Читать книгу "Стану твоим первым"

22. Олеся

Настороженно беру конверт, но открывать не тороплюсь.

– Что это?

– Открой и узнаешь.

Учитывая все, что я узнала про Карельского и спор, мне совершенно не хочется выполнять то, что он говорит. Но, увы, приходится.

Приглшаение разглядываю пару минут. Все это время Рома терпеливо молчит.

– Это обязательно? – вздыхаю, поражаясь насколько же далеко может зайти этот наглый мажор в своем стремлении выиграть. Вон как старается. А ведь я чуть было не повелась на его историю про маму.

– Крайне желательно. Хвостов договорился с моим отцом, так что не прийти, значит, бросить ему вызов.

– С отцом твоим, ну, конечно, – протягиваю, откидывая приглашение с конвертом обратно в бардачок. – Кто мы такие, чтобы спорить с барином.

Карельский морщится так, словно ему и самому не нравится эта идея.

– Думаешь, я в восторге?

– А разве нет?

– Не особенно, – фыркает он и отворачивается к окну. – Но идти придется, раз уж вписались.

Вот не знай я правды, поверила бы. Ну, правда. Хорошо парень играет. Старательно.

– Не думаю, что я буду там уместно выглядеть.

Парень оборачивается ко мне и как-то странно смотрит.

– Почему это?

– Может, потому что, судя по пригласительным, это пафосное мероприятие. Что там делать простой девочке из провинции?

– Если ты стесняешься, то с этим я могу тебе помочь, – уверенно заявляет Карельский.

Невольно вспоминаю, как Марат вот точно так же “помогал” мне не чувствовать себя неуместно в их компании. Неужели у них даже приемы одинаковые?

– Эй, Олесь, я же просто помочь хочу, – вздрагиваю и поднимаю взгляд на Рому. Слишком я, оказывается, ушла в свои мысли.

– Да-да, помочь. Я так и поняла. Платье мне купишь?

– Ну, я в этом не очень шарю, – неохотно признается парень. – Поэтому просто предлагаю поехать в торговый центр, и там наверняка консультанты помогут.

Надо бы согласиться, отыграть свою роль правильно. Но у меня нет сегодня моральных сил. Я после ситуации с Таней еще не отошла, так же что терпеть компанию Карельского вряд ли смогу. Пусть он и помог ей – я не могу быть уверена, что это не было расчетливым поступком.

– Спасибо, но нет, – отказываюсь.

– Решила подразнить декана?

– Ну, почему же… Если он будет настаивать, я, конечно, пойду. Но ради этого устраивать целый поход по магазинам ни к чему.

Судя по выражению лица Карельского он рассчитывал на другой ответ. И во мне просыпается азарт – как долго он сможет терпеть мои отказы? До вечеринки еще полно времени. Так на сколько хватит ее выдержки? Я же вижу, что его злит, что я не ведусь на его подкаты.

– И ты обещал отвезти меня, – напоминаю его же слова.

Рома стискивает зубы, кивает и заводит машину. До самого общежития больше не произносит ни слова. Только когда я уже собираюсь выйти, тормозит меня:

– В понедельник в читальном зале в пять. Не опаздывай. Может, Хвостов и разрешит тебе не ходить на прием, но работу делать надо.

Судя по всему за время поездки Карельский сумел взять эмоции под контроль и теперь в его голосе опять одна доброжелательность.

– Слушай, мне не этого сейчас. Нужно будет к Тане съездить проведать. Да и других дел по учебе полно. Давай, может, через неделю?

– Ладно, – неохотно соглашается Карельский, и я мысленно праздную свою первую маленькую победу.

Правда длится она недолго. Потому что в понедельник получаю на почту официальное приглашение на тот самый прием. Но теперь уже от Хвостова. Я почти не удивлена, что наглый мажор решил подстраховаться. И такая злость меня разбирает.

Но мне даже не с кем это обсудить – Васе я не призналась, что решила поучаствовать в тотализаторе. А Андрей на этой неделе куда-то уехал, так что даже выговориться мне некому.

Правда Карельский будто чувствует и всю неделю меня не трогает – даже не отсвечивает на горизонте. Оно и хорошо – по учебе нагрузка увеличивается, и я уже всерьез начинаю задумываться – а не переоценила ли я свои силы? Вдобавок мы с Васей регулярно ездим к Тане. Ее уже скоро выписывают, выглядит лучше. Если не брать в расчет моральное состояние. Она мало говорит, подавлена. И мы с Молчановой так и не рискнули расспрашивать про беременность, хотя кто именно отец и так подозреваем.

Когда рассказала Васе как все было, она сначала не очень поверила, что Карельский взял и просто так помог. Но потом я и про его откровенность насчет матери рассказала, добавив, что ради спора он проявляет недюжинную фантазию. И вот тут подруга меня удивила.

– Вообще-то это правда.

– А ты откуда знаешь?

– Да какая разница? Карельские действительно после этого развелись. Мать уехала, вроде вышла снова замуж. И с концами.

Я тогда очень удивилась – Василина наотрез отказалась объяснять, откуда у нее такая информация, но я поверила ей.

И вот сегодня в пятницу вечером, когда я уже если честно и думать забыла про этот пафосный прием со всей этой учебой, приезжает курьер и вручает посылку на мое имя.

– Но я ничего не заказывала и не оплачивала, – растерянно говорю. – Это ошибка.

– Все оплачено. Ваше имя в заказе, – вежливо улыбается юноша и уходит.

Я озадаченно смотрю на коробку и пакет, заношу все это добро в комнату и кладу на кровать.

– Что это? – интересуется Вася.

– Понятия не имею.

А соседка как-то недовольно морщится.

– Открывай. Кажется, Золушке прислали наряд.

И все, настроение тут же портится. Открываю коробку – сверху лежит тот самый пригласительный, а под ним – коктейльное платье. Явно недешевое. В пакете оказываются еще и туфли с небольшим клатчем. Разглядываю все это великолепие обреченно.

– Недурно, – наконец, выдает Вася. – Вроде бы не дешевка, но и не высший люкс.

– В смысле?

– В смысле шарит твой Карельский в том как не переборщить, – фыркает она.

– Не мой он!

– Да-да, не твой, – рассеянно соглашается подруга, доставая платье и прикладывая ко мне. – Симпатично.

– Да ты что! Я не надену это!

– Правда? То есть не пойдешь на прием? Решила рискнуть?

Тяжело вздыхаю. Учитывая, что сейчас у родителей финансовые трудности, проблемы с учебой – последнее, что мне надо. Тут уж хочешь-не хочешь придется играть по правилам этой дурацкой игры.

– Нет, конечно, просто…. Думала, надеть то, что есть.

Молчанова фыркает, аккуратно складывает платье в коробку, даже закрывает ту.

– Хорошая идея, если ты решила испытать на прочность свой самооценку.

– А при чем тут это? – не понимаю я.

– Ну, ты просто представь, кто там будет и в каком виде. Во-первых, тебя могут элементарно не пустить в тех же джинсах. Обычно там строгий дресс код. А во-вторых… Ты так сильно не хочешь уступать Карельскому, что готова весь вечер ловить косые взгляды? И ладно если только взгляды.

– Откуда ты все это знаешь? – Вася многозначительно хмыкает, но не отвечает. – Ты столько тонкостей учитываешь, словно сама бывала на таких мероприятиях.

– Не бери в голову, – отмахивается соседка. – Мое дело предупредить – ты решай сама, как поступить. Только не забудь, что послезавтра мы обещали Таню забрать из клиники.

– Да, конечно. Помню.

Василина демонстративно надевает наушники, так что расспросить ее больше не выходит. Неприятно, конечно, что она что-то скрывает – уж больше со знание дела она говорила про этот прием, ну да ладно. Сейчас надо решить, как поступить – и решать придется самой. Совета спросить мне больше не у кого…

23. Олеся

В итоге я сдаюсь и все же надеваю подарок от Карельского. Мне это не по душе, но игра есть игра. Никак не могу отделаться от ощущения, что, ввязавшись в эти ставки, я получаюсь ничем не лучше этих зарвавшихся мажоров.

– Здорово выглядишь, – комментирует Вася мой внешний вид. – Но макияж можно было и поярче сделать.

– И так сойдет, – бурчу. К сожалению, платье и правда красивое. И мне понравилось. Даже несмотря на то, что прислал его Карельский. Но это, конечно, ничего не значит – меня подарками не задобрить.

Стук в дверь отвлекает, и соседка идет открывать.

– Олесь, кажется, это за тобой.

Выглядываю в коридор и вижу Рому – тоже весь при параде. В костюме. Надо же, тоже постарался.

Убираю телефон в сумочку и выхожу в коридор. И так же ясно, зачем он тут, к чему устраивать шоу и ломаться.

Карельский, к слову, молчит. Смотрит на меня как-то странно. Словно съесть хочет. Ну, или что-то такое голодное у него во взгляде.

– Эй, зомби, – усмехается Вася, – головой за нее отвечаешь.

Он вздрагивает и, наконец, отводит от меня взгляд. Мне становится жутко неловко. Когда-то Марат тоже смотрет на меня так, что я смущалась. Он тоже был самоуверенным засранцем, популярным парнем и умел себя подать. Но сейчас я вдруг понимаю,что до Ромы ему далеко. И не будь у меня плачевного опыта, не знай я про пари, сейчас бы, наверное, смутилась и начала бы таять от такого откровенного интереса.

– Верну в целости и сохранности, – хрипло произносит Рома. И снова пялится так, что мне не по себе становится.

– Звони, если что, – говорит напоследок соседка и улыбается ободряюще.

Мне неуютно рядом с Карельским. По дороге к выходу из общежития нам постоянно кто-то встречается, и я уже представляю, какие слухи завтра пойдут.

Я напрасно опасалась, что Рома начнет отыгрывать роль, как только мы сядем в машину. Он почему-то напротив молчалив, даже задумчив. В мою сторону почти не смотрит. Так что я даже слегка расслабляюсь. Зато когда наконец оказываемся на месте, я понимаю, о чем говорила Вася. Мы еще только выходим из машины, но я уже вижу, какие гости заходят в здание, где будет проходить мероприятие. И в очередной раз удивляюсь проницательности соседки.

– Идем? – Карельский подает мне руку, и мне приходится наступить себе на горло и взять его за локоть.

На входе пригласительный в итоге спрашивают только у парня. На меня даже внимания особо не обращают. И это не очень приятно.

Правда все эти мысли тут же вылетают, стоит мне оказаться внутри. Потому что уровень помпезности просто зашкаливает. Мне кажется, я начинаю задыхаться от всей это яркости, вычурности и позолоты.

– Тебе нехорошо? – слышу голос парня будто сквозь вату.

– А? – поворачиваюсь к нему, пытаясь отдышаться.

Рома хмурится и забирает стакан воды у проходящего мимо официанта.

– На, выпей.

Я не выпендриваюсь, беру тот и делаю пару глотков. Отпускает, конечно. Хоть и не полностью.

– Спасибо.

– Лучше?

– Ага…

Рассеянно смотрю по сторонам. Куда угодно, только не на напарника по проекту.

– Долго нам тут надо находиться?

– Уже хочешь сбежать? – усмехается Карельский. Кошусь в его сторону и киваю.

– Зачем мы здесь?

Он вдруг поворачивается ко мне так, что отгораживает собой от всего зала.

– Помимо очевидного? Можем отдохнуть, хорошо провести время. Ты сегодня потрясающе выглядишь, Олесь.

Его голос меняется, становится таким располагающим к себе. И я понимаю, что все, парень снова включился в игру. Хотя выключался ли?

И чувство противоречия во мне толкает на очевидную глупость. Или просто шалость.

– Нравится? – провокационно спрашиваю.

– Очень.

Улыбаюсь как можно естественнее.

– Сильно? – я очень стараюсь не переигрывать. Ведь Андрей сказал, что Карельский не идиот, и поймет, что я притворяюсь, если все будет слишком легко. – Ты поэтому устроил наши пригласительные сюда? Хотел меня впечатлить?

– А получилось? – многозначительно улыбается он.

– Определенно, – киваю, и замечаю каким довольным становится его взгляд. – Вот только зря.

– Почему это? Думаешь, я не настолько хорош для тебя? – с вызовом спрашивает Роман. Надо же, я ведь думала не купится.

– Что ты, как можно сомневаться в твоей неотразимости, – усмехаюсь в ответ. – Но у меня есть пунктик в отношении парней.

– Какой же?

Подхожу к нему ближе, Карельский ведется и тоже наклоняется, чтобы лучше слышать.

– Я не занимаюсь сексом до свадьбы, Ром. Расписку написала родителям. Так что вряд ли у нас что-то выйдет.

Взгляд парня в этот момент такой, что я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться.

– Расписку.

– Ну да. А ты парень взрослый, наверняка, привык, чтобы отношения были на определенном уровне. Так что я тебе сразу честно говорю – спать с тобой не буду до свадьбы. Готов на мне жениться, Карельский?

Тот отходит от меня на шаг, напряженно смотрит и, кажется, не верит в то, что я говорю. Не знаю уж чем бы наши переглядки закочнились, но тут к нам подходит высокий мужчина, который мне кого-то напоминает.

– Роман! Наконец-то! Еле нашел тебя.

Тот вздрагивает и оборачивается к мужику.

– Привет, отец. – Тот окидывает меня заинтересованным взглядом.

– Добрый день, милая леди. А вы…

– Олеся. Мы с вашим сыном делаем проект на конкурс.

– Ах да, точно. Павел Петрович говорил. А меня Дмитрий Олегович зовут. Я отец этого шалопая, – он смотрит в сторону сына, а тот только глаза закатывает.

– Па, может хватит? – но Карельский-старший игнорирует его возмущение.

– И как вам работается в паре?

– Да нормально, – пожимаю плечами.

– Вы ведь не местная?

– Нет. Перевелась в этом году по квоте.

– Ну да, ну да, – одобрительно кивает он. – И как вам ВУЗ? Как вообще обучение? Всего ли хватает?

– Если честно мало времени прошло, пока вот вливаюсь в учебу. Но в целом, конечно, все нравится.

– То есть довольны программой господдержки?

Я начинаю понимать, к чему он клонит. И вот меньше всего мне хочется участвовать в подковерных играх больших бизнесменов. Кошусь на Рому, тот судя по всему тоже не в восторге от фокуса отца. Так и сверлит его недовольным взглядом.

А старший Карельский продолжает забрасывать меня вопросами удобными и не очень. Пока его наконец не отвлекают от нас.

– Дмитрий Олегович, – подходит к нему миниатюрная брюнетка, – пора начинать.

– Да, конечно, – кивает тот. – Приглашаю, молодежь. Сейчас будет мое выступление. Прошу поддержать меня в первых рядах.

И смотрит на Романа так выразительно, что тот обреченно кивает головой. И тут я вспоминаю, как Карельский не хотел разговаривать с отцом, а потом на меня вывалил о проблемах с ним. И кажется теперь начинаю понимать, откуда ноги растут.

– Идем, – говорит Рома, кладя ладонь мне на поясницу. – Проще согласиться и потерпеть пять минут, чем объяснять, чтобы отстал.

Приходится подчиниться. Хотя мне это и не по душе. Мы подходим к сцене, на которую выходит Дмитрий Олегович. Сам Роман остается рядом стоять и руку убирает только после моего замечания. Косится в мою сторону, явно что-то хочет спросить, но тут его отец начинает говорить.

Я не особенно вслушиваюсь – все как обычно: стандартные красивые слова без малейшей конкретики. Реагирую только когда улавливаю краем уха:

– … моего сына – Романа и его напарницу по проекту – Олесю!

Вздрагиваю и растерянно смотрю на парня. Тот похоже сам в шоке.

– Ну же, сын, поднимайтесь, не стесняйтесь, – подбадривает отец с казалось бы добродушной улыбкой. Да только в глазах у него я вижу кое-что еще. Совсем не такое доброжелательное…

24. Олеся

Оглядываюсь на Рому, тот уже взял эмоции под контроль и кивает, даже улыбается отцу. Берет меня за руку и ведет за собой.

– Я не хочу, – шепчу ему, пока направляемся к сцене, а перед нами все расступаются.

– Просто расслабься. Это ненадолго. И улыбайся.

Легко ему говорить. А мне стоит оказаться на сцене, как кажется, что все внимание сосредоточено только на мне. И от этого никуда не спрятаться.

– Мой сын в этом году заканчивается университет. Он – моя главная надежда. Моя опора. И я очень рад, что он вырос достойным человеком, для которого не важны все эти ярлыки и ненужные градации, – самозабвенно вещает Карельский-старший. – И я рад, что у них с Олесей, простой девушки из глубинки, такие замечательные и теплые отношения.

Рома не теряется, приобнимает меня, прижимает к себе, а я понимаю, что все это – тщательно спланированная акция. И пока папаша распинается о том, как он близко к народу и его предвыборная программа направлена на то, чтобы стереть классовое неравенство, его сынок вовсю использует меня, как прикрытие.

Оказывается, тут еще и журналисты есть. Потому что начинаются вопросы к Дмитрию Олеговичу, и он заправски отвечает на все. Я же… Злюсь. Злюсь, что дала себя вот так обвести вокруг пальца.

– Улыбайся, – между тем тихо цедит Карельский и крепче сжимает ладонь на моей талии.

– Боишься, что в спектакль твоего отца не поверят? – отвечаю ему в тон.

И тут ситуация становится еще хуже, потому что один из журналистов решает проявить интерес ко мне:

– Олеся, скажите, как давно у вас отношения с Романом Карельским?

– Какие отношения? – растерянно отвечаю, как только мне буквально насильно вкладывают микрофон в руки. – Мы просто работаем над одним проектом вместе.

– Ну, олеся, не стоит скромничать, – вмешивается будущий депутат Карельский. – Думаю, можно приоткрыть завесу тайны ваших отношений с моим сыном. Тем более что я и не против совсем.

Я от такой наглости теряюсь.

– Мне неважно, что ты приезжая. Главное, чтобы мой сын был счастлив.

– Да, главное, чтобы был счастлив, – поддакиваю. – С таким замечательным отцом обязательно так и будет, – расплываюсь в улыбке. – Но мы с Ромой не в отношениях. У меня есть жених.

Замечаю, как меняется в лице старший Карельский. Он, конечно, довольно быстро берет ситуацию под контроль и тут же переключает внимание на себя, переводит тему разговора. А я… сбегаю.

Пользуюсь тем, что сам Роман находится в шоке и ухожу со сцены.

В этот момент мне плевать, кто там что подумает. Хватит. Сходила на прием, называется. Обида душит меня.

– Олеся! – слышу голос Карельского, и чтобы не попасться ему сразу в лапы, сворачиваю в коридор.

– Тут есть запасной выход? – спрашиваю у первого же официанта. Тот шарахается от меня, но кивает.

– Дальше по коридору. Но гостям туда нельзя.

Мне точно можно. Я не гость. Я зверушка, которую специально привели на потеху толпе. Внутри так гадко. Вроде же понимала, что из себя представляет эта золотая молодежь, понимала, что скорее всего на этом мероприятии не будет просто. А все равно – больно так.

Второй выход я и правда нахожу. Охранник правда пытается меня остановить, но похоже у меня такой вид, что он в итоге все же пропускает.

Это очень глупо – не должно меня задевать мнение каких-то там снобов, но на глазах все равно слезы. Как же все это мерзко. Всхлипываю и выбегаю на улицу. В первый момент холодный порыв ветра чуть не сбивает с ног. Уже сгустились сумерки, так что после всего великолепия и помпезности на улице кажется темно. Позади слышу очередной крик от Карельского и, не посмотрев, бросаюсь вперед. В тот же миг слышу визг тормозов, а затем яркий свет…

Мамочки…

2