» » » онлайн чтение - страница 8

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 22 апреля 2016, 21:00


Автор книги: Дмитрий Дёгтев


Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава 5
Диктатура над пролетариатом

Указ от 26 июня – возвращение крепостного права?

Текучесть кадров на советских заводах была просто невероятной. Скажем, на заводе № 92 в 1937 году она составляла 35,3 % от списочного состава рабочих, а в 1938–34,5 %. То есть за год стабильно обновлялась треть рабочих! Всего в течение 1938 года на завод были приняты 9242 человека, а уволены 3730 человек, из которых 1662 – по собственному желанию. Ощущалась сильная нехватка ИТР, особенно технологов и литейщиков. Основными мотивами увольнения «по собственному желанию» являлась низкая зарплата и плохие жилищные условия. К началу 1939 года контингент рабочих по сравнению с 1937 годом обновился на 60 %.[48]48
  ГУ ЦАНО. Ф. 2941. Д. 189. Л. 224.


[Закрыть]

Тяжелые условия труда на заводах, низкий уровень культуры рабочих с самого начала создавали большие проблемы в сфере трудовой дисциплины. Главными из них являлись прогулы, опоздания на работу и пьянство на производстве, хулиганское отношение к станочному и другому оборудованию. В первые годы многие рабочие и служащие, видимо не привыкшие к порядку, не выполняли требования часовых и вахтеров, в массовом порядке перелезали через заборы и проволочные заграждения, отказывались предъявлять пропуска. Имели место регулярные хищения имущества. Из цехов пропадал измерительный инструмент, детали и куски цветных металлов.

Какое-то время советская власть сквозь пальцы смотрела на все это. Как-никак в стране после Октябрьской революции была объявлена «диктатура пролетариата», вот он – пролетариат – и «диктовал» свои условия! Но потом постепенно началось закручивание гаек.

15 ноября 1932 года вышло постановление ЦИК и СНК СССР об ответственности за прогулы. Согласно ему руководство заводов имело право за однократный прогул без уважительной причины уволить работника с лишением его продовольственных карточек и права на квартиру. По документам машиностроительного цеха завода № 92 видно, что после данного постановления начались массовые увольнения, главным образом за прогулы. Начальник цеха успел уволить 77 человек, после чего сам тоже был уволен за прогул.[49]49
  ГУ ЦАНО. Ф. 2941. Д. 27. Л. 78.


[Закрыть]

В среднем в 1932–1933 годах на заводе ежемесячно увольнялись, в основном за прогулы, 140–160 человек. Однако нередко бывали случаи, что подписанный на скорую руку приказ об увольнении впоследствии заменялся выговором или вообще отменялся. Например, помощник начальника отдела ОТК Поярков был уволен 13 февраля 1932 года, а 23 февраля восстановлен с одновременным выговором,[50]50
  Там же. Д. 15. Л. 123.


[Закрыть]
раздатчица Суворова уволена за прогул 19 марта 1933 года, а 1 апреля восстановлена.

Отмечались факты сокрытия прогульщиков, огромное количество административных отпусков, в основном выданных задним числом. Имело место принятие рабочих и служащих на работу в обход приказов директора и даже отдела кадров. Одним из доказательств наличия на предприятии нелегальной рабочей силы является большое расхождение между официальным числом работающих и числом пайков, запрашиваемых цехами. Иногда оно достигало 5–7 %.[51]51
  Там же. Л. 211.


[Закрыть]

В приказе по заводу № 92 от 27 января 1935 года отмечался ряд случаев примеров нелегальной рабочей силы:

– отделом рабочего снабжения (ОРС), помимо отдела найма, была принята на работу гражданка Беляева;

– конторщица Воронова после приказа об увольнении фактически была переведена в сборочный цех;

– сотрудница главной бухгалтерии Бакорлова после приказа об увольнении была незаконно переведена в ремонтно-механический цех;

– маляр Скоробогатов, уволенный за прогул, фактически был переведен в сборочный цех.[52]52
  ГУ ЦАНО. Ф. 2941. Д. 111. Л. 34.


[Закрыть]

В 1935–1936 годах увольнения за прогулы стали редкостью, так как из-за стремительного роста производственных программ все предприятия стали остро ощущать нехватку рабочей силы. В цеховых документах уже встречаются случаи, когда даже за прогулы четырех дней подряд рабочие отделывались строгим выговором. Тем не менее текучесть рабочей силы оставалась высокой. В приказе директора завода от 9 декабря 1936 года отмечалось, что начальники цехов не проявляют заботу о сохранении контингента рабочих и допускают необоснованные увольнения. Например, сталевар Гуськов был уволен за аварию мартеновской печи, а суд доказал его невиновность. Мастер Хромушев был уволен как дезорганизатор производства за отказ использовать сверхурочные часы, а позднее выяснилось, что никаких сверхурочных работ ему не поручалось, и т. д.[53]53
  Там же. Д. 205. Л. 396.


[Закрыть]

В приказе директора от 2 февраля 1937 года было запрещено увольнять рабочих, живущих в заводских домах, за исключением особых случаев: систематические прогулы и нарушения заводских правил. Только в марте были восстановлены на работу, как незаконно уволенные, семь человек. И все же прогулы и опоздания и в дальнейшем значительно мешали производству. Так, за 1938 год за прогулы были уволены 694 человека, а за хулиганство и пьянство – 176 человек.[54]54
  Там же. Д. 189. Л. 255.


[Закрыть]

Огромное число нарушений трудовой дисциплины привело к выходу 21 декабря 1938 года совместного постановления СНК и ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по упорядочению трудовой дисциплины». В преамбуле документа по-детски наивно говорилось, что, дескать, трудящиеся Советского Союза работают не на капиталистов, а «на самих себя», на «свое» государство. Этим, мол, оправдывается борьба за дисциплину.

Правительство призывало объявить борьбу летунам, лодырям, прогульщикам и рвачам, которые разлагали трудовую дисциплину. Типичными нарушениями обозначались «недобросовестная работа», прогул, опоздания на работу, бесцельное хождение по предприятию в рабочее время, частые переходы с одного завода на другой. Рабочие и служащие, допустившие три подобных нарушения в течение месяца или четыре в течение двух месяцев, подлежали увольнению как прогульщики. В том случае, если нарушение было первым, работника предписывалось переводить на нижеоплачиваемую работу.[55]55
  Сомов В. А. По законам военного времени: Очерки истории трудовой политики СССР в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). Н. Новгород, 2001. С. 27.


[Закрыть]

В результате в 1939 году на предприятиях была развязана очередная борьба с прогульщиками. Как итог – рост числа наказанных и уволенных за подобное нарушение в несколько раз, что наглядно видно из приведенной ниже таблицы.


Нарушения трудовой дисциплины на заводе № 92 за 10 месяцев 1939 года[56]56
  ГУ ЦАНО. Ф. 2491. Оп. 2. Д. 190. Л. 116.


[Закрыть]


Примечательно, что всего через 6 дней после постановления СНК и ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по упорядочению трудовой дисциплины» Президиум Верховного Совета СССР учредил звание Героя Социалистического Труда, фактически соответствовавшее военному званию Герой Советского Союза. Награжденному вручалась соответствующая грамота, а также орден Ленина. Правда, знак особого отличия – золотая медаль «Серп и молот» была учреждена значительно позднее – 22 мая 1940 года.

Правда, первый указ о присвоении звания Героя Соцтруда вышел только через год после учреждения – 20 декабря 1939 года. Видимо, за все это время в стране не нашлось ни одной подходящей кандидатуры! Звание было присвоено Генеральному секретарю ЦК ВКП(б) Сталину в честь его шестидесятилетия и «за исключительные заслуги в деле организации Большевистской партии, создания Советского государства, построения социалистического общества в СССР и укрепления дружбы между народами Советского Союза». Позднее вождю вручили и золотую медаль «Серп и молот» № 1. Вторым героем стал конструктор Дегтярев, затем звания были удостоены известные конструкторы Поликарпов, Яковлев, Токарев, Шпитальный, Грабин, Иванов, Климов и др. И никаких там рабочих и крестьян!

Между тем государство принимало все новые меры по укреплению трудовой дисциплины. Причем они, как правило, находились в прямой зависимости от международной обстановки. Если «мирные» 30-е годы еще позволяли играть в либерализм и «диктатуру пролетариата», то после начала Второй мировой войны жизнь «диктаторов» стала стремительно ухудшаться. Страна постепенно и планомерно превращалась в военный лагерь, в котором станки приравнивались к орудиям, а лопаты и молотки к винтовкам и пулеметам.

26 июня 1940 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР в отношении предания суду летунов и прогульщиков. Отныне опоздание на работу свыше 20 минут приравнивалось к прогулу, за который рабочий нес уже не административную, а уголовную ответственность. Основным наказанием были определены исправительные работы, – как правило, на этом же предприятии, но уже бесплатно.[57]57
  ГУ ЦАНО. Ф. 2491. Оп. 2. Д. 436. Л. 87.


[Закрыть]
Кроме того, указ увеличил продолжительность рабочего дня до семи часов, а рабочую неделю – до семи дней.[58]58
  Сомов В. А. Указ. соч. С. 27.


[Закрыть]
Таким образом, никаких выходных дней отныне не было, народ должен был трудиться и еще раз трудиться. Такого не было даже в Древнем Риме, где рабы и то имели право на дни отдыха. Фактически с этого момента крепостное право в России было возвращено в полном объеме. Теперь наряду с крепостными крестьянами-колхозниками появились и крепостные рабочие, насильно прикрепленные к тому или иному заводу.

В дополнение к указу 22 июля того же года нарком юстиции и прокурор СССР издали совместный приказ, согласно которому рабочие, ушедшие на обед более чем за 20 минут раньше положенного времени и вернувшиеся с трапезы более чем через 20 минут после официально установленного времени, должны были привлекаться к судебной ответственности, как за прогул.[59]59
  Там же. С. 48.


[Закрыть]

Первый приказ директора завода № 92 А. Е. Еляна по преданию суду 38 прогульщиков был подписан 20 июля. В дальнейшем в течение месяца в суд передали дела еще на 201 прогульщика.[60]60
  ГУ ЦАНО. Ф. 2491. Оп. 2. Д. 442. Л. 73, 78, 86, 103, 120, 128, 155, 170, 183.


[Закрыть]
В результате этих мер в сентябре количество прогульщиков сократилось в среднем с 25 до 8 человек в день. Но в то же время резко возросло сокрытие прогулов и предоставление задним числом административных отпусков, и реальное состояние дисциплины улучшилось незначительно или не улучшилось вовсе.

За первые десять лет существования завода № 92 проблемы трудовой дисциплины оказывали сильное влияние на его работу. Прогулы и опоздания, многочисленные поломки и аварии оборудования, несмотря на постоянную борьбу с ними, дезорганизовывали работу цехов, порождали высокую текучесть кадров. Подобная ситуация складывалась на всех предприятиях страны, из-за чего и возник пресловутый указ от 26 июня, фактически вернувший крепостное право в промышленности, забытое 80 лет назад.

Однако массовые прогулы и текучесть кадров вовсе не оправдывают драконовских мер, принятых сталинским руководством. Вместо того чтобы создать эффективную систему стимулирования труда, предпочли просто прибегнуть к банальной принудиловке. С другой стороны, указ от 26 июня фактически означал поражение советской власти в идеологическом воспитании трудящихся. Тем самым власть признала, что одними только лозунгами типа «трудись ради Родины» и призывами к энтузиазму заставить людей хорошо работать не удалось. Поэтому дальше решили действовать по принципу «Не хочешь – заставим!».

Ну а СМИ, как водится, начали масштабную программу по борьбе с нарушителями указа.

«На заводе имени Воробьева к проведению в жизнь Указа Президиума Верховного Совета СССР относятся формально, – сообщала статья «Потворство нарушителям указа». – В результате дисциплина расшатана. Рабочие упаковочного цеха: Ершов, Краев, Малинкин и др. во время работы спят. Мастер ОТК т. Занозин, у которого работают эти нарушители трудовой дисциплины, оправдывает их. «А что нам делать, если нет работы», – говорит он.

Либеральничают с расточителями рабочего времени и в столярно-сборочном цехе. Рабочий Летфулов однажды просидел в курилке более 45 минут, а сборщики Гейзер, Коробков и Поляков 26 августа пробыли в курилке по 22 минуты. Все они остались безнаказанными. Приведенные примеры не единичны. Неудивительно, что при таком отношении к нарушителям Указа прогулы и опоздания не сокращаются. С 28 июня по 15 июля на заводе прогуляло 12 чел., опоздало 51, а с 1 по 25 августа прогуляло 26 чел. и опоздало 43 человека… В сборочном и рассевных цехах вошло в систему на 5–10 минут до гудка уходить бригадами в столовую. Бригадиры Ларичев и Кашин об этом знают, но мер не принимают. В механическом цехе № 2 многие рабочие опаздывают на 5–10 минут, и им все сходит с рук». Ну и, как водится, вместо «прогулов» появилось большое количество «административных отпусков». Только за 23 августа было «отпущено» с работы по заводу 67 чел. При этом начальник деревообделочного цеха Рысенкин на 3 дня отпустил сотрудника Гоголева на охоту.

«Некоторые руководители на заводе имени Л. М. Кагановича щедрой рукой раздают направо и налево административные отпуска, – сообщала заметка «Щедрые руководители». – Все еще имеют место случаи укрывательства прогульщиков. Коммунист прокатного цеха т. Кулебкакин скрыл прогульщика Бершева. Начальник смены стальцеха т. Пурплер выдал административный отпуск прогульщику Мухину. Никак нельзя обойти молчанием действия прокурора района т. Бугрова. В отделе капитального строительства из 8 прогульщиков осужден судом только один, остальные скрылись. К розыску их тов. Бугров не принимает решительных мер».

«В узловой железнодорожной больнице и дорожной поликлинике очень большие размеры приняли прогулы в скрытой форме: неявка по всевозможным увольнительным запискам без сохранения содержания и с содержанием, а также с отработкой после отпуска, – повествовала следующая статья под названием «Грубо нарушают указ». – Административные отпуска выдаются на продолжительное время – до 30 дней. С 20 июля по 20 августа поликлиника отпустила в административные отпуска 26 медработников, из них 5 врачей. Исполняющий обязанности начальника поликлиники т. Зверев лично разрешал административные отпуска на длительные сроки следующим личностям: Безруковой – на 15 дней, Балакиной – на 28 дней, Марчинской – на 12 дней и т. д…Начальник дорсанотдела т. Касперович и его заместитель т. Ягодина вместо того, чтобы пресечь безобразия, сами способствовали разложению трудовой дисциплины. Они незаконно давали врачам дополнительные административные отпуска на две недели и больше, а между тем в поликлинике и в узловой больнице врачей не хватает. Больные ожидают приема по нескольку часов, а иногда не принимаются совсем».

«Политическая физиономия неизвестна»

Кроме наказаний «летунов» и прогульщиков осенью начались показательные суды над руководителями ряда предприятий. Так, 3 сентября 1940 года в Горьковском областном суде выездная сессия судебной коллегии Верховного суда РСФСР начала слушание громкого дела руководителей завода «Красная Этна». О важности процесса говорит тот факт, что на суде председательствовал заместитель председателя Верховного суда РСФСР Л. А. Громов, а в качестве народных заседателей были представлены кавалер ордена Ленина К. С. Зеленов с завода «Каучук» и кавалер ордена Трудового Красного Знамени П. П. Никитин с Воскресенского завода. Обвинения поддерживал начальник следственного отдела прокуратуры РСФСР Б. М. Шавер, а защиту обвиняемых взяли на себя адвокаты Московской коллегии М. А. Каплан и И. Я. Слуцкий. По делу было вызвано 34 свидетеля и 6 экспертов.

В чем же таком обвиняли заводчан? Директор предприятия А. М. Макаров и главный инженер В. Ф. Исаков обвинялись в преступлении, предусмотренном указом от 10 июля. По версии следствия, кстати проведенного в рекордно короткие сроки, они не вели борьбы с браком и бракоделами, «не контролировали выпускаемую продукцию», в результате чего Горьковский автозавод получил огромное количество бракованной продукции. Только с 13 июля по 16 августа отдел технического контроля ГАЗа забраковал почти 900 тысяч деталей (в основном болты и гайки), поставленных с «Красной Этны». В результате конвейеры сборки автомобилей пришлось попросту остановить. Ну а К. Е. Шишкин и Е. С. Альперович обвинялись по статье 128 УК РСФСР в том, что, будучи начальниками ОТК (первый занимал эту должность до 22 мая, вторая с 22 мая по 15 июля 1940 года), «небрежно относились к своим обязанностям», не вели борьбы с браком и не инструктировали своих подчиненных.

Слушания начались в формальном соответствии со стандартами «независимого правосудия». Адвокаты ходатайствовали об отправлении дела на доследование, а подсудимые о вызове в суд наркоматской комиссии, недавно обследовавшей завод и не обнаружившей серьезных недостатков, а также дополнительных свидетелей. Однако эти «попытки затянуть дело» не удались.

Стенограмма первого дня процесса сообщала:

«Суд приступает к допросу Макарова.

– Вы признаете себя виновным в предъявленном вам обвинении? – ставит вопрос председательствующий Громов.

– Нет.

Макаров пространно рассказывает о том, что он, видите ли, сумел значительно снизить брак.

– Но, – спешит оговориться он, – брак все-таки еще есть.

– Почему?

– Очень просто. Основная причина заключается в том, что металлургические заводы поставляют нам недоброкачественный металл. Приходит он некомплектно. При таком положении брак неизбежен.

Макаров пытается опорочить обвинительное заключение, дескать, в нем совершенно неправильно утверждается, что он, Макаров, не боролся с браком. Недоволен обвиняемый и экспертизой, которая, мол, не сумела ответить на вопрос – возможен ли брак при массовом производстве».

На самом деле директор Макаров был совершенно прав. Массовый брак при массовом же производстве в СССР стал нормой с начала 30-х годов. Причиной тому были заведомо нереальные плановые задания вкупе с привлечением неквалифицированной рабочей силы и постоянной штурмовщиной. На предприятиях не хватало оборудования, а имевшееся нещадно эксплуатировалось в погоне за валом. Типичный тому пример – производство снарядов для тяжелой артиллерии. В 1935 году завод № 112 выпустил 10 тысяч 107-мм снарядов и 7 тысяч 203-мм. Однако на полигонных испытаниях постоянно выявлялось большое количество брака. Так, первая партия из 500 единиц, посланная в НИАП в марте, на 78 % состояла из негодных к стрельбе снарядов, главным образом из-за трещин гильз. Основной причиной было низкое качество металла.[61]61
  ГУ ЦАНО. Ф. 15. Оп. 3. Д. 177. Л. 133.


[Закрыть]

В первом полугодии 1936 года предприятие и вовсе было вынуждено приостановить производство снарядов из-за отсутствия качественной штамповки и низкого качества поставленного металла, выражавшегося в трещинах, рванинах и рыхлости. В письме директора завода В. Суркова на имя начальника Главречпрома отмечалось, что «производство 203-мм корпусов срывается по причине большого процента брака по скрытым порокам металла, то есть волосовины, песочины, светловины и др. Штамповку заводу поставляет завод № 72 из металла Кабаковского завода. В основном скрытый брак выявляется на окончательно изготовленных корпусах заводской приемкой перед сдачей военпреду. 70–80 % брака составляют волосовины».[62]62
  ГУ ЦАНО. Ф. 15. Оп. 4. Д. 40. Л. 48.


[Закрыть]

В письме также приводились данные о том, что в 1935 году брак в среднем был 20 %, в 1936 году – 30 %, что уже тогда тормозило производство снарядов. Однако в 1937 году объем брака дошел до 50 %, а по отдельным плавкам и до 90 %![63]63
  Там же.


[Закрыть]
На основании этого директор завода справедливо решил, что «необходим вывод о целесообразности и рентабельности производства снарядов на заводе «Красное Сормово». На протяжении 1935–1936 годов было очень много переписки, выездов специальных комиссий на заводы, проведено множество исследований, научных работ. На заводе работали эксперты по изучению природы пороков. Неоднократно ставился вопрос об усилении контроля качества металла. Тот же Сурков отмечал: «Такое положение, помимо нецелесообразных расходов народных средств и срыва оборонных программ, ведет к излишней перегрузке железнодорожного транспорта перевозкой бракованного металла. В результате работ спецкомиссий, институтов, экспертиз, введения контроля АУ РККА это не только не уменьшило брак по металлу, но наоборот цифры за первые месяцы 1937 года показывают рост брака».[64]64
  Там же.


[Закрыть]

В итоге из всех выпущенных с начала 37-го года 203-мм снарядов военпред завода Казак из 4425 не забраковал лишь 569! И это при максимально допустимой норме брака в 10 %.[65]65
  Там же. Л. 85.


[Закрыть]
Причем на заводе уже лежала забракованная ранее третья партия 1936 года в количестве 1060 штук.

Из-за объективных и субъективных трудностей, перечисленных выше, советская промышленность вплоть до начала войны хронически не выполняла план по снарядному производству и давала высокий процент брака. Так, в приказе по заводу № 112 от 23 октября 1939 года отмечалось, что последние полигонные испытания корпусов 107-мм и 203-мм снарядов дали неудовлетворительные результаты. Причины были все те же, что и раньше:

– недостаточный контроль готовых корпусов;

– неудовлетворительный технологический процесс;

– низкое качество поставленного металла.

В ноябре 1940 года в приказе по заводу снова приводились данные о неудовлетворительных полигонных испытаниях 107-мм и 203-мм снарядов: по меткости – партии № 27, 28, 41, 43 и 55; по прочности – партии № 29, 53 и 54, по прочности по бетону – партия № 43.[66]66
  ГУ ЦАНО. Ф. 15. Оп. 4. Д. 65. Л. 50.


[Закрыть]

В начале 1941 года во время аналогичных испытаний наблюдалась та же самая картина: все снаряды проходили испытания на прочность по бетону, но показывали неудовлетворительную прочность, зачастую разрываясь на куски уже в орудийном стволе.[67]67
  Там же. Д. 84. Л. 8.


[Закрыть]
15 марта того же 41-го года приказом наркома боеприпасов СССР была даже создана специальная комиссия для установления причин участившихся преждевременных полных разрывов 203-мм бетонобойных снарядов. Таким образом, наладить качественное производство корпусов данного калибра до начала войны не удалось. Аналогичная ситуация наблюдалась во всех отраслях. Ну а директора завода «Красная Этна» решили попросту сделать одним из козлов отпущения.

«Вопрос за вопросом ставит прокурор, – сообщала пресса. – Макаров держится уверенно, возражает, но неумолимая правда припирает его к стене (повезло, что не к стенке. – Авт.). Иногда он неохотно признает:

– Да… имело место.

Прокурор говорит:

– Ваш завод обязан выпускать деталь, называющуюся шпилькой, четвертым, четвертым классом точности. А вы каким выпускаете?

– Третьим, а иногда и вторым. Большего мы не можем достичь из-за оборудования.

– Значит, вам предъявляются невыполнимые требования?

– Да.

– Но ведь есть случаи, когда эта деталь выпускается и четвертым классом?

– Есть, – вынужден признаться Макаров.

– Значит, – заключает прокурор, – дело не в оборудовании.

Уже первые часы судебного следствия со всей ясностью вскрыли факты, рисующие безответственное, преступное пренебрежение руководителей завода к своим обязанностям… До какой степени дошла безответственность директора завода – свидетельствует пример с одним станком. Этот станок несколько месяцев простаивал, между тем введение его в строй могло бы значительно улучшить качество продукции, ликвидировать брак.

– За брак по болту (номер такой-то), – продолжает упорствовать Макаров, – я не отвечаю. Ведь он проходит еще термическую обработку на автозаводе.

Прокурор разбивает и этот довод. В большинстве своем болты возвращались на «Красную Этну» еще до того, как они поступали на термообработку».

Во время следующих заседаний директор Макаров, а потом и главный инженер Исаков в общем-то справедливо указывали суду, что нельзя судить руководство крупного предприятия за выпуск отдельных деталей. Тем более «Красная Этна» отправляла их в общей сложности 150 потребителям. Начальница ОТК Альперович в своем выступлении также довольно логично пояснила, что в специфических условиях производства однозначно относить некондиционные детали к «браку» нельзя. Она предложила как бы разбить их на полный брак и «детали возврата». В советской промышленности такое явление было неизбежным. Поставщик отправлял потребителю партию той или иной детали, часть из которых, в том числе по причинам, не зависящим от поставщика, возвращалась обратно на доработку. Данная схема позволяла избегать полных остановок производства и относительно бесперебойно выполнять контракты.

Однако прокурор всякий раз разбивал эти экономические доводы политическими: «Подсудимая как следует не боролась с ним (браком. – Авт.), – сообщала стенограмма заседания от 4 сентября. – Да и как она могла бороться, если в ее представлении брак (кривой болт, болт, не входящий в отверстие, лопающаяся гайка и т. п.) не был браком… Альперович спокойно созерцала саботаж предупредительных актов со стороны отдельных начальников цехов, не сообщала об этом директору и главному инженеру». Затем пошли «показания свидетелей»: «Свидетель – контрольный мастер Шкаев, констатировал, что производственные мастера считали выполнение программы единственной своей задачей. Поэтому они не подписывали предупредительные акты, стремились поскорее сбыть продукцию. Здесь рассуждали так: «Если детали не возьмет автозавод, то все равно купца найдем». Удавалось недоброкачественную продукцию «всучивать» и автозаводу – в дни острой нехватки деталей на конвейере».

На утреннем заседании 8 сентября прошли прения сторон. Шавер выступил с обвинительной речью, затем «толкнули» свои речи адвокаты. Ну а вечером того же дня судебная коллегия приговорила А. М. Макарова и В. Ф. Исакова к 8 годам лишения свободы, К. Е. Шишкина к 5 годам, а Е. С. Альперович оправдала. Впрочем, в сравнении с тем, что творилось в стране за два с небольшим года до этих событий, данный суд выглядел невероятно гуманным! На подсудимых не были повешены никакие ярлыки вроде «вредителей» и «троцкистов», а сам факт публичного оправдания одного из обвиняемых вообще стал настоящей сенсацией. Прямо-таки настоящий цивилизованный суд! Хотя истинной целью процесса, который широко освещался советскими СМИ, конечно же было запугать бракоделов и руководителей предприятий.

Характерный пример предвоенных «разоблачений» в промышленности – Выксунский завод дробильно-размольного оборудования, более известный как ДРО. Как водилось, название «дробильно-размольное оборудование» было выбрано скорее для дезинформации вражеских шпионов, так как в программе оно занимало место второстепенное, а «дробили и размалывали» на заводе по большей части корпуса бронеавтомобиля БА-20. Эта машина была разработана в 1936 году на базе легкового автомобиля ГАЗ-М1. Однако планы выпуска были сорваны, а качество бронеавтомобиля оказалось неудовлетворительным. И это неудивительно. Проведенная на заводе ДРО проверка выявила многочисленные факты злоупотреблений и халатности.

В секретной докладной записке, составленной органами НКВД, говорилось: «Аппарат ТО засорен бывшими неблагонадежными людьми и подлежит чистке. Руководитель ТО Стародубровский – сын попа, политическая физиономия неизвестна… Соцсоревнование в загоне, стахановское движение подавлялось руководством. В ТО царят семейственность, подхалимство, запугивание и спячка».[68]68
  ГОПАНО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 365. Л. 152–176.


[Закрыть]
Работники отдела, по данным НКВД, культивировали практику невыполнения каких бы то ни было приказов и распоряжений, а приказы по заводу вообще писал «чуждый человек» Яворский. Директор ДРО Колчаков попал под влияние «банды евреев» во главе с Таумбергером, Яворским и Кириевским. Кроме того, он постоянно оставлял предприятие без руководства, выезжая вместе со своим заместителем на курорты.

Конечно, энкавэдэшники, как всегда, перестарались, пытаясь придать элементарному разгильдяйству политический оттенок. Но сами факты были налицо. В записке также говорилось: «Вследствие политической слепоты, распущенности в работе и разложения в быту (пьянка) создалась обстановка, предоставляющая широкое поле деятельности вредителям, рвачам и расхитителям социалистической собственности». В части снабжения и планирования, конструкторских работ и состояния технологического процесса царили кустарщина, самотек, отсутствие какого-либо планирования и грубое нарушение технологий. Секретные чертежи и переписка кучами валялись в деревянном, незапиравшемся шкафу, а часть вообще использовалась в качестве оберточной бумаги! Состояние самих чертежей тоже было недопустимым. Отсутствовали допуска, размеры ставились приблизительно. Выявились злоупотребления в системе оплаты труда и многочисленные факты хищений. Впрочем, это неудивительно, если учесть, что начальник ОКБ завода Суслов не имел технического образования, а учился только в духовной семинарии и школе артиллеристов у адмирала Колчака.

Вследствие всего этого бронемашина БА-20 и выпускалась «конструктивно незаконченной и по боевым качествам совершенно неудовлетворительной». Не работала рация, вытекал бензин, не поворачивалась башня, отваливались сиденья и т. д.[69]69
  ГОПАНО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 365. Л. 152–176.


[Закрыть]

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации