Читать книгу "Имперский Хранитель"

Выхожу на другую улицу, здесь уже активное автомобильное движение. Артем, ну как ты? Вижу, дыхание ровное, руки не трясутся. Хорошо. Тело постепенно привыкает к стрессовым ситуациям. А это еще одна маленькая победа, причем – важная!

Останавливаюсь у киоска, покупаю бутылку воды. Пока пью, осматриваю улицу. Ничего подозрительного. Если Морозовы потратили столько сил на организацию засады, они просто так не отступят.

Именно в этот момент слышу визг шин. Выезжает черный внедорожник. Он не просто подрезает мне путь – блокирует весь тротуар. Бронированный автомобиль с тонированными стеклами. Двери распахиваются, и оттуда выходят трое мужчин в форме. Но не обычной городской стражи – у этих униформа строже, чернее, а на плечах – нашивки с узнаваемым гербом дома Морозовых. Их личная клановая полиция. Элита.

Один из них с холодными голубыми глазами и идеально выбритым, каменным лицом, подходит ко мне. Его нить – ровная, стальная.

– Артем Серпов? – констатирует он. – Вам предъявляется обвинение в нарушении общественного порядка, нападении на граждан и нанесении телесных повреждений. Прошу вас проследовать с нами для выяснения всех обстоятельств.

Нарушение общественного порядка? Серьезно? А то, что они тут пять человек на одного натравили – это, видимо, благоустройство района.

Я смотрю на него и понимаю: та стычка – идеально подстроенная ловушка. Громилы должны были либо избить меня, либо, что более вероятно, задержать до приезда «стражи». Мой маленький трюк с их ссорой сорвал первый сценарий, но не отменил второго. Это был план «Б».

– Я понял, – говорю я. – Как скажете. Я готов дать показания.

Старший кивает, едва заметно. Двое других берут меня под руки, не грубо, но с такой железной, не оставляющей сомнений силой, что становится ясно – мой статус уже считай «арестованный». Они уверенно заталкивают меня в салон автомобиля. Дверь захлопывается с глухим, герметичным звуком, окончательно отсекая меня от внешнего мира.

Машина плавно трогается. Я сижу, зажатый между двумя стражами. Смотрю на их лица. Молодые, серьезные. Видно, что такая работа для них – обычное дело. Никаких эмоций. Интересно, они вообще понимают, кого и зачем везут?

Едем. Хоть бы музыку включили… Только нормальную. Не эти бессмертные шансоны, ибо слишком безжалостно…

В окно вижу, что едем не в сторону центра. Мы движемся вглубь этих же самых территорий, контролируемых Морозовыми. Пытаюсь запомнить дорогу. Вот продуктовый магазин с синей вывеской, вот школа, вот автосервис… Мало ли, пригодится. Хотя вряд ли они просто так меня отпустят. Но лучше иметь хоть какую-то информацию.

Что ж, посмотрим. Ситуация, конечно, не из приятных, но и не безнадежная. Значит, я им зачем-то нужен. Иначе бы просто убрали в том переулке. Значит, есть шанс договориться. Или хотя бы выиграть время.

Глава 6

Продолжаю следить за дорогой. Левый поворот после высокой заводской трубы, потом прямо мимо заброшенных складов, правый у разбитого контрольно-пропускного пункта. Тормозим перед массивными воротами с гербом Морозовых. Ворота медленно открываются, и мы въезжаем на охраняемую территорию.

Останавливаемся перед унылым трехэтажным зданием. Меня грубо выводят из машины и ведут внутрь. Коридор длинный, без окон, пахнет старым линолеумом, в качестве освещения – тусклые люминесцентные лампы. По обе стороны – двери с глазками. Людей особо не видать.

Проводят по этому коридору и заталкивают в маленькую комнату для допросов. В ней только металлический стол, два стула и камера наблюдения в углу под потолком. Дверь закрывается с громким щелчком замка.

Сажусь на стул спиной к стене, чтобы видеть вход. Осматриваю комнату. Стены голые, выкрашены в грязно-зеленый цвет. Потолок низкий. Интерьер – пять баллов. Прямо чувствуется, что о комфорте гостей здесь крепко подумали. И решили, что он им не нужен. Проверяю свой щит – на месте.

Проходит минут десять. Дверь открывается. Входит человек в дорогом строгом костюме. Чиновник. Его лицо неприятное, с мелкими глазками-буравчиками и тонкими поджатыми губами. Типа Зубова, но ранг, чувствуется, повыше. Он садится напротив меня, кладет на стол планшет.

– Артем Серпов. Курьер службы «Вектор», – говорит он скрипуче и абсолютно пресно.

Я смотрю на него, делая вид, что немного озадачен.

– А, это вы Артем Серпов? Приятно познакомиться. Как там в «Векторе» сейчас? А я-то думал, меня зовут Артем Серпов. Вы уж извините, в паспорте, видимо, опечатка.

Шутку этот тип не заценил – даже не поднял глаз от планшета. Ну, я хотя бы попытался скрасить его серые будни

– Обвиняетесь в нападении на граждан, нанесении телесных повреждений и нарушении общественного порядка, – продолжает он.

Его нить серая – усталость, мелкая злоба. Он не маг. Обычный бюрократ, по факту.

– У вас есть что сказать? – спрашивает он, не отрываясь от планшета.

– Это была самооборона, – отвечаю я ровно. – Они напали первыми. Пятеро на одного. Вы можете проверить записи с камер наблюдения. Если они, конечно, не «затерялись».

Он усмехается, все так же глядя в экран.

– Камеры в том районе не работали. Технические неполадки. А показания свидетелей говорят об обратном. Что это вы спровоцировали конфликт.

Я понимаю, что разговор бессмысленный. Меня взяли не за драку.

– Я хочу позвонить своему работодателю, – заявляю я. – По закону, я могу.

Он наконец поднимает на меня глаза. Хотя это даже не глаза, а скука и раздражение.

– Какие работодатели у курьеров? Курьерские службы. Мы их уже уведомили. Они не несут ответственности за действия своих сотрудников вне рабочего времени.

Врет, сто процентов.

– Тогда я требую адвоката, – говорю я следующую стандартную фразу.

– Вам его предоставят. В течение сорока восьми часов. А пока у нас есть время разобраться. Вот, подпишите пока вот это. – Он протягивает мне планшет.

На экране – протокол задержания. В графе «Обвинение» уже стоит галочка напротив «Хулиганство с применением насилия». Внизу – поле для электронной подписи.

Я даже не смотрю на документ.

– Я ничего подписывать не буду. Без присутствия адвоката.

Его нить злобы вспыхивает ярче, становится почти алой. Ему не нравится, когда усложняют работу.

– Вы только усугубляете свое положение, – говорит он и забирает планшет. – Ладно. Подумайте тут. Может, передумаете.

Он встает и уходит. Дверь снова закрывается на замок.

Я остаюсь один. Ну что ж, классика. Посиди, подумай, испугайся. Только со мной этот номер не пройдет. Его движения вполне понятны: либо я подписываю их липу, либо они будут ломать меня дальше.

Как хорошо, что у меня всегда есть, чем заняться. Чем именно? Конечно же, сосредоточиться на том же щите. Час. Два. Просто сидеть и ждать – не моя тема. Лучше использовать это время с пользой.

Мне не приносят ни еды, ни воды. Ожидаемо. Это тоже часть давления – вызвать слабость, сломить волю. Жрать, конечно, хочется, да и воды бы, но тело может подождать. Гораздо важнее, чтобы был в порядке разум.

Дверь открывается снова. Входят двое стражников.

– Выходи. С тобой поговорит начальство, – говорит один из них.

Я встаю и выхожу. Они ведут меня по-другому, более чистому коридору, в другую комнату. Она больше похожа на кабинет. Там за деревянным столом сидит человек, которого я уже видел. Тот самый, с тростью. Глеб Орлов. Он смотрит на меня с холодной, самодовольной усмешкой.

– Ну что, Серпов? Понравилась наша гостеприимность? – спрашивает он.

Я молчу. Стою посреди комнаты. Стражи остаются у двери.

– Садись, – говорит Орлов, указывая на стул перед столом кончиком своей трости. – Давай поговорим по-мужски. Без лишних глаз.

Я сажусь. Смотрю на него. Его нить уверенная, жесткая, как стальной трос. Он привык командовать и быть уверенным в своей безнаказанности.

– Твоя новая покровительница, Волкова, тебя ищет, – говорит он. – Суетятся, звонят, делают запросы. Бесполезно. Ты здесь наш гость. На неопределенный срок.

Я продолжаю молчать. Жду, пока он выложит больше карт.

– Вот смотри, какая ситуация сложилась, – он складывает руки на столе. – Ты нам мешаешь. Ты маленькая мушка, которая летает не там, где нужно, и жужжит слишком громко. Но мушку можно прихлопнуть. Или… приручить. У меня есть для тебя предложение.

Мушка. Лестно. Я-то думал, я уже дослужился до таракана. Карьера не складывается.

Я поднимаю бровь, делая вид, что заинтересован.

– Какое?

– Работать на нас. По-настоящему. Не как тот жалкий чинуша из администрации, с которым ты сегодня должен был встретиться. А по-крупному. Мы дадим тебе все. Деньги, реальную защиту, статус. Больше, чем может предложить Волкова.

Ага. Не убрать они меня хотят, а перевербовать. Использовать меня как своего агента против Волковых. Какой, однако, я нужный человек! Буквально герой шпионского романа на минималках. Прямо горжусь собой!

– А что я должен делать? – спрашиваю у него.

– Все очень просто. Ты продолжаешь делать то, что делаешь. Работаешь на Волкову. Выполняешь их поручения. Но всю информацию – планы, встречи, слабые места – ты передаешь нам. Становишься нашими глазами и ушами внутри их дома.

Я делаю вид, что обдумываю предложение. Так-то по-хорошему, если даже предположить – опасная игра. Если я соглашусь сразу, он не поверит. Если откажусь…

– А если я откажусь? – спрашиваю я, чтобы оценить его реакцию.

Орлов улыбается. Холодной, безжизненной улыбкой.

– Тогда мы найдем другой способ тебя убедить. У нас есть специалисты. Они могут… переубедить кого угодно. Даже стереть ненужные воспоминания. Даже вживить новые. Сделать из тебя идеального, послушного слугу. Но это долго, больно и некрасиво. Я предлагаю цивилизованный вариант.

Ого, а что, так можно было? Мне однозначно есть, куда прокачиваться.

– Мне нужно время подумать, – говорю я, делая вид, что колеблюсь. – Это серьезное решение. Измена – это не то, на что решаешься за пять минут.

Орлов смотрит на меня несколько секунд, изучая мое лицо. Потом кивает.

– Хорошо. Думай. У тебя есть ночь. Завтра утром я жду твоего ответа. Но учти, мое предложение действует только до завтрашнего утра.

Он кивает стражам:

– Уведите его.

Меня снова ведут в первоначальную комнату. На этот раз мне приносят бутылку воды и какой-то завернутый в бумагу бутерброд. Заветренный, одинокий, бутерброд выглядит так, будто его уже один раз съели. Я почти чувствую к нему жалость. Почти. Но сейчас я не ем. Пью только воду, небольшими глотками. Бутерброд с «неожиданной начинкой» от Морозовых – не лучший ужин для растущего организма.

Ночь тянется медленно. Я не сплю, сижу и думаю. Вариантов немного. Согласиться – значит стать предателем в стане Волковых. Рано или поздно они раскроют меня, и тогда мучительная смерть – это самое мягкое, что меня ждет. Отказаться – значит здесь меня ментально обработают так, что в лучшем случае буду зомби-рабом этому клану. Третий вариант – попытаться сбежать. Но как? Камера надежная, охрана бдительная.

Под утро я начинаю слышать звуки за дверью. Приглушенные голоса, шаги. Они затихают. Потом снова приближаются.

Я встаю. Прижимаюсь к стене рядом с дверью.

Дверь открывается. В проеме – женщина в серой форме уборщицы. С тележкой для уборки и ведром.

– Быстро. Одевайся, – шепчет она и кидает мне сверток. В нем лежит такой же серый рабочий комбинезон.

Я не задаю вопросов. Быстро натягиваю комбинезон поверх своей одежды. Она сует мне в руки швабру. Вот это тема! Получил новое боевое снаряжение. Теперь я смертельно опасен… для грязных полов.

– Иди за мной. Не смотри ни на кого. Ты глухой и немой уборщик. Понял?

Я киваю. Мы выходим из комнаты. В коридоре никого нет. Но слышны крики и грохот откуда-то издалека.

Идем по коридору, я опустил голову, тащу за собой швабру. Проходим мимо двух стражников. Они смотрят на нас, но не останавливают. Она – уборщица, то есть по сути просто часть фона, ее не замечают. Я – просто еще один работник.

Мы выходим через черный ход на загрузочную площадку. Там стоит такая же тележка с тряпками. Рядом – старый, видавший виды грузовик с логотипом клининговой службы.

– Садись в кабину. На пол. И не двигайся, – говорит женщина, уже подходя к кабине.

А она неплохо всё это придумала, кем бы она ни была. Старый грузовик, водитель-уборщица – идеальный камуфляж. Быстро залезаю и ложусь на пол, хотя это пипец как тесно. Она садится за руль, заводит двигатель, и мы едем. Грузовик трясется на колдобинах.

Видимо, мы уже отъехали на приличное расстояние, потому что дама эта, наконец, призывает меня пересесть на сиденье.

– Кто ты? – спрашиваю я, смотря на ее профиль.

Она на секунду отрывает взгляд от дороги.

– Елена. Ты ворошил дело моего дяди, Сергея Воронова. Спасибо за это.

Воронов. Ну конечно. Тот самый, из архива. Теперь ясно. Это не случайность. Я потревожил её прошлое, и она решила, что я могу быть полезен. Или мы оба можем быть полезны друг другу.

– Не за что, – говорю я. – Я искал информацию для себя. Но, вижу, наши интересы совпали?

– Расслабляться рано, – отрезает она моими же словами, не отрывая взгляда от дороги.

Едем плавно, без лишней спешки. Я смотрю в окно – утро, город просыпается. Рано или поздно грузовик сворачивает в некий двор, петляет между гаражами и наконец останавливается в глухом углу, у заросшего бурьяном забора. Елена глушит двигатель.

– Приехали, – объявляет она.

Я слезаю с сиденья. Мы идем к неприметной двери в основании пятиэтажки. Елена достает ключ из-под облупившегося подоконника, открывает замок.

Мы в маленькой однокомнатной квартире. Пахнет пылью, старой мебелью и немного сыростью. Но чисто. На столе – ноутбук, пачка сигарет. Видно, что это не постоянное место жительства, а временная явка.

Елена щелкает замком, вешает цепочку и поворачивается ко мне.

– Ладно. Осваивайся. Это моя берлога. Здесь можно передохнуть. Морозовы сюда пока не дотянутся. По крайней мере, точно не сразу.

Она проходит на кухню, приносит из холодильника две бутылки с водой, протягивает одну мне. Я беру, выпиваю почти всю залпом.

– Спасибо, – снова говорю я. – За всё.

– Не за что. Я должна была это сделать. За дядю Сергея. И за тех, кого они уже забрали.

Она садится на стул, отпивает из своей бутылки. Смотрит на меня оценивающе.

– Ты, конечно, темная лошадка, Серпов. Дядя в своих записях упоминал, что чувствовал таких, как ты. Людей с… другой магией. Не из крови. Он называл это «тихой силой». Говорил, что вы есть, но вас либо ломают, либо стирают. Как его.

– Твой дядя… он сопротивлялся им? – спрашиваю я.

– До последнего. Он был упрямый. Не хотел верить, что его могут сломать. Искал таких же, пытался понять, как их сила работает. Вел дневники. – Она кивает на ноутбук. – Часть из них у меня. Я после его смерти все его бумаги вытащила, пока они квартиру опечатывали. Рисковала, но теперь понимаю – не зря.

Она закуривает, затягивается.

– Моя сила – это магия, – поправляю я. – Просто не та, к которой привыкли здесь. Она не из крови рода. Она – от споров, договоров, интриг. От энергии, что люди выделяют, когда взаимодействуют.