Текст книги "Там, где начинается вселенная"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tam-gde-nachinaetsya-vselennaya-124993.jpg)
Автор книги: Джей Эм
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Из притормозившей неподалёку машины вышел высокий светловолосый человек, за ним – ещё двое.
На плечи светловолосого была накинута куртка с меховым воротником, джинсы заправлены в остроносые сапоги. Йонне подумал, что Бьорг может быть из Мусорщиков или Крылатых. Две эти банды в Эстхелминге считались самыми влиятельными.
– А, мастер… – протянул Бьорг, кивая Фрэнку. – На путь истинный пришли наставить? Пусть он сначала долг отдаст, а после уж хоть святого из него делайте.
– После – так после, – согласился психолог.
– Это кто?
Йонне захотелось ретироваться или, в крайнем случае, попятиться. Бьорг дёрнул плечом именно в его сторону, безошибочно угадав, что он – не случайный зевака.
– Со мной, – откликнулся Фрэнк. А ведь, кажется, за всё время ни разу не обернулся, не заметил…
Единственным, кого присутствие Силвера действительно удивило, был Споди. Он глянул на него ошалело, но тут же отвернулся и как будто забыл о его существовании. Потому что в этот момент Бьорг осведомился:
– Ну, как идут дела?
– Сегодня… будет что-нибудь. Будет, Бьорг.
– Вчера ты пел ту же песню. Где вчерашнее?
– Ну, понимаешь… Вчера всё пошло чего-то не гладко… Но сегодня, обещаю, что-нибудь точно будет.
– По-серьёзному, ясно? Грошовое барахло мне не нужно.
– Бьорг, он не сможет сегодня, – сказал Фрэнк.
– Мастер!.. – в отчаянии воскликнул Споди. – Не слушай, Бьорг, смогу…
Бьорг не слушал, но не Фрэнка.
– Это его проблемы, мастер. Он мне должен.
– Давай я вместо него заплачу за вчера и за сегодня, а он хоть выспится.
Бьорг махнул своим шестёркам, чтобы шли в машину, и те удалились.
– Не пойдёт. – Тон у Бьорга был какой-то странный, словно он пытался связать одно с другим какие-то совершенно несовместимые обстоятельства. – Знаю я таких, как вы. Небось, и все десять штук за него рады бы отдать, если б возможность была?
– Нет, Бьорг, только за вчера и сегодня.
– Не надо, мастер… – вмешался неудачливый должник. Голос у него сделался совсем больной. – Хороший мальчик Споди был, да весь вышел. Не надо обо мне беспокоиться.
Фрэнк на эти слова внимания не обратил.
– Ну так что, Бьорг?
– Чёрт вас дери… Не знаю как для вас, мастер, но для таких как я, и таких как он, – Бьорг ткнул пальцем в Споди, – действуют правила. За всё нужно платить. Если должен – отдавай.
Психолог кивнул в знак согласия.
– Ну так не лезьте во всё это дерьмо! Какие, к чёрту, благодеяния? Смешно ведь, сами-то понимаете?
– Понимаю. Но Споди сегодня отдохнуть сможет?
– Что б вам провалиться! И мне заодно с вами… Без процентов. Слышишь, ты? – он в упор уставился на Споди. – Благодари его. Без процентов, ещё три штуки за тобой, понял? С завтрашнего дня. А сегодня проваливай.
Споди, до которого сказанное дошло не сразу, молча таращил глаза. Зато Фрэнк сказал:
– Спасибо, Бьорг.
Тот в ответ сделал жест, отметающий всё одним махом – и благодарности, и чужие «неправильные» правила, и собственный ничем не оправданный поступок. Развернулся и зашагал к своему автомобилю.
Мимо проехал велопродавец готовой еды. Кто-то из прохожих остановил его окликом.
– Вы… он… что?.. – от изумления Споди толком не мог выговорить ни слова.
– Иди спать. Ты на ногах едва стоишь. – Фрэнк ободряюще похлопал его по плечу.
– Давай-ка тоже возьмём чего-нибудь перекусить, – предложил психолог Силверу, когда Споди скрылся в ближайшем дворе.
Прицепленная к велосипеду тележка с надписью «Жареные сосиски, котлеты, пирожки» стояла у обочины. Вокруг неё толпились покупатели.
– Котлету хочешь?
Йонне тщетно попытался скрыть дурацкую улыбку.
– Ну вы же знаете, мастер. Я вам подражать решил. Мясо есть бросил.
– Знать-то знаю, да иногда совсем тоска глядеть, как ты мучаешься. Ты уж если решил, как-то полегче давай, что ли. Благодарным за любую еду быть не бойся. Ладно, не котлету, так возьмём картофельных пирожков.
Но пирожков не оказалось. Зато были сладкие лепёшки и горячие овощные бутерброды, которых они и набрали целый пакет. Заплатил Фрэнк. С денежным вопросом Силверу приходилось мириться. Его скудные капиталы давно иссякли. Перспектива жить в гостинице и есть за чужой счёт не радовала, и однажды он обмолвился насчёт работы для себя. В Эстхелминге наверняка найдётся много мест, где не посмотрят на то, что ему ещё далеко до совершеннолетия. Но психолог отсоветовал спешить, сказал, что через некоторое время Йонне представится шанс определиться со своей дальнейшей жизнью. Правда, объяснять ничего не стал.
– Мастер… Этот Бьорг, он ведь сам это сделал? – Спросил Силвер, прожевав очередной кусок слоёного теста, пропитанного сиропом. До гостиницы он не дотерпел, принялся за лепёшку по дороге.
– Думаешь, можно было его заставить? – ответил Фрэнк вопросом на вопрос.
– Не знаю. Говорят, психологи разное умеют… Если разовьёшь у себя эти возможности, которые называют силой, получится внушать людям, что захочешь. Но если так, зачем убавлять только половину долга?..
– Вот именно. Наверное, можно и Бьорга заставить стать законопослушным гражданином, и Споди – забыть о наркоте. И вообще всех научить, как жить правильно. Но тогда ты станешь таким же, как тот человек, который избил Джезабель. Понимаешь?
Йонне кивнул. После недолгого молчания он не удержался от ещё одного вопроса:
– А почему всё-таки вы помогаете Споди? Он же вор.
– Вор, – согласился Фрэнк. – Но по крайней мере в одном Бьорг прав: за всё надо платить. Рано или поздно мы все платим за свои поступки. И Споди, и ты, и я тоже. Ты забыл про лепёшку. Доедай.
Споди появился в «Уютном доме» на следующий день. Йонне как раз сидел в вестибюле гостиницы, перелистывал от нечего делать затрёпанные журналы, которые лежали тут для развлечения постояльцев. Фрэнк обещал вернуться вечером, значит, скоро должен прийти.
Споди на Силвера внимания не обратил. Не узнал, скорее всего. Спросил о чём-то портье, мейстера Гууса – тот в ответ пожал плечами. Споди постоял возле стойки, потом уселся на облезлый кожаный диван прямо напротив Йонне. Решил подождать. Силвер был уверен, что ждут они одного и того же человека.
Но Споди дождался не того. Десяток минут спустя в гостиницу ввалились два типа малоприятной наружности и расположились на том же диване. Мейстер Гуус, тощий длинношеий коротышка, при виде них явно занервничал.
– Ты чего это здесь рассиживаться вздумал? – поинтересовался у Споди один из незваных гостей. Голос у него оказался неожиданно писклявый.
– Отвали. Где хочу, там и сижу.
– А если Бьорг узнает, как ты торопишься ему должок вернуть?..
– Это мои с ним дела, вас не касаются, – огрызнулся Споди.
– Не умничай, – сказал второй громила. – Ещё восемь штук на тебе висят. И будут висеть, пока до последнего гроша не отдашь.
– Три, а не восемь. Бьорг что, вам не говорил?
Двое переглянулись.
– Он передумал, – небрежно обронил неписклявый.
– Не гони.
– Кто здесь гонит? Восемь, Споди. Передавать будешь через нас. Вякнешь лишнего Бьоргу – пожалеешь. Усёк?
– Да пош-шёл ты!..
– Не понял, да? Щас объясним…
Обладатель фальцета поднялся с явным намерением затеять драку. Телосложение у него было совсем не под стать голосу.
– Вчера Бьорг сказал, он должен три тысячи. Без процентов. Я слышал. – Йонне и сам не поверил, что произнёс эти слова.
– Что ещё за щенок? – громилы даже отложили на время свою расправу.
Споди уставился на неожиданного заступника с явным недоумением, силясь вспомнить, кто он. Похоже, ему это удалось. Но сделать он ничего не успел.
«Неписклявый» смерил Йонне равнодушным, едва-едва презрительным взглядом, и процедил сквозь зубы:
– Проваливай, пока задницу не надрали.
– Он должен три тысячи.
Понимая всю глупость своего упрямства, Силвер встал и направился прямиком к громилам. «Неписклявый», особо не напрягаясь, толкнул его в грудь. Йонне отлетел с такой силой, что по пути смёл собственным телом журнальный столик.
Послышались крики, топот, мейстер Гуус побежал звать гостиничного вышибалу.
– Эй! Придержи грабли, ты… – это, кажется, Споди. Но замолчал он слишком уж внезапно – видно, и ему досталось.
Йонне вскочил на ноги и кинулся на громил. Один из них ухватил его за шиворот и наметился на хороший апперкот.
Но удара не последовало. Уже в движении руку перехватили за запястье. Как-то очень легко, но крепко. Тут же Йонне почувствовал, что его больше никто не держит.
Громила попытался освободиться от захвата. Не вышло. Наугад сунул другим кулаком в нежданного противника – и никуда не попал.
– Полегче, парень, – сказал Фрэнк, по-прежнему удерживая его запястье.
Писклявый – это был именно он – дёрнулся было, порываясь продолжить потасовку. Но когда разглядел, кто его держит, оставил попытки. Его напарник, отстав от Споди, в нерешительности застыл возле опрокинутого столика. Нерешительность ему совсем не подходила.
– Всё, да? Хорош? – осведомился Фрэнк у них обоих сразу.
Громилы молча переглянулись.
– Слушайте, передайте всем, кто ещё не в курсе: долг – три штуки. Не восемь. Без процентов. Зря вы не послушали моего ученика. – С этими словами Фрэнк разжал пальцы.
– Ч-чёрт, – писклявый потёр запястье. – Ладно, всё… Мы… это…
Только теперь появился вышибала. Но двое нарушителей спокойствия поспешили убраться без его помощи.
Споди, глядя на психолога, покачал головой и промямлил:
– Вот, пришёл, блин… поблагодарить. Вчера-то ведь, как дурак, и спасибо не сказал. Извините, мастер. Одни неприятности от меня.
– Ты знаешь, как мог бы меня отблагодарить.
– Да, но…
– Подумай всё-таки.
– Ладно… Ладно, мастер. И тебе спасибо, извини, что не сразу вспомнил. – Последнее относилось уже к Йонне, который дожидался в сторонке.
– Удачи тебе, Споди, – сказал на прощание Фрэнк.
– И вам… Может, мастер, у меня и получится бросить. Правда, может, получится.
Психолог кивнул. На том они и расстались.
– Ты в порядке? – спросил Фрэнк Йонне, когда они поднимались на свой этаж.
– Ага.
Йонне вдруг запоздало сообразил, что, обращаясь к громилам, психолог назвал его, Силвера, своим учеником.
– Пару-то синяков точно набил. Приложи полотенце мокрое. И заходи после ко мне.
В комнате Фрэнка было пусто. Но открытый люк подсказал, что он на крыше. Взобравшись по лестнице, Силвер уселся рядом с психологом, возле самых перил.
Сегодня около гостиницы поставили палатку, и весь день торговали цветами. К вечеру у продавщицы на прилавке осталось только несколько красных роз. Ей явно хотелось побыстрее продать их. За долгие часы работы девушка устала и замёрзла. Силвер видел, как она то согревает руки дыханием, то зябко прячет их под полы куртки.
– Почему ты пришёл к психологам, Йонне?
Вопрос был самый простой. Но все причины, которые он назвал бы раньше, теперь почему-то казались неподходящим ответом.
Не дожидаясь, пока Силвер скажет наконец что-нибудь, Фрэнк заговорил сам.
– Люди со стороны среди нас появляются редко. Сам понимаешь: написать комментарий в Сети – это одно, а решиться действовать – совсем другое. Чаще психологами становятся дети самих же психологов. Ты должен всё хорошо себе представлять. За теми воротами – десяток домов. Есть ещё пара убежищ для разных надобностей тут же, в Эстхелминге, да пара в Пустых трущобах, но там мы сейчас редко бываем. Вот так устроились каранские психологи. Примерно то же самое и в других городах. У нас нет регистрации. Это создаёт проблемы, но даёт определённую свободу. Если присоединишься к нам, перестанешь быть Н–… и так далее, какой там у тебя номер. Это будет поступок, с которого начнётся другая жизнь.
Йонне сглотнул комок, появившийся в горле от волнения.
– Я этого и хочу! Ненавижу нейтралов, они все такие законопослушные, правильные… Карьера, хороший дом – вот вам и предел мечтаний. Они живут так, будто ничего не видят!
– Чего не видят?
– Ну, офстаты, тотальные проверки – это же не жизнь! Вы-то должны понимать! А здесь, в Эстхелминге? Сколько здесь всякого дерьма, и… и сколько людей страдают…
– А психологи?
– У психологов есть знания… которых нет больше ни у кого. И они по-другому смотрят на всё это, не как нейтралы…
– Тсс-с, – Фрэнк прижал палец к губам. – Гляди-ка, никто не покупает те розы. – Он показал вниз, на цветочную палатку.
Йонне поморщился.
– Я бы тоже не купил. Они… похожи на открытые раны.
– А по-моему, они красивые. Тебе не кажется? Если слишком боишься ран, Йон, их не вылечить. Ни у себя, ни у других.
– И… что нужно, чтобы не бояться?
– Не обязательно видеть раны, когда смотришь на цветы. А вот когда придётся смотреть на раны, лучше цветы видеть.
– Но это же самообман? Разве нет?
– Я не говорю, что не надо замечать ран. Я говорю о том, как их не испугаться. Или – как не поддаться злости на того, кто их нанёс. Нет страха, нет гнева – значит, сможешь попробовать исцелять… Получится увидеть цветы или нет – зависит от того, кто смотрит. От тебя.
– Видеть цветы… – задумчиво повторил Йонне.
– Ну, может, и не цветы. Может… океан. Или – всю вселенную. Возможно, это не что-то постоянное и вечное. Вода в океане всё время меняется. Галактики появляются и исчезают. Но мы способны увидеть это, эту вселенную-океан. Такую, как есть, не задумываясь об определениях. Потому что не отделены от неё. Как волны не отделены от океана. Все не отделены. Те, кому наносят раны. Те, кто их наносят. И те, кто пытаются исцелять. Это великая взаимосвязь… Но, пожалуй, на сегодня хватит о великом.
Психолог улыбнулся. Кажется, по-настоящему. А потом сбросил на плечи свой неизменный капюшон.
Йонне молча глазел на Фрэнка. Впервые он полностью видел его лицо. И лицо это было удивительным. Оно заключало в себе загадку, которая в любых других чертах превратилась бы в неразрешимое противоречие. Но здесь противоречие стало странным, необъяснимым единством.
– Меня знают и под тем именем тоже.
– Вы… мастер Шэн? – с трудом выдавил из себя Силвер.
– Да.
На следующее утро они покинули гостиницу, и вместе отправились в городок психологов за воротами, выкрашенными в синий цвет.
Из Большого толкового словаря (издание пятое, переработанное)
Маби – 1. Носитель генома т. н. «вируса Мабиуса» (см. Мабиуса вирус). 2. Официальный статус, удостоверяемый статусной картой. Присваивается всем носителям генома вируса Мабиуса.
Мабиус, Иоганн Джейкоб (2499, Седженто –?) – биохимик, генетик, доктор медицинских наук. Приобрёл известность как создатель т. н. «вируса Мабиуса» (см. Мабиуса вирус).
Мабиуса вирус – закрепившееся в обиходе название вирусоподобного биологического механизма, созданного И. Дж. Мабиусом. Будучи введённым в человеческий организм, М.в. трансформирует его на генетическом уровне. Носителей генома М. В. называют сокращённым словом «маби».
6. Книжная истина
На столе перед Брэтали Сальваторе стояла почти нетронутая чашка кофе. После ужина это была уже не первая. Пожалуй, он зря её взял.
Народа в кафе сегодня собралось много. Обычно здесь бывает поспокойнее. Сальваторе уже хотел уйти, но внимание привлёк шум около стойки.
– Не лезь к моей девушке, козёл!
– Спокойно, приятель… Просто хотел её угостить. Не знал, что вы вместе, – примирительным тоном.
– Ва-али отсюда, урод!
Орал толстый парень с волосами, выкрашенными в огненно-красный цвет. А вот второй…
Брэтали напряг память. Ну да. Тот тип из поезда. Как его зовут? Юлий. Точно, Гай Юлий.
Можно поспорить: неспроста он здесь. Как Брэтали не заметил его раньше? Думал о своём… При необходимости Сальваторе умел сосредотачиваться на окружающем так, что от внимания не ускользала ни одна мелочь. Но когда хотел отвлечься от всего постороннего, это тоже получалось отлично.
– По-моему, – сказал Гай Юлий, – кафе для всех.
– А мне по хрен!
Недолго думая, красноголовый полез в драку.
Девица в блестящих брюках, из-за которой пошёл весь сыр-бор, взвизгнула и попыталась удержать своего дружка. Но тот оттолкнул её и ударил Гая Юлия по лицу. За первым ударом последовало ещё несколько. Потом в руке толстяка появился нож. И только теперь Гай Юлий начал защищаться – и, надо сказать, весьма удачно. Он уклонялся от летающего лезвия с быстротой и грацией большой кошки, без всякого труда. Красноголовый прыгал вокруг, не имея ни единого шанса его достать. Ясно как день, что Гай Юлий легко мог бы избежать и первых ударов кулаками.
Двое охранников появились со значительным опозданием. Но толстяка в конце концов оттащили и поволокли к выходу. Следом побежала блестящая девица. В этот момент взгляды Сальваторе и Гая Юлия встретились. На лице бывшего легионера удивления не было.
Кутерьма улеглась. Бармен что-то спросил у Гая Юлия, тот в ответ покачал головой, видимо, давая понять, что с ним всё в порядке. Потом взял со стойки стакан с тёмным пивом и подошёл к Брэтали.
– Здравствуй, Сальваторе.
– Ты следил за мной. – Не вопрос, утверждение.
– Сесть можно? – кивнул он на свободный стул.
– Нужно. У меня есть вопросы.
Гай Юлий пристроил на стол свой стакан и уселся.
– Что же ты, легионер, позволил колотить себя как боксёрскую грушу? Реакция запаздывает?
Потерев наливающийся под глазом синяк, Гай Юлий улыбнулся.
– С реакцией порядок. У меня клип агрессии. Помнишь, я говорил, что в Сейпио был у психологов? Попросил, они и поставили.
– Клип – это что-то вроде психологической блокировки?
– Да. Теперь защищать себя могу только при явной угрозе жизни.
– Даже уворачиваться?
– У меня ещё один клип, контроль страха.
– Ясно.
Поставил клип агрессии, хм-м… Конечно, разумным такой поступок не назовёшь – слишком уж он… человеческий. Но есть в нём доля великодушия. На таком фоне «железнодорожные» разглагольствования Гая Юлия уже не выглядели пустой трепотнёй. Он действительно никогда не возобновит свою войну.
– Давно ты за мной шпионишь?
– Нет. Да и сказано-то слишком сильно… Когда про тебя в газете написали, я вспомнил: это же тот самый парень. И решил, нужно бы встретиться. Подумал, живёшь ты, скорее всего, в мегалитовской гостинице, у них ведь тут и общежитие. Вот, пришёл сегодня…
– …И стал дежурить возле дверей? Ты всегда так всё усложняешь? Мог бы узнать, какой у меня номер. В общежитии-то это как раз можно. Подняться, позвонить – ну и так далее.
– И узнал бы. Да ты почти сразу вышел.
– А ты, проявляя чудеса маскировки, отправился провожать меня до этой кафешки. Вместо того, чтобы просто подойти. Говорю же, усложняешь всё. Даже к девице для виду подкатился.
– Может, и не для виду. Почему бы не совместить одно с другим?
– Не особо удачно. И конспирацию провалил, и знакомства не вышло.
– Да уж…
– Не ожидал?
– Чего? – не понял Гай Юлий.
– Что конкурс выиграю я?
– Не в этом дело. У меня другое на уме.
– Знаю я, что у тебя на уме. Проповеди опять. Не о чем нам с тобой разговаривать. И не к чему.
– Нет, Сальваторе. Ты оказался хорошим виртуальщиком…
– Брось, – резко оборвал Брэтали. – Всю эту кашу заварили из-за того, что я маби. Будь на моём месте нейтрал, никакой писанины бы не было.
– Ну да… Маби работает у технократов. Открытие «Мегалита». Люди любят читать о том, что выходит за рамки привычного. Но это полдела. Писать про какую-нибудь посредственность смысла бы не было. Следящая цепь-семёрка, АК-118, «жало» третьего поколения… Я не растерял ещё всех старых связей. Знаю, как об этих штуках отзываются. Шаг вперёд в военной технологии и всё такое.
– Не я один над ними работал. Делал виртпространственную проектировку, и всё.
– Вот почему я тебя отговаривал. Чтобы ты не использовал свой дар для таких целей.
– Дурацкие философствования, Юлий. Я не только оружием занимаюсь. Ещё у меня автомобили, иногда вообще какие-нибудь «левые» проекты. У виртуальщиков нет чёткой специализации. И хватит уже привязываться ко мне с назиданиями.
– Ладно, никаких назиданий. – Гай Юлий отхлебнул пива. – Помнишь, я собирался встретиться с мастером Шэном?
– Только не говори, что разыскал его.
– Разыскал. Точнее, он разыскал меня.
– Ага. Про него всегда трепались, будто он ясновидящий, или типа того. Но чтобы настолько…
– Помнишь человека, который ехал с нами? Третий в купе?
– В кепке и очках? Помню. Только не говори…
– Это был Шэн. Как раз из Валла-Вэлида возвращался, ездил к тамошним психологам.
– Какая удивительная случайность!.. – издевательски протянул Сальваторе. – Просто тот тип услышал наш разговор. И решил пошутить. Нельзя же быть таким легковерным!
– Может, и случайность. А может, Ида Кин знала, что он едет этим поездом… В общем, Сальваторе, я уже был у психологов здесь, в Каране. Шэн сам меня привёл. Познакомил со многими. Я сейчас и живу у них.
– Ну и что? Полегчало тебе? Ответили они на твои вопросы? Насчёт того, почему человечество оказалось в заднице?
– А, – отмахнулся Гай Юлий. – Брось ты ехидничать.
– И чем ты там у них занимаешься? Гаданиями по звёздам? Медитациями?
– Не без этого. Теперь, например, могу не просто восприимчивость к температуре регулировать, но и от переохлаждения организм защищать, если нужно. Когда мне изменения делали, психологи эту методику только начинали разрабатывать. А сейчас дополнили. Использовали старинный опыт: слышал, может, про древних тибетских монахов, которые на себе в мороз могли высушивать мокрые простыни?
– Ты, что, ко второй волне малого ледникового периода готовишься, что ли? Вдруг ещё и не будет никакой второй волны? Обещают-обещают со дня на день, а её всё нет. Пока, вроде, не так мёрзнем, чтобы всякими методиками голову забивать. Хотя… тебе-то оно привычно.
– Да ни к чему я не готовлюсь…
– Слушай, Юлий, чего ты к этим психологам прицепился? Чем они лучше других?
– Лучше или нет, но они всё-таки кое-что делают, знаешь… Есть надежда, что однажды что-то изменится.
Произнося это, Гай Юлий ощутил эффект «дежавю наоборот». Когда-то он с сомнением задал вопрос Грегу Сноутону: «Ты всё надеешься, что психологи будут бороться против власти технократии?» И вот сам заговорил о каких-то надеждах. Люди меняются. Начинают жить по-новому. А надежды остаются… всего лишь надеждами?
– Чепуха. Ничего не изменится, потому что не изменятся люди. – Для Гая Юлия слова Сальваторе прозвучали так резко и внезапно, что он вздрогнул. И – они настолько противоречили его мыслям… с одной стороны. А с другой – почти их повторяли. – Жажда власти у людей в крови, – продолжал Брэтали. – И желание унизить того, кто слабее. Жестокость. Вот так.
– А у вас – по-другому?
Сальваторе пожал плечами:
– И среди нас есть разные. Но маби прежде всего хочет лучшего себе. А человек в глубине души – худшего для других. В этом вся разница.
– Это ты так думаешь…
Но Брэтали возражений слушать не желал:
– Редкие праведники, если они вообще есть – исключение из правил. А взять вот хоть тебя: поздновато одумался-то. Да к тому же искусственно подавил агрессию этим своим клипом. Так что я прав.
На лице Гая Юлия появилось печальное выражение. Он перестал контролировать свои эмоции так жёстко, как в годы легионерства. Вновь позволял себе внешние проявления чувств.
– Сальваторе, в твоих словах есть правда… половина правды. Но не все люди и не всегда…
– Потратив две сотни лет на вооружённые разборки, я бы поостерёгся произносить человеколюбивые речи. Само существование войны подтверждает мою правоту. Не маби изобрели войну. Люди.
Некоторое время они сидели молча, потом Брэтали собрался идти. Но Гай Юлий задержал его.
– Постой… Раз уж ты так всё представляешь, докажи, что не желаешь плохого другим. Расстанься с «Мегалитом».
– Я хочу благополучия для себя, Юлий. Отказаться от такой работы было бы глупостью.
– Зря ты заговорил про войну. Ты не знаешь, что это такое. И что за собой влечёт… Не видел, что творят с мирными людьми в зонах конфликтов. Нехорошие вещи, Сальваторе. Мгновенная смерть по сравнению с ними иногда кажется благом. Ты своей работой на технократов всему этому помогаешь. Игрушки, над которыми ты трудишься, появляются там. Ими вооружают…
– Хватит. Надоело. Ты со своими психологами разговоры разводишь, а я отпахал день. Никогда не пробовал просидеть пять часов подряд в сфере?
Гай Юлий покачал головой.
– И не пробуй. Башка пухнет. Я хочу выспаться. Так что пока.
Брэтали ушёл, оставив Гая Юлия за столом одного, как тогда, в поезде.
* * *
Старику, наверное, далеко за семьдесят. Волосы и борода у него абсолютно седые. Лицо исчерчено густой сетью морщин. Он сидит ссутулившись, положив руки на колени. Глаза прикрыты.
В пещере царит полумрак, под сводами дрожат тени – неясные очертания неясного мира.
– Помоги мне подняться, и пойдём отсюда, – говорит старик. – Я давно ждал человека, который… – окончание фразы теряется в каком-то шуме, похожем на эхо от осыпающихся вдали мелких камней.
Брэтали переминается с ноги на ногу.
– Я не человек, отец. Я маби.
– Знаю, – откликается старик и повторяет: – Пойдём.
Брэтали протягивает руку. Старик, держась за неё, встаёт с валуна, служившего ему сиденьем.
Они идут по длинным коридорам, по залам, самой природой вырубленным в гранитных и кварцевых толщах. Старик сгорблен, отчего кажется маленького роста. Он опирается на плечо Брэтали, но это совсем не тяжело.
Долгий, долгий путь. Во сне время течёт иначе: каждая минута означает часы, а то и дни. Но вот наконец после очередного поворота – выход. Над головой открытое небо.
Оказывается, они где-то высоко в горах. Но ещё недостаточно высоко. Начинается восхождение, такое же длинное, как дорога по пещерам, или даже длиннее. Всё выше и выше, по крутым тропам над обрывами, к самой высокой из вершин.
Старик останавливается, и Брэтали понимает: путь закончен. Расстояние от подножия гор уже космическое, но во сне тут дышится вполне легко.
«Ну вот, мы пришли, что теперь?» – хочет сказать Брэтали. Но слова застывают на губах. Старик начинает удивительным образом меняться.
Помощь ему больше не нужна. Он распрямляет спину и становится неожиданно высоким. Убогое нищенское рубище превращается в тёмный длинный плащ. Человек так же выглядит старым, но не прежней немощной, дряхлой старостью. В его облике величие и сила. Самое совершенное проявление силы и величия, когда легко можно позволить себе отказаться и от того, и от другого. Взгляд его чёрных глаз пронзителен.
– Смотри, – говорит старец и указывает рукой вниз, в пропасть.
Брэтали пытается взглянуть, но всё исчезает. И уже не узнать, что хотел показать ему этот человек.
Он один, и снова – в пещере. На берегу подземного озера, в большом, почти круглом зале со сталактитово-сталагмитовыми колоннами. Стены здесь из полупрозрачной дымчатой породы, сквозь них льётся мягкий жемчужный свет.
Гладь озера похожа на тёмное серебро. Она скрывает бездонную глубину, но тиха и спокойна, как зеркало. Вдруг откуда-то из-под потолка срывается хрустально-прозрачная капля. Звук её падения, неправдоподобно ясный и отчётливый, отзывается долгим эхом. По воде разбегаются круги. А потом пещера наполняется гулом, сначала неясным, но с каждой секундой всё более отчётливым. Нет… Не могла же одна-единственная капля вызвать обвал?
Брэтали вздрогнул и открыл глаза. Всего лишь сон…
Остаток ночи он проспал без запоминающихся сновидений.
Из газеты «Вечерние новости» (номер, вышедший восемьдесят один год назад)
Отцематери
Вчерашний день надолго запомнится работникам родильного отделения джаракасской городской больницы № 18. Таких родов здесь ещё не принимали.
Началось всё более чем обычно. Утреннее сообщение о внезапно начавшихся родах. «Скорая» отправилась за роженицей. Каково же было изумление и замешательство врачей, когда этой роженицей… оказался мужчина. Уильям Ферелли, двадцати семи лет, маби, прошедший трансформацию три года назад.
Что и каким образом происходило в операционной, гадать не берёмся. Но в итоге счастливый отец… или лучше сказать – отцемать? – произвёл на свет здорового мальчика весом 3,2 кг, чистокровного маби.
Врачи, принимавшие роды, неохотно общались с прессой. Единственный комментарий удалось получить от доктора Мэй Хиллари, которая сообщила: «Это похоже на естественное кесарево сечение. Мышцы брюшной стенки самопроизвольно расходятся, ровно, как от разреза. Потом рана быстро заживает». О других аспектах процесса доктор сообщить отказалась, сославшись на соблюдение врачебной тайны.
Как выяснилось, случай с Ферелли – уже не первый. Первый в Джаракасе, но до того «отцематери» появились в Катакаране, Сейпио и Валла-Вэлиде. И конечно, на «родине» маби, в Седженто.
* * *
Вернувшись после работы в гостиницу, Сальваторе обнаружил, что его ждёт незнакомая женщина.
– Привет. Извини, что без звонка… – начала она, попытавшись взять инициативу в свои руки. Но Брэтали её прервал:
– Стоп, стоп, ты что, должна была мне звонить? Не припомню. Ты кто такая?
– Ингрид Саарен, корреспондент журнала «Панорама», – представилась она и улыбнулась своим большим ртом, показав ровные белые зубы. – Я не узнавала твой телефон. Наверное, его бы не дали…
– Не притворяйся, – перебил Брэтали. – В общежитии – дали бы. Просто я бы не захотел тебя видеть. Но личный визит не поможет. До свидания. У меня нет настроения трепаться непонятно с кем.
– Почему непонятно с кем? Хотя ты меня вряд ли помнишь. Я была на пресс-конференции.
Пресс-конференции регулярно проводили все компании. Главная цель – создать видимость, что технократия стремится держать граждан в курсе своих дел.
В «Мегалите» в конференциях по очереди участвовали специалисты разных отделов. Когда вновь пришёл черёд виртуальщиков, Инио, как всегда, собирался точно на казнь. Показушные мероприятия были ему в тягость.
– Инио, чтобы тебе лишний раз не мучиться, – сказал Стейниц, – может, мне взять с собой кого-нибудь из наших ребят? Сальваторе, например?
Главный виртинженер согласился на такой вариант с явным облегчением.
О Брэтали в то время уже написали материал в «Катакаранском вестнике». Какая-никакая, а известность. Вопросов ему журналисты задали не меньше, чем самому Стейницу.
Сосредоточившись на событиях того дня теперь, Сальваторе вспомнил эту девчонку из «Панорамы» – Ингрид Саарен. На пресс-конференции она довольно бойко его расспрашивала. Он ещё обратил тогда внимание на её манеру держать голову, задрав подбородок. Иначе она толком ничего не разглядит – огненно-рыжие кудряшки на затылке острижены коротко, а спереди оставлены длиннее, лезут в глаза.
– Помню я тебя. Только это значения не имеет. Одного раза с меня хватило. Больше никаких интервью.
– Слушай, Брэтали…
– Сальваторе. Для тебя – командор Сальваторе.
– Да ладно, ты же не технократ! Мы оба не технократы и не ортодоксалы. Не будем цепляться за формальности.
Брэтали смерил её долгим взглядом. Одета не шикарно, зато по последней моде. Особенно характерная деталь – летние сапоги, в каких сейчас щеголяет половина женского населения. Длиннющие, выше колен, голенища обтекают ногу как вторая кожа. А в нижней части сапог напоминает доисторический неподъёмный утюг. Подошвы подбиты металлом, поэтому каждый шаг сопровождается совершенно потрясающим лязганьем. В случае Ингрид картину дополнял невероятный ядовито-зелёный цвет – аж глаз режет. Впрочем, к её рыжей голове в самый раз.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?