Читать книгу "Кто сильнее? Заведи свою мечту"

19

Он вошел в вагон на третьи сутки пути. Тогда Игорь и подумать не мог, что этот человек принес ему очередной урок. Урок о том, что иногда нужно не только сидеть и слушать, а еще и говорить, открывать душу. Лишь открытые души могут понять друг друга. Нужно общаться с незнакомцами. Быть осторожным, но никого не бояться. Нельзя всю жизнь общаться с несколькими десятками, или пусть даже сотнями знакомцев, а от остального мира держать блокаду. Наша планета – территория незнакомцев, их почти семь с половиной миллиардов, и у каждого из них есть что-то, что может сделать тебя лучше.

В получасовую остановку на станции Новосибирск-главный Игорь вышел из стремительно пустеющего вагона, ему нужно было пополнить запасы воды и провианта, и, если повезет, съесть что-нибудь хоть отдаленно похожее на домашнюю еду. По возвращению его ждал новый гость. Он развалился на нижней полке, облокотившись на стенку вагона возле окна. Рядом лежала его огромная спортивная сумка. Незнакомец вытянул ноги в грубых ботинках сорок четвертого или сорок пятого размера, заняв ими весь узенький проход между сиденьями. Было видно, что он не спит, а просто переводит дух, расслабляясь с дороги. Под закрытыми глазами неустанно бегали зрачки.

Когда Игорь подошел поближе, тот просто открыл глаза, молча обвел его с ног до головы взглядом и снова зажмурился. Наглость этого человека сражала наповал. Игорь на правах основного и самого опытного жителя всего вагона ожидал от него большей скромности и большего уважения к себе. Тем более, по его четырехдневной щетине, растянутым штанам, мятой майке и старой кофте поверх нее, а так же по полному отсутствию в руках какого-либо багажа, кроме мешка с булками, водой и бич-пакетами, совершенно не трудно было догадаться, что он не только что отправился в путь.

Новый попутчик продолжал сидеть вразвалочку, заставив ногами проход. А Игорь, все еще не двигаясь с места, разглядывал его огромную тушу, прикидывая свои дальнейшие действия. На вид ему было сорок лет или больше, он выглядел крупно и сурово.

«Занесло на мою голову!».

На всякий случай Игорь решил пока что быть с ним поосторожнее. Он поставил шуршащий пакет с едой на полку, скинул кроссовки, и сам тоже, забравшись на свою противоположную полку, аккуратно на четвереньках прополз поближе к окну. Он хотел одеть тапочки, но обнаружил их задавленными под ботинками здоровяка. Не зная, как правильно поступить, он просто нагнулся и начал вытягивать из-под того свою сменку. Здоровяк это почувствовал, приоткрыл глаза и зашевелился.

– Ну чего там? – его голос звучал подобно кашлю оперного певца или звуку трубы полкового оркестра, возвращающегося с поля боя.

Игорь слегка смутился.

– Уважаемый, Вы на мои тапочки ноги сложили!

– Пардон! – неуклюже запела труба.

Он поднял ноги, и Игорь наконец-то достал и одел свои черные резиновые шлепки.

– У меня колени болят! А тут еще в этой маршрутке сорок минут на крохотном месте ютился. Эти китайские автобусы, блядь, на китайцев рассчитаны, а не на сибирского мужика. Хрен ли их нам ввозят?

Казалось, этого человека невозможно смутить. С первых фраз он ворвался в общение, будто знал Игоря лет десять минимум. Никаких стеснений и ужимок, при этом в рамках приличия, но за гранью культуры.

– Кстати меня Серегой звать, а не Уважаемым!

Серега встал во весь рост и протянул Игорю свою ладонь сковороду. Теперь он точно мог оценить масштабы своего нового попутчика. Тот был на пол головы выше и минимум на двадцать пять килограмм тяжелее его, хотя сам Игорь тоже был отнюдь не малышом.

– Игорь!

Они поздоровались. Могучая рука Сереги до хруста сжала ладонь Игоря.

– Еще раз: Серега и Игорь! Будем знакомы! – повторил здоровяк.

В его тяжелом, жгучем дыхании по воздуху разнеслись ароматы терпкой водки. Игорь насторожился пуще прежнего.

Они снова расселись по своим местам, и Серега начал разбирать свою сумку, доставая из нее необходимое, чтобы спрятать остальное под сиденье. Потом он ушел курить, и, спустя минут десять, приволок за собой грубый шлейф запаха крепких сигарет, и снова принялся копаться в своих вещах. Несколько раз он шумно уходил воспитывать проводницу, потом умыться, и еще раз или два покурить. Игорь разнервничался и задремал. Засыпая, он слышал звук громкого угловатого голоса и движений своего нового соседа.

«Надеюсь, ему не надо слишком далеко ехать, и он скоро сойдет.».

Сквозь сон послышался смех. Он нарастал, как звук приближающегося оползня. Игорь открыл глаза. Было еще не слишком поздно, но за окном уже смерклось. Желтый свет лампы ударил прямо в глаза. Игорь щурился и почти ничего не видел, зато продолжал прекрасно слышать громоподобный смех.

С противоположной стороны сидел Серёга. Опершись рукой в лоб, он разгадывал сканворды и читал анекдоты. Видимо, он взял газету у проводницы, это было классическое вокзальное издание веселого огородника, что-то вроде Тещиного Языка или Зятька. Игорь приподнялся на своем спальном месте так, что его голова показалась из под уровня стола, и недовольно посмотрел на своего соседа, протирая заспанные глаза. Тот заметил его сонную физиономию, оторвался от газетки и сквозь смех сказал:

– О-о-о! Игорян! Проснулся наконец! Как раз уже хотел тебя будить, а то ночью не уснешь! Послушай, анекдот вычитал: «– Милый, ты не знаешь, где наша книга «Как прожить сто лет»? – Я её сжег – теща хотела взять почитать!».

Серега закончил читать анекдот, и оползни снова покатились по вагону. Сквозь смех он все повторял отрывочные».. теща ха-ха..»,».. сто лет.. хо-хо»,».. сжег..аха-х..».

Игорь натянуто улыбнулся, изобразив что-то вроде насмешки, хотя относился к подобному юмору, как принцесса к мытью полов в общественном туалете.

– Ну что. Я курить, а ты готовься к ужину!

Пока Игорь, собираясь умываться, соображал, что ему ответить, сосед уже нашел пачку своих тяжелых сигарет и проследовал в тамбур.

По возвращению из туалета, в купе было не зайти, весь проход занимало массивное тело Сереги, который ворошил свою сумку и что-то из неё доставал и перекладывал.

– Погоди пару минут! Вон сбоку посиди! – он указал на свободную боковуху напротив, – Ну, или постой, насидимся еще, сосед!

– Как скажешь, сосед! – раздраженно передразнил его Игорь и плюхнулся на свободное место.

Через пару минут Серега действительно закончил все свои дела, довольно уселся и позвал Игоря занимать свое место.

– Садись, сосед! Мы с тобой уже познакомились, а сейчас узнавать друг друга будем!

Маленький стол был заставлен чуть ли не с горой – тушенка, квашенная капуста, соленые огурцы, селедка и килька в томатном соусе, маринованные грибы, сыр, колбаса, несколько пирожков, морошковый компот. Весь этот натюрморт соблазнительно блестел в собственных соках и разносил по купе пряные, пьянящие ароматы. Желудок Игоря заурчал котом-подхалимом и начал предательски тереться о живот, уговаривая хозяина принять аппетитное приглашение.

– Почти все домашнее! Угощайся! Только сначала покажи, руки помыл? – здоровяк снова залился басистым смехом. Чувство юмора у него было явно специфическим. Сибирским что ли.

Игорь наткнул на вилку колбасу для бутерброда с хлебом и уже хотел было его съесть, как вдруг послышалось громкое:

– Стоп! Самое главное забыли!

Серега нагнулся под стол и изъял оттуда стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью. На ней не было этикетки, но догадаться, что в ней плескалось, было не трудно.

– Сначала по пятьдесят для аппетита! – Серега воодушевленно потер ладонью по животу, наливая водку в граненые стаканы.

– Не-не-не! Я не буду! – неуверенно замотал головой Игорь.

– Как это – не будешь? Будешь еще как! Тебе просто необходимо немножко употребить, чтобы расслабиться, а то сидишь как в жопу вые.. – Серега осекся, улыбнувшись своей бестактности, – В смысле, как в воду опущенный! Немного нашей сибирской водочки тебе точно просто необходимо! Да ты только понюхай! – он поднес стакан к носу Игоря, – Натур продукт! На кедровых-то орешках! Для здоровья, опять же, самое оно! Я тебе это, как врач говорю.

Игорь недоверчиво усмехнулся.

– Правда, врач? И какой же направленности? Травматолог?

Серега рассмеялся, оценив не очень тонкий намёк.

– Ты сначала выпей, а я уж потом скажу! – он подмигнул Игорю и еще раз протянул стакан в его сторону.

Пришлось выпить. А потом еще и еще. Правда, Серега так и не рассказывал, что он за врач такой, говорил – Игорь еще не готов это услышать. Поэтому они общались обрывочно – ни о чем, в основном сибирский гость зачитывал анекдоты из своей дурацкой газетенки и смеялся. В какой-то момент они начали цеплять и Игоря. Не то, чтобы он проникся подобным юмором, но тот идиотизм, который они собой олицетворяли, однозначно начал приводить его в восторг. Разумеется, он неразрывно связывал это преображение с чудотворным действием алкоголя.

– Ну, так что, ты так и не скажешь, что ты за врач?

Серега улыбнулся тугими складками своих чуть полных щек:

– Диплома врача у меня, конечно, нет, но первую помощь оказать могу не хуже них!

На секунду он стал таким серьезным, каким Игорь его еще не видел. Он вертел свой стакан в руке, потом резко поставил и предложил выпить еще.

– А ты сам-то учился где? А то сидишь всю дорогу, бренчишь чего-то, физиономию корчишь, как президент на прямой линии с чужим народом!

Игоря задела такая постановка вопроса. Весь день его сосед поведением напоминал татаро-монгола в православной церкви, а теперь имеет наглость кого-то подтрунивать на тему неоправданного высокомерия.

– Международные отношения, паблик релэйшншипс! – бросил вызов он.

– Э-м-м.. – недоуменно отозвался собеседник.

– Международные отношения и связи с общественностью!

– А-а-а! Ясно! – улыбнулся Серега, – Ну тогда мы с тобой, получается, почти коллеги, что ли!

Игорь подумал, что он опять пытается неловко шутить.

– Да? Здорово! И где же ты учился?

– Ну, так я же говорю! Тоже, как его там, бля? О! Паблик релэйшншипс! – Серега снова улыбался.

– Ничего не понял! – Игорь растерялся в догадках.

– Ну, а чего же тут непонятного? Я после школы, как восемнадцать стукнуло, в армию пошел, у нас в селе выбор не большой. Сначала в учебку закинули, а потом в Чечню. Там как раз первая компания шла. Так вот я всю службу по горам бегал, чехов гонял! Тоже, считай, международные отношения и связи с общественностью! – Серега посуровел, это выглядело впечатляюще, но беззлобно. – У каждого времени свое образование. Кого-то в институтах учат не пойми чему, точнее, не пойми для чего, а кого-то сразу на практику, в реальность. И это еще не ясно кому меньше повезло. Вообще, про относительность везения, я целую лекцию могу прочитать, мне её пули насвистели.

Серега заметил, что Игоря слегка нагрузила его речь, и дабы разрядить обстановку, он дружелюбно ему подмигнул и налил еще по одной.

Этот момент с ног на голову перевернул все представление Игоря о своем собеседнике, которое он активно зарабатывал все предыдущие часы. Ему стало интересно получше узнать и про войну, и про него. Но Серега неохотно отвечал на вопросы, все больше отшучиваясь своим угловатым юмором. Разговор на эту тему совсем развалился после того, как Игорь спросил, куда он держит путь и зачем. Тот ответил – в Красноярск повидать друзей.

– Так мы в Красноярск приедем – совсем рано утром, твои друзья наверняка еще спать будут!

– Конечно, будут. Они оба уже ровно двадцать лет спят и никуда не двигаются. Их шестнадцатого апреля девяносто шестого в Аргунском ущелье пули спать уложили. Вот я теперь каждый год езжу проведать, как они там. Спят. А потом к семьям извиняться, прощения просить! – Серега закашлялся, – Только им это прощение никогда и не нужно было, тем более от меня, я же ни в че мне виноват, и они это знают. Да я все равно вину чувствую и живу с ней каждый день! – Серега уставился в никуда и снова налил, – Вот и говорю тебе про относительность везения. Меня там пули пожалели, а их забрали. Вроде, ясно кому повезло, а кому нет. Но выходит так, что они сразу отмучались, а я до сих пор с собой этот день ношу..

– Прости, я не..! – Игорь пытался подобрать слова извинения, за свою случайную неаккуратность, но не мог.

– Да, что ты, сосед, извиняешься-то? – Игорь опять натянул на лице стрелочки ироничной улыбки, – Прямо как я! Оба не виноваты, но извиняемся! – он еще немного подумал и продолжил, – Хотя знаешь, у каждой медали две стороны – не бывает по-другому. Я теперь знаешь, как жизнь люблю? Война быстро учит. Некоторые и за сто лет так не умеют жизнь любить и ценить. А там одной горячей точки достаточно, одного боя. А то и меньше. А ты говоришь… Институты.. паблик релэйшншипс..

– Это точно! – глубоко вздохнул Игорь, – Я как раз из тех, кто тридцать лет жизнь любить не умел. И тратил.

– Так ладно, отставить! – приказным тоном выпалил Серега, – Разговоры о войне с этой минуты мы прекращаем! Я сейчас иду курить, а ты пока налей-ка нам еще! Вернусь – будешь рассказывать, где ты и чего не умел, на кого тратил, и что вообще в этом поезде позабыл.

Он ушел, и одновременно с его уходом в вагоне погас общий свет, погрузив купе в полумрак, освещенный лишь тусклыми лампочками для чтения.

В вагон залетел шлейф никотинового запаха, послышалась тяжелая поступь и, наконец, в проходе появился сам Серега. Он осмотрел купе так, словно видел все в первый раз, потом сел, выждал паузу, пока его сосед перестанет копаться в телефоне, и спросил:

– Ну и что ты там потерял? Убирай его давай! С задачей справился?

– Так точно, все выполнил! А в телефоне смс-ку писал, но уже закончил! – Игорь уже не раздражался хамоватой манере общения этого человека.

Даже не смотря на то, что Серега наложил вето на тему его службы в армии, разговор лился легко и непринужденно. Игорь вспомнил Петербург и Артёма, когда они собирались «у вождя» и разговаривали обо всем. Обо всем, кроме работы. Иначе можно влететь на обед. Он рассказал эту историю Сереге, тот пожал плечами, не находя в ней ничего особенного. Зато зацепившись за эту ниточку, начал раскручивать его на рассказ о своей работе.

– Тебе будет не интересно! – настаивал Игорь.

– Главное, какие выводы я смогу для себя сделать из твоего рассказа!

Игорь пустился в нудный монолог о компании, производящей аккумуляторы и другие энергоносители, мрачное здание, большой плакат с полуголой моделью и рекламным слоганом, и про то, какие функции выполнял он сам. Еще он рассказал про акул своего дела, которые днем безжалостно рвут все на своем пути к непонятной цели, которую им никогда не достать, а по ночам плачут по-детски навзрыд, потому что выбрали не ту цель и всю жизнь занимаются не тем, просто оттого что ничего другого не умеют, а начать все заново страшно. Ведь главное в жизни – стабильность. Пусть и дерьмовая, зато никаких сюрпризов.

Серега слушал его рассказ, не проявляя вообще никаких эмоций. Он был гораздо более тонкой натурой, чем казалось на первый взгляд. Этот человек чувствовал – лучшее, что он может сделать для Игоря – вывести его на разговор, чтобы тот мог выдохнуть из себя то, о чем обычно молчал, и сгустки этого молчания не прокисали где-то внутри него, отравляя его дух.

Когда Игорь закончил, Серега сам принялся рассказывать о себе. И в отличие от собеседника, начал с того, что после службы встретил девушку своей скромной мечты и через пару лет они переехали жить из деревни в Город, и там у них родилась умница дочь. Сейчас она заканчивает школу и собирается поступать в институт. Они с женой хотят, чтобы она училась в Питере, и сейчас откладывают деньги.

– Не, ну а что ты думал, я сам эти грибы мариновал, или может компот варил? – Серега снова смеялся, – Не, брат, сибирского мужика на кухне не запирай, он – добытчик!

Игорь слушал, и на сердце у него становилось светло. Он смотрел в зеленые, как березовый лист глаза, наблюдал детскую искреннюю улыбку на суровом лице и думал – сколько же души у этого человека. Как он щедр, открывая её первому встречному. Это совсем ничего ему не стоит, хотя душа – возможно, самое дорогое, что у нас есть. Вот оно как бывает. Если жадничать, твоя душа пропадает, а если делиться, то её у тебя только больше становится. Он улыбался, и всё слушал и слушал.

Серега работал где-то в Восточной Сибири на нефтедобывающем предприятии. Работа вахтенная по полгода. То есть шесть месяцев работаешь, а шесть в отпуске. Работа тяжелая, на самых трудных участках. Он рассказывал про быт в общежитии, сибирский мороз и радость возвращения домой к родным. Говорил, что в Сибири есть такие места, куда только на вертолете долететь можно, а все вертолеты – старички. И вечно пьяные летчики летают исключительно за пузырь, а у тебя другого выхода нет, и ты сидишь на борту и каждый раз думаешь: долечу – не долечу.

А потом Серега вышел в проход между купе и начал рассказывать про оленей, сопровождая свои истории жестикуляцией, словно они с Игорем играли в игру «Крокодил».

– Ты понимаешь, это только в кино и мультфильмах олени большие, величавые, с огромными рогами, а на самом деле олень, ну он.. – Серега задумался, – В общем, реально Олень! Они придурошные и неадекватные. И те, которые сами по себе бегают, и те, что прирученными считаются. Еще и страшные к тому же! Мелкие, как пони, шерсть клочьями лезет, как у лишайных собак, а чтобы встретить оленя с двумя рогами – так это вообще счастливый случай. Да и не рога это вовсе, рогатки какие-то! Они же бодаются друг с другом постоянно и ломают их. Так ты представляешь, идешь себе вечером после смены отдохнуть, сил никаких, а тут тебе навстречу такой мутант бежит – глаза неадекватные, язык на бок свисает, сам весь ободранный, рогом себе дорогу пробивает. И ты идешь и думаешь – что же он сейчас выкинет? – Серёга запрыгал в проходе с ноги на ногу, приставив к голове одну пятерню в форме рога, – Они же когда рога себе ломают, драться не перестают, просто бошками бьются. Вот все мозги свои оленьи себе и отбивают! А обижать их жалко! Это ведь грех – дурака бить!

Игорь хохотал, как ребенок, ему очень захотелось самому увидеть подобное вживую. Он и подумать никогда не мог, что неспроста некоторых людей оленями называют.

Тем временем Серега снова ушел в тамбур, оставив его одного. А его подсознание как будто только и ждало этого. Все эти истории про жизнь в экстремальном климате, про тяжелый труд и трудности общения с животным миром с новой силой пробудили в его душе беспокойство за свою дальнейшую участь. По сути ведь, он едет примерно в такие же условия. И одно дело чего-то хотеть, а другое иметь моральные, духовные и физические силы на это. Игорь спрашивал себя: «А смогу ли я так? Смогу ли не просто все переносить, а вот как Серега весело и легко шутить над всеми трудностями. Быть над трудностями..». И тут же отвечал: «Надеюсь, что смогу! Стараться не буду. Стараться – значит идти через себя. А я наслаждаться должен». Но все равно от этих мыслей ему стало неуютно и не по себе. Снова захотелось оградиться от всего, упиваясь своими сомненьями. Он ведь прежде только с Артёмом обо всем этом говорил. Только ему доверялся, выпуская пар, у него искал успокоения и решимости. Вся беда в том, что с момента их последней встречи уже прошло пять долгих дней, а это больше чем ему осталось до приезда на вокзал новой жизни.

– Ты чего такой хмурый стал, сосед? Пирожки не усвоились? – вытянул Игоря из самого себя Серегин голос.

– А-а-а! Не, не пирожки..

– Или по малой родине уже заскучать успел? Тогда, видимо, тебе самое время рассказать, что гонит тебя в этом поезде из родных мест! – выражая готовность слушать, Серега уселся на свое место.

Игорь не знал с чего начать. А когда не знаешь с чего начать, нужно начинать с самого начала. И он оттолкнулся от глобуса в родительской кладовке. Рассказал, как эта маленькая сфера учила его мечтать, открывала глаза. Как раньше ему казалось, что больная голова по утрам и ватные ноги – это от недосыпа, а постоянное нежелание идти на работу – от желания отпуска. Но на оси глобуса все обернулось самообманом. Глупыми мечтами человека, которому подарили огромный красивый мешок и внушили, что изо дня в день он должен его нагружать вещами и таскать за собой, как символ успеха. Холить его и лелеять, запечатлевать на фото и всем хвастаться, радоваться тому какой он тяжелый и сколько сил ты тратишь на его заполнение. Хотя, на деле тебе хватит небольшого походного рюкзака и свободной от чужих стереотипов, мыслей и моделей жизни головы, которую ты сможешь наполнить своими идеями и мечтами, орошая личные идеалы. Нет, конечно же, достаток и комфорт, который он за собой несет – это не нечто презренное, но ставить его на первое место так же глупо, как строить роскошную яхту, на которой даже лужу нельзя будет переплыть. Нужно делать то, что считаешь должным и нужным. И тогда комфорт будет жить внутри тебя, не нужно будет сколь бесконечными, столь и бесполезными попытками привлекать его вещами из-вне, обрекая себя на вечное томление внутри своей нереализованности.

А потом он увидел в новостях после всех репортажей про выборы и войны, про парады всевозможных недовольных и меньшинств, про презентации гаджетов, которые подскажут своему владельцу какая туалетная бумага полезнее для его задницы и о других растворимых ноу-хау, что где-то на Дальнем Востоке чуть меньше пяти сотен Амурских тигров находятся на грани вымирания. Их почти истребил человек – ради комфорта. И сейчас эта жалкая горстка могучих и красивых хищников находится на грани вымирания. И обязательно вымрет, если им не помочь. Их территории объявили заповедными, мнимо оградив от единственного естественного врага – человека, и занесли в красную книгу. Только это все уже было слишком поздно. Тигр уже достиг точки самостоятельного невозврата, как и уссурийский леопард. И теперь только то же самый человек может его спасти.

Правительство вместе с Русским Географическим Обществом открыло некоммерческий фонд по защите амурского тигра. Конечно, сами тигры с экрана не просили о спасении, лечении или деньгах, но даже самому серому сознанию было очевидно, что в бюджет фонда будут поступать невесомые копейки, а уж о нехватке человеческих ресурсов и говорить нечего.

Тогда Игоря неожиданно для самого себя взволновала эта новость. Но стабильность реальной жизни все равно еще владела его волей, родительской рукой она брала его за шкирку и сажала делать домашнюю работу, вместо того чтобы мечтать о «всякой ерунде». Шли дни и месяцы, мысли о тиграх, о заповеднике, о великой необузданности и одновременной беспомощности природы и настоящего мира перед любовью человека к себе посещали его все чаще. Много времени он проводил в интернете, знакомясь с природой Дальнего Востока, изучая исследования и доклады ученых Уссурийского заповедника. Он проникался всем этим, зная почти наверняка, что скорее всего никогда в жизни не осмелится на решительные поступки, отрывающие его от застоявшейся комфортной реальности. Но вода камень точит.

Жизнь шла, и даже в её тихой заводи судьбы Игоря происходили перемены. Каждый день глобус показывал ему мелочность человеческих страстей в попытке обрести свободу, которую у них никто не забирал. Сны шептали ему о способности быть полезным обществу, а не группе владельцев ценных бумаг. И чем ближе ему становилась эта мысль, тем дальше от него отдалялась Лена. И без того в последний год запутавшиеся в идеалах друг друга, их отношения затрещали по всем швам. В один прекрасный день Игорь пришел с работы домой в пустую одинокую квартиру. Ни ссоры, ни обид, ни разборок, ни даже прощальной записки. Судьба просто щелкнула пальцами, и Игорь остался один. Жизнь покинул всего один человек, а лопнул целый мир.

Спустя время, Игорь немного пришел в себя и учился жить заново. Тут-то и тигры, и глобус схватили его мертвой хваткой. «Либо я выдую новый, настоящий, живой мир, либо меня задавит старый. Переработает в заводских цехах, превратив в бездушный аккумулятор, снабжающий своей энергией корпоративную махину чужих планов и целей!». И он начал вести переписку с администрацией заповедника. Все было крайне не просто и порой казалось недостижимым. Умение продавать аккумуляторы, знание принципов свободного рынка, и диплом гуманитарного университета никому не нужны и не помогут в лесу, ни животным, ни людям.

Прошлым летом Игорь пробовал стать волонтером заповедника в Год учета амурского тигра, но снова потерпел фиаско. Однако он не сдавался и продолжал писать. Даже поступил на курсы оказания первой помощи, экстремальному выживанию и общей анатомии. Еще он получил разрешение на ношение нескольких видов оружия и научился стрелять. Игорь настойчиво писал, соглашаясь на любой вид помощи, любую даже самую неблагодарную и тупую работу. Все с чего-то начинают.

Он набрался терпения и упорства. Продолжал писать и ждать. Порой ему казалось, что там за много тысяч километров думают, что он либо сумасшедший, либо неудачный шутник. Кто в здравом уме согласится добровольно бросить дом, работу, машину, и уехать из огромного комфортного города, где есть все, туда, где нет почти ничего? Тогда он набирал телефон и вслух повторял содержание своих писем.

Время шло, и все усилия казались тщетными. Игорь терял надежду, его комкало отчаянье. В какой-то момент он вовсе перестал писать, замкнулся в себе, пять дней в неделю роботом ходил на работу, а вечерами сразу домой. Все выходные он апатично валялся в кровати или где-то пропадал, не отвечая на звонки друзей и знакомых. Всех, кроме Артёма. То снежные, то дождливые будни серого, холодного города на границе зимы и весны еще плотнее укутывали его в отчаянье. Так бы все и продолжалось, плавно скатываясь под колеса безразличного катка обстоятельств, сделав Игоря еще одним членом современного общества с переломанным хребтом, но судьба решила распорядиться иначе.

В середине февраля на почту Игоря пришло письмо от руководства заповедника. Первый раз они писали первыми. Игорь кликнул на иконку непрочитанного письма, и через секунду компьютер загрузил его новую жизнь. Письмо было длинное. От счастья и неожиданности Игорь плохо соображал. Перечитав его несколько раз, уловил общий смысл – его берут. Администрация была под впечатлением от его упорства, оценила положительные качества и характеристики, разглядела потенциал, но так как в самом заповеднике сотрудники занимаются административной и научно-охранной деятельностью, то у них не было вариантов трудоустройства человека без соответствующих навыков. Но при Уссурийском заповеднике функционирует центр реабилитации диких животных, в котором появилась возможность трудоустройства. Работенка обещала быть грязной и неблагодарной, зато непосредственно с животными. И, если Игорь будет согласен, то они ждут его скорейшего ответа.

Игорь незамедлительно возобновил переписку, и к концу марта на столе начальника отдела кадров лежало заявление об увольнении, на почте Игоря лежало письмо с договоренностью о дате приезда и дальнейшей работе, а в кармане лежали билеты в один конец.

– Так это получается, не ты спасать тигров будешь, а они тебя! Спаситель хренов! – остроумно заметил Серега.

– Наверно, ты прав!

– Так, и что же тебя так тревожит теперь?

– Я боюсь не справиться, боюсь, а вдруг я бежал за целью, которая мне не по силам, или еще хуже – не нужна. Вдруг, это как раз тот случай, когда погоня за чем-то оказывается гораздо важнее и нужнее итогового результата! – Игорь говорил это, нервно ломая пальцы.

– Эвоно как, брат! – усмехнулся Серега, – Да, ты перегорел в ожидании! У вашего брата есть такая черта – рисовать себе будущее до его наступления и ходить потом жевать себя еще не случившимися событиями. Нужно крепче быть, нервы закалять. Это как на войне – ты ни за что не доживешь до конца боя, если будешь весь день до него ходить и представлять свою смерть почем зря. Не корми свою душу страхами, иначе она привыкает! Вот тебе мой совет: ложись ка ты спать, утро вечера мудренее. Только перед сном подумай о том, что все будет хорошо, угости свою душу спокойствием. Ты же в курсе – я врач и знаю, о чем говорю! – Серега подмигнул Игорю и снова ушел курить.

Пока его не было, Игорь постелил себе постель и лег спать, он хотел дождаться соседа, но тот долго не возвращался. Проваливаясь в сон, он представил, что все будет хорошо, у него все получится, и разочарований больше не будет. Где-то на бескрайне-звездном небесном полотне его светлые мысли были зачтены. Этой ночью он уснул спокойно, и не дергаясь.

Проснувшись на утро, Игорь обнаружил полку Сереги пустой, а стол чистым, словно и не был он вчера заставлен сибирскими угощениями. Вагон раскачивался, бултыхая пустоту купе. И только на стекле была прилеплена маленькая записка, будто вовсе и не было никакого Сереги, а все было сном. Но Игорь точно знал: приснится такое ему не могло. Этот человек оставил в нем часть своей души, он это чувствовал. Игорь отклеил записку с окна и прочитал:

«Полюби жизнь, тогда она перестанет тебя этому учить!»

Мимо прошуршал проводник, Игорь окликнул его:

– Постойте, любезный! Красноярск уже проехали?

– А то, как же! Уже верст двести как..