Текст книги "Охотники на волков"

Глава II
Миннетаки в лапах разбойников

Несколько мгновений Родерику казалось, что жизнь в самом деле покинула его друга. Вабигун лежал так неподвижно и его лицо покрывала такая странная, пугающая бледность, что Род и сам не заметил, как принялся звать его по имени, едва сдерживая рыдания. Затем подбежал второй погонщик – курьер «собачьей почты». Он опустился на колени рядом с Вабигуном, сунул руку под его толстую рубашку и прислушался, пытаясь уловить биение сердца.

– Он жив!

Погонщик достал из кармана куртки небольшую металлическую флягу, открутил крышку и поднес горлышко к губам молодого индейца. Несколько глотков сразу оживили юношу – он приоткрыл глаза, мутным взором посмотрел на обветренное лицо погонщика, и снова смежил веки. Курьер выдохнул с облегчением и перевел взгляд на собак из Вабинош-Хауса. Измученные животные распластались на снегу, бессильно уронив головы между лапами. Даже присутствие чужой упряжки не могло вывести их из забытья. Можно было бы подумать, что псы упали замертво, если бы не их тяжело ходящие бока и высунутые языки.

– Этот парень не ранен, – сказал курьер, обращаясь к Роду. – Взгляните на его собак. Он бежал, бежал, пока не рухнул без сил!

Если эти слова и утешили Рода, то не слишком сильно. Он радовался, что Ваби понемногу приходит в себя, но вид его загнанных собак с окровавленными лапами и особенно упоминание Миннетаки заставили юношу задрожать от страха и тревоги. Что случилось с юной индианкой? Почему сын фактора целый день преследовал почту, чуть не до смерти загнав псов и под конец потеряв сознание? Неужели Миннетаки погибла? Неужели вунги убили маленькую красавицу?!

Снова и снова Род пытался заставить Ваби заговорить, пока курьер не оттолкнул его и не отнес юного индейца к почтовым саням.

– Ступайте-ка вон к тем елям, наберите растопки да разожгите костер пожарче, – распорядился погонщик. – Надобно влить в парня что-нибудь погорячее, растереть его и завернуть в меха. Дела у него не слишком хороши…

Род, не дослушав, побежал к ельнику, на который указывал курьер. Заметив по пути березы, он сорвал с них несколько пластов бересты для растопки. К тому времени, как подъехали почтовые сани с почти безжизненным телом Вабигуна, на опушке уже пылал жаркий костер. Пока погонщик стаскивал с Ваби одежду и укутывал его в тяжелые медвежьи шкуры, Род подбрасывал в огонь сухой еловый лапник. Вскоре поляна на добрый десяток шагов озарилась ярким светом. Над костром был подвешен котелок, в котором таял лед, а курьер открывал банку консервированного супа.

Смертельная бледность понемногу покидала лицо Вабигуна. Род, стоя на коленях рядом с другом, с радостью слушал, как выравнивается его дыхание. Но к радости все сильнее примешивался страх. Что случилось с Миннетаки? Раз за разом Родерик мысленно повторял этот вопрос. За те минуты, что его друг возвращался к жизни, в памяти Рода промелькнули все значимые события последних месяцев и лет. Жизнь в Детройте вдвоем с овдовевшей матерью; знаменательный день, когда он встретил Вабигуна, сына фактора Джона Ньюсома и прекрасной индейской принцессы, отправленного в чужие края получать образование. Род вспоминал их дружбу, что завязалась еще в школе, и долгие зимние вечера, когда они вдвоем мечтали о захватывающих приключениях далеко на севере, откуда Ваби был родом. Кто бы мог подумать, что настоящие приключения превзойдут все их ожидания! Когда они, бесстрашные охотники на волков, отправились вместе с Мукоки в самое сердце ледяных северных пустошей…

Дыхание Ваби становилось все спокойнее, а Род вспоминал свой путь на каноэ в самые глухие места Канады. Как он впервые увидел лося; как убил медведя метким выстрелом… Как встретил Миннетаки.

При мысли о девушке взор его помутился, а сердце точно сжала холодная рука. Что же с ней случилось?!

Между ним и понемногу розовеющим лицом Ваби промелькнуло призрачное видение прекрасной девушки, плывущей на каноэ из Вабинош-Хауса навстречу брату и его товарищу, о котором она так много слышала. Солнце играло в ее блестящих темных волосах, щеки раскраснелись от волнения, глаза сверкали, лицо озаряла белозубая улыбка. Она была искренне рада приветствовать бледнолицего юношу, гостя из цивилизованных мест, – ведь он был лучшим другом ее любимого брата. Род вспомнил, как уронил в воду шляпу, а Миннетаки ее выловила… И все, что было потом: дни, проведенные рядом с девушкой, нападение индейцев племени вунга, их попытка похитить Миннетаки, его отчаянная битва с этими разбойниками… Захватывающее странствие с Ваби и Мукоки на север, в необитаемую глушь; долгие месяцы охоты; жестокое противостояние с вунгами… Заброшенная хижина с запертыми в ней древними скелетами. Карта, нацарапанная на бересте. Карта, зажатая в высохших пальцах мертвеца, что указывала путь в страну золота…

Род машинально сунул руку в карман, нащупывая лежащую там копию той самой карты. Предполагалось, что он съездит к матери, через несколько недель вернется и уж тогда они снова отправятся в путешествие – на поиски золота, ключ к которому отдали им скелеты из старой хижины. Однако видения сразу же покинули Родерика, как только он увидел, что Вабигун приходит в себя. Дрожь пробежала по телу индейца, он приоткрыл глаза, узнал товарища и слегка улыбнулся. Казалось, он хочет что-то сказать… но слабость снова одолела его, и глаза закрылись. Род с невольным ужасом оглянулся на курьера. Не более суток назад Родерик расстался с сильным и гибким юношей в расцвете жизненных сил, закаленным месяцами приключений в тайге, с нетерпением ждущим весны, чтобы вновь отправиться в путь, на неизведанный север… И такая скорая, ужасная перемена! Эти налитые кровью глаза, осунувшееся лицо, запавшие щеки, безжизненная бледность…Что могло вызвать столь поразительное превращение? И где Мукоки, верный старый воин, опекун Вабигуна и Миннетаки, обычно не оставлявший их ни на миг?

Казалось, прошел по меньшей мере час, когда Ваби снова открыл глаза, хотя на самом деле промелькнуло всего несколько минут. На этот раз Родерик не стал его тормошить с расспросами – вместо этого он бережно приподнял друга, а курьер поднес к его губам чашку горячего супа. Несколько глотков будто влили жизнь в изможденного юношу. Он принялся пить, сперва осторожно, потом жадно, а допив суп до самого дна, попытался сесть.

– Я выпью еще, – слабым голосом попросил он. – Очень хорошо!

Он выпил вторую чашку с еще большей охотой, а затем потянулся и, опираясь на своих спутников, попытался встать. Его налитые кровью глаза горели странным возбуждением.

– Я так боялся… что не догоню тебя…

– Что случилось, Ваби? – спросил Род. – Что? Ты говоришь, Миннетаки…

– Ее захватили вунги. Их вожак лично устроил похищение. Сейчас ее увозят на север… Род, только ты можешь ее спасти!

– Только я? – медленно повторил Род. – Только я могу ее спасти? О чем ты?

– Послушай! – воскликнул Ваби, хватая его за руку. – Помнишь те дни, когда мы сражались с вунгами, а потом убегали по ущелью на юг? Ты тогда ушел на охоту, чтобы добыть жир для ран Мукоки, и наткнулся на чей-то санный след на зимнике. Ты еще сказал, что пошел по этому следу и добрался до места, где следы полозьев встретились с отпечатками снегоступов… И в том месте один из следов от мокасин напомнил тебе о Миннетаки… Потом, когда мы вернулись домой, мы узнали, что мою сестру на двух санях отправили в Кеногами-Хаус. Мы-то сразу решили, что те отпечатки снегоступов были следами встречающих из Кеногами, – но на самом деле это были следы вунгов! Эту новость принес один из погонщиков, который только вчера появился в фактории. Он был тяжело ранен. Наш врач говорит, что парень не проживет и дня. Теперь все зависит от тебя! Ты и умирающий погонщик – единственные, кто знает, где именно Миннетаки захватили вунги. Сейчас оттепель, отпечатки могли растаять… Но ты видел следы, ты помнишь место. Только ты знаешь, куда они могли направиться!

Ваби говорил торопливо, возбужденно, а когда закончил, то от слабости скорее упал, чем сел на сани.

– Мы гнались за вами весь день, с самого рассвета, – продолжил он. – Едва не угробили собак. В конце концов собрали из двух упряжек одну, и я помчался вперед. Мукоки остался позади, милях в десяти отсюда.

Род слушал, и кровь его стыла в жилах от ужаса. Миннетаки в лапах вунгов, сам вождь похитил ее! Разительная перемена во внешности Ваби больше не была загадкой. И Миннетаки, и ее брат не раз рассказывали Родерику о беспощадной войне, которую объявил Вабинош-Хаусу этот кровожадный дикарь. За последнюю зиму Род имел несколько случаев в этом убедиться; он видел убитых вунгами людей и сам едва не погиб.

Но сейчас Род думал не об этом. Он вспомнил о причине этой вражды, и у него перехватило дыхание, так что он не мог вымолвить ни слова. Много лет назад молодой англичанин Джон Ньюсом прибыл в Вабинош-Хаус. Там он встретил прекрасную индейскую принцессу и влюбился в нее. Их любовь оказалась взаимной, скоро она стала его женой. Вунга, вождь жившего по соседству племени, был его соперником. Проиграв битву за любовь, он преисполнился ненависти, и в его сердце загорелся огонь вечной мести. С того дня и началась жестокая война с жителями Вабинош-Хауса. Племя Вунги из мирных охотников превратилось в разбойников и убийц; теперь их называли не иначе как вунгами и объявили вне закона. Вражда тянулась годами и десятилетиями. Вунга, словно ястреб, нападал тут и там, грабил, убивал и терпеливо выжидал подходящей возможности, чтобы добраться до самого фактора или членов его семьи. Всего несколько недель назад Род в одиночку сумел отбить Миннетаки у шайки вунгов, подкарауливших ее в лесу. И вот теперь любимая дочь фактора похищена и увезена в далекую северную глушь, в дикие, неисследованные земли, откуда она теперь, наверно, никогда не вернется!

Род резко обернулся к Вабигуну, стискивая руки. Его глаза сверкали.

– Я найду след, Ваби! Мы отыщем след и пойдем по нему на север хоть до самого полюса! Мы одолели вунгов в том ущелье – победим и сейчас! Будем искать Миннетаки сколько понадобится, хоть до самого Судного дня!

Откуда-то из глубины леса послышались далекие окрики и щелканье хлыста, напоминающее пистолетные выстрелы.

Несколько мгновений все трое молчали, прислушиваясь, пока крики не зазвучали снова, уже ближе.

– Это Мукоки, – сказал Вабигун. – Мукоки с нашими остальными собаками!

Глава III
По следу вунгов

Голос Мукоки и щелканье его хлыста раздавались уже совсем рядом. За деревьями послышался окрик, созывающий собак, которых Ваби оставил на тропе. В следующий миг старый воин и его упряжка появились в поле зрения. Оба молодых охотника поспешили ему навстречу. Роду стоило лишь раз взглянуть на индейца, чтобы понять: еще немного – и он тоже свалился бы без сил, как его юный воспитанник. Подхватив старого товарища под руки, они заставили его усесться на ворох медвежьих шкур у костра, а сами занялись приготовлением супа.

– Ты его догнать, – довольно осклабившись, пробормотал старый индеец. – Догнать его, хе-хе!

– И чуть себя не убил, догоняя, – добавил Род. Он окинул взглядом обоих друзей и спросил: – Ну, как нам теперь следует поступить?

– Первым делом, – ответил Ваби, – нужно немедля, не теряя ни минуты, отправляться искать след вунгов. Сейчас все решает время. Один лишний час промедления – и мы можем потерять все!

– Но наши собаки…

– Можете взять моих, – вмешался почтовый курьер. – Это славные, могучие псы, и они еще не устали. Возьмите шестерых, каких сами выберете, а мне оставьте ваших. И мой вам совет: задержитесь тут хотя бы на час, отдохните, накормите собак и плотно поешьте сами. В долгом пути вам это зачтется…

Мукоки что-то одобрительно буркнул, соглашаясь с предложением курьера. Род тут же отправился собирать еще валежника для костра. Вскоре во временном лагере закипела бурная деятельность. Пока курьер распаковывал свои запасы продовольствия, Мукоки и Вабигун тщательно выбирали трех лучших собак из обеих своих упряжек, чтобы запрячь их вместе с собаками почтальона. Псы, отдохнув, теперь изнемогали от голода. При виде большого куска мяса, который принялся резать на куски курьер, они пришли в неописуемое волнение, начали рычать, щелкать зубами, огрызаться друг на друга, и вскоре голоса людей полностью потонули в собачьем лае и визге. Каждая собака получила целый фунт сырого мяса, а его остатки были повешены над углями, вытащенными из большого костра. Тем временем Род пытался продолбить толстый лед озера, чтобы набрать воды. Немного погодя к нему присоединился Ваби.

– Сани готовы, – сообщил он, когда Род на миг остановился перевести дух. – У нас маловато съестных припасов на девять собак и трех человек, зато много патронов. Придется добывать пищу в походе.

– Настреляем хотя бы кроликов, – отозвался Род, возвращаясь к своему делу.

Еще несколько ударов – и из проруби хлынула вода. Набрав пару ведер, друзья вернулись к костру.

Когда с едой было покончено и охотники начали собираться в путь, день уже клонился к вечеру. Острые длинные тени от елей падали на белый озерный лед. Солнце, рано отправляясь на покой за пределы обитаемых мест, совсем не грело. Было всего три часа пополудни, но в воздухе разливался пронизывающий холод. Еще каких-нибудь полчаса – и на западе останется лишь красноватая полоса в темном небе. На дальнем севере ночь опускается стремительно, словно на птичьих крыльях; она окутывает мир, будто осязаемый занавес, сотканный из мрака. Так оно и произошло, когда собаки были запряжены в сани и трое друзей попрощались с курьером почты Гудзонова залива.

– Доберетесь до той стороны озера часа за четыре! – крикнул он вслед Мукоки, который щелкал хлыстом, поднимая собак в дорогу. – А там я бы на вашем месте устроился на ночь!

Мукоки теперь бежал первым. Он задавал темп и прокладывал тропу. Ваби устроился на санях, а Род, который устал намного меньше прочих, следовал за санями сзади. Спустя некоторое время он положил руку на плечо молодому индейцу и спросил, слегка задыхаясь от быстрого бега:

– Как думаешь… мы к завтрашнему дню… доберемся до нашего старого лагеря на равнине?

– Доберемся, – подтвердил Ваби. – Мукоки ведет нас кратчайшим путем. Ну а дальше… все будет зависеть от тебя.

Род следовал за санями, сберегая дыхание. Ни разу в жизни разум его не работал так напряженно. Когда они окажутся в старом лагере, в котором отлеживался раненый Мукоки, сумеет ли он найти то место, где видел следы Миннетаки? Род был уверен, что сумеет. И все же какое-то смутное чувство – то ли нервозность, то ли страх – одолевало юношу, когда он вспоминал, как в последние два дня пригревало солнце. Нет, он, конечно же, найдет нужное место, даже если снег полностью растаял и все следы сгладились! Но Роду хотелось, чтобы дальше поиски возглавил Мукоки или Вабигун – кто-нибудь из них, детей леса с врожденным инстинктом, как у лисицы, которая чует невидимый след добычи среди опавших листьев…

А если он потерпит неудачу?

Мысли о судьбе Миннетаки заставили похолодеть юношу, хоть он и был разгорячен быстрым бегом.

Подумать только, всего несколько часов назад он был совершенно спокоен и счастлив! Милая младшая сестренка Ваби, как все считали, находилась в безопасности в фактории Кеногами-Хаус. Простившись с друзьями, Родерик направлялся на юг, домой, в большой город, где его ждала мать, и даже не подозревал, как близка беда! Он уезжал и думал о том, что через несколько месяцев, когда наступит весна, он вернется вместе с матерью в Вабинош-Хаус. А дальше они втроем, с Ваби и Мукоки, отправятся в канадскую глушь на поиски таинственной золотой жилы, тайну которой завещали им скелеты из заброшенной хижины…

Все эти воодушевляющие мечты были разрушены сигнальными выстрелами, остановившими «собачью почту». И вот теперь – внезапное возвращение и новая бешеная гонка ради спасения Миннетаки! Трагическая перемена случилась так внезапно, что не укладывалась в голове. Жажда действия переполняла Рода; он бежал рядом с санями, порой даже обгоняя их. Каждые десять минут тот, кто ехал в санях, менялся с бегущим, давая передышку товарищу. Красное свечение в небе на юго-западе уже растаяло, вокруг сгустилась тьма. Впереди исполинской белой простыней, чьи края терялись во мраке, простирались заснеженные просторы озера Нипигон. Ни дерева, ни камня, ни единой приметы, чтобы не сбиться с пути, – однако ни Ваби, ни Мукоки это ничуть не смущало. Вскоре небо усыпали звезды. Вдалеке над горизонтом, над миром снега и льда, поднялся диск восходящей луны – багровый, пульсирующий, словно огненный сгусток. Такую луну порой можно увидеть ясной, морозной северной ночью.

Так неутомимо, миля за милей, прерываясь лишь на короткие передышки в санях, трое охотников мчались через озеро Нипигон. Луна всходила все выше, и ее полыхающее кровавое пламя понемногу выцветало, превращаясь в спокойное бледно-золотистое сияние. Вскоре диск луны торжественно повис в небе, заставляя снег и лед сверкать и искриться. Царила полная тишина – ее нарушало лишь поскрипывание снега под полозьями саней, тихий топот обутых в мокасины собачьих лап да порой несколько отрывистых слов, брошенных одним из бегущих.

На часах Рода было около восьми вечера, когда пейзаж впереди изменился. Ехавший в санях Ваби был первым, кто это заметил.

– Лес! – воскликнул он. – Мы пересекли озеро!

Усталые собаки сразу оживились, будто поняв его слова, а вожак упряжки, учуяв запахи пихты и ели, испустил радостный вой. Черная зазубренная кромка ельника все четче вырисовывалась на усыпанном звездами небе. Не прошло и пяти минут, как упряжные псы сбились в косматую, тяжело дышащую кучу на опушке леса. В этот день люди и собаки из Вабинош-Хауса прошли шестьдесят миль.

– Все, приехали, – объявил Ваби, падая на сани. – Или разбиваем лагерь, или бросайте меня здесь!

Не знающий устали Мукоки уже доставал топор.

– Сейчас никакой отдых! – строго сказал он. – Мы слишком устать! Отдыхать сейчас – нет сил ставить лагерь. Сначала лагерь – потом отдых!

– Ты прав, Муки, – отозвался Ваби с напускной бодростью, поднимаясь с саней. – Если я присяду хоть на пять минут, то засну. Род, набери валежника! Мы с Муки пока построим шалаш.

Не прошло и получаса, как из косматых пихтовых лап был выстроен шалаш, а перед ним гудел костер, озаряя тьму по меньшей мере на двадцать шагов. Притащив из леса несколько сухих стволов, Ваби и Мукоки положили их в огонь, завернулись в шкуры и вскоре крепко спали в ароматном сумраке пихтового шалаша. Род в тот день не настрадался так, как его товарищи, и еще долго сидел у костра, размышляя о превратностях своей судьбы и наблюдая за пляской языков пламени, которые медленно угасали в сгущающемся сумраке. Собаки, подобравшись поближе к рдеющим поленьям, лежали так неподвижно, словно жизнь покинула их тела. Издалека долетел одинокий вой волка; большой белый филин возился где-то в ветвях поблизости от лагеря, то и дело жутковато, почти по-человечески, ухая и хохоча. Деревья потрескивали от усиливающегося мороза. Однако ни холод, ни волчий вой, ни безумный хохот невидимого филина не могли разбудить усталых путников.

Прошел уже час, но Род все еще сидел у костра, положив на колени винтовку. За это время его воображение нарисовало тысячу картин. Его разум был свеж и ясен, спать совершенно не хотелось. Где-то среди этой мертвой заснеженной глуши горел еще один костер, и в том лагере Миннетаки была пленницей. Роду вдруг показалось, что он видит девушку как наяву: она тоже не спит и думает о своих друзьях. Было ли то шестое чувство, которое называют интуицией, или просто сонные видения? На миг Род с поразительной достоверностью увидел костер во тьме и сидящую подле него пленницу. Ее прекрасные волосы, блестящие в свете пламени, были заплетены в тяжелую косу, переброшенную через плечо; сверкающие глаза исступленно смотрели в огонь, будто она собиралась в него прыгнуть… А за спиной девушки, совсем близко, маячила человеческая фигура, при виде которой сердце Рода сковало холодом. Это был Вунга, главарь разбойников! Его красное лицо было перекошено дьявольской гримасой, а рука тянулась к Миннетаки!

С криком, напугавшим собак, Род вскочил на ноги. Его трясло, будто от холода. Что это было – сон или нечто большее?! Ему вспомнилось видение, так же посетившее его во время ночевки в заснеженном ущелье: двое дерущихся скелетов, что раскрыли ему тайну старой хижины и золотой жилы. Тщетно пытался Род отогнать страх и тревогу. Зачем Вунга тянул руки к Миннетаки? Стараясь избавиться от тяжких мыслей, Род помешивал угли костра до тех пор, пока искры столбом не взвились в ночное небо, а потом подбросил еще валежника. Вернувшись на место, он уже не в первый раз вытащил из кармана карту, которая когда-нибудь должна была привести их к золоту. Существование этой карты тоже было открыто ему в сонном видении, и теперь мысль об этом беспокоила юношу. Ведь несколько мгновений назад он увидел Миннетаки так же ясно, как если бы она сидела рядом с ним у костра; казалось, он мог послать пулю в лицо вожака, когда тот протянул к девушке свою длинную руку…

Он снова раздул костер, разбудил одну из собак, чтобы та составила ему компанию, и вскоре лег в шалаше между Ваби и Мукоки, пытаясь уснуть. Однако той ночью он спал лишь урывками. Едва Род впадал в забытье, ему являлась Миннетаки. Теперь ему мерещилось, как они с вожаком вунгов борются возле костра; как девушка пытается вырваться из мощных объятий индейца… В конце концов эти видения стали для Рода невыносимы; последнее, что ему пригрезилось перед пробуждением: как Вунга подхватил Миннетаки на руки и исчез вместе с ней во тьме леса…

Больше Род не пытался заснуть. Было лишь немного за полночь. Его спутники отдыхали уже четыре часа, и через час их предстояло разбудить. Род принялся тихонько готовить завтрак, покормил собак… В половине второго он потряс Ваби за плечо:

– Пора вставать! – Он тормошил Ваби, пока юный индеец не сел, открыв глаза. – Скоро в путь!

Когда Ваби и Мукоки, зевая, присоединились к нему у костра, Род вел себя как ни в чем не бывало, не показывая тревоги. Он решил умолчать о своем видении – друзьям и без того хватало неприятностей. И все же не мог не спешить. Он первым закончил завтрак, первым запряг собак; и когда Мукоки повел сани в лес, Род следовал рядом с ним, понуждая упряжку бежать быстрее.

– Мукоки, сколько нам до старого лагеря?

– Двадцать миль. Четыре часа, – ответил старый следопыт.

– Двадцать миль… Мы должны успеть к рассвету!

Мукоки ничего не сказал, только подстегнул собак.

Еловый и пихтовый лес закончился и сменился равниной, протянувшейся на несколько миль. Еще около часа луна озаряла снежную пустыню. Затем она начала клониться к западу, и вскоре на небе остались только звезды. Когда сделалось совсем темно, Мукоки остановил разгоряченную упряжку на вершине холма и указал на север.

– Пустоши! – проговорил он.

Несколько мгновений трое стояли и молчали, вперяя взгляд в бескрайние белые дали, что тянулись на сотни миль до самого Гудзонова залива. И Род снова ощутил волнение, которое всегда посещало его в подобных местах: предвкушение и азарт на пороге новых открытий при виде неизведанных северных земель, куда редко ступала нога белого человека.

Перед ним, окутанный глубоким мраком ночи, спал целый неизведанный мир. Что здесь происходило в минувшие века? Кто знает? Какие трагедии разыгрывались перед лицом этих безмолвных просторов? Какие сокровища они хранили? Более полувека назад люди, скелеты которых трое друзей обнаружили в заброшенной хижине, бесстрашно прошли этими пустошами и вернулись в обитаемые места. Где-то там, в этом мраке, они открыли месторождение золота – то самое, владельцами которого стали Ваби и Род, найдя старую карту на бересте. И где-то там, среди этих просторов, пропала Миннетаки!

Всего несколько недель назад трое друзей пересекли эти же пустоши, спасаясь от жаждущих крови вунгов, – а теперь они возвращались. Причем двигались намного быстрее, ведь в прошлый раз у них не было собак.

Час спустя Мукоки перешел с бега на шаг. Теперь он двигался медленно и осторожно, обшаривая взглядом окрестности. Порой он останавливал собак и в одиночку уходил в лес – то вправо, то влево от тропы. Своим товарищам он не говорил ни слова, но им и не требовались пояснения. Они отлично знали, что сейчас приближаются к своему старому лагерю и никто, кроме Мукоки, не отыщет полустертый след. Подобно бывалым охотникам, пускающим вперед своих собак, юноши молча следовали за Мукоки, всецело полагаясь на его опыт.

Последняя звезда погасла, и мрак сгустился. Но вскоре на юго-востоке небо побледнело и на горизонте зажглась первая розовая полоска грядущего рассвета. День в этих краях рождается так же быстро, как и умирает, так что скоро стало достаточно светло, для того чтобы Мукоки вновь перешел на бег. Некоторое время спустя на равнине перед ними возникла небольшая пихтовая роща. Ни Род, ни Ваби не узнали ее, однако на лице старого индейца появилось торжествующее выражение, и он окриком заставил собак остановиться.

– Лагерь! – выдохнул Ваби. – Это же наш лагерь!

Дрожа от еле сдерживаемого волнения, он повернулся к Родерику:

– Род, теперь все зависит от тебя!

Мукоки тоже подошел к белому юноше.

– Вот – лагерь, – хрипло сказал он, сверкнув глазами. – Где быть след Миннетаки? Где?

В десятке шагов от них, под деревьями, виднелся их собственный шалаш из лапника. Но это было все. Снег вокруг стал совершенно гладким. Оттепель уничтожила все следы!

Род содрогнулся. Если солнце стерло все следы даже здесь, под деревьями, на что он может рассчитывать на зимнике?

Охваченный сомнениями, Род мысленно обратил мольбы к высшим силам, прося о помощи.