Читать книгу "Восемь оправданий Луи-Фердинанда Селина"

Оправдание второе. Путешествие Селина

В этой главе речь идёт не только об одноименном, самом известном произведении Селина, а в целом о лейтмотиве путешествия в его творчестве. И опять же я начну издалека.

Архетип путешествия, с древних времён присутствует в бессознательном человека. С момента своего появления человек вынужден был бороться за своё выживание, преодолевать катаклизмы и негативные природные явления, со своим племенем отражать внешнюю агрессию себе подобных из других племён. Человек постоянно находился в поисках лучшего места для проживания, так как условия жизни, сама жизнь не статичны и изменчивы по всем законам материального мира. Великими переселениями народов, воинскими походами, географическими открытиями пестрит история человеческой цивилизации. Находясь в одном месте, человек увядает, деградирует. Человеку требуется динамика. Даже сейчас, в относительно благополучных условиях, с созданным бытовым комфортом, человек нуждается в движении, в путешествии. При движении, меняющиеся зрительные образы окружающей действительности, виды городов и ландшафтов природы будоражат мозг, возбуждают. Осуществление своего желания путешествовать современный человек находит не только в каких-либо туристических поездках за рубеж или по территории своей страны, не только непосредственно с помощью физических перемещений себя в пространстве, но и удовлетворяет его с помощью различных симулякров. Например, самые последние из созданных прогрессом – это компьютерные игры-квесты. Также это и различные телепрограммы, художественные и документальные фильмы. Ну и, конечно же, книги.

Из самых древних литературных памятников на тему путешествия на ум сразу приходит «Одиссея» Гомера. Производное от имени героя именно этого произведения и стало синонимом слова «путешествие». Конец Средневековья ознаменован путешествием Данте в другие сферы и иные миры, открывающиеся человеку после смерти. В эпоху Ренессанса странствовал по землям Испании Дон Кихот Сервантеса. Если брать родину Селина Францию, то из наиболее известных ранних путешествий в литературе это вояж по морю Пантагрюэля к оракулу Божественной Бутылки. Самого же Рабле мы вспомним ещё не один раз, когда будем анализировать юмор Селина.

Великие открытия новых континентов и различные экспедиции в разные точки мира существенно расширили географию литературных путешествий в эпоху Просвещения. Джонатан Свифт «Путешествие Гулливера», Лоренс Стерн «Сентиментальное путешествие», Вольтер с «Кандидом», Дефо с «Робинзоном» – я упоминаю только самые популярные имена и произведения, которые всегда на слуху и где основой произведения является путешествие. У нас же в России был Радищев со своим романом «Путешествием из Петербурга в Москву», публикация которого привела Радищева к путешествию в Сибирь.

С приходом эпохи научно-технического прогресса вместе с новыми средствами передвижения роман-путешествие можно уже было выделить в отдельный жанр, да и вообще, трудно найти произведение, где бы не присутствовало в каком-либо виде путешествие. Романы-путешествия приобретают более документальный характер, одной из причин этого стало то, что многое, о чём раньше только люди фантазировали, воплотилось в реальность.

Первая половина двадцатого века была чрезвычайно насыщенной событиями для Европы, две мировые бойни и революции между ними затронули каждого в Европе. Эти войны привели к чрезвычайно интенсивной миграции населения. Толпы согнанных с оседлых мест беженцев, мобилизованных или интернированных солдат перемещались по всему континенту. Разрушения домов и оккупация территорий противником повысили в разы мобильность гражданского населения. Установление в России и Германии тоталитарных режимов, не совместимых с жизнью отдельно взятых классов и наций привело к повальной эмиграции последних в таких масштабах, что можно назвать это явление новым переселением народов. И целиком отдельные народы, как мы знаем, тоже высылались. Писателям того времени это дало богатую почву для создания литературных произведений в обсуждаемом нами жанре. Вспомним, например, нобелевских лауреатов, нашего Пастернака, описавшего путь русского интеллигента доктора Живаго через гражданскую войну в России, и известного соотечественника Селина, которого сам он терпеть не мог, Жана-Поля Сартра с «Дорогами свободы» через Вторую мировую.

В отношении самого Селина судьба была более расточительной по сравнению с другими писателями-современниками на путешествия, и связанные с ними перипетии, в большей мере на лишения и беды. Даже тот же самый нелюбимый Сартр, на долю которого пришёлся лагерь для военнопленных, ну, может быть, неприятное сосуществование с фашистами в годы оккупации Франции, мог вполне похвастаться относительной благосклонностью своей фортуны по отношению к Селину.

В «Путешествии на край ночи» Селина хорошо просматриваются параллели с другим произведением его предшественника, классика французской литературы, уже упомянутым выше Вольтером, имеется в виду его книга «Кандид, или Оптимизм». Конечно, никакого оптимизма в этих двух произведениях нет, это ирония, как и постоянное определение в этом сочинении Вольтера этого мира как «самого лучшего из миров». И у Селина, и у Вольтера путь их героев лежит через лишения, смерть, жестокость, абсурд человеческого существования. Эти произведения сходны и по географическому размаху. Если путь Кандида проходил через страны Европы в Америку и обратно, то путь Бардамю в Америку после Европы делает крюк и через Африку.

Конечно, роман Селина более пессимистичен, никакого Эльдорадо герой не находит, все уголки мира после смерти Вольтера изведаны, а в родной Франции, как и в других странах, произошли такие революции и вспыхнула такая невидалая по масштабу война в Европе, которых не мог вообразить французский классик. Эльдорадо, которое находит Бардамю в виде Соединённых Штатов Америки, где состоялся апофеоз власти Большого Капитала, обманчиво и иллюзорно, как и сама идея американской мечты. Капиталистический рай так устроен, что тебя будут безжалостно эксплуатировать, и в погоне за великой «american dream» ты будешь выжат тяжёлым трудом и в итоге не получишь ничего. Работа на конвейере у Форда сделает тебя придатком машины, где твой внутренний мир и твои творческие способности не нужны. «Нам на заводе нужны шимпанзе, а не фантазеры. И еще один совет. Не заводите речь о ваших интеллектуальных данных, тут есть кому думать за вас, приятель. Запомните это», – инструктирует главного героя заводской врач при приёме того на работу1919
  Селин Л.-Ф. Путешествие на край ночи/Пер. с фр. Ю. Б. Корнеева.-М.:Прогресс-Бестселлер,1994.


[Закрыть]. Единственные утешения, которые как наркотик предлагает американское общество человеку, чтобы удержать его максимально долго в производительном состоянии – это великое американское кино и красивые девушки, «бабы, каких нигде больше нет», на которых тратиться всё заработанное.

В этих двух романах, Селина и Вольтера, хорошо просматриваются элементы плутовского романа. Плутовской роман часто построен на путешествии. Путешествуя, главные герои, Кандид и Бардамю, идут на всевозможные ухищрения, чтобы выжить в жестоком по отношению к ним мире, в «самом лучшем из миров». И пусть их поступки не всегда отличаются порядочностью, особенно это относится к селиновскому герою, авторы сохраняют у читателя симпатию к главным героям.

Ещё одна сходная черта в этих двух путешествиях – это персонажи-спутники, которые сопровождают героев, терпят с ними бедствия, потом исчезают в силу каких-либо обстоятельств, и снова появляются вновь. Впрочем, надо сказать это характерно для всех романов-путешествий. Фигура Робинзона следует вместе с Бардамю в «Путешествии…» по всем континентам. Не случайно я думаю было подобрано имя этого персонажа. Имя Робинзона, благодаря Даниэлю Дефо, всегда ассоциируется с путешествием. Но это не «просвещённый» Робинзон, отнюдь, селиновский Робинзон – это авантюрист похлеще самого главного героя, более беспринципный и циничный. Именно он подговаривает Бардамю сдаться в плен, именно он первый вымогает деньги у убитой горем родителей солдата. В Африке Робинзон безжалостно эксплуатирует и обманывает своих «Пятниц», потом во Франции выступает в роли Раскольникова и ради денег подготавливает убийство старухи, и, в конце концов, убивает её со второй попытки. Робинзон – неотделимая тень самого Бардамю, а тень по определению темнее. Эта тень, которая уводит Бордамю за собой в ночь, туда, откуда она и вышла. В конце концов, Робинзон слепнет и сам погружается во тьму, Робинзон подводит главного героя к краю ночи и сам погибает, с его гибелью роман заканчивается, а Бардамю, остаётся жить один, растеряв по жизни всех своих знакомых.

Селину не надо было выдумывать для романа-путешествия своего Кандида, как его великому предшественнику. В этом не было нужды. Как он писал, «мне пришлось столько лет служить крепостным певцом, героем, чиновников, половиком для вытирания ног, служить стольким тысяч помешанных, что одними своими воспоминаниями я мог бы заселить целый сумасшедший дом»2020
  Первый всесоюзный съезд советских писателей.1934.Стенографический отчет. Заседание 13.Речь Л. В. Никулина.-М.,«Художественная литература», 1934.


[Закрыть]. Именно сумасшедший дом и представляла Европа во время жизни Селина в этот период войн и революций. Выдуманному герою читатель бы не поверил, поэтому Селин создаёт новый тип главного персонажа. Это ситуация, когда писатель сам одевает латы своего героя и отправляется в путь.

Творчество Селина невозможно рассматривать без его биографии. У Селина никогда не было повествования от третьего лица. Если в его первых романах «Путешествии на край ночи» и «Смерти в кредит» только угадывается жизненный опыт автора, его детство и юность, участие и ранение в Первой мировой, колонизаторский опыт в Африке, посещение Америки, медицинская практика в бедных районах Парижа, то в последних своих книгах он уже навсегда влезает в кожу своего персонажа. Уже в «Смерти в кредит» он награждает главного героя своим собственным именем Фердинанд, с этого момента герой и автор сливаются. А уже в своих памфлетах, Селин, на мой взгляд, наоборот, выдумывал в какой-то мере и себя как художественного героя, создавая для публики образ антисемита, фашиста и мизантропа. Повествование от первого лица, слияние автора с героем в какой-то мере выдаёт нарциссизм Селина. Автору нравится представить себя отрицательным персонажем, эпатировать публику.

Как писал в первом своём романе Селин, патриоты считают, что «только сумасшедшие и трусы отказываются от войны, когда отечество в опасности»2121
  Селин Л.-Ф. Путешествие на край ночи/Пер. с фр. Ю. Б. Корнеева.-М.:Прогресс-Бестселлер,1994.


[Закрыть]. Имея опыт Первой мировой, уже во Вторую Селин, не сомневаясь, выбирает сторону трусов и сумасшедших. После всех скандалов быть сумасшедшим Селину уже не привыкать, а быть героем ни возраст, ни здоровье уже не позволяло. Селин на личном примере показывает свой путь, а точнее бегство, бегство от смерти человека, затянутого в водоворот войны. В военной трилогии перед ним калейдоскопом проносятся карнавал беженцев, солдат, мародёров, вокзалов, госпиталей, авианалётов, поездов, случайных попутчиков, разрушений. Слово «карнавал», которое я употребил, более чем здесь уместно, так как свои приключения описывает Селин с присущем ему юмором, о юморе Селина мы поговорим ниже.

В последних романах герой Селина не лезет на рожон, ведь «стоит вам хоть как-то выделиться, для вашей шеи уже готова веревка!..»2222
  Селин Л.-Ф. Север/Пер. с фр. М. Климова, В. Кондратович.– СПб.:Ретро,2003.


[Закрыть]. Повторяя за Эпикуром, добавим, проживи незаметно, незаметные выживут. Плюс ещё добавим к характеристике героя качества стоиков, которые помогают ему терпеть и переносить все лишения.

Селин не тешит иллюзиями своего героя, не предлагает ему сопротивляться, а, насколько это возможно, плыть по течению:

«Защита от фашизма? Вы шутите, барышня? Вы не были на войне, это, видите ли, чувствуется по таким вопросам. Когда военный берет в руки командование, мадемуазель, сопротивления не может быть. Динозавру не сопротивляются, мадемуазель. Он подыхает сам собой, и мы вместе с ним в его брюхе, мадемуазель, в его брюхе»2323
  Селин Л.-Ф. Ответ на анкету «Писатели Франции о фашизме»//Интернациональная литература.-№1,1934.


[Закрыть].

Действительно, что может от тебя зависеть, если очень велики шансы, что в радиусе десяти метров упадёт снаряд или бомба. Это такое своеобразное «непротивление злу» по Селину, идущее от пессимизма главного героя. Пройдя свой путь через лишения, связанные с войной, выжив, выбравшись из «брюха сдохнувшего динозавра», главный герой становится желчным, мрачным стариком. Под конец своего пути Селин доводит пессимизм героя до высшей точки, он делает из него пророка апокалипсиса, его книги полны мрачных предсказаний:

«… что за убогие настали времена!.. Расин, Эсхилл, Софокл состряпали бы вам трагедии в три или даже четыре акта буквально из ничего… в прежние времена люди дышали полной грудью, купались в грязи, как свиньи, наставляли друг другу рога, постоянно совершали кровосмешения, только этим и занимались, а какие изощренные убийства они готовили, даже боги исходили слюной от зависти… ну а теперь, даже если вы вознамеритесь стереть с лица земли целый континент… на это уйдет две… от силы три минуты! вот так! стоит ли удивляться, что люди утратили вкус к жизни?..»2424
  Селин Л.-Ф. Ригодон/Пер. с фр. М. Климова, В. Кондратович.-СПб.:Ретро,2003.


[Закрыть].

Если уж мы упомянули выше античных философов, то совершим ещё очередной реверанс к античности, а именно, вспомним миф о спуске Орфея в Аид, а вместе с ним, и ещё одну особенность путешествий Селина. Напомню в одном предложении древнегреческий сюжет, который здесь мне понадобится: Орфей, возвращаясь из царства Аида, оборачивается назад и, тем самым, нарушая условие богов, теряет свою возлюбленную. Орфей символизирует художника, которым движет творческое начало и который, несмотря на все последствия, как бы не было страшно и странно для обывателей, хочет заглянуть в неизведанные глубины. «Схожу-ка посмотреть, так ли все это!» – кричит своему собеседнику Бардамю и отправляется на войну, именно так начинается его путешествие2525
  Селин Л.-Ф. Путешествие на край ночи/Пер. с фр. Ю. Б. Корнеева.-М.:Прогресс-Бестселлер,1994.


[Закрыть]. Любопытство пройтись по краю ночи и заглянуть за её край, желание обернутся и посмотреть в жерло ада, за край ночи, в бездну движет главным героем Селина.

Селин наделяет его хорошо развитым эстетическим чувством. Во время своего пути его герой зачарован картинами апокалипсиса, этой пляской смерти, он испытывает искренний эстетический восторг. Селин проецирует эстетику смерти и разрушения на свои страницы:

«Геттинген, Кассель, Оснабрюк {города на пути из Зигмарингена в Гамбург}? дымящиеся, излучающие фосфорическое свечение готовые в любой момент взорваться вулканы! это зрелище не для слабонервных!… трам! тарарам!… нагромождение осколков!… целые соборы из руин!… с колокольнями из поездов!… дьявольский хоровод! словами этого не описать!…»2626
  Селин Л.-Ф. Из замка в замок/Пер. с фр. М. Климовой и В. Кондратовича.-М.:АСТ,2015.


[Закрыть].

Или

«А бомбы падают еще и еще, гроздьями! Взрываются, рассыпаются зелеными искрами! синими! низвергаются водопадом сквозь облака!.. ах, что за фантасмагория ужаса! Феерия, перенасыщенная цветом, даже я, не художник, говорю себе: ах ты, черт побери! это ослепительное зрелище, бесценное впечатление! Наверное, столь невероятные всплески ясноцветья потрясают вселенную! грядущие поколения, быть может, увидят нечто еще грандиознее и прекраснее…»2727
  Селин Л.-Ф. Феерия для другого раза I. Феерия для другого раза II (Норманс).Бойня/Пер. с фр. Е. Н. Юрченко.-Харьков: Фолио,2003.


[Закрыть].

Вот в таких ярких красках Селин описывает свою прогулку по краю ночи, между Сциллой Коммунизма и Харибдой Фашизма, где герою удаётся не соскользнуть в бездну, выжить несмотря ни на что. Это путешествие по жизни Селина, из замка Нищеты «по улице Нигроша и через тупик Пропейсу»2828
  Селин Л.-Ф. Путешествие на край ночи/Пер. с фр. Ю. Б. Корнеева.-М.:Прогресс-Бестселлер,1994.


[Закрыть], где он лечит в парижских трущобах малоимущих больных, в замок кафкианского Абсурда, немецкий замок Зигмаринген, где ему за оказанные услуги эвакуированным членам правительства коллаборационистов премьер-министр Лаваль, впоследствии повешенный, дарит должность губернатора островов Сент-Пьер-и-Микелон2929
  Селин Л.-Ф. Из замка в замок/Пер. с фр. М. Климовой и В. Кондратовича.-М.:АСТ,2015.


[Закрыть]. Затем он бежит из Замка Войны, где по дороге под фосфорными бомбами авиации союзников в числе беженцев скрывается со своей женой Лили и котом Бебером в туннеле. Дальше его ожидают Замки Лишений и Отчаяния, и путь его приводит в Замок Одиночной Камеры датской тюрьмы для приговорённых к смерти, где он просидел в ожидании своего приговора восемнадцать месяцев. Там он в бреду совершает уже воображаемую месру в Париж с живыми или уже мёртвыми свидетелями судного дня Европы3030
  Селин Л.-Ф. Феерия для другого раза I. Феерия для другого раза II (Норманс).Бойня/Пер. с фр. Е. Н. Юрченко.-Харьков: Фолио,2003.


[Закрыть]. А на горизонте уже приближается и нависает в воздухе Замок Смерть, последний замок, из которого уже не убежать.

Оправдание третье. Внеидеологичность Селина

В годы жизни Селина, когда в общественной и политической жизни Европы проходили тектонические сдвиги, когда в результате войн и революций рушились империи и падали монархии, политическая жизнь била ключом. Как грибы после дождя возникали политические партии, проводились демонстрации и митинги, печатались резолюции и воззвания, новые правительства утверждали и проводили в жизнь новые декреты и постановления. Из-за тотальной нищеты и социальной неудовлетворённости стали очень модны партии крайнего политического спектра, как правого, так и левого, фашистского и коммунистического направления. Естественно, эти два полюса притягивали к себе и творческую элиту.

Экзистенциалисты Хайдеггер и Сартр, коммунист Пикассо и фашист Маринетти оказались на идеологически противоположных сторонах. Русские и итальянские футуристы «обслуживали» политически разные (разные, если только внимательно не приглядываться) режимы. Кто предпочитал Ленина и Сталина, а кто – Муссолини и Гитлера. Некоторые метались, как, например, тонко мыслящий, постоянно сомневающийся и постоянно ошибающийся в своих геополитических прогнозах, французский интеллигент, уже упомянутый мною выше, Пьер Дриё Ла Рошель, которого, в конце концов, всё-таки притянуло к магниту фашизма.

Много писателей и художников были непосредственно вовлечены в политику и были членами политический партий. Альбер Камю, Андре Жид, Луи Арагон, например, состояли во Французской коммунистической партии, Эгон Эрвин Киш был одним из основателей коммунистической партии Австрии. Я намеренно не привожу в пример советских писателей и поэтов, потому что у нас в то время только членство в партии предоставляло возможности для творчества, да и то, весьма ограниченные. Нас же здесь интересуют добровольные убеждения, чистоту которых нам предоставить творческая элита СССР не может.

Вершиной политического участия в жизни страны людей творческих профессий, наверное, можно считать присутствие в правительстве Де Голля в качестве министра культура (1958—1969 гг.) известного французского писателя Андре Мальро. Самым экстравагантным в своих политических вывертах был ещё один, как и Селин, литературный «мизерабль» Жан Жене, который стал единственным белым членом в экстремистской афроамериканской левой организации «Чёрные пантеры» и посещал лагеря палестинских боевиков.

Не знаю, проводились ли подобные статистические исследования, но, на мой взгляд, чему свидетельствуют и вышеперечисленные имена, большинство симпатий творческих людей собрали коммунисты. Идеи социальной справедливости конечно больше привлекали, чем довольно специфическая «доктрина фашизма» Муссолини и тем более дарвинистско-примитивные антисемитские выводы Гитлера. В литературной среде из самых известных мне авторов, помимо вышеупомянутых, сияние фашизма «сманило» нобелевского лауреата Кнута Гамсуна и американского поэта-модерниста Эзру Паунда. Последний, кстати, отмечал антисемитские книги Селина «Школа трупов» и «Безделицы для погрома» как лучшие у него, а его самого называл пророком.

Но я бы не торопился причислять Селина к фашистскому лагерю, несмотря на его несмываемое клеймо. Тема внеидеологичности Селина является моим третьим оправдательным пунктом.

После «Путешествия край ночи» Селин был обласкан критикой левой интеллигенции. В этом романе Селина они увидели свою любимую классовую идею, деление на бедных и богатых. Действительно, у Селина есть многочисленные отсылки, по которым его можно заподозрить к левым идеям, выше я уже приводил соответствующие цитаты из этого романа, вот, например, ещё одна:

«Чтобы жрать, богатым не нужно убивать самим. На них, как они выражаются, работают другие. Сами они не делают зла. Они платят. В угоду им люди идут на все, и все довольны. Жены у них прелестны, у бедняков – уродливы. Это – результат столетий…»3131
  Селин Л.-Ф. Путешествие на край ночи/Пер. с фр. Ю. Б. Корнеева.-М.:Прогресс-Бестселлер,1994.


[Закрыть].

Описание путешествия главного героя в Африку можно было интерпретировать как антиколониализм, а пребывание в Америке как критику современного капитализма. Пацифизм романа хорошо укладывался в ленинскую концепцию поражения в империалистической войне. И антирелигиозность Селина также вызывала расположение у коммунистов-атеистов. «Я не любил попов, у меня были на то основания…», – признаётся его главный герой. То, что эти основания заключались отнюдь не в материализме, а в разрушающем, тотальном пессимизме Селина, на это не обратили внимания. «Левые» писатели поспешили призвать Селина к себе. Коммунист, сюрреалист, писатель Луи Арагон писал:

«В один прекрасный день мы увидим вас в бою. Позвольте мне пожелать увидеть вас на стороне эксплуатируемых, а не на стороне эксплуататоров»3232
  Арагон Л. Луи Фердинанду Селину, стоящему вдали от толпы/Пер. с фр. Н. Камионской //Интернациональная литература.-№1,1934.


[Закрыть].

Его супруга Эльза Триоле, родная сестра знаменитой Лилии Брик, перевела «Путешествие на край ночи» на русский язык для публикации в России, согласно свидетельству биографа Селина Франсуа Жибо, по личной просьбе Троцкого. Скорее всего, по мнению биографа, перевод был выполнен при помощи советского переводчика, имя которого осталось неизвестным. При этом были допущены чудовищные купюры: 45% (!) текста было сокращено, исключены описания, неудовлетворяющие принципам соцреализма, сокращены пассажи автора и был облегчен синтаксис3333
  Разумова Н. Е. Роман Л.-Ф. Селина «Voyage au bout de la nuit» в русских переводах.//Текст. Книга. Книгоиздание.-№1,2012.


[Закрыть]. Очевидно, Эльза Триоле руководствовалась идей Горького облегчить литературу для пролетариата и сделать её более доступной.

Всё это, конечно, привело в ярость Селина, и он разорвал все отношения с прокоммунистическинастроенной супружеской четой, которые до этого момента были более-менее тёплыми. Триоле мгновенно превратилась в мадам «Труляле», Арагон стал «Обрыгоном»3434
  Селин Л.-Ф. Из замка в замок/Пер. с фр. М. Климовой и В. Кондратовича.-М.:АСТ,2015.


[Закрыть] и все оба были отнесены в «лагерь идиотов»: Селин делил людей не по классовому признаку. Конечно, надо отметить, его возмущение было безусловно оправданным.

Из предисловия к первому русскому изданию «Путешествия на край ночи», написанным советским литературоведом Иваном Анисимовым, видно, что в Советской России роман рассматривали как беспощадную критику буржуазного общества, империализма, колониализма, капитализма, т.е. всех тех элементов западного общества, которые должны быть ненавистны пролетариату. Роман посчитали «гигантской фреской загнивающего капитализма», именно такое название этого предисловия. Талант Селина несомненно признавался, в предисловии Селин назван как писатель «большого, яркого, своеобразного таланта». Однако был замечен и пессимизм Селина, который не давал «ему переступить через черту ограниченности своего класса». Селина, согласно коммунистической классификации, отнесли к мелким буржуа. Примерно в таком же тоне были опубликованы и все критические статьи в советских периодических изданиях, таких как: журналы «Октябрь», «Литературное обозрение», «Литературный современник», «Знамя», «Новый мир»; газеты «Правда», «Коммуна», «Газета», «Литературная газета» за 1934 – 1935 годы. Селина хвалили как хорошего писателя, вскрывающего язвы капиталистического общества, но при этом отмечали его нигилизм.

В течении двух лет книга Селина была издана в СССР три раза общим тиражом более 70 тысяч экземпляров, плюс было даже издание на украинском языке. И это при том, что не каждый известный зарубежный писатель-коммунист издавался в России! Учитывая ещё и то, что книгу очень полюбил опальный Троцкий, а репрессии и чистки на троцкистов в то время следовали как волна за волной, можно предположить, что книга пришлась по вкусу в высшем партийном руководстве СССР. Остаётся только догадываться кому. Во всяком случае, надо думать, что такие переиздания и такая кампания в советской прессе в те годы не могла состояться без санкции «на самом вверху».

По мнению биографа Франсуа Жибо коммунисты увидели в Селине замену другого французского писателя, коммуниста Анри Барбюса, умершего в 1935 году в Москве. Селин, как и он, воевал, был ранен, награждён, войну ненавидел, в литературе симпатизировал натурализму, и чуть было не получил Гонкуровскую премию. Но, честно говоря, нужно было абсолютно не знать Селина, чтобы предположить, что он станет проекцией Барбюса.

Некоторые советские писатели резонно отнеслись к Селину с опаской и настороженностью. В их числе был и патриарх советской литературы Максим Горький. На первом (и последнем при Сталине) съезде Союза писателей в 1934 году он так говорил о главном героя романе Селина:

«Герой этой книги, Бардамю, человек без родины; он презирает людей, называет свою мать „сучкой“, а любовниц – шлюхами, он безразличен к любому преступлению и, не имея никаких данных „примкнуть“ к революционному пролетариату, вполне созрел для принятия фашизма».

Это высказывание Горького стало в итоге пророческим для Селина.

На этом же съезде имя Селина и его произведение согласно стенограмме также упоминалось и обсуждалось в докладах советского политического деятеля Карла Радека, советского писателя Льва Никулина, советского поэта Николая Бажана, советского критика и литературоведа Валерия Кирпотина, советского драматурга Владимира Киршона, советской поэтессы и прозаика Веры Инбер и советского философа Павла Юдина. Иностранные гости, в том числе и французские писатели, в числе которых был и Луи Арагон, обошли Селина молчанием, видимо они в большей степени имели представление о том, кто такой Луи-Фердинанд Селин, и, наверное, посчитали не к месту упоминание его имени.

Из стенограммы съезда видно, что произведение Селина, как и он сам, заинтересовало советских деятелей культуры. Его книга была названа как «страшный и потрясающий документ эпохи» (В. М. Киршон), а в отношении его было сказано, что «французская литература дала нам <…> самого мрачного писателя последних десятилетий» (В. М. Инбер). Идеологически подкованные, советские творцы, хотя и предполагали, что «Селин может быть завтра фашистом» (К.Б.Радек), но пытались воспринять его произведение как некий яд, который иногда в малых дозах становится лекарством. Они противопоставляли СССР буржуазному миру, описанному Селином, а советский реализм – его буржуазному реализму (П. Ф. Юдин). Советские писатели предлагали в качестве альтернативы «истине этого мира по Селину – смерти» «истину нашего мира – жизнь (бурные аплодисменты)»3535
  Первый всесоюзный съезд советских писателей.1934.Стенографический отчет. Заседание 13.Речь Л. В. Никулина.-М.,«Художественная литература», 1934.


[Закрыть].

Следующая книга Селина «Смерть в кредит», вышедшая в 1936 году во Франции, на русский язык уже переведена не была и встречена холодно-негативной критикой, по-видимому, из-за того, что она не содержала в достаточной мере те моменты, которые можно было политически использовать для обличения буржуазного и капиталистического общества.

Что за жизнь, которую собрались противопоставить советские писатели, Селин увидел лично, посетив Россию в 1936 году. Он не был в когорте французских писателей, таких как: Ромен Роллан, Андре Мальро, Луи Арагон, Андре Жид, писателей, восхищавшихся и заигрывающих с СССР. Он поехал не по приглашению советского правительства, а за свой счёт, как обычный турист. Чтобы, кстати, получить деньги от издания своей книги. В итоге он их не получил – издержки построения коммунизма в отдельно взятой стране. А советская реальность, которую увидел Селин, была такова, что даже не понравилась писателю-коммунисту Андре Жиду, который посетил СССР в том же году и после публикации за рубежом своих впечатлений из «большого друга Советского Союза» стал в итоге не «большим» и не «другом». Несмотря на то, что Жид стоял на мавзолее вместе со Сталиным и что его провезли по всей стране в специальном вагоне и настолько облагодетельствовали усиленным радушием, что даже караулили на горном серпантине в Грузии с подносом шампанского, несмотря на всё это Жид не смог не увидеть негативные моменты в жизни молодой советской страны. Всё то, что он смог разглядеть сквозь пелену избыточного гостеприимства он написал в своём «Возращении из СССР».

Что тут говорить о Селине, который не был обременён во время визита столь усиленным вниманием к своей персоне, который не отличался конъюнктурностью взглядов и который не считал себя обязанным писать оды советскому образу жизни. В свою очередь, свои впечатления от поездки он изложил в памфлетах «Безделицы для погрома» и «Меа Сulpa», которые и послужили прекращению недолгого романа Селина с левыми.

В СССР он увидел жёсткое полицейское государство и колоссальную разницу в жизни новых патрициев, представителей советской номенклатуры и простых людей: «Вся Россия живет на одну десятую нормального бюджета, кроме Полиции, Армии, Пропаганды»3636
  Селин Л.-Ф. Mеа Culpa/Пер. с фр. Э. Г. Родригеса и С. Юрьенена/ Селин в России. Материалы и исследования. Сборник под ред. М. Климовой..-СПб.:Общество друзей Л.-Ф. Селина,2000.


[Закрыть].

Селин увидел в советской системе, построенной после революции 1917 года, деление на те же самые классы, только уже по другим критериям, по месту в партийной иерархии. Селин увидел в семьях партийных бонз новый класс Господ:

«Публика собралась отнюдь не простая!.. Нельзя сказать, что они были одеты со вкусом… но во всяком случае дорого… кожаная обувь… (по меньшей мере 1500 франков пара) … в общем, местная элита… буржуазия…»3737
  Селин Л.-Ф. Безделицы для погромов (отрывок) /Пер. с фр. М. Климовой и В. Кондратовича/ Селин в России. Материалы и исследования. Сборник под ред. М. Климовой..-СПб.:Общество друзей Л.-Ф. Селина,2000.


[Закрыть].

В то же время описания у Селина в «Безделицах для погрома» ленинградской венерологической больницы, которую посетил Селин в силу своей, основной на то время, профессии врача, описание нищенских условий быта ленинградцев, одежды и вида обычных советских граждан безжалостны и полны искреннего ужаса:

«…эта заполняющая улицы безумная орда… покрывающая тротуары какой-то отвратительной слизью… все время куда-то стремится… скользит вдоль витрин… это гнусное, огромное, липкое, рыгающее и урчащее скопление нищих… обитателей помоек… на которых вы повсюду наталкиваетесь… Огромный язык Азии»;

«…этими жалкими обносками, этим найденным на помойке старьем и торгуют в советских чудовищно огромных кооперативах… Даже в Монровии, в Либерии я не видел ничего подобного, поверьте мне, это вне конкуренции.. Это не сравнимо ни с чем!.. Те вещи еще можно было носить»;

«Со жратвой в Ленинграде дело обстоят еще хуже, чем с одеждой, если это вообще возможно… Их мясные магазины, почти все в подвалах, ниже уровня мостовой, под землей, какие-то гроты под зданиями… и очень вонючие… Кругом толпятся люди… они ждут своей очереди… огромная „очередь“ за плотным занавесом из мух…»3838
  Селин Л.-Ф. Безделицы для погромов (отрывок) /Пер. с фр. М. Климовой и В. Кондратовича/ Селин в России. Материалы и исследования. Сборник под ред. М. Климовой..-СПб.:Общество друзей Л.-Ф. Селина,2000.


[Закрыть].

Селин увидел, что и в стране строящегося коммунизма «те же самые бедняки, что везде»3939
  Селин Л.-Ф. Путешествие на край ночи/Пер. с фр. Ю. Б. Корнеева.-М.:Прогресс-Бестселлер,1994.


[Закрыть], – только в «желтых окнах» смеются уже новые господа «… со сверкающими на солнце болтающимися на жирной груди орденами… с голой «тыквой» Ленина посередине…», что позволяет ему сделать абсурдный с точки зрения политических теорий вывод, «что коммунизм – это самая безжалостная, дьявольская форма эксплуатации простого народа!..»4040
  Селин Л.-Ф. Безделицы для погромов (отрывок) /Пер. с фр. М. Климовой и В. Кондратовича/ Селин в России. Материалы и исследования. Сборник под ред. М. Климовой..-СПб.:Общество друзей Л.-Ф. Селина,2000.


[Закрыть].