Читать книгу "Замок Толор"

Глава 32. Тандела

В лесу мне понравилось сразу. Хороший был лес, пусть и небольшой, по сравнению с тем, в котором я провела свое раннее детство, но значительно старее. И еще лес был живым.

Он откликался на мои движения. Подсказывал. Почти разговаривал со мной. Я смотрела на спину Рувора и завидовала. Если со мной лес ПОЧТИ разговаривал, то этот парень наверняка его слышал. А, может быть, мог и отвечать.

С чего я это вдруг решила? А с того, что это было совершенно очевидно. Во-первых, Дарон сразу сказал, что поведет нас через лес его главный лесничий. А главных лесничих, выглядящих как безусые юнцы, не бывает. Во-вторых, у парня был слух значительно лучше моего. В-третьих, у него не было Блока Незнания.

Хотя отсутствия блока уже было достаточно, чтобы понять, что это эрольд.

Дарона, впрочем, эта мысль нисколько не тяготила – он бодро вышагивал следом за Рувором, ведя на поводу своего коня, и даже в ус не дул. Следом шел Исол со своей лошадкой, и Олок, похоже, страдающий после вчерашней попойки. Замыкала колонну я, прислушиваясь и приглядываясь ко всему вокруг.

Лес был удивительно хорош. Тропа, по которой мы шли, не петляла по низинам, не упиралась в бурелом и даже ни разу не уткнулась в колючий кустарник! Ну какой человек, даже сто лет проживший в лесу, смог бы провести нас такой тропой? А вот Рувор вел.

– Тихо! – лесничий остановился. – Недалеко прайд меселей охотится… Может быть, пока пообедаем и дадим им это сделать?

Дарон удивился:

– Откуда ты знаешь, что они впереди? – он посмотрел на меня, и я пожала плечами. Я не чувствовала и не слышала никого.

– Подойдите, герцог, с моего места видно.

Див Пимобат подошел и посмотрел в указанном направлении. После чего побледнел и прошептал:

– А ты уверен, что они охотятся не на нас?

– Конечно, мой герцог! Я думаю, они нас чуют и не подойдут, если мы их не потревожим. Главное, чтобы охота была удачной.

Я подошла поближе и глянула сама. Три великолепных зверя расположились метрах в восьмидесяти от нас, на мощных нижних ветвях деревьев. Я осторожно потянулась к ним мыслями и ощутила их голод и недовольство вторжением в их пространство. И вместе с тем – ожидание удачной охоты: они чуяли рядом дичь.

– Надо остановиться, или мы испортим им охоту, – прошептала я. – Тут где-то олень бродит, видимо, а мы его спугнем.

– Деваха правильно говорит, – кинул Рувор, странно посмотрев на меня.

– Еще бы, – фыркнул Исол. – Деваха – эрольдка, она в лесу как дома!

Глаза у лесничего забавно округлились:

– Эрольдка? Ты?

Я улыбнулась и кивнула:

– Бреюсь наголо, чтобы не так заметно было.

– А глаза?

– Долговременная иллюзия.

– О… А сколько тебе лет?

– А на сколько выгляжу?

Он улыбнулся и прижал палец к губам:

– Тсссс… Начинается.

И действительно, началось. Месели, сидели в засаде неправильным треугольником, видимо, на перекрестве звериных троп, метрах в тридцати-сорока друг от друга, причем не над самими тропами, а рядом. Олень, на которого они охотились, ступил на этот перекресток, ничего не подозревая; и ближайшая кошка спрыгнула у него за спиной, издав громкий рык, от которого Исол побледнел и схватился за какой-то оберег. Олень ломанулся вперед, второй месель спрыгнул чуть впереди и слева, рванулся наперез, к тропе. Тот свернул с нее и попался прямо под прыжок третьей кошки, мгновенно вцепившейся в него всеми четырьмя лапами. У раненого животного подогнулись ноги, и оно рухнуло вниз, и тут же, подобрав копыта, перекатилось на спину, сбрасывая мучителя. Месель, красиво изогнувшись и недовольно рыкнув, отскочил, а оленя догнали два других, вцепившись в ногу и круп. Он попробовал подскочить, но тут на него подоспел и третий хищник, вцепившийся в горло. Вскоре олень перестал трепыхаться, и месели, напившись крови, потащили тушу подальше от нас. Не нравилось им наше соседство – пару раз они тревожно посматривали на нас, скалились и рычали. Самый крупный из них, видимо, матерый самец, даже сделал в нашу сторону пару шагов, но от Рувора пошла успокаивающая волна, и зверь вернулся на место.

Исол удивленно посмотрел на лесничего и спросил:

– Маг?

– Нет. Просто я умею успокаивать зверей. Мне дает силу лес.

– Но как? – не понял Исол. – Это была чистой воды телепатическая передача эмоций! Это невозможно без знания телепатии!

– Он эрольд. Для него в этом лесу нет ничего невозможного, – улыбнулась я.

Дарон аж присвистнул:

– А я-то думал, что ты просто вырос в лесу, вот и знаешь его как свои пять пальцев!

– Я действительно тут родился и вырос. Вы знаете меня с момента рождения, мой герцог. И вы сами знаете, почему вы не должны были знать о моем происхождении.

– Я понимаю. А твои родители? Они… тоже?

– Мать. Отец – человек.

Дарон помолчал и спросил:

– Она бросила вас?

– Нет. Они с отцом так решили. И она ушла.

– Понимаю. Опасно.

Было такое впечатление, что герцогу стало неловко. Нашел выход Олок:

– Ну что, обед? А то вон, даже звери едят, а мы с самого утра постимся.

Мы слегка перекусили вяленым мясом и лепешками, запили это добро водой и двинулись в дорогу. Для того чтобы попасть в Хрос, надо было пересечь лес, выехать на главный тракт и проехать по нему порядка ста двадцати километров. По моим прикидкам, мы впятером вполне могли бы завтра утром уже быть на месте. Если, конечно, ехать ночью. Я озвучила свои предположения идущему впереди Олоку, и тот согласился:

– Ничего невозможного нет, но все зависит от того, как долго мы будем лес пересекать.

Дарон тут же спросил Рувора:

– Долго по лесу еще идти?

– Часа четыре, не меньше. Выйдем на тракт между Уктором и Вулом, чуть поближе к последнему.

– Получается, до Хроса сегодня не доберемся? – спросил Олок.

– До Гусорала доедем точно, наверное, там придется переночевать.

– А вас не узнают?

– Узнают, конечно! А что?

– Тогда, может быть, заночуем в дороге, где-нибудь после Гусорала?

– Посмотрим. Дотуда еще нужно доехать. – Дарон осмотрелся по сторонам. – Рувор, мне кажется, или тут действительно темнее, чем обычно?

– Мы практически в сердце леса, милорд! Слишком густые кроны, наверное.

Див Пимобат передернул плечами, как будто ему за шиворот упала капля, и пошел дальше.

Лесничий сдержал слово, и вскоре мы без особых происшествий вышли к тракту.

Дорога, мощенная серым камнем, разрезала лес неширокой просекой. Несмотря на глубокие колеи и не самый лучший вид самой дороги, просека содержалась весьма и весьма хорошо: кустарник и молодые побеги были вырублены, а деревья стояли не ближе пяти метров от края.

– Следят, а? – удивился Дарон.

– Угу. На такой дороге не так просто устроить засаду! – согласился Олок.

– Молодец, Рувор! Теперь давай обратно, как услышишь, что мы опять в замке – получишь свой золотой.

Мы с графом недоуменно переглянулись, и он спросил:

– Мой герцог, разве он не пойдет с нами?

– Нет. А зачем?

– Ну… Мало ли что! Лишний воин не помешает, не на прогулку едем.

– Ты же сам говорил, что вчетвером справимся!

– Ну так и впятером тоже. К тому же Рувор не просто воин. Он эрольд, а все эрольды умеют колдовать!

– Да не умею я колдовать! – воскликнул лесничий. – Но я бы с радостью присоединился, милорд!

– Тогда в седло! – воскликнул Дарон. – А то так и ноги стереть можно, половину дня идем!

* * *

Дарон был великолепным наездником. Двигаясь во главе нашего небольшого отряда, он варьировал скорость передвижения так, что даже лошадь Исола, самая слабенькая из всех, к вечеру все еще довольно резво скакала. Тем не менее, едва стало вечереть, мы заехали на постоялый двор, поужинать и обсудить планы. Оставив лошадей и Рувора у коновязи, дожидаться слуги с водой и овсом, по пригласительному жесту владельца корчмы мы вошли в помещение.

– Чем ужинать будете, господа? – растянув улыбку до ушей, поинтересовалась девица в открытом платье.

– Для начала – поросенка, – ответил Дарон. – И три кувшина с пивом.

– Советую взять вино, уважаемые господа, пиво тут – редкостная бодяга, – посоветовал мужчина из-за ближайшего стола.

Дарон кивнул:

– Да, красавица, и еще кувшин вина. Это оплата. В том числе и за то, что закажем потом! – герцог положил перед ней золотой, который был немедленно проверен на твердость.

Удовлетворенная результатом девица наклонилась поближе к герцогу, демонстрируя глубокое декольте, и проговорила:

– Если будут какие-то пожелания, сразу зовите Келси, милорд…

– Тогда лично мне нужна будет отдельная комната, Келси, – подмигнул ей Дарон. – А этих всех отправим в другую!

Девушка расхохоталась, а герцог направился к свободному столу. Олок намекнул:

– Может быть, не стоит останавливаться так рано?

Дарон уселся на лавку, глянул по сторонам и ответил:

– А кто тебе сказал, что мы тут остановимся?

– Ну… Вы договоривались насчет комнат…

– Ага. Комнаты не помешают. На всякий случай. Только вот нас в них не будет.

– Ты хитрец, Дарон!

– А ты льстец, Олок, – расхохотался див Пимобат.

– Девчонку-то будете щупать?

– А что? Самому захотелось?

– Ну что вы, милорд! Природное любопыство! Вы же знаете, а кроме вашей дочери женщин не признаю!

– Да ладно? То-то я и смотрю, любопытный ты стал последнее время!

– Ну признайся, хороша ведь! Грех не пощупать! – граф пихнул Дарона в бок.

– Да ну тебя! – скривился тот. – Всю охоту сбил! Вон, разве только Рувор еще не знает, что я с ней пересплю!

– Ну, это вы обольщаетесь, милорд! – улыбнулась я. – Он-то как раз все отлично слышит!

– Точно, эрольд же! – Дарон поморщился. – Дали боги попутчиков – ни посрать, ни пошептаться без надзора.

Тут на улыбку пробило даже Исола.

– Хорошее настроение у вас, герцог, – сказал он. – Всегда бы так!

– Согласен! Вот и поросенок! Ешьте давайте, еще ехать и ехать.

Я сразу завладела огромным куском мяса и принялась уплетать его за обе щеки. Чуть насытившись, обратила внимание на воина, который посоветовал взять вина: он наблюдал за мной. Встретившись со мной взглядами, парень потупился и покраснел.

– Заканчивай смущать парня, Тандела, – хохотнул Дарон. – Бедняга не знает, куда глаза деть!

– Ыыыы, – ответили ему ржанием Олок и Исол.

Воин резво встал и шагнул к нашему столу:

– Ты что себе позволяешь, папаша? Я тебе не шкаф, чтобы меня обсуждать, и не шут, чтобы надо мной смеяться!

– Но-но, не горячись, – я встала, загородив дорогу к герцогу, и парень с удивлением обнаружил, что упирается носом мне в плечо.

Он смущенно отступил, а я сделала еще шаг вперед и добавила:

– И не пялься на меня!

К сожалению, все испортил Дарон, тут же одернувший меня:

– Тандела, что за манеры! Значит, вон тем крестьянам тебя разглядывать можно, а этому благородному воину – нет? Уважаемый, садись с нами, выпей! Я не хотел обидеть тебя!

Парень был красный как рак, но все же сумел сдержаться и сказал:

– Спасибо за приглашение, господа, но я лучше своим пивом давиться буду.

Герцог нахмурился и рыкнул:

– Садись, когда благородные господа зовут тебя, солдат! Я дважды повторять не люблю!

И, к моему удивлению, парень действительно сел. Как можно дальше от меня и див Пимобата, на самый край лавки, но сел.

– Меня зовут Дориан, милорды. Прошу простить мою дерзость.

– Не Дориан ли Слагающий Баллады? – спросил Дарон.

Парень тяжело вздохнул и обреченно склонил голову:

– Он самый, милорд.

К моему удивлению, Олок и Дарон одновременно загоготали еще громче, чем до этого, а Дориан снова густо покраснел и с тоской посмотрел под стол.

Прятал глаза? Или (я вздрогнула от внезапной догадки) рассматривал мои ноги?!

Глава 33. Тандела

К моему удивлению, даже Рувор заглянул в окно – так ему захотелось посмотреть на стихоплета, присевшего за наш стол. Дарон хмуро глянул на него, и тот вернулся обратно – следить за кучей золота, что была насыпана в наши седельные сумки. Впрочем, едва он исчез, герцог сказал мне:

– Ешь быстрее, и сменишь Рувора.

Я кивнула и с новым рвением заработала челюстями. А аристократы тем временем угощали Дориана вином и пивом. Тот не отказывался, и даже на некоторое время перестал пялиться под стол, что меня чуть успокоило. Пока Олок уговаривал сочинителя баллад не обращать внимания на то, что кувшин заканчивается, а пьет он один, прикончить еще один стаканчик, я доела одну ногу, взяла вторую и встала.

– Уже? – удивился Дарон, еще не разобравшийся с первым куском.

– Угу, – кивнула я и вышла на улицу.

Рувор сидел на крыльце и бдительно посматривал за парнишкой, кормящим лошадей. Я протянула ему ногу:

– Будешь? Или можешь туда идти.

– Спасибо! – он вцепился в свинину крепкими зубами. – Я пока что с тобой посижу. Никогда не видел других эрольдов.

– Ну, я далеко не типичная эрольдка.

– Это я уже понял. Ты выглядишь как настоящая женщина. Не эти… Мышцы… шея, запястья – все очень мощное. Ой, извини, я не хотел тебя обидеть!

– Я в курсе, как я выгляжу, – улыбнулась я. – И ни капли этого не стесняюсь. Я прежде всего – воин. Немногие могут сравниться со мной в бою. Сейчас для меня это главное.

– Сейчас?

– Да. Потом я вырасту и захочу замуж. Тогда и подумаю о красоте!

– Все-таки волосы тебе надо отпустить! С ними о красоте думать уже будет не обязательно!

– Олок говорил что-то похожее. Считаешь, это так важно?

– Конечно! Судя по всему, у тебя они зеленые. Сразу говорят о происхождении.

– Я не считаю, что эрольды – это образец красоты и идеал для подражания. Большая часть эрольдов ни о чем, кроме себя, не думают.

– Как это?

– Бессмертие и вечная молодость, вкупе с отшельнической жизнью в Вечном лесе, сыграли с нами дурную шутку. Мы не старимся, но и не живем. Чуть повзрослев – начинаем опасаться боев. Сколько ты видел эрольдов из Леса в армиях? Ни одного. Ибо боятся смерти.

Рувор фыркнул:

– Ну, я не боюсь смерти! Один-то есть!

– Ты молод. Повзрослеешь – поймешь.

– Да ты сама говоришь, что еще дите!

– Да. И я тоже. Взрослые эрольды выбирают отшельничество. Или невероятно осторожны.

– Сказки! Моя мать дважды с оружием в руках дралась за мою жизнь!

– Всего дважды? Спокойно у вас было. Моя даже не считала. Но обе они в конечном итоге нас бросили.

– Не смей говорить плохо о моей матери! – рыкнул Рувор и вскочил.

Я, удивленная такой импульсивностью, тоже встала, чуть ли не быстрее его:

– Э-э-э! Остынь, малыш! – предупредила я его. – Я ничего такого не говорила! Ты сам сказал, что она вас с отцом бросила!

– Да пошла ты! Мало ли, что я сказал им! – он мотнул в сторону таверны, из которой доносилась похабная песня в исполнении сочинителя баллад.

Ого, подумала я, наблюдая за удаляющейся к коням спине Рувора. Парнишка-то обиделся. Соврал про мать, что ли? Да и этот пренебрежительный жест… Не любит людей? Я прислушалась к балладе Дориана и вздохнула. Определенно, если он писал о собственных похождениях, он был как минимум двужильным. Зачем бойцу, раненному дважды при штурме замка в разгар боя, «предаваться ласкам» с одной из служанок, мне было непонятно. Нетерпячка, что ли? А-а, «долгие одинокие ночи». Понятно. Хотя если это все-таки автобиография, такому парню надо здорово постараться, чтобы его ночи были одинокие.

Ну, не важно. Вон, Рувор идет извиняться. Послушаю для разнообразия.

– Извини, Тандела, я погорячился, – сказал он, не глядя мне в глаза. И голосом, отнюдь не говорящим, что он извиняется. – Не люблю, когда говорят о матери.

– Ничего страшного. Я не обиделась. Сказал бы сразу, что это запретная тема, а то, вон, Дарону ничего такого не говорил.

– Ты не понимаешь! – опять взъярился он. – Они – другие! Не такие, как мы!

– Смертные? – закинула я удочку.

– Нет!.. Да!.. Не знаю! Не важно! – Рувор метался от ярости.

И тут раздался вопль герцога:

– Рувор, ну ты где застрял? Дориан споет нам новую песню! – И парень мигом взял себя в руки.

Только что передо мной стоял эрольд, готовый спорить с пеной у рта, а через мгновение – спокойный, верный слуга. Он отвернулся от меня и вошел в трактир, оставив меня гадать, какой Рувор настоящий. Тот, что благожелательно выполняет поручения герцога, или тот, что яростно кивает на трактир, где сидят «они».

Поэт запел новую песенку. Такую же «героическую», как и предыдущая. Эрольд хохотал вместе со всеми, но мне вовсе не казалось, что смеется настоящий Рувор. Настоящий был другим. Тем, в чью яростно вздымающуюся спину я смотрела у коновязи. А это была просто маска. От кого?

* * *

Как Дориан ни уговаривал благородных господ остаться в трактире и не выезжать на ночь глядя, мы выехали, причем практически сразу же, как только он допел новую балладу. Поэт тем не менее выскочил во двор и попробовал надавить на жалость ко мне:

– Милорд, я понимаю, вы человек бывалый, но девушка! Хотя бы ради нее стоило остановиться!

Олок с Исолом засмеялись, а Дарон ответил:

– Дориан, эта девушка ночевала под открытым небом гораздо чаще, чем я! И даже чаще, чем герои твоих баллад в объятьях прекрасных женщин!

– Хой! – Олок развернул жеребца и пустил его рысью в направлении Хроса.

Дорога была унылой. Да, нам встречались люди и даже целые торговые караваны, но все были заняты делами и на нас не обращали внимания. Как и мы на них. Я бдительно следила за Рувором, он оставался добрым и услужливым лесничим. Надо будет обговорить это с Исолом перед ночевкой. До Хроса оставалось буквально пару десятков километров, когда Дарон решал, что на сегодня хватит.

– Вооон там заночуем! – он показал на крохотную рощицу чуть в стороне от дороги. – Что-то мне подсказывает, что там ключ.

– Да ладно? – хохотнул Олок.

– А по-моему, когда мы спускались с холма, эту мысль высказал Рувор!

– Не-не; я ничего такого не говорил! Милорд и сам разбирается!

– Ага! А еще милорд очень щедрый, когда у него хорошее настроение! – поддакнул Исол.

Ужинали вяленым мясом, сборы на ночь прошли в полной тишине. Даже я чувствовала себя разбитой. Сто километров в день это не шутки. Но у меня еще было дело, поэтому едва закрыв глаза, я потянулась к Исолу:

– Колдун, не спишь?

– Ты, Тандела? Чего пугаешь старика?

– Есть разговор.

Чем хороша мыслеречь – не обязательно подбирать слова своим ощущениям. И пересказывать, что случилось, тоже не обязательно. На Исола обрушились мои воспоминания, чувства, мысли – все то, что я испытывала, когда Рувор скинул свою маску лучшего лесничего. Колдун думал недолго:

– Парень впервые встретил эрольдку. Он еще слишком юн и не может себя контролировать. Вот и чуть не сорвался. Возможно, очень мать любил. Спи спокойно.

И практически тут же уснул. Замотался старик. Я тоже ворочалась недолго.

Зато прямо посреди ночи меня разбудил едва слышный шорох. Я открыла глаза. Рувор, которому положено было спать и видеть десятый сон, сидел. Сидел, напряженно глядя в сторону Хроса.

Мыслеречь практически невозможно перехватить или подслушать. Тем более трудно перехватить дальнюю телепатическую связь. Особенно если она идет через талисман, а судя по тому, как Рувор поглаживал браслет на левой руке, так оно и было.

Что делать? Со своего места я могла легко прекратить этот сеанс, скажем, метнув в Рувора нож. Но с чего я решила, что он говорит с кем-нибудь из наших врагов? Герцог в нем уверен, а то, что я с ним поцапалась – ну бывает, что поделаешь. Всем мил не будешь. Вполне возможно, он с матерью говорит. Не хватало еще ее сына пришить прямо во время разговора. Пока я сомневалась, что делать, эрольд закончил разговаривать и практически бесшумно лег и, судя по всему, быстро уснул.

А вот я еще долго не могла погрузиться в сон. Несмотря на магические силки Исола, расставленные вокруг рощи, мне казалось, что мы вовсе не в безопасности.

* * *

Утром все было нормально. Все проснулись, позавтракали. Дарон спросил:

– Олок, что с деньгами?

– Все в порядке, – див Толор закончил проверять седельные сумки и улыбнулся.

– Да и куда они могут деться.

– Дарон, что делать, когда приедем? Мы там не были ни разу.

– Вы главное молчите. Я сам разберусь.

– Исол, смотри! – я передала колдуну события вчерашней ночи.

– С кем говорил? – тут же спросил он.

– Не знаю.

– Судя по всему, браслет магический, через него и говорил.

– Угу.

– Почему не остановила? И что сама думаешь?

В принципе, ответ он получил сразу: мои сомнения – с одной стороны, в его благонадежности, с другой – в том, что мы его подозреваем необоснованно, и он просто говорил с матерью. Исол тоже был не склонен драматизировать ситуацию. Мало ли с кем он говорил.

– Надо быть настороже. Следи за ним, на всякий случай.

– Хорошо.

Тем временем Дарон раздал всем завтрак:

– Жуйте, и слушайте меня. Сейчас садимся и едем в Хрос. В Ордене Магов вы все молчите, говорю только я. Тандела, ты берешь сумку и Исола. Рувор, ты мою. Олок сам справится. Идем все вместе, куда нам скажут. Я говорю с их Верховным Магом. Всем ясно?

– Да, – нестройным хором ответили мы.

– Ну и отлично. Поехали, чего расселись? Солнце уже встало.

Тракт был пустой. Еще бы. Кому в самой населенной части страны взбредет в голову не только переночевать под открытым небом, но и выехать с первой зарей? Только наместнику Империи, везущему в Орден Магов сотню килограммов золота. Мы взобрались на небольшой холм, обогнули рощицу и поднялись в ложбинку между двумя холмами…

И перед нами открылось побережье. Хрос, обнесенный тремя рядами стен, стоял в устье реки.

– Вон он! – воскликнул Дарон.

Я проследила направление и удивилась:

– Такой маленький?

– Да. Зато неприступный.

Я присмотрелась внимательней к замку, стоящему на острове, расположенном чуть выше по реке, чем Хрос. Сам остров был не виден – казалось, мощные стены поднимаются прямо из воды. Замок был крошечный, едва ли больше Толора, но действительно, видимо, неприступный: мост, соединяющий его с берегом, отсутствовал! Равно как и ворота в обычном их понимании.

– Как мы туда попадем, мой герцог? – спросил Рувор.

– На лодке. Со стороны Хроса есть что-то вроде ворот. Отсюда не видно. – Дарон, не говоря больше ни слова, тронулся вниз по дороге.

Граф посмотрел на Исола, и тот кивнул. Разговаривают по мыслеречи? Вполне возможно. Я попробовала и сама:

– Олок, вы меня слышите?

– Да.

В мыслях он не называл меня сестрой, и то, что я обратилась на «вы», счел нормальным. Еще ему было любытно, зачем я его окликнула, и я быстро передала ему мысли про Рувора.

– Странно. Следи за ним.

Граф сильно сомневался, что эрольд может быть предателем. Как и Исол. Я и сама старалась об этом не думать. Но чем ближе мы подъезжали к Ордену Магов, тем тревожнее мне становилось. Рувор вел себя, как обычно: ехал, смотрел по сторонам, прислушивался. Говорил ли с кем-нибудь телепатически, пока мы ехали? Не знаю. Метров на триста выше по течению от крепости стояла пристань. Дарон кивнул Рувору, и тот спешился, постучал в дверь.

– Хозяин, вставай, его милость хочет с тобой поговорить!

В помещении что-то упало, возникла небольшая суета, и через минуту на улицу вышел крепкий еще старик:

– Чего надо, уважаемые господа?

– В Орден Магов хотим попасть, старик, – ответил Дарон и бросил ему золотой.

– Отчего же не помочь хорошим людям?! – улыбнулся он и показал на большую лодку.

– Грузитесь, ваши милости! Конюшню сейчас жена откроет. Перепугалась, редко к нам так рано гости заезжают.

Я спешилась, сняла сумку с золотом, потом свою. Тоскливо вздохнула: за три дня я успела отвыкнуть от кольчуги и надевать ее опять совсем не хотелось. Распахнулись ворота пристройки, и Рувор, собрав лошадей, повел их в конюшню. Старик, которого, звали Цапом, уже хлопотал в лодке. Пока я одевалась, Дарон и Исол уже погрузились.

А меня все глодало какое-то дурное предчувствие. Олок подмигнул мне, стараясь приободрить. Он тоже надевал кольчугу, а не латы – везти их нужна целая телега, а мы выехали налегке. Впрочем, у него и кольчуга была помощнее, чем моя – судя по всему, двойная, но зато короткая – всего сантиметров на пятнадцать ниже пояса. Зато надев ее, он вытащил из сумки еще и кольчужную юбку, все-таки вызвав у меня улыбку.

– Ну наконец-то, – тоже улыбнулся он. – А то такое впечатление, что едешь на заклание.

– Мне кажется, мы едем прямо в ловушку, Олок, – телепатировала я, надевая кольчугу поверх одежды.

Металлическая броня приятной тяжестью легла на плечи, оставляя ощущение защищенности.

Граф посмотрел на замок посреди реки и пожал плечами:

– Ну, а что поделаешь? Пока не сунешь голову в пасть дракону, не поймешь, огнедышащий он или просто голодный.

Я хихикнула. Рувор, вышедший из конюшни, проходя мимо, странно посмотрел на нас. Видимо, услышал.

– Давайте быстрее, чего там копаетесь! – крикнул нам Дарон.

Я быстро надела портупею поверх кольчуги. Олок привычным движением застегнул юбку на поясе, на ее мощный ремень навесил меч и кинжал с разных сторон, кивнул мне, и, подхватив сумки, мы сели в лодку.

– Снаряжаетесь, как девицы на бал! – проворчал Дарон.

– Лишним не будет. Мало ли что! – ответил Олок.

Плавание прошло в полной тишине. Двигаясь по течению, мы подплыли к самым стенам замка, которые, как мне показалось, никем не охранялись, и, двигаясь вдоль них, добрались до ворот – провала в стене шириной в два метра и высотой чуть выше полутора.

Попав со света в практически полную темноту, люди практически ослепли, но я увидела, что, как и в Толоре, здесь в стенах были ниши с отверстиями, из которых можно и копьем ударить, и из арбалета выстрелить. Ворота не были прямыми и сквозными – провал поворачивал, и мы оказались в небольшом закрытом помещении, перед делегацией встречающих из восьми человек.

Шестеро из них держали арбалеты, нацеленные на нас.

– Наместник Севера, какая неожиданность! – воскликнул один из двух безоружных, высокий седой мужчина с толстой золотой цепью поверх богатого зеленого костюма.

Мне показалось, или Дарон поперхнулся, прежде чем ответил:

– Третий советник императора?