154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 6

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 4 ноября 2013, 22:58


Автор книги: Дейл Карнеги


Жанр: Зарубежная психология, Зарубежная литература


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Несколько дней спустя, когда Киплинг ехал на велосипеде, ему встретился ехавший в повозке шурин. Он резко погнал лошадей поперек дороги, Киплинг не сумел увернуться и упал. И Киплинг, человек, написавший «храни покой среди толпы смятенной, тебя клянущей за смятенье всех…», не смог «сохранить покой» и потребовал ареста Бейлстера! За этим последовало сенсационное судебное разбирательство. В местечко потянулись репортеры из крупных городов. Округа полнилась слухами. Но ничего так и не решилось. Эта тяжба вынудила Киплинга и его жену навсегда покинуть свой дом в Америке. Столько горечи и беспокойства из-за какого-то пустяка – стога сена!

Двадцать четыре века назад Перикл сказал: «Довольно, граждане, мы слишком долго занимаемся пустяками!» И это действительно так!

Вот одна из самых интересных историй, рассказанных доктором Гарри Эмерсоном Фосдиком. Это история о лесном великане, выигрывавшем битвы и терпевшем поражение.

На склоне горы Лонгс-Пик в Колорадо лежит остов огромного дерева. Биологи говорят, что оно простояло около четырех сотен лет. Оно было лишь семенем во времена, когда Колумб высадился в Сан-Сальвадоре, и стало молодым саженцем, когда пилигримы обосновались в Плимуте. За эту долгую жизнь в него четырнадцать раз попадала молния и бесчисленные ветры и бури четырех столетий гнули его ветви. Оно выстояло. Однако в конце концов на дерево напала армия жуков и свалила его на землю. Насекомые проели ствол, постепенно подорвав внутренние силы дерева своими слабыми, но постоянными атаками. Лесной великан, которого не смогло иссушить время, сжечь молния, покорить буря, упал под напором жучков настолько маленьких, что человек мог бы раздавить их между пальцами.

Не похожи ли мы на этого лесного великана? Ведь часто мы сносим все бури и невзгоды жизни, ее ураганы и удары молний, чтобы в результате позволить жучкам беспокойства подточить наши корни – жучкам настолько маленьким, что их можно раздавить пальцами.

Однажды я путешествовал по Титонскому национальному парку в Вайоминге со старшим дорожным инспектором штата Чарльзом Сифредом и несколькими его друзьями. Мы все собирались посетить поместье Джона Рокфеллера, расположенное в этом парке. Но я на машине заблудился и подъехал к усадьбе на час позже остальных. У господина Сифреда был ключ от усадьбы, поэтому он открыл ворота и целый час ждал нас под палящим солнцем и роем назойливых москитов. Москиты были настолько огромны, что даже святой мог впасть от них в ярость. Но им не удалось повергнуть Чарльза Сифреда. Ожидая нас, он отрезал сук осины и сделал из него дудочку. Что вы думаете он делал, когда мы приехали, – проклинал москитов? Вовсе нет, он играл на дудочке. Я сохранил эту дудочку как воспоминание о человеке, который сумел маленькие неприятности обратить себе на пользу.

Чтобы побороть привычку беспокоиться до того, как она одержит победу над вами, следуйте правилу № 2:

Не позволяйте пустякам, которыми можно пренебречь и о которых можно забыть, расстроить вас. Помните, что «жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на пустяки».

Глава 8
Закон, который поставит вне закона многие ваши заботы

Я рос на ферме в Миссури. Однажды, помогая матери складывать на хранение вишни, я вдруг расплакался. Мама спросила: «Дейл, почему ты плачешь?» Я всхлипнул: «Я боюсь, что меня похоронят заживо!»

Тогда я был таким беспокойным! Во время грозы я всегда волновался, что меня убьет молнией. Когда наступили трудные времена, я переживал, что нашей семье нечего будет есть, что я попаду в ад после смерти. Я жутко боялся, что Сэм Уайт, который был старше меня, отрежет мои большие уши – он часто угрожал сделать это. Меня беспокоило, что девочки будут надо мной смеяться, если я сниму перед ними шляпу. Я страшился того, что ни одна девушка не захочет выйти за меня замуж. Я не знал, что скажу своей жене сразу после свадьбы. Я представил, как мы повенчаемся в сельской церкви, сядем в экипажи поедем обратно на мою ферму… но о чем я буду разговаривать с ней всю дорогу? Как? Как? Я размышлял над этой важнейшей в мире проблемой долгие часы, идя по полю за плугом.

Прошли годы, и я обнаружил, что девяносто девять процентов из того, о чем я так тогда беспокоился, никогда не произошло.

Например, в детстве я ужасно боялся молнии, но теперь знаю, что шанс того, что меня убьет молнией, согласно данным Совета национальной безопасности, составлял один на триста пятьдесят тысяч.

Мой страх быть погребенным заживо был еще более абсурдным: я не знал о том, что даже задолго до того, как в практику вошло бальзамирование, всего один человек на десять миллионов был погребен заживо. Однако я плакал от страху.

Один человек из восьми умирает от рака. Если мне уж так надо было о чем-то волноваться, то стоило бы побеспокоиться об этом, а не о том, что меня убьет молнией или похоронят заживо.

Естественно, я говорил о детских и юношеских страхах. Но страхи взрослых порой не менее абсурдны. Мы можем избавиться от девяти десятых наших тревог, если поймем, что, согласно теории вероятности, большинство наших страхов не имеет под собой реальной почвы.

Самая известная в мире страховая компания – «Ллойд» в Лондоне – сделала миллионы долларов на нашей с вами склонности беспокоиться о том, что вряд ли когда-либо случится. «Ллойд» заключает с людьми пари, что несчастные случаи, о которых те так беспокоятся, никогда не произойдут. Естественно, это называется не заключением пари, а страхованием, но суть остается та же – заключение пари на основе теории вероятности. За двести лет страховая компания сильно укрепила свои позиции, а так как человеческая природа вряд ли изменится, то страховые компании будут процветать и в будущем, страхуя нас от катастроф, которые, по теории вероятности, вряд ли когда-либо произойдут.

Проанализировав теорию вероятности, можно открыть множество поразительных фактов. Например, если бы я узнал, что в следующие пять лет мне суждено будет сражаться в таком же кровавом бою, как битва при Геттисберге, я бы пришел в ужас. Я бы застраховал свою жизнь на все деньги, что имею. Я бы составил завещание и привел в порядок все свои земные дела. Я бы сказал: «Может быть, я никогда не выйду живым из этого боя, поэтому я должен как можно лучше прожить оставшиеся пару лет». Однако, согласно фактам и теории вероятности, попытаться прожить от пятидесяти до пятидесяти пяти лет в мирное время не менее опасно и даже фатально, чем сражаться в битве при Геттисберге. В мирное время умирает столько же людей в возрасте от пятидесяти до пятидесяти пяти лет на тысячу, сколько погибло на тысячу среди ста шестидесяти трех тысяч солдат в битве при Геттисберге.

Несколько глав этой книги я написал в охотничьем домике Джеймса Симпсона в Нам-Ти-Тахе на берегу озера Боу в Скалистых горах Канады. Остановившись там на лето, я познакомился с супругами Сэлинджер из Сан-Франциско. Миссис Сэлинджер, спокойная, уравновешенная женщина, произвела на меня впечатление человека, который никогда не беспокоится. Однажды вечером, сидя у камина, я спросил ее, доставляло ли ей когда-либо проблемы беспокойство. «Доставляло проблемы? – переспросила она. – Оно чуть не сломало мне жизнь. Прежде чем научиться справляться с беспокойством, я одиннадцать лет прожила в аду, который создала для себя сама. Я была вспыльчивой и раздражительной. Я жила в постоянном напряжении. Каждую неделю я на автобусе отправлялась за покупками из своего дома в Сан-Матео в Сан-Франциско. Но даже делая покупки, беспокойством я доводила себя до нервной дрожи: а не забыла ли я выключить дома утюг, соединенный с гладильной доской? Может быть, сейчас мой дом уже охвачен пожаром, а служанка в испуге убежала, оставив в огне моих детей? А может быть, они катались на велосипедах, и их сбила машина? В конце концов я доводила себя до того, что по телу у меня начинал струиться холодный, липкий пот. Я как сумасшедшая бежала к остановке, влетала в автобус и мчалась домой, чтобы убедиться, что там все в порядке. Неудивительно, что мой первый брак не удался.

Мой второй муж был юристом – спокойный человек, мыслящий аналитически, который никогда ни о чем не беспокоился. Когда я начинала нервничать, он говорил мне: “Расслабься. Давай все хорошенько обдумаем… Что тебя на самом деле беспокоит? Давай вспомним теорию вероятности и посмотрим, может ли это действительно произойти”.

Например, я помню, как по дороге из Альбукерке, штат Нью-Мексико, к Карлсбадским пещерам нас застал ливень.

Дождь размыл землю, и машину носило из стороны в сторону, как на катке. Мы потеряли управление. Я была абсолютно уверена, что мы свалимся в одну из грязных канав по краям дороги, но мой муж постоянно повторял мне: “Мы едем очень медленно. Ничего серьезного не случится. Даже если мы и съедем в канаву, по теории вероятности, ничего страшного с нами не произойдет”. Его спокойствие и уверенность заставили успокоиться и меня.

Одно лето мы проводили в туристическом походе в долине Таквин в Скалистых горах Канады. Наш палаточный лагерь расположился на семи тысячах футов над уровнем моря. Однажды ночью поднялся сильнейший ураган. Казалось, ветер вот-вот снесет наши палатки. Они были привязаны веревками к деревянной платформе. Ветер мотал из стороны в сторону внешнюю палатку, которая скрипела и стонала под его порывами. Я с ужасом ожидала, что в любую минуту палатка оторвется от земли и взмоет в небо. Я была очень напугана! Но мой муж все время твердил: “Посмотри, дорогая, наш гид – из фирмы «Брюстер», а они ставят палатки в горах уже больше шестидесяти лет. Эта палатка стоит здесь уже несколько сезонов, и пока с ней ничего не произошло, поэтому, по теории вероятности, ничего с ней не должно произойти и сегодня. А если что-то вдруг и случится, мы сможем укрыться в другой палатке. Поэтому успокойся…” Я так и сделала, спокойно проспав остаток ночи.

Несколько лет назад в нашей части Калифорнии разразилась эпидемия детского паралича. Раньше я просто впала бы от этого в истерику. Но мой муж убедил меня, что надо действовать спокойно. Мы предприняли все необходимые меры предосторожности: держали детей вдали от большого скопления людей, не пускали их в школу и в кино. Обратившись в Комитет по охране здоровья, мы узнали, что даже во времена самой страшной эпидемии детского паралича в Калифорнии во всем штате заболело всего лишь 1835 детей. Обычно же число заболевших не превышает двухсот-трехсот человек. Насколько бы невосполнимыми ни были эти потери, мы с облегчением почувствовали, что, согласно теории вероятности, шансы, что кто-то из наших детей заболеет, были маловероятны.

“По закону вероятности, этого не произойдет”. Эта фраза избавила меня от девяноста процентов моих беспокойств, сделав последующие двадцать лет моей жизни настолько счастливыми и спокойными, что я сама этого не ожидала».

Как я уже говорил, практически все наши переживания и несчастья вызваны нашим воображением, а не реальностью. Оглядываясь на прожитые годы, я могу сказать то же и о своих волнениях. Джим Грант говорил мне, что так же было и с ним. Он был владельцем дистрибьюторской фирмы в Нью-Йорке. В свое время он заказывал от десяти до пятнадцати вагонов апельсинов и грейпфрутов из Флориды и постоянно мучил себя мыслями типа этих: «Что будет, если поезд сойдет с рельс? Что, если мои фрукты затеряются где-то в дороге? А что, если вдруг мост провалится, когда по нему будет проходить именно мой поезд? Конечно, фрукты могут остаться целы, но тогда я не смогу доставить их вовремя, из-за чего потеряю своих клиентов». Он так сильно переживал, что стал опасаться, как бы у него не развилась язва желудка. Поэтому он даже обратился к врачу. Врач сказал, что с ним все в порядке, за исключением расшатанных нервов. «Это открыло мне глаза, – говорит он. – Я начал задавать себе вопросы. Я сказал себе: “Итак, Джим Грант, сколько вагонов с фруктами ты переправил за все эти годы?” Ответ был: “Около двадцати пяти тысяч”. Тогда я задал себе следующий вопрос: “Сколько из них разбилось?” и ответил: “Ну, может быть, пять”. Тогда я сказал себе: “Пять из двадцати пяти тысяч? Ты понимаешь, что это значит? Получается соотношение пять тысяч к одному! Другими словами, по теории вероятности, существует один шанс из пяти тысяч, что твои вагоны разобьются. Тогда чего же ты волнуешься?”

Затем я сказал себе: “Хорошо, может провалиться мост! Но сколько вагонов разбилось из-за того, что провалился мост?” Ответ был: “Ни одного”. Тогда я подумал: “Ну не дурак ли ты, Джим, что доводишь себя чуть ли не до язвы желудка беспокойствами о мосте, который никогда не рушился, и о катастрофе, шанс возникновения которой составляет один на пять тысяч!”

Взглянув на вещи под таким углом, – сказал мне Джим Грант, – я почувствовал себя абсолютным идиотом. Тогда я твердо решил, что пусть за меня волнуется теория вероятности – и “язва желудка” больше никогда не беспокоила меня!»

Когда Эл Смит был губернатором Нью-Йорка, я часто слышал, как он отражал нападки своих политических противников, непрерывно повторяя: «Давайте обратимся к фактам…» Затем он начинал сыпать фактами. В следующий раз, как только вы или я почувствуем, что начинаем беспокоиться, давайте последуем примеру мудрого Эла Смита: обратимся к фактам и посмотрим, есть ли основания для наших беспокойств. Именно так и поступил Фредерик Дж. Малстедт, когда испугался, что уже лежит в своей могиле. Эту историю он рассказал нам на одном из моих занятий в Нью-Йорке:

«В начале июня 1944 года я лежал в длинной траншее возле местечка Омаха-Бич. Я служил в 999-й сигнальной дивизии, и мы только что “окопались” в Нормандии. Оглядевшись вокруг, я подумал про себя: “Это похоже на настоящую могилу”. Попытавшись заснуть, я и впрямь почувствовал себя лежащим в могиле. Я не мог избавиться от мысли, что это действительно может стать моей могилой. Когда в одиннадцать вечера над нами начали кружить немецкие бомбардировщики и вокруг стали рваться бомбы, я до смерти перепугался. Первые две или три ночи я вообще не спал. На пятый день я практически “дошел до ручки”. Я понимал, что если ничего не предприму, то просто сойду с ума. Тогда я напомнил себе, что прошло уже пять ночей, а я все еще жив, как и все мои сослуживцы. Только двое из них были ранены, и то их ранили не немецкие снаряды, а гильзы, вылетающие из наших зенитных орудий. Я решил перестать волноваться и заняться чем-то полезным. Я соорудил над своей траншеей толстую деревянную крышу, чтобы защитить себя от гильз. Я думал о том, что вокруг моей траншеи было столько пустого места. Единственное, что меня могло убить, так это прямое попадание снаряда, а я подсчитал, что шанс прямого попадания не превышает одного из тысячи. Проведя еще пару ночей за такими размышлениями, я наконец успокоился и спал даже во время вражеских налетов!»

Результаты теории вероятности использовались в военно-морском флоте США, чтобы поднять моральный дух бойцов. Один бывший моряк рассказал мне, что когда его и еще нескольких боевых товарищей направили служить на танкер, перевозивший высокооктановое горючее, они все страшно переживали. Они были убеждены, что если в танкер, наполненный таким горючим, попадет торпеда, они все немедленно отправятся к праотцам.

Но начальство думало иначе. Оно представило точные цифры, показывающие, что из сотни танкеров, атакованных торпедами, шестьдесят оставались на плаву, а из тех сорока, что затонули, только пять ушли под воду быстрее чем за десять минут. Это значило, что у команды было достаточно времени, чтобы покинуть судно, и что потери были незначительны. Помогло это поднять моральный дух солдат? «Знание теории вероятности помогло мне побороть свои страхи, – сказал Клайд У. Маас из Сент-Пола в Миннесоте, который и поведал мне эту историю. – Вся команда почувствовала себя увереннее. Мы знали, что у нас был шанс и что, по теории вероятности, мы, скорее всего, не погибнем».

Чтобы побороть привычку беспокоиться, пока она не поборола вас, следуйте правилу № 3:

«Давайте обратимся к фактам». Давайте спросим себя: «Каковы шансы, согласно теории вероятности, что событие, из-за которого я так беспокоюсь, когда-либо произойдет?»

Глава 9
Смиритесь с неизбежным

Будучи мальчишкой, я как-то играл с друзьями на чердаке старого заброшенного дома. Спускаясь, я поставил одну ногу на подоконник и затем спрыгнул на землю. У меня было кольцо на указательном пальце; оно зацепилось за гвоздь, и мне оторвало палец.

Я закричал. Я был в ужасе. У меня не было сомнений, что теперь я умру. Но когда рука зажила, я ни секунды не беспокоился об этом. А какой смысл?.. Я просто смирился с неизбежным.

Иногда я месяцами не вспоминаю, что на левой руке у меня только четыре пальца.

Несколько лет назад я познакомился с человеком, управляющим грузовым лифтом в одном из офисных зданий в Нью-Йорке. Заметив, что у него нет кисти левой руки, я спросил, не беспокоит ли его это. Он ответил: «О нет, я даже не думаю об этом. Я холостяк, и единственный раз я вспомнил, что у меня нет руки, когда мне нужно было вдеть нитку в иголку».

Просто поразительно. Как быстро человек может приспособиться практически к любой ситуации – если его вынуждают обстоятельства – и забыть об этом.

Я часто размышляю над смыслом надписи на руинах древнего собора в Амстердаме: «Это так. И не может быть иначе».

В нашей жизни мы встречаемся с сотнями ситуаций, которые именно таковы и не могут быть иными. У нас есть выбор. Мы можем либо принять их такими, какие они есть, либо испортить свою жизнь и заработать нервный срыв, пытаясь восстать против них.

Вот мудрый совет от одного из моих любимых философов, Уильяма Джеймса: «Приготовьтесь принять то, что уже случилось. Примирившись со случившимся, вы делаете первый шаг к преодолению последствий любой неприятности». Элизабет Коннли из Портленда в Орегоне пришлось пройти через тяжкие испытания, чтобы осознать это. Вот отрывок из ее письма, адресованного мне: «В первый день празднеств по поводу победы американской армии в Северной Африке я получила телеграмму из министерства обороны, где говорилось, что мой племянник, самый дорогой для меня человек на земле, пропал без вести. Вскоре пришла другая телеграмма, где говорилось, что он погиб.

От горя я пребывала в какой-то прострации. До того момента я считала, что жизнь была милостива ко мне. Я любила свою работу. Я помогла поставить на ноги своего племянника. Для меня он был воплощением юности и доброты. Я считала, что за мои труды я буду вознаграждена сторицей!.. Потом пришла эта телеграмма. Мой мир рухнул. Я думала, что мне незачем больше жить. Я забросила работу и друзей. Пусть все идет, как идет. Я стала злой и обидчивой. Почему Бог забрал именно моего любимого племянника? Почему этот прелестный мальчик, у которого вся жизнь была впереди, должен был погибнуть? Я не могла с этим смириться. Мое горе было так велико, что я решила вообще бросить работу, уехать и закрыться в своем горе и слезах.

Перед тем как уволиться, я наводила порядок на своем рабочем столе. Вдруг мне в руки попалось письмо, о котором я совсем забыла, – письмо от моего погибшего племянника. Он написал его несколько лет назад, когда умерла моя мама. “Конечно, нам всем будет ее страшно не хватать, – говорил он в своем письме, – а особенно тебе. Но я знаю, ты вынесешь все. Твоя жизненная философия поможет тебе в этом. Я всегда буду помнить те прекрасные истины, которым ты меня научила. Как бы далеко друг от друга мы ни были, я всегда буду помнить, что ты учила меня улыбаться и принимать все, что бы ни случилось, как настоящий мужчина”.

Я вновь и вновь перечитывала этой письмо. Мне казалось, что он тут, рядом, разговаривает со мной. Он как будто говорил мне: “Почему ты не поступаешь так, как сама учила меня? Надо пережить все, что бы ни случилось. Спрячь свои личные печали за улыбкой и живи дальше”.

После этого я вернулась к своей работе. Я перестала быть злой и обидчивой. Я постоянно твердила себе: “Это произошло. Я не в силах ничего изменить. Но я буду жить и бороться, как хотел он”. Я отдала все свои мысли и силы работе. Я писала письма другим солдатам – чьим-то сыновьям и племянникам. В поисках новых друзей и интересов я пошла в вечернюю школу для взрослых. Я не могла поверить в произошедшие со мной перемены. Я перестала сокрушаться о прошлом, которого не вернешь. Теперь каждый новый день я живу с радостью, так, как хотел мой племянник. Смирившись со своей судьбой, я обрела душевное спокойствие. Теперь я живу более полной и насыщенной жизнью, чем когда-либо».

Элизабет Коннли поняла то, к чему мы все рано или поздно приходим, а именно, что нужно обратить неизбежное себе на пользу. «Это так. И не может быть иначе». Это не так просто понять. Даже короли, сидя на троне, должны постоянно напоминать себе об этом. На стене библиотеки в Букингемском дворце у короля Георга V были такие слова: «Научи меня не сожалеть о непоправимом и не желать неосуществимого!» Эту же мысль выразил Шопенгауэр, сказав: «Чтобы успешно пройти по жизни, нужен хороший запас смирения».

Естественно, одни только жизненные обстоятельства не могут сделать вас счастливым или несчастным. Именно то, как мы реагируем на эти обстоятельства, определяет наши чувства. Иисус сказал, что царствие небесное находится в каждом из нас. Но там же находится и ад.

Если нужно, каждый из нас может вынести несчастье, трагедию или триумф. Возможно, вам кажется, что вы не сможете, но человек обладает на удивление мощными внутренними ресурсами, которые могут ему значительно помочь, если к ним прибегнуть. Мы намного сильнее, чем думаем.

Покойный Бут Таркингтон часто повторял: «Я выдержу все, что жизнь преподнесет мне, за исключением одной вещи – слепоты. Этого я не вынесу».

Когда ему было уже за шестьдесят, Таркингтон, взглянув на пол, вдруг заметил, что расцветка ковра стала какой-то размытой. Он едва мог различить рисунок. Обратившись к специалисту, он узнал ужасную правду: его зрение постепенно ухудшалось. Он практически ослеп на один глаз, и то же скоро должно было произойти и со вторым. То, чего он больше всего боялся, случилось.

Как же Таркингтон отреагировал «на самую страшную трагедию»? Было ли у него чувство: «Случилось! Это конец моей жизни?» Нет, к его собственному удивлению, он был довольно весел. Он даже пытался шутить. Его раздражали «мушки», летающие у него перед глазами, которые мешали видеть. Однако, когда мимо вновь проплывала самая крупная «мушка», он обычно говорил: «А вот и снова дедушка плывет! Привет! Интересно, куда он направляется сегодня в такую рань?»

Ну может ли какая-то судьба сломить такую волю? Конечно же, нет. Полностью ослепнув, Таркингтон сказал: «Я понял, что могу смириться со слепотой, точно так же как человек может смириться со всем. Даже если бы я лишился всех пяти чувств, я бы продолжал жить внутри своего мозга, так как именно мозг дает нам возможность видеть, жить, знаем мы это или нет».

В надежде восстановить зрение Таркингтон за один год перенес более двенадцати операций. И все под местной анестезией! Был ли он против этого? Он знал, что должен пройти через это. Он знал, что это неизбежно, поэтому единственный способ облегчить себе страдания – воспринять их с достоинством. Таркингтон отказался от одиночной палаты в больнице и пошел в общую, чтобы иметь возможность общаться с людьми, у которых также были свои проблемы. Он пытался как-то подбодрить их. Когда ему пришлось дать согласие на повторные операции – полностью осознавая их последствия, – он был счастлив. «Как хорошо! – сказал Таркингтон. – Как хорошо, что сегодня медицина может оперировать такой тонкий и сложный орган, как глаз!»

Обычный человек превратился бы в психопата, если бы ему менее чем за год пришлось перенести столько операций плюс еще слепоту. Однако Таркингтон сказал: «Я бы не променял это испытание ни на что другое». Оно научило его смирению. Оно помогло ему понять, что нет такого жизненного испытания, которое он не смог бы вынести. Он осознал, как сказал английский поэт Джон Мильтон, что «не слепота делает человека несчастным, а неумение смириться с ней».

Известная феминистка из Новой Англии Маргарет Фуллер однажды так выразила свое жизненное кредо: «Я приемлю Вселенную!»

Услышав это в Англии, старый брюзга Томас Карлейль проворчал: «Слава богу, давно пора!» Да, давно пора и нам с вами принять неизбежное!

Если мы будем злиться и противиться ему, все равно неизбежное не изменится, но изменимся мы с вами. Уж я-то знаю, так как попробовал это на своей шкуре.

Однажды я отказался принять неотвратимую ситуацию, перед которой меня поставила жизнь. Я вел себя глупо, пытаясь противостоять и возмущаться. Я превратил свои ночи в бессонный ад и навлек на себя все, чего не желал. Наконец, после года самоистязаний, я вынужден был принять то, что, как я с самого начала знал, не смогу изменить.

Мне следовало бы воскликнуть вслед за Уолтом Уитменом:

 
Чтобы противостоять ночи, бурям, голоду,
Насмешкам и случайностям судьбы,
Будь спокоен как дерево или тварь земная…
 

Двенадцать лет проработав на ферме, я ни разу не видел, чтобы у коровы поднялась температура от того, что трава на пастбище выгорает от засухи, или она переживала бы из-за слякоти и холода, или из-за того, что ее бык больше внимания уделяет другой телке. Животные противостоят ночам и бурям спокойно, поэтому у них никогда не бывает нервных срывов или язв желудка и они никогда не сходят с ума.

Утверждаю ли я, что мы должны согнуться перед выпавшими на нашу долю напастями? Ни в коем случае! Это чистый фатализм. Пока есть шанс поправить ситуацию, надо бороться! Но если здравый смысл подсказывает, что вы боретесь с чем-то неизбежным, тогда ради своего же умственного здоровья «не оглядывайтесь ни назад, ни вперед и не горюйте о том, чего нет!»

Покойный декан Хокс из Колумбийского университета рассказал мне, что в качестве одного из своих девизов взял песенку из сборника «Матушка Гусыня»:

 
От каждого недуга в этом мире
Лекарство либо есть, либо нет.
Коль есть оно, найди его.
Коль нет, не делай ничего.
 

Работая над этой книгой, я разговаривал со многими ведущими бизнесменами Америки, и меня поразил тот факт, что они обращали неизбежное себе на пользу, и это позволяло им забыть про беспокойство. Иначе они бы не выдержали сильнейшего перенапряжения. Вот несколько примеров того, что я хочу сказать:

Джей С. Пенни, основатель национальной сети магазинов «Пенни», сказал мне: «Я бы не беспокоился, даже потеряв все мои деньги до последнего доллара. Не вижу, чем беспокойство могло бы мне помочь. Я стараюсь делать все, что в моих силах, а все иное оставляю на волю провидения».

То же самое говорил мне и Генри Форд. «Если я не могу управлять событиями, то предоставляю им самим управлять собой».

Когда я спросил К. Т. Келлера, ставшего впоследствии президентом корпорации «Крайслер», как он справляется с беспокойством, он ответил: «Сталкиваясь с трудной ситуаций, я действую, если могу что-то сделать. Если ничего сделать нельзя, я просто забываю об этом. Я никогда не беспокоюсь о будущем, потому что знаю, что ни один смертный не может вычислить, что произойдет с ним потом. Столько сил влияют на будущее! Никто не может сказать, что движет этими силами, так же как никто не в силах понять их. Так зачем же о них беспокоиться?» К. Т. Келлер очень смутился бы, если бы его назвали философом. Он просто хороший бизнесмен, хотя и придерживается той же философии, что и Эпиктет девятнадцать веков тому назад в Риме. «Существует только один путь к счастью, – учил Эпиктет римлян, – и путь этот – прекратить беспокоиться о том, что выше наших сил».

Сара Бернар, «божественная Сара», была яркими примером женщины, которая знала, как обратить неизбежное себе на пользу. На протяжении полувека она была королевой театра четырех континентов – самой обожаемой актрисой на земле. Когда ей был семьдесят один год и дела ее стали совсем плохи – она практически полностью обанкротилась, – ее врач, профессор Поцци из Парижа, сказал, что должен ампутировать ей ногу. Пересекая Атлантический океан, во время шторма она упала на палубу и сильно повредила ногу. Развился тромбофлебит. Ее нога иссохла. Когда боль стала просто нестерпимой, врач решил, что нужна ампутация. Он буквально боялся сказать взрывной, взбалмошной «божественной Саре», что ей предстоит. Врач почти не сомневался, что эта ужасная новость вызовет приступ ярости у актрисы. Но он ошибся. Пристально на него посмотрев, Сара тихо сказала: «Если нужно, значит, нужно». Это была судьба.

Когда Сару везли на операцию, ее сын стоял и плакал. Помахав ему рукой, она весело произнесла: «Никуда не уходи. Я скоро буду».

По пути в операционную она цитировала сцену из одной из своих пьес. Кто-то спросил ее, делала ли она это, чтобы подбодрить себя. Сара ответила: «Нет, чтобы подбодрить врачей и сестер. Для них это так тяжело».

Оправившись от операции, Сара Бернар уехала в кругосветное путешествие и еще семь лет очаровывала зрителей.

«Прекратив бороться с неизбежным, – говорит в своей статье в “Ридерс дайджест” Элси Мак-Кормик, – мы высвобождаем энергию, которая позволяет нам жить более полной жизнью».

Ни один смертный не может обладать достаточной энергией и для борьбы с неизбежным, и для улучшения своей жизни, нужно выбрать что-то одно. Можно пригнуться под неизбежными бурями жизни, а можно сопротивляться им и погибнуть!

Я стал свидетелем этого на ферме в Миссури. В своем саду я посадил несколько деревьев. Сначала они росли с поразительной скоростью. Затем снежный буран покрыл каждый росток и каждую веточку толстым слоем льда. Вместо того чтобы с достоинством согнуться под своим грузом, эти деревца гордо воспротивились и сломались под непосильной ношей. Они не усвоили мудрости северных лесов. Я прошел сотни миль хвойных лесов в Канаде, но ни разу не видел ели или сосны, сломанных снежной бурей. Эти хвойные умеют гнуться под тяжестью льда и снега, опуская до земли свои тонкие ветви и подчиняясь неизбежному.

Мастера джиу-джитсу наставляют своих учеников: «Гнитесь, словно ива, а не сопротивляйтесь, как дуб».

Как вы думаете, почему автомобильные покрышки так прочны? Сначала производители шин попытались создать резину, которая бы противостояла тряске из-за выбоин на дороге. Потом они разработали резину, которая амортизировала при сотрясениях, «поглощая» их. Мы с вами также проживем дольше, если научимся «амортизировать» на выбоинах и ямах неровной дороги жизни.

Что произойдет с вами и со мной, если мы будем сопротивляться неровностям жизни, вместо того чтобы «поглощать» их? Что произойдет, если мы не «согнемся, словно ива», а будем сопротивляться, «подобно дубу»? Ответ прост. Мы столкнемся со множеством внутренних конфликтов. Мы станем беспокойными, напряженными, нервными.

Внимание! Это ознакомительный фрагмент книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента ООО "ЛитРес".
Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3.7 Оценок: 9
Популярные книги за неделю

Рекомендации