Текст книги "Чистилище. Бросок обреченных"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chistilische-brosok-obrechennyh-96317.jpg)
Автор книги: Дмитрий Янковский
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Когда Макс прибыл, Кирилл показал ему фотографии и обрисовал суть ситуации.
– Обалдеть… – Макс озадаченно почесал переносицу. – Вот это новости.
– Хорошие или плохие? – Кирилл сразу решил увести разговор в эмоциональное русло, так как логикой оперировать он собирался позже.
– Для трусов хорошие, для меня плохие.
– Это почему так?
– Потому что Клану конец, если эта информация дойдет до всех. А зная вас, я уверен, что вы ее до всех донесете.
– Донесу, – кивнул Кирилл.
– Ну и, ясное дело, большинство, кто о мутации каждый день думает, захотят рвануть на Готланд. Кто-то, может, даже дойдет туда. Хотя мало кто из них представляет, каким трудным будет этот путь.
– Ты назвал их трусами?
– А разве нет? Страх мутации – это такой же бестолковый страх, как страх смерти. Иррациональный. Знаете, что я вычитал в одной из книг, найденных в городе? Оказывается, в средние века продолжительность жизни арабов составляла около тридцати лет. Не многим больше того, что мы имеем сейчас. И ничего! Жили, совершали подвиги, создавали произведения искусства, рождали науки. Почему? Потому что никто не знал, что можно жить больше. А мы распустились. Рыдаем по утерянной жизни до восьмидесяти лет. Скулим, взываем к богу, клянем судьбу, пославшую нам страшные испытания. И все это вместо того, чтобы наполнить отведенные нам дни чем-то ярким, полезным не только нам, но и другим. Я вот на Готланд не пойду. Здесь останусь, помогать решившим продолжить дело Клана, или с вами пойду в Исландию, если возьмете.
– Ты серьезно?
– Неужели похоже, что шучу? – спросил Макс и поджал губы.
– Не горячись, – осадил его Кирилл. – Ты волен выбирать, что считаешь правильным. Как и любой другой. Но осуждать других за их выбор тоже нельзя.
– Нельзя? Вы так думаете? А я вот уверен, что можно. Потому что поход на Готланд – это не просто глупость, это преступная глупость. Бесцельное разабазаривание собранных Кланом ресурсов. Вы хотите сказать, что любой выбор нужно уважать? И выбор убийцы, и выбор вора? В моих глазах те, кто захочет уйти, – воры. Они всю жизнь пользовались благами цивилизации, посмеивались над дикими за то, что те утратили крупицы знания, но как только им самим представился случай отдать долг человечеству, они бросаются поскорее подставить собственную драгоценную жопу под иголку в «стене Вильмана».
– Говорю же, не горячись! – улыбнулся Кирилл. – Еще никто никаких решений не принял, а ты уже навешиваешь ярлыки.
– Сомневаетесь, что большинство захочет предпринять бросок к Готланду? Ну, поглядим.
– Ладно, посмотрим… – Кирилл задумался. – А ты, значит, готов пойти со мной, если возьму?
– Конечно. А что мне терять? Мне до мутации все равно не больше двух лет, сами понимаете. Какой у меня выбор? Остаться здесь и стать царем обреченных? Совершить бросок на Готланд, чтобы пропердеть потом еще лет сорок, если повезет дойти? Или совершить бросок в Исландию, дав шанс всем людям, всем, кроме этих трусов, жить как раньше, растить детей, оставлять знания новым поколениям, строить на века… Как думаете, на что я потрачу остаток отведенных мне дней?
– Хорошо. Значит, я уже не один, – кивнул Кирилл. – Как думаешь, еще кто-то с нами пойдет?
– Трудно сказать. Может, Борис. Мы с ним очень сдружились в последние дни. Других надо спрашивать уже после того, как вы доведете до всех информацию. Может, и сам Хенрик пойдет?
– Нет. Надпись Вильмана гласит, что найти ключ может лишь тот, кто не заместил штамм вакциной. То есть от Хенрика там толку не будет. И он это понимает прекрасно. Свой долг человечеству он уже отдал, пустившись в опасное путешествие и донеся до нас нужную информацию.
– Пожалуй, вы правы. Тогда не знаю, кто еще. А много нужно народу?
– Думаю, человек пять всего. Слишком большим отрядом такой длинный бросок сделать сложно. А слишком маленьким не выжить. Думаю, от пяти до десяти человек.
– Столько можно набрать, – уверенно заявил Макс.
– Возьмешься? Я не случайно хотел поговорить с тобой раньше, чем озвучил информацию на высшем офицерском совете. Найдешь единомышленников, буду очень тебе благодарен.
– Хорошо. Я попробую.
Уже на следующий день после беседы с Максом Кирилл собрал в штабе высший офицерский совет и, для начала в закрытом режиме, донес до военного руководства Клана принесенную Хенриком информацию. Как и ожидалось, она вызвала шок. Никто уже не ждал никаких перемен, никто давно не питал никаких надежд. А тут такое…
Кирилла поразило, что никто из совета не предложил рассмотреть возможные варианты дальнейших действий, а все сразу же принялись обсуждать возможные планы похода на Готланд. Кирилл молча слушал, вспоминая вчерашний разговор с Максом. В душе словно бы начал расти пузырь, наполненый черной, оглушающей пустотой. Никто, никто ровным счетом, не воспринял информацию Хенрика как возможность выбора. Они услышали лишь то, что им позволял услышать неизбывный страх перед мутацией: на Готланде можно спастись. Каждому, кто туда дойдет. И эта мысль на какое-то время затмила все другие их мысли. А Кирилл, выпавший из зоны всеобщего внимания, наблюдал за происходящим со стороны.
«Неужели для этого мы хранили искру цивилизации ценой таких трудов, лишений и сотен жизней? – думал он, ощущая, как внутри нарастает волна отчаяния. – Неужели я вел этих людей вперед лишь для того, чтобы они получили возможность вколоть себе вакцину и реализовать великую заповедь всех трусов и негодяев – «после нас хоть потоп». Неужели тридцать лет моих стараний превратить их из дикого стада в часть человечества закончится превращением их в дикое стадо, ломящееся, подобно баранам, к спасению собственной задницы?»
Кирилл вдруг понял, что в его долгой и непростой жизни было два дня настоящего отчаяния. Первый – когда в бункере погибла мама. Погибла, пытаясь сделать людей лучше, насытить их жизнь хоть какой-то целью. За это они убили ее. Второй – сегодня. Когда люди, которых он считал единомышленниками и соратниками, предали все идеалы, которыми он, как некогда мама, пытался внести смысл в их жизнь.
Кольнуло сердце. Кирилл не придал этому значения, но боль усилилась, опустилась вниз, к желудку, и начала наполнять тело ледяным холодом. Он не сразу понял, что теряет сознание, сообразил лишь, когда твердый пол ударил его в плечо.
– Киру плохо! – закричал кто-то за столом. – Срочно вызовите Марину!
Наконец тьма полностью отрезала Кирилла от реальности. Он лежал на полу, вокруг него бегали люди, что-то кричали, но он не видел их и не слышал. При этом мозг продолжал работать, отрезанный от органов восприятия, рождая бредовые образы. Он словно летел в космосе, от одной звезды к другой, но понимал, что звезды – это вовсе не звезды, а мама, Вадим Семенович, Алёша Дроздов, женщины, которых любил он и которые любили его. Затем забытье стало полным. Звезды угасли, и мир погрузился в полную, непроницаемую темноту.
Она закончилась неожиданно, внезапно, словно новый Большой Взрыв опять родил Вселенную из сингулярности. Кирилл понял, что лежит у себя в доме, на кровати, сколоченной из старых деревянных ящиков, на подстилке из козьих шкур. За окнами бушевал хамсин, было жарко. Где-то в углу басовито жужжала муха. За столом, клюя носом, сидела Марина.
– Воды можно? – прошептал Кирилл.
Марина вынырнула из дремоты и радостно улыбнулась.
– Пришли в себя! – защебетала она. – А то мы так волновались, так волновались!
Она налила воды в кружку из старого металлического чайника, и подала Кириллу. Тот отпил несколько крупных глотков и спросил:
– Что со мной?
– Ну, что я вам могу сказать? Сердце. Точнее я не знаю. Два дня пролежали в полузабытьи, то приходили в себя, то снова бредили. Потом уснули просто.
– Ясно.
Кирилл понимал, что ни о каком вменяемом диагнозе можно было и не спрашивать, так как клан не располагал даже кардиографом, не говоря уже о чем-то более серьезном.
«Не крякнуть бы раньше времени», – подумал он без особых эмоций.
– Это вы от переживаний, конечно, – сделала вывод Марина. – Конечно, такая новость…
– Какая новость? – напрягся Кирилл.
– Ну как же! Вы же сами на военном совете сообщили, и потом Хенрик подтвердил, показал фотографии.
– Это только ты знаешь или все?
– Все. Уже и сборы начали. Все теперь только и думают, как бы не мутировать раньше времени. Я и сама почти ни о чем думать больше не могу.
Кириллу чуть снова не стало дурно, по ногам пробежала волна неприятного холода. Выходит, офицерский совет самостоятельно принял решение довести информацию до всеобщего сведения. Не посоветовавшись. За спиной. Впрочем, чему удивляться? Кирилл всегда постулировал себя как старшего товарища, а не главу клана. Ладно. Это неважно. Если бы у Кирилла спросили, он бы все равно ответил «да». Но осадок в душе все же остался.
– Марина, а можно ко мне Макса позвать? Хочу узнать все в подробностях, кто собирается и куда.
– Нельзя вам сейчас ни с кем общаться. И вообще, не волнуйтесь. Начнете сейчас с Максом строить грандиозные планы похода, разнервничаетесь. Отдохните, пожалуйста, вы нам очень нужны.
– Ладно. Тогда давай ты рассказывай. Прямо вот все собираются уходить из Африки?
– Если честно, я не знаю. Ну, наверное, все. Нет же дураков, кто хочет мутировать.
– Так, погоди. Что именно донес до жителей высший военный совет? Какими словами?
– Ой, ну я точно не помню. Все запомнили главное, что на острове Готланд есть антивирус и что получить его можно только там, так что отправлять небольшую экспедицию бессмысленно, придется сниматься всем кланом.
– И все?
– А что еще? – удивилась Марина.
– Ну, рассказали, где именно находится остров Готланд, что до него больше четырех тысяч километров посуху, если через Турцию? Рассказали, что буеры в большинстве мест не пройдут, потому что там горы и леса? А без буеров Клан будет добираться туда около двух лет?
– Ой… – Марина испуганно приложила ладони к щекам. – Правда? Так это сколько людей мутирует по пути туда! Я думала, это где-то тут, в море. Пара дней пути.
– Понятно. – Кирилл нахмурился. – Значит, на этом ваше внимание заострять не стали. Как и на том, что Европа до заражения была густо населена, а значит, там полно мутантов. И, в отличие от пустыни, там, кроме мутантов, полно воды, а потому твари себя там чувствуют превосходно и плодятся в огромных количествах.
– Мамочка! – испуганно прошептала Марина.
– Зови Макса! – жестче приказал Кирилл. – Только так, чтобы ты знала и он. Все. Вперед.
Девушка обмотала лицо куфией, чтобы пыль и песок не летели в нос, и поспешила выполнять задание. Минут через тридцать она вернулась с Максом.
– Свободна! – сказал ей Кирилл.
– Не уйду я никуда! – возмутилась Марина. – Вам вставать нельзя, волноваться нельзя!
– Ладно… – со вздохом ответил Кирилл. – Только переберись в другую комнату. У нас с Максом будет серьезный мужской разговор.
– Ладно…
Когда девушка скрылась за дверью, Кирилл попросил Макса помочь ему подняться.
– Это фиг вам, Кир. – Макс покачал головой. – Лежите.
Он взял табурет и сел рядом с кроватью.
– Я так понял, что военный совет ни фига до людей не донес, кроме факта наличия антивируса хрен знает где? – сразу решил уточнить Кирилл.
– Ага. – Макс кивнул. – В поселении такая жопа творится, что вы и не представляете. Никто не знает и даже не интересуется, где остров, как далеко, можно ли туда добраться. Все уже мысленно там, у «стены Вильмана».
– Что за хрень? Зачем офицерский совет это устроил?
– Ой, да какое «зачем»? У них у самих крышу сорвало. Ну о чем вы говорите, Кир. Для любого из нас Готланд находится в двух ладонях по карте. Кто в Клане знает, что такое четыре тысячи километров? Кто знает, что такое лес, озера, горы, реки, через которые не перебраться с ходу? Все ведь думают, что погрузят барахло на буеры и поедут, как обычно, да самого Готланда. За недельку надеются добраться.
– Кхе… Это я допускаю. А у тебя откуда такие глубокие познания о Европе?
– Отсюда. – Макс достал из под халата толстую иллюстрированную брошюру «Путеводитель по Европе» на арабском.
– Были в городе?
– Ну да. Сообразили компанией. Прошвырнулись по книжным магазинам, из тех, что не сгорели, еще музейные хранилища решили потрусить.
– Компанией?
– Ну да. Места ведь разведанные, чего там. И хамсин дует, мутанты под землей сидят, носа не кажут.
– С кем ездили?
– А… Ну… Я, Борис, Хенрик, Джамиль, тот, что снайпер, Ахмед прибился, в качестве стаксельного. Ну, не гнать же пацана.
– Пацана… – Кирилл фыркнул. – Ты на себя в зеркало смотрел?
– Ой, да ладно. Не надо нас, живущих коротко, своей долгоживущей меркой мерить, Кир. По нашим меркам я старик, Ахмед пацан. Без всяких соплей.
– Ладно, извини.
– Забыли, – отмахнулся Макс. – Еще с нами катались ребята из группы Бориса, с которыми он в отель ходил. Ну, те, что выжили, Стас и Марат. Хорошие ребята. В общем, двумя буерами управились. Неудобно, конечно, хамсин то в жопу дует, то в морду, так что галсами шли, долго и нудно. А в городе галсами не походишь, там толкали.
– Что за хрень? – Кирилл нахмурился. – Вы предприняли такую трудоемкую экспедицию ради нескольких книжек?
– Не… – Макс хитро прищурился. – Не только.
– Слушай, дорогой, я не собираюсь из тебя каждое слово клещами вытягивать. И вообще, мне нервничать нельзя, слышал?
– Слышал, слышал. Скажите, что такое «клин»?
– Что? – Кирилл удивленно вздернул брови.
– Ну, в поговорках это слово встречается.
– Блин, ну ты жжешь… – Кирилл не выдержал и рассмеялся.
Пришлось рассказать в подробностях, что такое клин и зачем он был нужен. Макс довольно хмыкнул.
– Борис удавится от зависти, – довольно сообщил он. – Ладно, не буду вас мучить. Короче, мы, конечно, не за книжками туда мотались. Во-первых, мы привезли взрывчатку диким.
– Что?! – Кирилл привстал на кровати.
– Ну вот! Я поэтому и не говорил! Знал, что вы разнервничаетесь. Лягте, пожалуйста. А то позову Марину, она вам плешь проест.
– Взрывчатку? Диким? Зачем? – Кирилл снова лег спиной на набитую козьей шерстью подушку.
– Мы им обещали вернуть воду в озеро. Но в тот день, как вы слегли, стало ясно, что никто это обещание исполнять не будет. Вы в кровати, а офицерскому совету дикие по барабану. Стали бы они специальную экспедицию снаряжать, ага. Но обещал им я. Раз больше некому, мне и выполнять.
Кирилл подумал, что все же не зря вложил свою жизнь в Клан. И пусть большинство людей Клана, как и любое большинство, является сборищем трусов и самовлюбленных ублюдков, думающих только о собственной заднице. Этого не получится избежать ни в каком социуме. Но социум определяется не большинством. Большинство – это лишь аморфная масса, планктон, живущий ради того, чтобы жрать, размножаться и идти в пищу китам. Социум определяется лучшими выходцами из него, гениями, героями, пророками, способными, как это ни странно, бросить свою жизнь к ногам именно этого планктона. И с каждой подобной сакральной жертвой планктон приобретает мизерную, едва заметную человеческую черточку. Хотя бы на какое-то время. А это уже много. Ради этого стоит жить. Один такой человек, как Макс, стоил тридцати лет жизни, потраченных на спасение Клана от вырождения. Кирилл это понял с особой отчетливостью, и ему стоило немалых усилий не показать охвативших его чувств.
– Надеюсь, вы им не оставили взрывчатку? – нарочито строгим тоном спросил он.
– Нет. Мы просто рванули пару ящичков и открыли северный канал, по которому поступала вода в озеро. Мутантов там нет, они облюбовали более полноводный южный канал. А его трогать не обязательно.
– Молодцы. Это действительно стоило экспедиции. Как бы мы ни относились к диким, нельзя обрекать целый народ на голодную смерть ни по прихоти, ни по нужде.
– Ну… – Макс отвел взгляд. – Это было не главной целью вылазки.
– Ничего себе… – Кирилл не выдержал и позволил себе улыбнуться. – Ты меня удивляешь. Что еще?
– Общение с дикими привело меня к выводу, что отряд, совершающий бросок в Исландию, должен быть вооружен не только огнестрельным, но и холодным оружием.
– Ого, ты уже планы строишь?
– Ну… Мы переволновались, если честно. У вас был приступ, и никто не знал, насколько серьезный.
– Э, стоп! Погоди! – Кирилл снова привстал, опираясь на локоть. – Ты хочешь сказать, что вы планировали экспедицию в Исландию на случай моей смерти? Вы готовы были совершить этот безумный бросок даже без меня?
– А как иначе? Вы же всю жизнь в это вложили. Ну, умерли бы, это же не значит, что все должно пойти прахом. Вы нас для чего тащили на собственном горбу? Чтобы мы бросили все, когда вас не станет? Нет.
У Кирилла в носу защипало от неожиданно подступивших слез. Пришлось отвернуться, делая вид, что нужно поправить подушку, иначе бы глаза предательски блеснули. Моргнув пару раз незаметно для Макса, Кирилл лег на подушку.
– Черт… – произнес он. – Честно говоря, ты меня растрогал. Все драпают на Готланд, а ты…
– Да ладно вам! – Макс беспечно махнул рукой. – Все сейчас драпают, потому что вы слегли, а офицерский совет выдал не всю правду. Как люди узнают правду, половина останется. Тоже из трусости, конечно, не захотят рисковать, топая через всю Европу. Решат, что лучше дожить свои дни, как жили, в сытости и комфорте здесь, чем мутировать по пути на Готланд, или, того хуже, погибнуть от рук мутантов, да еще натерпевшись неудобств и лишений. Вам надо рассказать им всю правду и честно описать возможные трудности. Тогда Клан не развалится полностью и, возможно, дождется, когда мы найдем все ключи от загадок Вильмана.
– Может быть, – согласился Кирилл. – Так что ты говорил про холодное оружие?
– А, ну да. Мы когда делали с дикими вылазку к шлюзу, Саид не разрешил мне брать никакого огнестрельного оружия и даже гранат. Он уверен, что мутанты нас слышат ушами, мол, шумные мы очень. И боялся, что, начнись какая заваруха, я начну палить или взрывать, чем привлеку мутантов.
– Интересно. Во многом он прав. Слух у мутов действительно острый.
– И в том, что мы шумные, он тоже прав. Нам никогда не удавалось, не потревожив мутантов, подойти к воде так близко, как подошли мы с дикими. То есть мы шумные сами по себе, а не потому, что стреляем или взрываем.
– Интересно. Вот об этом я никогда не задумывался, – признался Кирилл. – И чем же мы шумим?
– Буеры очень шумные. Мы просто привыкли, не замечаем, но подвеска грохочет, гики скрипят, колеса шуршат по песку. И еще, хотя мы тоже не замечаем, очень сильно стучат на стыках панцири у собак.
– Да, пожалуй.
– Этот шум, а для мутов это именно шум, который они слышат издалека, привлекает тварей. Поэтому, стоит нам оказаться на некотором расстоянии от них, они прут на нас сразу всей толпой.
– Очень полезное наблюдение. – Кирилл кивнул. – Учтем.
– Учитывая этот фактор, дикие с мутантами почти не сражаются. Они от них прячутся. Двигаются тихо, почти бесшумно, проходят у них под самым носом, а те даже не дергаются. А если отряд диких натыкается на бродячих мутантов, выбравшихся поискать еду, они зарубают их саблями, да и все дела. Мы же собак, по сути, используем для того же. Я в тот день сам зарубил двух мутантов. Это непросто, для этого нужна сноровка, но даже если просто пару дней потренироваться, зная, как делать правильно, можно научиться вполне сносно рубить. Мне саблю подарил Саид. Точнее, просто не забрал, не до того было. Но я подумал, что всем, кто пойдет в Исландию, нужно научиться обращаться с холодным оружием.
– Молодец! Это очень важный момент, который может резко повысить наши шансы.
– Ну вот, я подумал, что можно выменять на что-то сабли у диких. Но они меняться не захотели. Верите или нет, но им ничего от нас не нужно, кроме оружия старого времени. Но без вашего разрешения на такую сделку я пойти не мог. Но мы прикинули, что холодное оружие может быть в запасниках музеев. В день заражения всем ведь не до этого было, все драпали, в основном. А потом дикие одичали, их поиск артефактов старого мира не интересовал. А мы в запасниках нашли пару десятков хороших сабель, три алебарды, ну и всяких кинжалов по мелочи. Каждый себе выберет по руке, пока будет тренироваться.
– Да, продуктивный получился рейд. – Кирилл улыбнулся. – А я поначалу подумал, вы за книжками туда ездили.
– Не, дураков нет. Но мы только думали, что главной целью у нас был поиск оружия, книг и восстановление русла канала. На самом деле мы ошибались. Пока рылись в книжном магазине, на глаза нам попались несколько брошюр… Они заставили нас задуматься, как вообще добраться в Европу. Особенно если вы не подниметесь после приступа.
– Интересно… – Кирилл заинтересованно сощурился.
– Европа от нас отделена водой.
– Не везде. В Турции есть мост…
– Я знаю. Но вы представляете, что значит пилить через Турцию? Там горы, буера не пройдут, придется пешком. А это годы уйдут, чтобы добраться до цели. И вот на обложке одной из книг мы увидели большой парусный корабль. Двухмачтовый. Стали читать, оказывается, это называется парусная яхта, абхарабяхт по-арабски. Грубо говоря, буер без колес.
– Знаю. Но вряд ли они сохранились за тридцать лет. Ветер, песок…
– Сохранились! Те, что стояли у пирсов в порту, те все утонули, одни мачты торчат. Но их очень много на берегу, на таких особых подставках.
– На стапелях, – подсказал Кирилл.
– Да, наверное. Некоторые накрыты огромными чехлами. Конечно, их надо проверять на плавучесть, может, они и потекли, но это не беда. Можно ведь заклеить стеклотканью с эпоксидной смолой, мы ведь так и делаем буеры.
– Очень здраво. И большие там яхты?
– Разные. На берегу их восемнадцать штук, есть из чего выбрать. Есть полностью из стеклопластика, как наши буера, есть деревянные. Не знаю, какие лучше.
– Лучше из пластика. Дерево наверняка рассохлось, потом начнет впитывать воду, и неизвестно, что получится.
– Ну, тогда семь штук. Семь пластиковых, одна двухмачтовая. Места там внутри до фига. Если пуститься в путь на такой штуке, можно пройти по Средиземному морю, потом выйти в Атлантический океан и осторожно, на расстоянии видимости от берега, двигаться на север, пока не попадем в Исландию. Ни вам мутантов, ни вам диких. Курорт будет, а не путешествие. Надо еще пару девчонок взять. Или даже троих. Ну, чтобы было чем заняться.
– Я с такой точки зрения на путешествие вообще не смотрел, – признался Кирилл. – Но ведь ты прав. Тогда не придется тащить на себе снаряжение и провизию, можно много чего взять. В пути ловить рыбу, чтобы не опустошать запасы. И тогда получится обойтись без собак. Вообще их не брать, зачем они в море? Гениально. Вы молодцы! Даю добро на этот план. Мне еще пару дней отлежаться надо, но пока хамсин, мы все равно никуда не пойдем.
– Это верно. Свободное время надо потратить на тренировки с холодным оружием. И как-то проверить яхту, есть в ней течи или нет.
– Пластиковая не должна течь. Если нет видимых отверстий ниже ватерлинии.
– Ниже чего?
– Линия на корпусе, по которую тот погружается в воду. Часто судно ниже нее красят в более темный цвет или даже наносят саму линию краской.
– Ясно. Будем проверять.
– Офицерский совет знает о вашей вылазке?
– Нет, – спокойно ответил Макс.
– Ясно. Это неважно. Если вдруг кто попытается вам воспрепятствовать хоть в чем-то, сразу направляй его ко мне. И вообще. Подай мне папку с бумагами и карандаш. Они в ящике на стене.
Макс открыл дверцу ящика, вынул папку с карандашом и передал Кириллу. Тот достал из папки чистый лист, сложил его вдвое и, усмехнувшись, написал по-русски: «То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага Клана». Потом, подумав, продублировал надпись по-арабски. Это была почти дословная цитата из «Трех мушкетеров» Александра Дюма, но Кирилл подумал, что сам не придумал бы более подходящего текста для подобного документа.
– Держи. – Кирилл отдал документ Максу. – И папку положи на место. Все. Мне надо отдохнуть. Ты, смотрю, не хуже меня сможешь организовать экспедицию.
– Но вы тоже поправляйтесь скорее. – Макс вернул папку в шкаф. – Вы для нас знамя.
– Еще свадебным генералом меня назови, – с усмешкой ответил Кирилл. – Все, дуй отсюда.
После ухода Макса Кирилл закрыл глаза и несколько минут лежал неподвижно. Разговор отнял больше сил, чем Кирилл рассчитывал. Это плохо. Хамсин дует пятьдесят дней, и за это время надо вернуться в форму. Обязательно. Еще с саблей надо научиться управляться.
В спальню вернулась Марина и тихонько села за стол. Кирилл открыл глаза.
– Не спите? – осторожно спросила она.
– Можно подумать, ты не слышала наш разговор… – Кирилл скривился. – Ненавижу, когда люди корчат из себя святую невинность.
– Я же не специально подслушивала.
– Я тебя ни в чем и не обвиняю. Просто дурочкой не надо прикидываться.
– Хорошо. Я с вами хочу.
– Что, прости?
– Не хочу здесь оставаться, а на этот остров Готланд тем более не хочу.
– Отчего же? – удивился Кирилл.
– Оттого. Раз вы туда не едете, значит, это дурное.
– Женская логика, – со вздохом констатировал Кирилл.
– Ну и ладно, пусть женская. Все равно. Возьмите меня с собой.
– С какой стати? Это разведывательная миссия. Не для девочек. Выкинь из головы. Не хочешь на Готланд, оставайся здесь. Ты фельдшер, сможешь помогать людям.
– Я хочу помочь всем людям! – Марина сделала акцент на слове «всем». – Понимаете? Ну и что, что я женщина? А если кого-то ранят? Я лучше всех могу делать перевязки, много раз лечила переломы. И вообще, я слышала, как Макс говорил, что путешествие по морю не будет сложным, и предлагал взять девушек.
– Он шутил.
– Вовсе нет. Он прав, это я вам как фельдшер говорю. Путешествие займет много времени, а мужчины намного лучше себя чувствуют, если у них есть возможность сбрасывать сексуальное напряжение с женщиной. Я вас всех смогу в этом плане обслуживать, мне не трудно! Только не оставляйте меня тут.
– Это ты брось! Знаешь, как в старом времени мы называли женщин, готовых обслуживать кого угодно?
– Сейчас не старое время, а новое, – уверенно заявила Марина. – Ну пожалуйста!
– Вот же пристала, как банный лист до одного места. Ладно. Действительно, это ваше время и ваша жизнь. Извини, что я со своим уставом и своими мерками… Поговори с Максом.
– Спасибо! – радостно воскликнула Марина. – Макса я точно уговорю!
«Даже знаю примерно, как именно», – подумал Кирилл, но говорить ничего не стал.
Действительно, моральные нормы старого времени на новое не налезали никак. В Клане давно уже не было таких понятий, как семья, а над всем властвовала утилитарная необходимость. Конечно, никто никого не неволил, возникали и отношения, и устойчивые пары. Но о каких долгих отношениях может идти речь, когда любящих разлучает не смерть, а мутация? Вот и получалось, что все половые аспекты жизни Клана так или иначе сводились к обеспечению наивысшей рождаемости, а значит, мужчины имели столько партнерш, сколько женщин сами хотели от них зачать. Вот и вся арифметика. И глупо за это обвинять двадцатилетних ребят в отсутствии нравственности. Нравственность тут как раз ни при чем. Так что правы и Макс, и Марина. Нечего со старыми мерками лезть в их новую жизнь.
Кирилл снова закрыл глаза. Но каков же Макс молодец! Вот уж кому действительно можно доверять. Благодаря Максу зыбкая идея броска в Исландию начала приобретать практические черты. От этого на душе стало значительно легче, и Кирилл спокойно уснул.
Проснувшись, он почувствовал себя намного лучше. Руки и ноги слушались, как прежде, поэтому Кирилл решительно выпроводил Марину, несмотря на ее возражения, а сам хотел было связаться со штабом, но не стал спешить. Не было ясности, почему до людей была донесена не вся информация. Нарочно? Случайно, по недосмотру? Не придали значения? Сами не поняли? Прежде чем поднимать бучу, следовало это понять. Потому как разные причины подразумевали и разные ответные действия.
С одной стороны, можно было связаться с Хасаном или Рамазаном и просто спросить у них, что да как. Но этот вариант годился лишь в том случае, если все произошло по недосмотру и недомыслию. А если нарочно? Чем тогда могло грозить выяснение подробностей? Конфронтацией оно могло грозить, вот чем. И, при всей кажущейся незыблемости положения Кирилла, незыблемым оно было несколько дней назад, а какое оно сейчас, как раз надо было выяснить. Причем аккуратно. Да еще подстраховаться на всякий случай.
Как писал Киплинг, промахнувшийся на охоте старый вожак становится мертвым волком. Даже если еще жив. Всегда найдутся желающие перегрызть ему глотку и занять его место. А люди к этому намного более склонны, чем волки. Это не плохо, не хорошо, просто это надо учитывать.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.