Читать книгу "Стану твоим первым"

17. Олеся

– И что это было? – спрашивает Вася.

– Что?

– Зажималась с этим кобелем?

– Нет, конечно! – возмущаюсь. – Карельский из-за проекта переживает. Видать, неохота напрягаться.

– Он и переживает? Ты совсем, дура? Его отец один из постоянных спонсоров. Да даже если его сынуля ни одного экзамена не сдаст и вместо проекта чистый листок принесет, ему все нарисуют.

– Тогда зачем он меня достает?

– Вот и мне интересно…

Нехорошее ощущение дежа всю появляется. Ну, не может же это вот так второй раз?

– Олеся! – Когда к нам подходит Киреев, соседка уже почти в открытую смеется. – Ты уже уходишь?

– Ага. Было здорово, спасибо. Но нам и правда пора.

Андрей удерживает меня да руку.

– Погоди. Мне тебе кое-что рассказать надо.

– Да ты сегодня просто нарасхват, – ухмыляется Молчанова. – Ладно, я домой. У меня онлайн-урок скоро.

– Может, потом? – спрашиваю у парня. – Завтра, например.

– Это очень важное, Олесь.

Вася закатывает глаза и, помахав нам рукой, уходит. А я уже начинаю злиться. Почему всем что-то от меня надо?

– Что ещё?

Киреев зачем-то оглядывается по сторонам, и как специально из актового зала выходит большая компания. Андрей, взяв меня за руку, ведёт к выходу.

– Лучше об этом говорить без лишних ушей, – бросает, пока спускаемся по лестнице. Вспоминаю, что именно он собирался узнать, и злость моя тает. Теперь вместо неё настороженность.

Только на улице, когда мы оказываемся достаточно далеко от ворот, а рядом никого нет, Андрей останавливается и садится на ближайшую лавочку.

– Ну, говори уже, – не выдерживаю его молчания.

– Олесь, он поспорил.

В груди что-то глухо ухает. Мне кажется, я ослышалась. Может, это галлюцинации?

– Что?

– Карельский поспорил. Поэтому и трется вокруг тебя. Дело не в проекте.

– Не может быть…

Я правда не верю. Ну, не может же мне так повезти опять. Это же… Ну, кем надо быть, чтобы дважды попадать в одну и ту же ловушку. Да, я не влюблена в Карельского, и он мне не нравится, но… Как же так?!

– Вот, если не веришь.

Андрей достаёт телефон и включает аудио запись. Сначала ничего не слышно, а потом узнаю голос Карельского:

– Давай по условиям лучше забьемся.

– Срок – два месяца, – второй голос подозрительно похож как раз на этого самого Вика… – Третье условие – не только переспать с доказательствами, но и на вечеринке она должна при всех признаться в любви.

– Ну, и? – лось этот говорит с такой самоуверенностью, что мне становится тошно.

– Селезнева. Новенькая. Со второго курса.

– Думаешь, она особенная? Все они одинаковые.

– Особенная или нет – узнаем. Да только хрен ты выиграешь. Ни одно условия не выполнишь.

– Выиграю. И пересплю с этой Селезневой, и в любви она мне признается. Могу даже быстрее, зачем тянуть так долго? – Когда слышу свою фамилию да еще и в таком контексте, меня начинает трясти. И дело тут не в злости. Фантом прошлого словно вырастает у меня за спиной.

– Так ты забыл про еще условие. Пока идет спор, никаких левых баб…

Запись заканчивается, а я, кажется, даже дышу через раз. Просто пытаюсь осознать то, что узнала.

– Мне жаль, Олесь. Они твари.

Я все молчу, пытаясь принять, что все повторилось.

– Спасибо, – выдавливаю, наконец. – Предупреждён, значит, вооружён.

– Именно. Так что я тут подумал… Они же тотализатор устроили. Ты можешь наказать их.

– Я? Как?

– Подыграй Карельскому. Пусть думает, что побеждает. А я сделаю ставку против него. Когда он проиграет, ты получишь большой куш.

– Мне не нужны их деньги! Это мерзко! Я же живой человек!

Вскакиваю на ноги, но Андрей удерживает меня не давая уйти.

– Конечно, ты права. Они мрази, – утешающе говорит он. – Но если никто не щёлкнет их по носу, они так и будут устранить такое.

– Нет-нет-нет! Не хочу. Ты не понимаешь…

Меня уже колотит. Все мои страхи и вся боль, которые я так тщательно прятала, выползают наружу. В голове так и звенят слова про мышь.

– Олесь, хотя бы подумай об этом. Не ты, так другая будет. Разве они не заслужили, чтобы их наказали?

– Отпусти меня, пожалуйста, – настойчиво прошу. – Отпусти, Андрей.

Он все-таки убирает руку, а я, схватив сумку, чуть не бегом несусь к общежитию. Понимаю, Киреев хотел помочь, но сейчас я не могу его видеть. Да никого, собственно.

Дома Тани нет. Только Вася. Она вопросительно смотрит на меня, но я ни слова не говорю – забегаю в ванную, где меня выворачивает.

Слезы против воли выступают на глазах. За что? Почему именно я?

Тактичный стук в дверь напоминает, что я вообще-то тут не одна.

– Олесь, у тебя все нормально?

– Ага, – отвечаю шмыгнув носом. – Я сейчас.

Долго умываюсь и пытаюсь хоть немного прийти в себя. Но получается так себе.

Когда выхожу, Вася уже стоит ждет.

Это Киреев тебя довел? – воинственно спрашивает она. Я вроде бы все держалась, кажется, даже успокоилась. Но после ее вопроса что-то щелкает, и я сдаюсь. Больше не сдерживаю слез…

18. Олеся

– Эй, Олеся! Ты чего? – испуганно спрашивает соседка и обнимает меня. Отводит в комнату и усаживает на кровать. – Давай, поделись. Что случилось?

Вместо слов я только всхлипывала и растираю слезы по лицу.

Вася приносит мне кружку воды и настойчиво вкладывает в руки.

– Давай, выпей. Станет легче.

Вода не особенно помогает. Так, слегка отвлекает.

– Что этот придурок сделал?

– У тебя же онлайн-урок, – вспоминаю я.

– Да к черту этот урок! Что случилось?!

– Они поспорили, Вась. Поспорили на меня. Опять.

– Кто они?

– Карельский со своим дружком. Еще и тотализатор устроили, – говорю едва слышно.

– И что этот идиот должен сделать?

Боже, мне так стыдно это озвучивать.

– Переспать со мной. И чтобы я в любви ему призналась.

Молчанова смачно ругается вголос.

– А ты это откуда знаешь? Они же вряд ли признались бы в этом.

– Андрей рассказал.

Вася фыркает.

– А ты уверена, что это правда?

– Я сама слышала запись. Слышала, как они…

– Вот козлы винторогие. Два куска идиота. Мрази недоделанные.

Она еще несколько словечек добавляет, а я так и сижу в каком-то ступоре.

– Погоди, а почему опять? Они, что, уже успели не раз это сделать?

Я испуганно отворачиваюсь. Проболталась. Даже сама не заметила как.

– Олесь? Слушай, ну, ты уже начала говорить, давай, не бойся. Или ты думаешь, я ржать буду?

– Я не просто так сюда перевелась, – все же рискую признаться. – То есть перевели-то меня по квоте, но заявку я подала потому что… В общем, в моем городе у меня случилась похожая ситуация. Только там я как дура и правда влюбилась. Случайно узнала, что оказалась просто девочкой на спор.

Я боюсь смотреть на Василину. Не хочу видеть жалость. Столько раз я ловила подобные взгляды потом. Ведь все решили, что Марат бросил меня, серую мышь, и наконец, нашел себе пару под стать.

– Знаешь, что? Не твоя вина что у этих ущербных в мозгах маргарин. Обидно, конечно, но подумай сама – лучше узнать до того, как этот придурок запудрит тебе мозги.

– Да у него бы и не вышло.

– Возможно. Но зачем рисковать? – возражает соседка. – Предупрежден, значит ,вооружен, – повторяет она мои же слова. – Хотя, конечно, это все очень гадко и мерзко.

– Спасибо Андрею, – вздыхаю я. Странно, но после того как я рассказала про свое прошлое, мне становится значительно легче. А ведь я всерьез опасалась, что меня за него буду клеймить или высмеивать.

– Даже удивительно, что Киреев оказался порядочнее этих индюков, – фыркает Молчанова.

– Почему?

– Потому что он и сам не идеал. Тоже с девчонками не рыцарь в доспехах.

– Но у него же Карельский девушку отбил. Невесту, считай.

– Все они одинаковые, – отрезает Василина. – Так что просто держись подальше от обоих.

Может, она и права, но я все равно очень благодарна Андрею. Дело даже не в том, что я поддалась бы ухаживаниям Романа. Этого бы не произошло. Но узнавать, что рядом с тобой гнилой человек лучше сразу. Путь это и больно.

– А нам же еще проект вместе делать, – вспоминаю я.

– Ну, похоже, понятно откуда проект этот нарисовался, – фыркает Вася. – Но знаешь, теперь это даже тебе на руку – Карельский же будет делать все, чтобы расположить тебя к себе. Так что сможешь отлынивать от работы.

Меня передергивает от такой перспективы.

– А может, отказаться?

– Ты нашего декана плохо знаешь. Если он договорился с Хвостовым, то придется участвовать.

Это, конечно, радости не добавляет. Но тут соседка права – что бы там ни творил Карельский, проблемы с учебой мне не нужны. Придется перетерпеть.

– Давай, пойдем чаю попьем. У меня есть с мятой, – предлагает Молчанова, – заодно расскажешь, что там был у вас за тест. Нам только на следующей неделе дадут.

И я малодушно соглашаюсь. Только бы не возвращаться к грустным мыслям.

Вечером, окончательно успокоившись, звоню маме.

– Олесь, привет! – радуется она. – Я уж думала не позвонишь уже.

– Извини, замоталась немного с учебой. Как у вас дела?

– Да, вроде все неплохо, – мнется она. И я чувствую по голосу, что что-то не так.

– Что-то случилось?

– Нет-нет, ничего. Просто голова немного побаливает.

– А ты, кстати, говорила, что скоро приедешь. Тетя Инга тоже спрашивала.

– Дочь, наверное, не в этом месяце. Может, чуть позже.

И вот тут я точно понимаю – что-то не так.

– Почему? Мам, говори.

– Да не волнуйся, Олесь. Временные трудности

– Какие еще трудности? У тебя что-то со здоровьем?

– Нет, конечно. Просто у папы сейчас небольшие проблемы с работой.

Год назад родители решили переехать в дом. Купили землю и начали строительство. Папа занимал хорошую должность, и с достатком у нас проблем не было. Все было рассчитано. Правда тогда они еще не предполагали, что я уеду из города и буду учиться в столице. Но если у папы возникли финансовые трудности, это значит, что кредит, который они брали на строительство, отдавать будет нечем.

– Ты не волнуйся. Все у нас под контролем. Просто надо будет ему помочь, и я не смогу уехать, – виновато добавляет мама. – Ты прости, ладно?

– Я все понимаю, – отвечаю, а сама пытаюсь понять, как могу помочь родителям.

– Лучше расскажи, как с учебой дела. Нравится? Андрей не обижает? Инга сказала, что он вроде обещал присматривать за тоообй.

– Да, мамуль, присматривает, помогает во всем. Так что у меня все отлично.

– Ну, и хорошо. Ты главное учись и ни о чем не думай.

Мы еще минут пять болтаем о всяких мелочах, а потом прощаемся.

Целый час я терзаюсь сомнениями, но в итоге все же пишу Андрею:

“Твое предложение про ставку еще в силе?”

19. Рома

– Вот на черта ты меня остановил? Я бы эту выскочку заставил свой язык употребить по назначению! – бесится Вик, когда доходим до парковки. – Нет, ну реально!

– Уймись, а? – в который раз прошу.

– Нет, ты слышал, что она мне заявила?

– Ты мне весь план решил порушить? – раздраженно фыркаю. – Далась тебе эта девчонка.

Игнатов продолжает злиться, но, к счастью, уже хотя бы не вслух.

– Так, а что у тебя с этой мышью? Пока она что-то не очень похожа на влюбленную овечку.

– Так я еще и не старался как следует.

– А похоже Киреев вот старается. Что-то к нему она расположена куда более, чем к тебе.

Бросаю взгляд на друга, да такой, что тот все же перестает скалиться.

– Ладно, слушай, может как-то его нейтрализовать? – предлагает он.

– Как? Запретишь приближаться к Селезневой?

– Ну, не знаю, может, там припугнуть?

Я только закатываю глаза. Походу кто-то сегодня свой мозг и правда дома оставил. Может, не так уж неправа подружка мышки?

– Ну, что ты кривишься? – не унимается Игнатов. – Я вообще-то серьезную сумму поставил. Не хочу, знаешь ли, продуть.

– Можно подумать, тебе больше не пополнят карту.

– А дело не в этом. Я просто не люблю проигрывать.

– Я тоже, – весомо выкатываю. – Так что не напрягайся. Тем более что у меня есть чит-код.

– Так, а вот теперь поподробнее! – в глазах друга загорается неподдельный интерес. Все же он очень азартный чувак. Доведет этого когда-нибудь.

– Поиграю в доброго фея и сделаю из Селезнёвой золушку.

– В смысле фею? Ты ее соблазнить вообще-то должен. Или ты думаешь подкупить ее подарками?

– Это слишком банально. Ну, и быстро. А впереди еще почти два месяца. Так что будет клиента доводить постепенно.

Замечаю Данилова и машу тому рукой. Пока ждем его, Вик снова предлагает пару вариантов, как быстро и качественно развалить мой план. Хотя он, конечно, уверен, что помогает.

– Что-то вы долго, – ворчит Гриня, который отказался идти с нами. – Как прошло?

– Никак. Мяч снова на стороне Киреева, – влезает Вик. – Забрал нашу мышь.

– Она уже наша? – удивляется друг и смотрит на меня вопросительно.

– Все путем, – отбриваю. – Погнали, что ли.

Я уже открываю дверь машины, как Данилов вдруг толкает меня в бок. На мой вопросительный взгляд кивает в сторону. Оборачиваюсь в том направлении и почти даже не удивлен.

Андрюха тащит Селезневу за собой. Чуть не волоком. Что интересно, она за ним идет послушно, даже не возмущается, как со мной. Неужели и правда у него есть какой-то козырь? Или они так давно знакомы, и поэтому девчонка рядом с Киреевым не выпускает шипы?

– Что, мои бабки все еще в безопасности? – интересуется Игнатов, проводя взглядом эту парочку.

– Более чем, – уверенно заявляю.

Почему? Потому что я уж точно доведу начатое до конца. Хотя бы потому что самомнение у этой серой мышки куда больше того, что она из себя представляет. Будет приятно не только щелкнуть по носу Киреева, но и ее саму.

После того как она попыталась дать мне отпор, я понял, что теперь точно добьюсь своего. Не то чтобы я сомневался до этого. Вовсе нет. Но теперь захотелось показать этой нахалке, что не стоит так себя вести со мной.

– Тебе стоит подняпрячься, – советует уже Гриня. – Видел сегодня утром Морозова с Киреевым. Они о чем-то терли про ваш спор.

– А поточнее?

– Ну, твой конкурент уверял, что сегодня он сделает какой-то важный шаг на пути к победе.

Я молчу, смотрю в сторону умотавшей парочки. Есть ли шанс, что именно сегодня меня обставит Киреев? Не думаю. Не выглядели они, как влюбленные голубки. А такие, как мышь, не дают просто так, ради удовольствия. Нет, там должны быть чувства и отношеньки.

– Ну, значит, ускоримся, – выдаю и все же сажусь в тачку. Друзья усаживаются следом и мы покидаем парковку универа.

20. Олеся

В субботу у меня почти получается не злиться. Вернее, я злюсь, но вроде выходит держать лицо. Помню уговор с Андреем и очень долго настраиваюсь, прежде чем иду в читальный зал. Карельский уже на месте, ждёт меня. Глубоко вдыхаю и иду к нему.

– Извини, опоздала, – произношу как можно безразличнее.

– Нестрашно. Я нам место занял, – и кивает на соседний стул.

Сидеть так близко к нему мне, конечно, не нравится. Но ради дела придётся потерпеть. Поэтому сажусь, кладу сумку рядом и вопросительно смотрю на парня.

– Что?

– Ну, это ты хотел встретиться обсудить проект. Вещай, – по-царски разрешаю я.

В его взгляде мелькали недовольство и даже злость, но Рома быстро берет себя в руки, а мне становится тошно. Ради какого спора будет притворяться…

– Я скачал основные требования. Вот. Надо определиться с темой.

Его деловой тон забавляет, учитывая, что подоплеку всего этого я знаю. Так и подмывает спросить – а конкурс-то вообще настоящий? Или, может, сын спонсора просто попросил декана подыграть? Я бы и такому не удивилась. И если бы не этот тотализатор…

– Хорошо, – вздыхаю. – Давай определяться.

– Предлагай. Есть идеи?

– Что ты, куда мне потянуть-то такое, – фыркаю в ответ. – Это ж ты у нас выпускник.

Карельский явно недоволен и уже собирается выдать что-то в своём стиле, но у меня звонит телефон.

Смотрю – Таня. Рядом кто-то шикает – звук я выключить забыла. Так что быстро отвечаю:

– Привет.

– Олесь… мне помощь нужна, – говорит соседка. Судя по голосу она в панике. Или около того. – Ты где? В универе?

– Ну да, в читальном зале. А что?

– Пожалуйста, помоги! Я на втором этаже, в женском туалете. Васька не отвечает, а я…

Она замолкает, а я понятное дело приоритеты меняю.

– Сейчас буду.

Убираю телефон в сумку, но Карельский не был бы собой, если бы не начал снова меня хватать.

– Эй, ты куда? – с претензией выкатывает он. – Мы ещё не закончили.

– Я – закончила, – резко вырываю свою руку. – У меня дела появились. В другой раз обсудим тему. Или выбери, что тебе больше нравится.

Честно говоря, мне плевать, что там Рома решит. Пусть сам разбирается и с проектом, и с уязвлённым самолюбием. Голос соседки звучал так, что у меня даже мысли отмахнуться от ее просьбы не возникает.

Когда захожу в туалет, оглядываюсь, но никого не вижу.

– Тань? – Слышу сдавленный всхлип в дальней кабинке. – Ты тут?

Щёлкает замок, и дверь открывается. Вижу заплаканную соседку, бледную, трясущуюся.

– Тань. что случилось?

В голове куча предположений и одно страшнее другого.

– У меня кровь, – шепчет она, всхлипывает. – Олесь, кровь!

Я озадаченно смотрю на неё.

– Месячные?

– Нет, ее слишком много! И она … снова и снова…

Вот тут я понимаю, что шутки кончились.

– Так, давай скорую!

– Нет! – кричит она, дергается ко мне, морщится и едва не заваливается. – Все увидят и узнают… я не хочу…

– Ты, что, дура?! – Уже злюсь на неё. – Наплевать, кто что увидит. Тебе в больницу надо.

Осторожно осматриваю ее и вижу, что и правда на штанах разводы. Это сколько же…

– Пожалуйста, Олесь, просто помоги мне дойти, – умоляет Таня. – Я потом к врачу схожу.

Я понимаю, что соседка уже не в адеквате – у неё начинается истерика, и либо я сейчас вызову скорую, либо она истечёт прямо тут.

– Я отвезу ее, – вдруг раздаётся позади меня. Мы обе вздрагиваем – возле двери стоит Карельский.

– Что ты здесь делаешь? Это женский туалет! – возмущаюсь.

– Серьезно? – морщится он. – Будешь ругаться со мной или поможем твоей подружке?

У Тани такой затравленный взгляд, что она, похоже, совершенно не в состоянии принять хоть какое-то решение.

– Так, ладно. Что ты предлагаешь?

Рома вместо ответа проходит к нам, окидывает оценивающим взглядом Селиванову и тяжело вздыхает. Достаёт из рюкзака свою кофту и протягивает ей.

– Надень. Длины должно хватить.

Та на удивление послушно выполняет, после чего Карельский просто подхватывает ее на руки.

– Ну, чего тормозишь, дверь открой мне.

Я обалдевшая выполняю все, что он говорит. По дороге нам встречаются не только студенты, но и преподаватели. Кто-то неодобрительно кривится, кто-то улюлюкает. Таня прячет лицо, прижавшись к груди Ромы, но думаю, что слухи все равно пойдут. Хотя, конечно, это пустяки по сравнению с ее здоровьем.

На стоянке возле машины, Карельский, щёлкнув брелоком сигнализации, ставит Таню на ноги. А потом открывает ей дверь и даже помогает сесть. После чего оборачивается ко мне и вопросительно смотрит.

– Я с ней поеду, – твёрдо заявляю.

– Да уж я не сомневаюсь. Запрыгивай.

Сажусь к соседке на заднее, беру ее за руку, а та просто ледяная.

– Где тут ближайшая больница? – спрашиваю у нашего внезапного помощника. – Мне кажется, ей становится хуже.

Тот оборачивается, хмурится и кивает.

– Есть одна. Пристегнитесь. Поедем быстро.

21. Олеся

Всю дорогу мысленно считаю минуты. Доезжаем и правда быстро. Больница выглядит обалдеть как пафосно. По сравнению с теми, что в нашем городе, просто небо и земля.

Но едва выходим на улицу, Таня спотыкается и Карельский снова берет ее на руки.

– У меня же нет документов с собой. Только паспорт, – вдруг спохватывается она.

Это засада. Ведь страховой полис обязательно нужен.

– Забей, – отмахивается Рома и идёт ко входу. Мне приходится успевать за ними.

У регистратуры Карельский тормозит и просит позвать какого-то Демидова. Девушки что-то спорят, но Рома гаркает так, что те спешно выполняют его приказ. Мое внимание полностью сосредоточено на подруге – она такая бледная, что кажется, вот-вот просто отключится.

Тот самый Демидов оказывается высоким мужчиной лет тридцати.

– Роман, не ожидал… Твоя?

– Помоги, а? У нее кровотечение, и похоже… Ну, ты в общем лучше знаешь.

С этого момента все происходит очень быстро – по знаку врача появляется каталка, Таню укладывают, она вцепляется в Рому мертвой хваткой, и нам едва удается успокоить ее. Она плачет, но Демидов все же забирает ее вместе с медбратом.

– Куда ее? – запоздало спрашиваю у Карельского.

– В операционную, полагаю.

– И кто это вообще был?

– Мой хороший знакомый. Не парься, он крутой врач.

Сажусь на один из диванчиков и выдыхаю. Меня слегка потрясывает – эмоции от переживаний никак не улягутся. И я все думаю – как там Татьяна?

Рома не садится рядом, а наоборот даже – уходит куда-то. Но меня это мало волнует. Помог привез – и уже хорошо. До сих пор удивлена, что он не прошел мимо, а оказался неравнодушным в такой момент.

Когда вновь появляется рядом, то протягивает мне стаканчик.

– Что это?

– Горячий шоколад. Кофе здесь отстой полный.

Можно бы заупрямиться, но ситуация не располагает. Беру тот и говорю:

– Спасибо. И за шоколад, и за помощь, что не бросил.

Парень не красуется, что странно, просто кивает и садится рядом.

– Ты почему не уезжаешь? – все же спрашиваю.

– А ты?

– Она моя подруга.

– Ну, а я тоже вроде как в ответ за того, кого привез, – невесело усмехается он.

А меня посещает догадка – может, и это все ради спора? Чтобы меня влюбить в себя. И так гадко становится. Но я, конечно же, молчу. Сейчас главное, чтобы Тане помогли.

Спустя пару часов к нам выходит тот самый врач, который и забрал соседку.

– Ну, как она?

– Как… Крови много потеряла, после выкидыша пришлось делать выскабливание. Так что придется ей побыть здесь какое-то время.

– Выкидыша? – изумленно выдаю.

Демидов смотрит на меня поверх очков, потом на Карельского.

– Я просто помог, – мотает головой. – Не мой.

– Ну да, ну да, – скептично фыркает врач. – В общем, сейчас ваша подруга спит. Хотите навестить, завтра приезжайте.

– Спасибо вам. А по поводу… – мнусь, не зная, как спросить. – Оплаты?

– Этот вопрос уже решен. Хорошего дня.

– Идем, – Роман кивает мне в сторону двери, и я послушно иду за ним. Так же послушно дохожу до парковки и все кручу в голове – оплачено? Выходит, Карельский все оплатил? Там же наверняка много денег надо. Клиника-то явно дорогая.

– Садись, – я даже не заметила, как он уж открыл мне переднюю дверь. – Давай, Олесь, хватит ломаться. Просто отвезу тебя домой.

Я и правда сажусь, а он обходит машину и садится за руль. Но ехать не спешит. Просто сидит, смотрит на руль и словно забывает обо мне.

– У меня мать так чуть не умерла. Тоже от кровотечения, – неожиданно говорит он так тихо, что мне даже кажется, что все это – неправда. – Они с отцом поругались, а потом он психанул и уехал. Оставил ее беременную одну. А у нее кровь, паника.

Карельский так стискивает руль, что костяшки белеют.

– Я пацаном был совсем. Пятнадцать. Что я мог? Но мне повезло – мы успели отвезти ее к Демидову. Мать спасли. А ребенка – нет.

Я ошарашенно смотрю на него и не знаю, что сказать. Можно ли так грамотно играть? Можно ли сочинить все это только лишь ради выигрыша?

– Ты спросила почему я помог – потому что знаю, что это такое, – устало добавляет, а затем тянется к бардачку и, достав оттуда конверт, отдает мне:

– Вот держи. Это тебе.