебя такой отец… ты не имеешь права на ошибки. И то, что я вовсе не считаю нашу связь ошибкой, никакой роли уже не играет.

Мы вышли из самолёта Эдвардса, и тут же пришлось зажмуриться. Мы прилетели поздно ночью, но в аэропорту было светло как днём от вспышек фотокамер.

О Боже! Ещё и это! Кто вообще мог узнать, что частный самолёт прибывает именно в это время?

– Я разнесу этот аэропорт до основания, – тихо прорычал Брэндон.

О том, как люди, прикрывая лицо, пробираются сквозь строй папарацци, я читала только в книгах и смотрела в фильмах или новостных программах. Живьём это оказалось куда хуже и тяжелее.

Наглые выкрики, вспышки фотокамер, которые слепят – потому что полыхают в нескольких сантиметрах от лица. Микрофоны, которые чуть ли не тычут в зубы. И омерзительная многоголосица: «Как вы прокомментируете? Знает ли ваш отец? Ваши любовники – геи?»

Боже, это было ужасно, даже учитывая то, что оба мои мужчины шли впереди, рассекая толпу и скрывая меня за широкими спинами. Быстро, почти бегом мы достигли автомобиля Дерека. Он велел водителю встречать нас, но возле машины стояла ещё одна толпа. Видимо, эти стервятники решили разделиться, чтобы гарантированно выклевать жертве глаза.

Брэндон оттолкнул парочку тщедушных, но очень настырных журналистов, один из них даже, кажется, упал. Он открыл дверцу и втолкнул меня в салон. Сам сел рядом. Убедился, что Дерек в машине и сказал водителю:

– Гони быстрей!

Я сидела и мелко дрожала. Сил даже на слёзы не было.

Я знала, что чудовищное напряжение прорвётся слезами, но чуть позже – когда мы будем в безопасности.

Впрочем, буду ли я хоть когда-нибудь в безопасности?

⁂

На работу я больше не ходила. Это было решение Брэндона, и Дерек полностью его поддержал.

Из нас троих я наиболее уязвима. Так считали они. Не уверена, что я была с ними согласна.

Вот я и получила то, чего боялась больше всего на свете: быть домохозяйкой, просиживающей целыми днями дома. Я просиживала не в скромной квартирке, а в огромном особняке Брэндона Эдвардса, который сейчас действительно превратился в крепость. Более двадцати охранников постоянно дежурили вокруг дома, чтобы не пропустить особо дерзких представителей прессы.

Да, моё заточение было комфортным, а ещё Дерек и Брэндон старались как можно меньше оставлять меня одну. Действительно старались, но это не всегда получалось. Пошатнувшаяся репутация внесла свои коррективы в бизнес каждого из них.

В общем, я смогла убедиться на практике в том, что знала из без того: роль домохозяйки не для меня. Я просто сходила с ума. От напряжения, томительной скуки и сериалов.

Брэндон заблокировал все новостные каналы в доме, но разве можно скрыть новость, которую обсуждают на каждом углу? Сенатор Стюарт подал в отставку, связано ли это решение со скандалом вокруг его дочери?

Эта новость всё-таки просочилась. И я чувствовала себя виноватой, хотя не уверена, что была. Я ведь не сделала ничего плохого, никого не обидела, не совершила никакого преступления – просто посмела жить и любить так, как считала нужным.

Охранник постучал в дверь и подал мне пухлую папку писем. О да, письма нам шли изо всех уголков страны! Они были разные: от «Чёртова шлюха», «Куда катится мир» и прочей грязи до безусловной поддержки: «Держись, Бриджит, девушки с тобой!», «Ты молодец, ты пример для меня», «Твоя история очень воодушевляет»… А особняком от них была и просто мерзость: «Детка, ты секси, мы с моим приятелем тоже бы оттрахали тебя».

Но среди всего этого мусора, который я последнее время просто выбрасывала, не читая, я вдруг обнаружила красивый дизайнерский конверт. Брэндона приглашали на благотворительный приём. Возможно, это приглашение было отправлено ещё до скандала – просто не сразу нашло адресата.

Меня это не слишком беспокоило. Весь день я ходила задумчиво и раз за разом перечитывала скупые строки. В последнее время, по понятным причинам, светская жизнь для всех для нас прекратилась.

Я дождалась, когда Брэндон и Дерек вернутся в дом.

– Нам нужно поговорить, – сказала я, как только мы покончили с ужином.

Лезть с серьёзными разговорами к голодным мужчинам? Ну уж нет, я не настолько наивна.

Когда мы уселись в гостиной с чаем, я положила перед ними это приглашение.

– И о чём ты хочешь говорить?

Дерек пробежался глазами по письму, он был удивлён. Брэндон – тем более. Подобные приглашения по его распоряжению просто пачками летели в мусорную корзину. Он участвовал только в тех мероприятиях, организаторов которых знал лично.

– Я хочу сказать, что мы пойдём туда, – заявила я.

Я понимала, что вряд ли моя идея приведёт всех в восторг, но уж точно не собиралась от неё отказываться.

– Ты с ума сошла? – сказал Дерек. – Хочешь, чтобы тебя ещё раз прилюдно облили помоями?

– Думаю, это было бы несколько опрометчиво, – согласился с ним Брэндон.

– Нет, мы пойдём туда. И для этого приёма мы закажем мне дорогущее платье, а каждый из вас пожертвует, на что там у них собирают, просто неприличную сумму. Нам нечего бояться и не перед кем оправдываться. Мы законопослушные граждане. И я не вижу ни одной причины, почему я должна сидеть, спрятавшись в этой норе, как крыса.

– А журналисты? – спросил Дерек.

– А журналистам мы скажем: идите вы к ёбаной матери, трахайте своих жён и не лезьте в чужую жизнь.

Я ожидала, что они начнут возражать, и приготовила миллион аргументов. Брэндон пожал плечами:

– А почему бы и нет? Во всей этой ситуации мы хотели уберечь тебя от всего этого дерьма. Защитить. Но, похоже, ты не нуждаешься в защите.

Дерек подошёл ко мне и обнял за плечи:

– Наша девочка сама кого хочешь покусает. Значит, решено. Мы отправимся на эту вечеринку и уж точно повеселимся.

Глава 17

Роскошное платье и два красавца-мужчины рядом – это достаточное условие для того, чтобы чувствовать себя спокойно и расслабленно.

Но только не в этом случае.

Я вошла в банкетный зал и почти физически почувствовала на себе любопытные, оценивающие взгляды. Так преступник выходит из здания и видит на себе десятки лазерных прицелов.

Я улыбнулась, надеясь, что хотя бы моя улыбка не выглядит выученной. Брэндон подхватил меня под локоть, и мы направились к девушке, принимающей пожертвования.

Неприличная сумма, неприличные мы, посмевшие после скандала появиться на публике втроём. Я понимала, что нужно вести себя как можно более непринуждённо.

Ничего такого не случилось. Всё нормально. Во всяком случае, мы считаем это нормой.

Брэндон отпустил мой локоть, чтобы выписать чек, и в то же мгновение рука Дерека легла мне на талию. Они и вправду не собирались оставлять меня одну, в буквальном смысле.

Эта мысль придала мне бодрости, и я, уже смелее, окинула взглядом огромный зал. Где-то в конце зала я увидела мужчину в костюме. Знакомый поворот головы, знакомое движение… боже, неужели здесь мой отец? Я меньше всего ожидала столкнуться с ним.

– Милая, не хочешь шампанского? – проговорил Дерек, и я отвлеклась от знакомой фигуры вдали.

– Да, пожалуй. Шампанское не помешает.

Я снова перевела взгляд туда, где, как мне казалось, мелькнул силуэт отца, но его там уже не было.

Сердце сжалось болезненно. Я представила, как он приходит на этот приём в надежде возобновить какие-то рухнувшие связи и знакомства, видит меня, видит, с кем я пришла – и тут же уходит, чтобы избежать дополнительного позора.

В этой ситуации я могла пережить всё, абсолютно всё – но не то, как скандал отразился на моей семье, на моих родителях.

Я в несколько глотков осушила бокал с шампанским, и подумала, что просто обычная вода была бы сейчас куда как более кстати. Я даже думала податься куда-нибудь в поисках содовой, но началась официальная часть, и взгляды наконец оторвались от нашей троицы и устремились к организаторам благотворительного вечера.

Я выдохнула с облегчением: ну что ж, всё самое страшное уже позади. Теперь осталось лишь выждать время, чтобы не покинуть мероприятие слишком рано. У недоброжелателей не должно быть ни единой возможности сказать, что мы как-то особенно торопились или чувствовали себя неловко. Покажешь свою слабину – и загрызут. Нет, это было недопустимо.

Наконец, испытание обществом закончилось. Дерек накинул мне на плечи манто, и мы собрались домой. Только, как выяснилось, расслабляться было ещё рано.

Стоило нам выйти за порог – как на нас набросились журналисты. Как вообще успела собраться такая толпа за это время? Мы пробыли на благотворительном вечере не более часа, почему они здесь – было понятно. Кто-то из приглашённых гостей отправил смску знакомому репортёру, а может даже и не кто-то один. Или, к примеру, сделал фото и выложил его в инстаграм.

Всё-таки мы были сенсацией, пусть уже сияние новизны с неё слетело, но многим было интересно: что же дальше, что же сейчас?

– Мисс Стюарт, прокомментируйте, пожалуйста…

– Бриджит, скажите – каково это…

– Мистер Эдвардс, кем вам приходится…

Вопросы, бестактные, откровенно похабные или просто любопытные. Нас накрыло ими, словно волной. Толпа журналюг пыхала фотокамерами, кричала многоголосицей.

– Идите к ебени матери! – громко сказал Брэндон, подхватил меня за талию и поволок к машине, распихивая жужжащую, орущую толпу.

Мы сели в автомобиль, Брэндон за рулём, а мы с Дереком на заднем сиденье. Машина рванула с места.

Стоило нам отъехать несколько метров, Дерек начал смеяться. Я посмотрела на него удивлённо.

Неужели это истерика? Вот уж не ожидала от Дерека… впрочем, всем нам пришлось нелегко. И у каждого – свой запас прочности.

Но я ошиблась. Отсмеявшись, Дерек сказал Брэндону:

– Это лучшее интервью из всех, что попадались мне в последнее время.

Я усмехнулась. Действительно: коротко и содержательно. И через какое-то время мы уже весело смеялись, обсуждая мраморные морды чопорных посетителей мероприятия.

А я почувствовала, что меня отпускает. Теперь я уж точно ничего не боялась. И была готова ответить на любой вопрос журналистов. «Идите к такой-то матери, уроды»!

⁂

Тот, кто считает, что богатый и знаменитый отец – это огромное благо, явно никогда его не имел.

Впрочем, для тех, кто готов всю жизнь прожить под папочкиной тенью и не стать никем, возможно, будет доволен. Для меня отец-политик всегда был проклятием.

С самого детства я только и слышала – не от него, от мамы: «Ты должна очень хорошо себя вести, ты должна учиться лучше всех, ты не должна совершать ошибок».

Когда в младших классах мы всей ватагой сбежали с уроков, чтобы посмотреть на бродячих котят и отнести их в приют, я получила жуткий нагоняй – тоже от мамы. Отца чаще всего не было во время наших «воспитательных бесед».

– Но ведь все пошли, мама! – пыталась оправдаться я.

– На «всех» никто не обратит внимание, – говорила она строго, – а тебя обязательно заметят. Люди скажут: как этот человек может представлять наши интересы, если не в состоянии воспитать собственную дочь?

С этим я росла. Чьи-то интересы всегда были важнее моих собственных. А я всегда была должна. Причём каким-то людям, с которыми я даже не знакома!

Я получила блестящее образование, но, когда вышла из стен университета, сказала чётко и определённо: дальше я сама. Но даже здесь имя отца не помогло мне найти работу, а помешало.

Каждое собеседование, на которое я приходила, начиналось с расспросов об отце. Я аккуратно давала понять, что отец не участвует в моей карьере, и компании, которая возьмёт меня на работу, рассчитывать на какую-то помощь не следует.

Мне отказывали, не особо объясняя причину. Вернее, отказывали, но причины были какими-то надуманными: слишком хороший диплом, слишком высокая квалификация – для должности секретаря это не требуется. «Мы взяли другого человека».

Лишь в одной компании мне сказали напрямую:

– Мисс Стюарт, если у вас какой-то конфликт с отцом и вы вынуждены искать такую работу, нам бы не хотелось, так сказать, оказаться в эпицентре этого конфликта. Ваш отец – человек очень влиятельный. Мы, безусловно, отдаём должное вашей смелости, но нам эти проблемы не нужны.

Так что, я с большим трудом нашла, наверное, единственную компанию, руководство которой то ли не читает новостей, то ли просто не поняло, что я дочь Того Самого Стюарта – фамилия-то довольно распространённая. Поэтому я и не хотела уходить с работы, несмотря на дурной нрав босса. До тех пор, пока Дерек сам не нашёл мне отличное место.

После нашей вылазки на благотворительный вечер, журналисты поприутихли. К тому же пару дней назад у известной звёздной пары приключился развод, и теперь умы читателей были заняты другой скандальной историей.

В особняке Брэндона всё ещё дежурили охранники, но мы всё чаще оставались в городе, в нашей с Дереком квартире. Журналисты перестали быть такими настойчивыми, и, наверное, уже можно было бы перевести дух и жить как прежде, считая, что эта отвратительная история осталась позади. Только вот у меня не получалось.

Потому что моя мать по-прежнему не хотела со мной разговаривать. Она сбрасывала звонок всякий раз, когда я её набирала. И со временем я перестала. Только перестать думать о родителях я не могла: как они, что сейчас чувствуют? А может, у мамы не выдержало сердце и она сейчас лежит в больнице, а я даже не знаю?

Звонить отцу я не рискнула, мы никогда не были особенно близки и сомневаюсь, что эта история могла сделать нас ближе.

– Ты должна кое-что прочитать, – Дерек прилетел домой в середине рабочего дня.

Я точно знала, что у него сегодня было назначено несколько важных встреч. Он собирался задержаться.

Сердце упало. Наверное, теперь я неосознанно ждала только плохих новостей.

Он протянул мне газету. На первой полосе огромными буквами было написано: «Бывший помощник сенатора Стюарт наконец согласился прокомментировать ситуацию со скандалом, связанным с его дочерью».

Я похолодела. Только всё утихло – и вот новый виток?

– Читай вот здесь.

Я увидела, что Дерек отчеркнул несколько строчек большого интервью. Буквы плыли перед глазами, и я не сразу смогла сосредоточиться и сложить их в слова, а слова – в предложения, которые могли бы иметь какой-то смысл.

Я пробегала эти строчки глазами раз за разом, пока, наконец, не смогла прочитать:

«– Я горжусь своей дочерью. Она нашла в себе смелость жить так, как считает нужным. Она справилась с огромным давлением и не изменила себе.

– А что вы думаете о Брэндоне Эдвардсе и Дереке Стоуне?

– Я думаю, что моя дочь, в любом случае, сделала достойный выбор. И надеюсь, она скоро представит мне их.

– Но эта история стоила вам карьеры.

– Боюсь, у вас какая-то неправильная информация. Я сам покинул свой пост. Я не хочу представлять интересы людей, которые готовы рвать своего ближнего на части только за то, что тот посмел жить, как считает нужным.»

Когда я закончила читать, слёзы полились рекой. Последнее, чего я ожидала – так это поддержки отца.

Эпилог

На работу к Брэндону я не вернулась. Меня ожидал серьёзный разговор.

– Бриджит, ты показала себя девочкой взрослой и смелой. Так что, думаю, ты запросто выдержишь то, что я тебе сейчас скажу.

Я на всякий случай присела на краешек кресла. Первая мысль, которая пришла мне в голову: Брэндон кого-то встретил, и нашему трио пришёл конец. Так что, я вся напряглась, ожидая услышать приговор. Но он сказал совсем другое.

– Твоя идея поработать секретаршей, чтобы изучить бизнес изнутри – это полный бред.

Я вздрогнула. Несколько секунд я не знала, как к этому относиться. Сначала поняла, что Брэндон от нас не уходит, и выдохнула с облегчением. А потом сердце уколола обида. Я-то считала эту идею вполне нормальной, а «бред» звучало как-то… оскорбительно.

– Ты хочешь открыть свой бизнес? – спросил он.

– Да, – не задумываясь, ответила я.

Уж точно эта цель никак не изменилась.

– Так открывай, чёрт побери! А не выдумывай отговорки о том, что у тебя «мало опыта» или чего-то там не хватает.

Я усмехнулась. А чего-то мне и не хватало. Например, стартового капитала.

Я ни одной минуты не думала, что могу попросить денег у отца. А теперь, когда у меня два состоятельных любовника, даже помыслить не могла, что возьму деньги у них. Я хотела добиться всего сама. Ведь только в этом случае мои успехи будут иметь ценность.

Путаясь и сбиваясь, я изложила эту свою мысль Брэндону, и он снова поднял меня на смех.

– Твои успехи будут иметь ценность в любом случае. Но если ты не хочешь брать деньги ни у меня, ни у Дерека, ни у кого-либо ещё – составь бизнес-план и обивай пороги банков до тех пор, пока кто-то в тебя не поверит.

– Хорошо, – легко согласилась я.

На самом деле, идея Брэндона была не так уж и плоха. Мысль о том, что я нарочно саботирую старт бизнеса, просиживая в секретарском кресле, мне не понравилась. Но, будучи честной с собой, я всё-таки признала, что что-то в этом есть.

– Займусь этим в выходные, – пообещала я.

– Можешь начать заниматься этим прямо сейчас, – жёстко сказал Эдвардс. – Потому что ты уволена.

А вот теперь внутри всё оборвалось. Значит, не будет наших волнующих встреч в офисе, а моё место займёт какая-нибудь другая красотка? Ревность полоснула болезненно и жарко.

– И вы уже нашли кем меня заменить? – спросила я упавшим голосом.

Брэндон подхватил меня на руки и усадил себе на колени. Его рука скользнула под блузку, отодвинула чашечку бюстгальтера, и горячие пальцы легонько сжали сосок.

– Тебя невозможно заменить. Но если ты такая ревнивая, я найду парня на должность ассистента.

Я прижалась к нему крепче, обвила шею руками. А рука Брэндона скользнула мне под юбку и сдвинула в сторону тоненькие трусики.

Это значило, что серьёзный разговор окончен, и настало время чего-то куда более волнующего.

⁂

Весь этот день я сидела словно на иголках. Вчера я разослала во все банки, до которых только могла дотянуться, свой бизнес-план. Конечно, я могла попросить денег в долг у Дерека или Брэндона, но уж точно я этого не хотела.

Телефон лежал рядом со мной, я пила уже четвёртую чашку кофе и искоса посматривала на него. Наконец-то раздался звонок, я вздрогнула, схватила телефон и помедлила, прежде чем ответить.

Отец.

Мы уже созванивались пару раз, так что его звонок не стал для меня такой уж неожиданностью. Мама всё ещё не желала со мной разговаривать, считая меня виноватой в крушении карьеры отца и в позоре, который накрыл всю нашу семью. И каждый папин звонок был словно бы напоминанием об этом.

– Привет, пап, – ответила я, стараясь, чтобы в моём голосе не звучали ни напряжённость, ни разочарование. – Как дела, какие новости?

Он коротко описал состояние дел. Кажется, всё было нормально. А потом вдруг сказал.

– Что вы делаете в следующий уикенд?

Мои щёки залились краской. Хорошо, что отец не видит. Потому что я очень ярко представила, что мы будем делать в следующий уикенд. Но обсуждать это с отцом точно не стоило.

– Пока не решили, – ответила я. – А что?

– Ну, вообще-то у меня день рождения.

О боже… как я могла об этом забыть? Впрочем, до этого события оставалось ещё полторы недели. Так что, не заговори он сейчас об этой праздничной дате, у меня ещё было время всё вспомнить самой.

– Я в курсе, – недрогнувшим голосом сказала я.

– Хочу устроить что-то вроде барбекю. Ну, знаешь – только свои.

Я напряглась. Уже представляла этот вечер: мама демонстративно со мной не разговаривает, родственники смотрят осуждающе – всего этого мне совсем бы не хотелось. Поэтому я уже подыскивала слова оправдания и предложение встретиться после выходных, чтобы я могла поздравить его лично, один на один. Но ничего сказать не успела.

– Только свои, я имею в виду: мы с мамой, ты, ну и… Брэндон с Дереком.

Я не сдержала хохоток.

– А мама не вышвырнет нас на улицу всех троих?

Отец тоже рассмеялся.

– Не думаю. Я всё это время тоже, знаешь ли, не молчал. Так что, она готова по крайней мере попытаться.

– Я подумаю, – сказала я тихо. – Ну… и мне надо спросить Дерека с Брэндоном.

– Потому и звоню заранее, – снова усмехнулся отец. – Надеюсь, что мы скоро увидимся.

Тем же вечером мы собрались вместе.

– Ну, давай, говори, – с улыбкой подтолкнул меня Дерек.

– О чём говорить?

Я даже удивилась. Ведь я ещё не объявляла им о том, что собираюсь что-то объявить.

– Не знаю, – ответил он. – Но выражение лица у тебя такое, как будто бы ты хочешь сказать что-то важное.

– Отец пригласил нас на день рождения. Будет барбекю, только самые близкие, ну и всё такое.

Я замерла в ожидании. Наши отношения давно уже не были секретом ни для кого, нам перемыли косточки в интернете и благополучно забыли об этой истории. И вряд ли вспомнят, если, конечно, мы не подадим новых поводов для сплетен. А мы не собирались. Но одно дело – когда все знают, и совсем другое – знакомство с родителями.

– Ну и что мы планируем ему подарить? – спросил Брэндон.

– А вот это вопрос, – отозвался Дерек. – Бриджит, что может порадовать человека, у которого всё есть?

– Думаю… – начала я, и тут мой телефон пиликнул: пришло сообщение. Я моментом забыла, о чём мы сейчас разговаривали, и стала торопливо его открывать. – Мне одобрили кредит! – возвестила я громко. – А значит, уже в понедельник я смогу начать!

Дерек бросился меня обнимать и поздравлять, а Брэндон лишь улыбнулся краешком губ:

– Думаю, это повод открыть шампанское!

Полагаю, в этом месте и следует закончить мою историю. Могу только сказать, что это счастливая история. Одна на троих.