Читать книгу "Кто сильнее? Заведи свою мечту"

12

На сцене, подсвеченной синим, красным, желтым, оранжевым и фиолетовым неоном стоял ведущий в лакированных ботинках, похожих на блестящие галоши, чуть вылезая из-под них, торчали маленькие красные горлышки следков, они обтягивали худые, оголенные щиколотки ног, одетых то ли в короткие брюки, то ли в длинные шорты, летней футболке анорексички на дряблом тридцатилетнем мальчуковом теле и огромных очках в черной оправе на выступающем из загорелых щек длинном носу.

– Артём Анатольевич и Игорь Владимирович, еще раз просим на сцену!

В руке у ведущего блестели, покачиваясь два сувенирных пакета с благодарственными грамотами, одинаковыми эксклюзивными ручками и небольшой премией. С минуту зал кишел, как муравейник, но на сцену так никто и не поднимался.

– Артем Анатольевич, Игорь Владимирович, покажитесь нам! Дичь никуда не улетит! – пробовал шутить ведущий.

Суета почти прекратилась, толпа хихикнула и начала переглядываться в поисках виновников неразберихи. В зале их не было.

Ведущий, растерянно улыбался, у него пошла испарина, он все еще надеялся, что сейчас все встанет на свои места, и не сдавался:

– Артем Анатольевич, Игорь Владимирович! Друзья, может это один из них прячет свое лицо в салат? – ведущий махнул рукой в дальний темный угол, где давно уже спал пьяным сном кто-то из сотрудников фирмы.

Это был программист IT отдела, рядом с ним лежал его бэйджик с именем и должностью. Толпа почти без смеха отрицательно закивала.

– Наконец-то я лично увидел для чего в больших компаниях введены бэйджики! – продолжал острить ведущий, в попытке разрядить путаницу.

Кто-то начал возмущенно заливаться краской, люди перешёптывались, по залу носились загадочно шипящие «так это правда», «они в номер уходили», «гомики», «во дают», «а с виду и не скажешь», «лучше уж педик, чем ОБЭП»…

В один момент на сцену поднялся генеральный директор компании, неловко откашлялся, выхватил у ведущего микрофон, и, слегка покраснев, подытожил:

– Думаю, наши герои скоро вернутся, давайте пока продолжим. Кто у нас следующий по сценарию? – он снова повернулся к ведущему, тот что-то прошептал в ответ, – Прекрасно так и сделаем, идем дальше, дадим нашим коллегам еще минут двадцать! Уверен, они найдутся, наверняка у них неотложные дела!

Генеральный отдавал микрофон ведущему. И тут почти в полной тишине, во всеобщей неловкости, из угла, где спал программист, донеслось громкое, пьяное:

– Да они там тимбилдингом занимаются!

13

Друзья стояли в темноте, на парковке возле машины Артёма. В пятнадцати метрах от них, в налитом светом зале ресторана происходила немая сцена замешательства и поиска сотрудников для награждения. Растерянный ведущий, смущенный «Гена», и полторы сотни взволнованных сотрудников крутили головами и перекидывались догадками. Разыскиваемые хохотали и пробовали озвучивать немую сцену их поиска. Настроение было – лучше некуда. Виски разогнал кровь и настроение Игоря, он улыбался, как ребенок и благодарно смотрел на своего друга. В правой подмышке за подставку он сжимал свой непокорный глобус.

– Клади его сюда, потом заберешь! – Артем открыл багажник своего новенького немца.

– Не, не, не, дружище! Мы никуда не поедем, ты только что выпил! – возразил Игорь.

– А я тебя и не зову никуда ехать! Я говорю – глобус убирай, а не то потеряешь еще!

– А что мы собрались делать, что я могу его потерять?

– В футбол им играть! – закатил глаза Артем, – Слышишь, давай уже клади! Я хочу своего тормознутого друга в жопу мира проводить нормально, а время поджимает!

– А-а-а, ну понятно! – наврал Игорь.

Он приблизился к багажнику и аккуратно положил туда глобус. Тем временем Артем открыл заднее сиденье машины и достал оттуда черный пакет. В нем лежало несколько бутылок виски и все что нужно для беспечной уличной посиделки.

– Ну что, куда идем? – поинтересовался еще раз Игорь.

– Как куда? На ковер. К вождю.

Не сговариваясь, они развернулись и пошли в противоположную сторону, оставив огромный панорамный аквариум с пьяными, растерянными акулами позади себя. Только машина Артема проследила их побег. Она пиликнула и подмигнула желтыми поворотниками фар.

Периодически, раз или два в месяц молодые люди ходили «к вождю», это место не было ни тайным, ни секретным. Они приходили туда иногда в обед, но чаще все-таки вечером, после работы садились на свободную скамейку и разговаривали обо всем. Обо всем, кроме работы. Это было правило. Они – люди, а не рабочие. Заикнулся о работе – попал на обед.

Точно так же они решили провести время и сегодня ночью. Друзья прошли несколько кварталов, перешли широкий проспект и оказались на огромной площади, в центре которой стоял картавый памятник немецкого резидента. Было тихо и безлюдно. До открытия ансамбля многочисленных фонтанов площади еще довольно долго. Прохладная апрельская ночь и отсутствие зрелищ отталкивают публику. Она тянется к ярким, пьянящим вывескам клубов и баров, оставляя в спокойствии и тишине места, где порой по душе провести время Артему с Игорем.

Они разложились на ближайшей к восьмиметровому вождю скамейке, буквально у него под плащом. Игорь раскладывал на импровизированном столе одноразовые тарелки, заполнял их колбасой и плавлеными сырками, нарезал дольками яблоко и аккуратно ломал темную шоколадку. Когда он закончил и поднял голову, Артем уже стоял около него с двумя белыми пластиковыми стаканчиками, наполненными виски. Он задумчиво смотрел вверх по проспекту фонарей, прямо туда, куда указывал своей огромной рукой памятник. Игорь взял из его руки один стаканчик и уставился в ту же сторону. Они не глядя чокнулись и молча выпили. Огненный виски волной тепла и дрожи прошиб тело. Игорь взял яблочную дольку, занюхал марлевый привкус напитка душистым ароматом яблока, зажевал алкогольную горечь и блаженно улыбнулся.

«Скоро новый день. Скоро новое все!».

Друзья сели на скамейку с противоположных сторон, ветер перестал быть холодным и порывистым, он вообще почти пропал, природа ложилась спать. Казалось, на эту ночь весь мир оставляет Игоря и его лучшего друга в покое. Артем совсем без паузы налил еще по пятьдесят грамм, стаканчики хрустнули пластиком, и они все так же молча выпили. Родственным душам не нужно говорить, чтобы сообщаться. Слова не нужны, чтобы передавать эмоции. Они оба понимали это так же, как понимали, что еще успеют вдоволь наговориться обо всем. А пока нужно помолчать, нужно впитать эту ночь и этот момент. Заметить и поблагодарить окружающий мир за благосклонный покой. Артём закурил, напитав воздух запахом ароматного табака. Дым от сигареты, наподобие мыслей Игоря, поднимался вверх, растворяясь в воздухе без следа. Эта ночь не принадлежала к прошлой жизни Игоря, как не будет принадлежать и новому миру. Ей тоже суждено раствориться в воздухе, не оставляя улик. Артём докурил и вновь наполнил стаканчики.

Бутылка подходила к концу. Артем отвинчивал крышку, разливал остатки её содержимого и медленным захмелевшим голосом комментировал:

– Первой бутылкой мы провожали твою старую жизнь, второй бутылкой будем встречать новую! А сейчас мы стоим где-то посередине – на распутье! И я, как твой друг, искренне хочу быть за тебя рад, но пока не могу. Не могу потому, что не во всем понимаю тебя. Не могу потому, что считаю, что это не лучший для тебя вариант. А еще не могу потому, что не уверен, что ты не тащишь туда багажа своей старой жизни, который тебе будет только мешать!

Артём замолчал в ожидании ответа. С горлышка первой бутылки упали последние капли.

Игорь тоже молчал. Как и утром, он пытался подобрать правильные слова, выудить самую суть. Артём видел это и поэтому не перебивал его мысль. Внимательному человеку не трудно увидеть разницу между тем, кто просто завис, и тем, кто усиленно гоняет потоки мыслей у себя в голове, пытаясь строить из них нужные конструкции. Все очень просто – это зрачки. У того, кто пытается создать что-то в своей голове, глаза бегают туда-сюда, как бегунок пряжи. Будто он выслеживает по скоростным магистралям сознания именно те мысли и идеи, которые необходимы ему именно сейчас, а не просто смиренно тонет в потоке своей временной замкнутости с застывшим взглядом.

Собрав все мысли воедино, Игорь открыл Артему готовый сюжет. Он благодарил его за помощь, и за эти бесконечные предложения поехать под надзирательное крыло его друга в Таиланд, но по-прежнему был тверд и неуклонен от своего решения.

– Понимаешь, все эти Таи, Бали и иже с ними – это для слабых, что ли. Мода менять одно безделье на другое. Человек привык думать, что пейзажи всех неудачников планеты выглядят, как вид из его окна, а пейзажи счастья, как картинки в телевизоре или интернете. Только он не думает, что картинки молчат и никогда не меняются, но сам-то мир не статичен. Новая философия дауншифтинга? Не смешите меня! Обретение себя путем познавания чужой культуры – это все, как школьные отговорки родителям, когда с утра тебе было лень вставать с кровати. Ты лежал и притворялся больным или врал, что тебе к третьему. Все эти люди, до сих пор «косят» от уроков, только теперь от уроков жизни, и прикрываются другими отговорками. У них типа новый смысл жизни – для себя; новые интересы – безделье в других пейзажах; новая философия – дзээгоизм. А на самом деле все по старому, только упаковано не в серую индустриальную обертку, а в кокосовый лист. Я так не хочу. Понимаешь, чтобы что-то бросить, нужно сначала чего-то достичь. А начать сдавать бабушкину квартиру, просерая деньги на минеты от маленьких желтых женщин, или заниматься заработком в интернете, спамить и растлевать слабые умы таких же лентяев, как и ты сам – это нихрена не дауншифтинг, это деградация. Та же самая работа на других дяденек, только под соломенной крышей и звуки диареи от рыбной диеты. Все то же самое, только за окном картинка с рабочего стола компьютера. Это дешевая ловушка для пустых, ленивых эгоистов, которые пытаются убежать от себя и любой ответственности. Жизнь там ничего не поменяет. Что здесь, что на маленьких островах люди думают о себе, как о особенных, отличных от всех, и громко об этом кричат. Разница лишь в том, что одни уже прыгнули в водоворот самообмана, сбежав в бунгало кормить москитов, а другие еще только собираются с духом. Да как они вообще смеют думать о себе, что они не такие как все, если изо дня в день они смотрят и слушают одни и те же каналы, станции и песни, листают одинаковые новости, смотрят одинаковые картинки, думают одинаковые мысли и мечтают одинаковые мечты?

Игорь поднял руку со стаканом, Артем его поддержал. Виски обожгло губы и горло. Нервы немного расслабились, и уже спокойней Игорь продолжил:

– Не хочу я так. Понимаешь? Я не хочу уезжать от жизни, я не устал от неё. Все наоборот – мне хочется жить. Я от себя устал. От себя – такого, как все. Мне не нужно укрытие под пальмами, мне нужна самореализация, нужно быть по-настоящему полезным, а не работать до конца жизни на больших дядек, покупая на их великодушные подачки то, что через телевизор навязло общество потребления. А в перерывах между этим заниматься мелкими бытовыми дрязгами и ложиться спать с тем, кому без всего этого не нужен, обманывая себя, что это и есть настоящая жизнь. И я только сегодня понял, почему меня так притягивало к тебе – ты не такой, как все. И ты намного сильнее меня. Потому что ты даже не пытаешься быть не таким, как все, а просто им являешься! – Игорь выдохнул и замолк.

Снова наступила тишина. Вдалеке, мелькая проблесковыми маяками, пронеслась скорая. Пятница – время бытовых разборок.

– А как же Ленка? Вы уже больше года в разводе, а ты до сих пор таскаешь её камнем в себе. Это же ежу очевидно. Не мог ей вещи отвезти. Но при этом отдал машину. Получается, все-таки бежишь от себя в какой-то мере. А твой бедный друг.. – Артём в шутку по-лакейски приклонил голову, -.. твой бедный друг сегодня по всему городу туда-сюда катался, сначала за вещами с машиной к тебе, потом через все пробки к ней, и обратно в офис. Она, кстати, про тебя спрашивала!

– Да? И что же?

– Да так, ничего. Как ты, с кем, куда и чего. В общем, ничего особенного.

– А ты?

– А я. Ну, а что я? Так же стандартно и ответил. Знаешь, мне все кажется, что это вопросы благодарного этикета. Хотя, думаю, ей было лучше тебя увидеть, а не меня. Чисто из спортивного интереса. Ничего личного. Знаю, ты говорил всегда, что вы разошлись, но на самом деле, это же она от тебя ушла. Ты ведь тоже, вроде как, особенный, а с особенными быть трудно. Сначала конечно интересно, а потом трудно. Твои плюсы оборачиваются твоими минусами. Люди не умеют и не любят ценить и разгадывать, они любят узнавать и пользоваться, или бросать – это ритм жизни, продиктованный списком потребностей, желаний, стереотипов.. Помнишь, как в загсе говорили «поддерживать друг друга в горе и в радости»? В горе и в радости – это когда что-то происходит, не важно, плохое или хорошее. Люди стоят там – у алтаря. Играет музыка, все нарядные и красивые, много цветов, пожеланий, родители плачут и всеми овладевает трепетная мысль – «да буду, конечно, буду поддерживать, чтобы ни происходило». Эта мысль прорастает и расцветает у тебя в голове, и ты каждый день ждешь – что-то должно происходить, желательно хорошее, но и плохое тоже пойдет, лишь бы ты мог доказать свою любовь и верность слову. И начинаешь забывать, что целая планета, как тело человека и его жизнь на семьдесят процентов, на целых две трети состоят из воды. А вода – это когда ничего не происходит. Это когда события уступают твою жизнь во власть чистым проявлениям чувств, без влияния внешних факторов. Когда ты можешь узнать себя и все свои чувства к себе и другим, схватиться за оголенные провода обеими руками, и узнать есть ли в них напряжение, или же чтобы оно было, нужно постоянно крутить педали событий. Ха-ха! Что за ерунда?! Мы готовились бороть происходящее, огонь и воду, а не скуку, не застой, не медные трубы. Мы настраивались преодолевать проблемы и радоваться победам вместе! А тут какой-то сраный застой, как в фановой трубе под раковиной, нас про него никто не предупреждал! Штукатуреная тетка с усталыми глазами в загсе, друзья и родители настраивали на бесконечный калейдоскоп ярких событий, которые мы должны преодолевать вместе в стиле Бонни и Клайда, а тут такое дерьмо! А кто в нем виноват? Ну, конечно же не я, я до сих пор готов все преодолевать, только нечего. Вон у других-то жизнь всеми красками играет, я на фото видел! Найду себе кого-нибудь нормального или нормальную, чтобы как у всех. Пошло оно все. Так и живем. И Лена твоя в эту ловушку угодила. А ты нет, ты же не такой как все. Ты эту ловушку одолел, правда, в одиночку. И попал в другую, в гораздо более страшную. В ловушку своих понятий и чувств, которые, оказывается, никому кроме тебя больше не нужны. Большинство людей рано или поздно попадают в это болото. Хотя бывают и исключения, но им мало кто верит, это все зависть.

Игорь понял, под исключениями его друг имел в виду свою Ирку, они еще со школы были вместе, почти все прошли. А все, что не прошли – обязательно пройдут. Тут нет сомнений.

– Дааа.. тут и добавить нечего. – Что-то дрогнуло у Игоря в груди. – Только немного не так. Сначала мы разошлись, во всем разошлись, а потом она ушла. Я, если честно, всегда верил в то, что родные люди могут расходится в чем угодно, в любом взгляде на мир, на вещи, на события, но только не в чувствах. А оказывается это не так. В общем, все как ты сказал. Она, как все, впитывала обрывками образы красивых фантазий о жизни, а я учил настоящую, чтобы украсить её потом. Для нее. Но в итоге все вышло так, как вышло. Остался сидеть с багажом больше никому не нужных «украшений», ведь они её именем все подписаны. И не выкинул вовремя, жалко ведь было. И их и себя.

Игорь потряс головой, потер себя ладошками по щекам:

– Так все! Проехали. Хрен с ней с машиной – не жалко, с собой мне её все равно не взять. Да и не продать, она же в залоге за ипотеку. А Лене же всегда хотелось, чтобы я ей машины дарил, как в тех историях из глянца. И да! Обещаю, что не буду брать с собой никаких камней, только позитив нового себя и то, что в сумки собрал. Для этого тебя и попросил вместо меня съездить, чтобы насилу мне ничего не напихали! – Игорь трудно, но искренне улыбнулся, с надеждой на свою же правду.

Артём с хрустом свинтил крышку новой бутылки.

14

Двери гостиничного входа периодически распахивались, оглушая улицу аккордами застольных песен. Корпоратив постепенно угасал. Пьяные мужчины, кто сам, а кто в сопровождении женщин, устало цокающих больными ногами на каблуках по асфальту, рассаживались по салонам терпеливых такси. Некоторые из мужчин выходили разобранные до состояния – «никакой», но умудрялись, путаясь в ногах, удерживать крепким хватом бутылки вынесенного из зала алкоголя, отпивая его прямо из горла, и кричать на всю улицу жизнерадостным матом. Их запихивали в такси, там они сразу опускали до конца окна, закуривая сигарету, вылезали наружу почти по пояс, и продолжали пить и громко со всеми прощаться. Водители, изображая непробиваемые гримасы, тяжело вздыхали, уточняли адреса и отправлялись в путь. Почти все маршруты вели через Т-образный перекресток двух широких проспектов у огромной площади с высоким памятником и поющими фонтанами, которые пока еще спали. На перекрестке машины веером расходились направо и налево. Таксисты и их не успевшие уснуть пьяным сном попутчики любопытно косились в центр площади, где прямо под монументом в полумраке и полном одиночестве бегали друг за другом, и пинали пластиковую бутылку два мужских силуэта. Они громко смеялись и радовались чему-то, как дети. Пассажиры авто закатывали в недоумении глаза, закрывали окна обратно, прячась от потоков холодного воздуха и ехали дальше по домам. В субботу надо отлежаться, в воскресенье отдохнуть, а в понедельник все снова встанет на привычные рельсы своих мест.

Игорь с Артёмом закончили встречать новую жизнь около четырех утра. Пьяные и счастливые, они перебежали пустой проспект где попало, все так же задорно и по-ребячески веселясь, и пасуя друг другу пустую бутылку из-под лимонада. Проходя на стоянку мимо здания гостиницы, Игорь поднял голову вверх. Где-то там, на девятом этаже, свернувшись калачиком, спит молодая девушка из отдела бухгалтерии. Утром она проснется одна, и скорее всего, в жутком стрессе.

– Бедная, бедная Лиза! – прошептал Игорь

Артём услышал его, но не подал об этом виду, чтобы не смущать друга.

Они вернулись на парковку к машине, чтобы забрать глобус, и вызвали такси. Машина Артёма приехала первой, он попросил водителя немного подождать, ему нужно было попрощаться с другом.

– Старик, вот и все! На вокзал завтра поедешь один, справишься сам? – он усмехнулся, намекая на некоторую несамостоятельность друга.

Игорь закрыл глаза, и молча кивнул в ответ: «Шути, шути так легче прощаться».

– Да, Тём, надеюсь, справлюсь! Ты только не забывай, что обещал следить за моей халупкой!

– Все будет, как надо! Не больше пяти гастарбайтеров на квадратный метр!

Артем заглянул Игорю в глаза и закурил, дым снова ароматно растворялся в черном небе после каждого его выдоха. Беспризорная ночь подходила к концу. Она растает в тот момент, когда Артём докурит, пожмет своей цепкой рукой ладонь друга, и растворится на желтом такси в лабиринтах городских улиц. А пока они снова молчали. Прощались без слов, их уже итак было достаточно на сегодня. Игорь знал, что Артём не поедет провожать друга на вокзал, он считает это слишком сладким и сопливым занятием. Он лучше его встретит, когда придет время.

Таксист нетерпеливо сигналил. Друзья вышли из прощального ступора, крепко обнялись. Женщины в самые трепетные поступки дружбы вкладывают нежность, а мужчины силу. Артем поднял свою клешню и сильно потрепал друга за волосы.

– Держись там!

– А ты тут!

– Прощай!

– Ни за что. До встречи!

– До встречи!

Красные огоньки такси скрылись за поворотом.

Игорь сел на поребрик, выставив ноги перед собой прямо на проезжую часть. Он положил глобус на колени, обмотав себя шнуром вокруг шеи. От алкоголя у него кружилась голова, он крутил глобус, пока не нашел на нем Санкт-Петербург. Его родной город, здесь родились две его бабушки и один из дедушек, здесь они подарили жизнь его родителям, здесь же родился и он. Он любил свой город всем сердцем но, не смотря ни на что, пришло время прощаться. За одну секунду он проделал рукой путь в семь тысяч километров. Под холодной подушечкой его указательного пальца прятался Уссурийск.

Зазвонил телефон, такси на месте.