Текст книги "Охотники на волков"

Глава XIV
Тайна руки скелета

Незадолго до полудня Род поднялся на вершину холма, с которой уже был виден их лагерь. Он с удовольствием предвкушал встречу с друзьями; был так доволен собой, что его губы непроизвольно растягивались в улыбке. Он нашел путь в таинственную теснину и обрел там целое состояние – тяжесть тушки серебристой лисы за плечами была тому приятным напоминанием. Род живо представлял себе, как покажет ее Ваби и Мукоки и их обычное добродушное подшучивание над ним обернется изумлением и восторгом.

Подходя к хижине, юный охотник постарался притвориться смертельно уставшим и вконец разочарованным, и ему это неплохо удалось, хотя его и душил смех. Ваби встретил его в дверях широкой зубастой ухмылкой, а Мукоки – обычным хихиканьем.

– Ага, а вот и Род с мешком золота! – воскликнул юный индеец, изображая нетерпение. – Ты же покажешь нам сокровища?!

Несмотря на насмешливый тон, он не мог скрыть радости от возвращения друга.

Род скинул с плеч рюкзак с таким видом, будто силы его подошли к концу, и якобы в полном изнеможении рухнул на стул.

– Помоги мне разобрать вещи, – слабым голосом попросил он. – Я слишком голоден и устал…

Ухмылка на лице Ваби тут же исчезла, сменившись искренним сочувствием.

– Да уж, могу поспорить! Погоди, мы сейчас приготовим обед. Хо, Муки, пожаришь стейк?

В ответ послышалось лязганье посуды. Юный индеец дружески хлопнул Рода по плечу и принялся накрывать на стол. Ваби явно был в отличном настроении и негромко напевал, нарезая хлеб.

– Чертовски рад тебя видеть, – признался он. – Должен сказать, я немного волновался. Нам с Муки вчера выпала шикарная удача: еще одна крестовка и три норки. А что было у тебя?

– Ты не собираешься заглянуть в мой рюкзак?

Ваби обернулся и посмотрел на друга с насмешливым любопытством:

– А там в самом деле что-то есть?

– Да поглядите же, парни! – закричал Род, забывая о том, что притворяется уставшим и подавленным. – Я сказал, что в ущелье сокровище, – и я его нашел! Если возникнет желание на него взглянуть – оно в рюкзаке.

Ваби уронил нож, которым резал хлеб, и подошел к рюкзаку. Легонько пнул его носком сапога, взвесил в руках и снова покосился на Рода:

– Ты шутишь?

– Нет!

Род встал, повернулся к друзьям спиной и принялся снимать куртку с таким беспечным видом, будто добыть серебристую лисицу – для него самая обычная на свете вещь. Только услышав сдавленный возглас Ваби, он обернулся и увидел Мукоки: тот стоял выпрямившись, держа в руках лисицу и пожирая ее изумленным взглядом.

– Хорошая? – спросил он.

– Потрясающая! – хрипло отозвался Ваби.

Мукоки поднял лису повыше и окинул ее придирчивым взглядом знатока.

– Очень хороший, – сказал он. – В фактория его стоить пять сотен долларов. В Монреале – на три сотни больше.

Ваби в мгновение ока оказался рядом с другом и принялся трясти ему руку:

– Поздравляю, Род!

Крепко сжимая его ладонь, юный индеец повернулся к Мукоки:

– Не дай мне соврать, Мукоки: этот молодой джентльмен больше не городской неженка. Он добыл серебристую лису! За один день сделал работу целой зимы! Снимаю перед вами шляпу, мистер Дрю!

Лицо Родерика вспыхнуло от удовольствия.

– И это еще не все, – сказал он.

Ваби с удивлением смотрел в глаза друга, пылающие странным огнем. Он даже забыл разжать руку и по-прежнему стискивал его ладонь.

– Ты же не хочешь сказать, что нашел там…

– Нет, золота я не нашел, – признался Род. – Но золото там, я точно знаю! И мне кажется, я нашел к нему ключ. Помните, когда мы осматривали сидящий скелет, то заметили обрывок бересты в его руке? Вот он и есть ключ к золотым россыпям!

Мукоки подошел поближе и теперь стоял, внимательно слушая Рода. Лицо старого индейца выражало живейший интерес. Ваби то ли верил, то ли нет.

– Что ж, может быть, – наконец медленно произнес он. – По крайней мере, ничто не помешает проверить.

Он шагнул к плите и снял с нее полупрожаренный стейк. Род снова накинул куртку и шапку, Мукоки схватил топорик и лопату. Никто не произнес ни слова: все, не сговариваясь, приняли решение, что обед подождет. Ваби был непривычно молчалив и задумчив; Род решил, что его слова произвели на друга впечатление. В глазах Мукоки медленно разгорался уже знакомый огонек охотника за золотом.

Скелеты были захоронены совсем неглубоко – несколько дюймов промерзшей земли на опушке кедрового леса, и вскоре Мукоки снова извлек их на свет. Первым, что попалось друзьям на глаза, была рука, держащая березовый свиток. Род опустился на колени и принялся извлекать бересту из костяных пальцев. С невольным содроганием он пытался разогнуть пальцы мертвеца. Один из них с хрустом отломился. Когда Род выпрямился, держа бересту в руке, его лицо было пепельно-бледным. Затем кости снова были преданы земле, и трое охотников вернулись в хижину.

Все еще не говоря ни слова, они собрались вокруг стола. Годы сделали берестяной свиток жестким; туго скрученный, он выглядел словно тонкая стальная полоска. Медленно, дюйм за дюймом, Род принялся разворачивать свиток. Тот потрескивал, сопротивляясь. Вскоре стало заметно, что береста представляет собой одну тонкую полосу около десяти дюймов длиной и шести шириной. Два, три, четыре дюйма развернуты – и все еще гладкая поверхность без единой буквы! Еще полдюйма, и свиток перестал разворачиваться…

– Осторожнее! – прошептал Ваби.

Кончиком ножа он бережно срезал присохшее место.

– Похоже, там ничего… – начал Род.

В этот миг он прервался; у него перехватило дыхание. На бересте показался черный значок – бессмысленная закорючка, от которой дальше тянулась непонятная линия.

Еще доля дюйма – и на свет появилась вторая линия; а потом свиток вдруг легко развернулся целиком. Тайна скелетов наконец предстала перед глазами трех охотников.

Перед ними находилась карта или, по крайней мере, нечто очень ее напоминающее. Скорее ее можно было назвать довольно примитивной диаграммой из прямых и изломанных линий. По сторонам виднелись слова, вероятно проясняющие ее значение, но ныне полустертые, практически нечитаемые. Но первое, что привлекло внимание Рода и прочих, – это несколько строчек, написанных под диаграммой. То были имена и фамилии трех человек. Родерик прочитал их вслух:

– Джон Болл, Анри Ланглуа, Пьер Плант.

Имя Джона Болла было вычеркнуто резкой жирной линией, а сбоку приписано слово по-французски, которое Ваби тут же перевел.

– «Мертв», – выдохнул он. – Французы убили его!

Он так разволновался, что едва мог говорить.

Род ничего ему не ответил: он водил дрожащим пальцем по карте. Первое слово, которое он попытался разобрать, оказалось нечитаемым. От второго осталась пара букв, не дававших никакой разгадки. Карта явно была нарисована другими, куда менее устойчивыми чернилами, нежели подписанные под ней имена. Род скользнул взглядом вдоль изломанной линии, и в том месте, где располагался первый залом, он рассмотрел неплохо сохранившиеся слова: «второй водопад».

На полдюйма ниже Род разобрал буквы «т», «в» и «д».

– Это означает «третий водопад»! – с жаром воскликнул он.

В этом месте изломанная линия диаграммы обрывалась, а под ней, между картой и тремя именами, виднелись следы почти полностью изгладившихся записей. Юные охотники, как ни старались, не смогли прочесть ни слова. Не оставалось никаких сомнений, что эти записи и хранили ключ к тайне пропавшего золота.

Род поднял голову. На его лице отразилось бесконечное разочарование. Он держал в руках все, что осталось от тайны великих сокровищ, и был от них дальше, чем прежде. Где-то там, в лесной глуши, находились три водопада. Полвека назад возле третьего из них англичанин и два француза нашли золотую жилу. Вот и все, о чем поведал свиток. В ущелье, куда спускался Род, никаких водопадов не было; и вообще ни единого водопада во всех окрестностях, куда охотники ходили ставить капканы.

Ваби все еще стоял с задумчивым видом. Вдруг он поднял голову, схватил кусок коры и внимательно его рассмотрел. Лицо его вспыхнуло, глаза загорелись, и он взволнованно воскликнул:

– Черт возьми, мы же можем ободрать верхний слой! Гляди, Мукоки!

Он сунул свиток под нос старому индейцу. Тот взял его дрожащими руками.

– Береста состоит из множества слоев, каждый из них как тончайшая бумага, – объяснил Ваби своему другу, пока Мукоки изучал свиток. – Если мы снимем верхний слой, а затем поднесем его к свету, то сумеем разглядеть каждую царапину, каждую букву, даже если чернила полностью исчезли, а надпись была сделана сто лет назад!

Мукоки, подошедший к двери, обернулся и с усмешкой проскрипел:

– Я обдирать!

Он показал им место в углу свитка, где собирался подцепить и оторвать полупрозрачный слой бересты. Затем индеец сел на пороге там, куда падал свет, склонил голову и занялся деликатной работой. Ваби и Род стояли у него за спиной, волнуясь и храня молчание. Получасом позднее Мукоки выпрямился, встал и протянул драгоценный слой бересты Роду.

Род, трепеща, взял в руки тончайший, почти невесомый листок и поднял его к свету. Сдавленный крик вырвался из его груди. Позади послышался возглас Ваби, а затем воцарилось молчание, нарушаемое лишь быстрым дыханием и стуком трех сердец.

Их взглядам предстала надпись – такая четкая, словно была сделана вчера. Там, где Род едва разобрал три буквы, ясно виднелись слова «третий водопад», а прямо рядом с ними – «хижина». Далее шли строки, отлично читаемые на полупрозрачной бересте. Медленно, дрожащим голосом Род вслух зачитал их друзьям:

– «Мы, Джон Болл, Анри Ланглуа и Пьер Плант, найдя золото подле этого водопада, настоящим заключаем соглашение добывать его вместе, позабыв наши прошлые распри, по чести и совести. Да поможет нам Господь!» Подписано: «Джон Болл, Анри Ланглуа, Пьер Плант».

В самом верхнем углу карты имелась еще одна надпись, тотчас приковавшая внимание Рода. Она была менее разборчива, чем прочие слова, но мало-помалу он прочитал и ее. Тонкая полоса бересты расплылась перед его глазами, горло перехватило так, что он не мог вздохнуть. Пришлось Ваби прочитать вслух:

– «Хижина возле пропасти».

Род вернулся к столу и сел, накрыв ладонью драгоценную полоску бересты. Безмолвный Мукоки вспомнил про стейк и вернул его на плиту. Ваби стоял, сунув руки в карманы. Внезапно он рассмеялся нервным, счастливым смехом:

– Что ж, Род, ты нашел свою золотую жилу! Ты теперь богач!

– Хочешь сказать: нашу золотую жилу, – поправил его белый юноша. – Нас трое, как и тех, кто ее нашел. Но Джон Болл, Анри Ланглуа и Пьер Плант мертвы – значит золото наше!

Ваби взял со стола карту.

– Теперь я удивлюсь, если мы его не найдем, – сказал он. – Направление поисков ясно как день. Мы направимся вниз по ущелью, пока не дойдем до первого водопада. Дальше, судя по рисунку, довольно близко располагается еще один порог, после которого ручей превращается в реку, и где-то там нас ждет третий водопад. Возле него – хижина и золотая жила.

Ваби снова подошел к двери и принялся вглядываться в бересту. Род присоединился к нему.

– Правда, тут ни слова не сказано о расстояниях, – продолжил Ваби. – Сколько ты прошел по ущелью?

– Минимум десять миль.

– Ты видел водопад?

– Нет.

Ваби подобрал с пола щепку и померил ею расстояние между точками на диаграмме.

– Карта, несомненно, нарисована Джоном Боллом, – заговорил он, завершив измерения. – Все записи сделаны одной и той же рукой, кроме подписей Ланглуа и Планта, и они настолько корявые, что их даже не разобрать, если вы перед этим не прочитали их имена в соглашении. А вот у Болла ровный и четкий почерк, и, судя по тексту соглашения, он был человек образованный. Что думаете? По-моему, он рисовал карту, подразумевая некий масштаб. Второй водопад примерно вдвое ближе к первому, чем третий ко второму. Что это, как не указание на расстояние?

– Тогда, если мы обнаружим первый водопад, мы сможем довольно точно высчитать, насколько далеко последний водопад от входа в ущелье, – сказал Род.

– Именно. Я прикидываю, что расстояние отсюда до первого водопада даст нам ключ ко всей карте.

Род вытащил карандаш и принялся писать цифры на обратной стороне бересты.

– В любом случае, Ваби, золото очень далеко отсюда. Я прошел по ущелью десять миль. Предположим, мы найдем первый водопад на расстоянии пятнадцати миль. Тогда, судя по карте, второй водопад будет в двадцати милях от первого, а третий – в сорока милях от второго. Таким образом, если первый водопад в пятнадцати милях от нашей хижины, то третий – самое меньшее в семидесяти пяти милях.

Ваби кивнул.

– Но мы можем и не найти первый водопад на таком расстоянии, – заметил он. – И кстати…

Он запнулся и поглядел на Рода с внезапным сомнением:

– Объясни мне: если до третьего водопада семьдесят пять миль, а то и вся сотня, то как те люди оказались в этой хижине с одной-единственной горсткой самородков? А если тот кожаный мешочек – это все, что они нашли?

– Если так, почему же они передрались насмерть из-за карты? – возразил Род.

Мукоки перевернул стейк и заметил:

– Может, они пойти в фактория купить припасы?

– Точно! – воскликнул юный индеец. – Муки, ты нашел отгадку. Конечно, они пошли за продовольствием. И они сражались не за карту – точнее, не только за карту…

Его лицо вспыхнуло от волнения.

– Я могу ошибаться, но сейчас мне видится примерно следующее. Болл и французы добывали золото, пока у них не закончились припасы. Фактории Вабинош-Хаус около ста лет, и полвека назад она была ближайшим местом, где можно было разжиться патронами и продовольствием. По каким-то причинам идти пришлось французам. Возможно, к тому времени они уже добыли прорву золота и перед выходом убили Болла. С собой французы взяли всего несколько самородков, чтобы расплатиться за припасы. Они не хотели привлекать к себе внимания других искателей приключений в фактории, а наличие нескольких кусочков золота можно было легко объяснить. В этой хижине Ланглуа или Плант попытался избавиться от компаньона и остаться единственным обладателем сокровищ – и кончилось все тем, что в драке погибли оба. Может, я и не прав, но, Богом клянусь, мне кажется, все произошло именно так!

– Думаешь, они закопали кучу золота где-то рядом с третьим водопадом?

– А может, они принесли золото сюда и зарыли где-то около нашей хижины!

– Обед готов! – перебил их голос Мукоки.

Глава XV
В снежном плену

Только теперь Род вспомнил, что так и не рассказал о таинственном следе чужих снегоступов, встреченном в ущелье. Треволнения предыдущего часа заставили его забыть обо всем остальном. Но теперь, когда друзья сели обедать, Род описал им странные передвижения загадочного соглядатая. Однако он не стал останавливаться на одолевавших его в ущелье страхах, предпочтя предоставить Мукоки и Ваби делать собственные выводы.

К этому времени оба индейца уже твердо решили, что вунги не планируют нападения. По какой-то неведомой причине враги так же старательно избегали охотников, как и сами охотники уклонялись от встречи с ними. Об этом свидетельствовали все минувшие события. К примеру, чужак в ущелье с легкостью мог бы напасть на Рода из засады. Сколько раз вунги могли атаковать их почти беззащитный лагерь, да и на охотничьих тропах было множество удобных мест для засады. Так что приключение Рода в ущелье не вызвало у них особого беспокойства. И вместо того чтобы составлять план обороны или проследить, куда ушел чужак, друзья сидели и прикидывали, как бы им найти первый водопад.

Мукоки не было равных по скорости и выносливости в ходьбе на снегоступах, поэтому он и вызвался в первую разведку. Он решил выступить на следующий день поутру, взяв с собой запас еды. А в его отсутствие Род и Вабигун будут проверять ловушки.

– Нужно узнать местонахождение первого водопада до того, как мы вернемся в факторию, – объявил Ваби. – Если мы поймем, что третий водопад находится дальше чем за сотню миль от нашей хижины, то поиски золота придется отложить на следующий охотничий сезон. Тогда мы вернемся в Вабинош-Хаус и будем готовить новую экспедицию. В любом случае мы не сможем выступить раньше, чем пройдут весенние паводки.

– Я тоже думал об этом, – ответил Род, и его взгляд потеплел. – Знаешь, мама ведь там одна-одинешенька. И у нее…

– Я понимаю. – Юный индеец накрыл рукой его ладонь.

– …совсем нет денег, – закончил Род. – Если вдруг она заболела или еще что-нибудь приключилось…

– Да, нам нужно вернуться и отвезти домой пушнину, – подхватил Ваби мягким голосом. – Если не возражаешь, Род, я бы проехался с тобой до Детройта. Как по-твоему, твоя мама не будет возражать?

– Возражать? – воскликнул Род, с силой хлопнув Ваби по плечу. – Да ты ей дорог не меньше, чем я! Она ужасно обрадуется! Ты правда хочешь поехать со мной?

Бронзовое лицо Ваби выражало волнение.

– Наверняка обещать не могу, но я хотел бы повидать ее не меньше, чем ты. Если смогу, то непременно поеду!

Род так и засиял от радости:

– А потом мы вернемся с тобой в факторию к началу лета и вместе отправимся за золотом!

Вскочив на ноги, он стукнул Мукоки по спине.

– А ты поедешь с нами, Мукоки? Обещаю, повеселишься на славу!

Старый индеец улыбнулся и что-то невнятно проворчал. Ваби рассмеялся и ответил за него:

– Ему не терпится снова угодить в рабство к Миннетаки. Нет, бьюсь об заклад, Муки никуда не поедет. Он останется в фактории, чтобы оберегать мою сестру: не потеряется ли она, не обидят ли ее, не похитят ли ее вунги…

Мукоки кивнул, добродушно ухмыляясь. Потом подошел к двери, открыл ее и выглянул наружу.

– Дьявольщина! Снегопад! Снег идти как двадцать тысяч дьявол!

Это было самое крепкое английское выражение в запасе старого воина. И сейчас оно прозвучало как-то серьезнее обычного. Ваби и Род быстро выглянули наружу. Никогда в своей жизни городской юноша не видел подобного снегопада! С севера явилась великая туча, что приходит единожды в год из бесконечных ледяных пустынь Арктики. Много дней индейцы ждали этой тучи и уже начали удивляться, почему она запаздывает. Ни единое дуновение воздуха не нарушало плавного падения снежных хлопьев. Весь мир заволокла безмолвная волна непроницаемой для глаз белизны. Она была такой густой, что казалось, будто вот-вот перестанет хватать воздуха.

Род вытянул перед собой руку, и на ладони мгновенно возник снежный холмик. Он сделал несколько шагов и через дюжину ярдов превратился в еле различимую тень. Вернувшись через минуту, Род притащил на себе в хижину целый сугроб.

Весь остаток дня и всю ночь снег валил с неослабной силой. Проснувшись утром, Род услышал, как свистит и воет ветер по вершинам деревьев, как он бьется в стены хижины. Юноша встал и зажег огонь, пока остальные спали. Потом Род попытался открыть дверь, но она была завалена. Род освободил заложенное окно, и к его ногам высыпался целый сугроб. Дневного света не было видно совсем. Обернувшись, Род увидел Ваби, который сидел, закутавшись в одеяло, и хихикал над его недоумением.

– Какого черта?! – выдохнул Род.

– Нас засыпало снегом, – ухмыльнулся Ваби. – Печка не дымит?

– Нет, – ответил Род, в недоумении оглядываясь на ревущий огонь. – Ты же не хочешь сказать, что…

– Ну, значит, не так уж и сильно нас завалило, – сделал вывод Ваби. – По крайней мере, труба еще торчит наружу!

Мукоки тоже сел и потянулся.

– Сильно дуть, – проворчал он, прислушиваясь к сильнейшему порыву ветра, промчавшемуся над хижиной. – Не скоро уняться!

Пока его товарищи одевались, Род отгреб снег в угол и снова заложил окно.

– Теперь нам целую неделю откапывать капканы, – объявил Ваби. – Только Великий Дух, в которого верует Мукоки и который ниспосылает благословения этой стране, знает, когда прекратится снежная буря. Она может длиться неделю. В такую погоду нечего и думать идти на поиски водопада.

– Можно поиграть в домино, – преувеличенно жизнерадостно предложил Род. – Помните, в фактории мы не доиграли партию? Но, ребята, вы же не думаете, что хижину занесет целиком?

– Пока еще снега выпало не так много, чтобы нас засыпало вместе с крышей, – ответил Ваби. – Хижина стоит на краю открытой прогалины, и, конечно, мы окружены сугробами. Если буря будет продолжаться в том же духе, к следующей ночи над нами вырастет целый снежный холм.

– А нас не раздавит? – дрогнувшим голосом спросил Род.

Ваби, заметив его с трудом подавляемый страх, взвыл от восторга. А Мукоки, нарезавший у стола жареную лосятину, насмешливо захихикал.

– Самый лучший – жить под снег, – сказал он.

– Если снег не раздавит тебя насмерть, жить под ним любо-дорого, – добавил Ваби. – В снегу полно воздуха. Мукоки однажды попал в снежную лавину и десять часов пролежал, погребенный под тридцатью футами снега. Он устроил там себе гнездо размером с бочку и сидел в нем со всеми удобствами, пока мы не откопали его. Теперь нам не придется жечь много дров, чтобы сохранить тепло.

После завтрака юноши вновь освободили окно, и Ваби принялся прокапывать ход наружу. После третьего или четвертого взмаха вместе с массой снега в окно хлынул дневной свет. Высунувшись наружу, Ваби увидел, как в небе по-прежнему несутся снежные вихри.

– Нас занесло по самую крышу. Боже, ну и буря! – воскликнул молодой индеец. – А теперь повеселимся! Давай, Род, вылезай, если не дрейфишь!

Ваби выполз через окно в пещерку, проделанную в огромном сугробе, и Род последовал за ним. Ваби ждал его, проказливо улыбаясь. Как только его друг присоединился к нему, индеец глубоко воткнул лопату в снег. Полдюжины быстрых тычков – и им на голову обрушилась лавина рыхлого снега, ненадолго засыпавшая обоих. Род от неожиданности упал на колени и начал барахтаться, тщетно пытаясь глотнуть воздуха и закричать. Он бился, как рыба на берегу, и сперва освободил ноги, а Ваби, успевший высунуть из снега голову и плечи, залился смехом, увидев торчащие из снега сапоги Рода.

– Хей, не в ту сторону откапываешься! – закричал он.

Схватив товарища за ноги, индеец помог ему выбраться. По лицу Ваби текли слезы от хохота; он едва мог стоять и в изнеможении откинулся на сугроб. Род напоминал снеговика. Он моргал, пытаясь протереть глаза; снег забил ему уши и рот, просочился за шиворот. Постепенно оправляясь от изумления, он увидел, что Ваби и Мукоки корчатся от смеха. Тогда он и сам заулыбался и присоединился к веселью.

Парням не составило особого труда пробиться сквозь сугробы. Вскоре они стояли по пояс в снегу в двадцати ярдах от хижины.

– На открытых местах снегу всего четыре фута, – сказал Ваби. – Но ты посмотри на это!

Он обернулся, указывая на хижину, вернее, на ее небольшую часть, которая победно возвышалась над гигантским сугробом. Виднелся лишь фрагмент крыши с торчащей трубой. Род же вертел головой, обозревая неузнаваемый, дикий пейзаж. Метель улеглась; виднелось озеро и часть холма позади. Сплошная белизна, ни единого черного пятнышка; все скалы исчезли. Молчаливые, безжизненные деревья сгибались под тяжелыми белыми плащами. Даже стволы буря облепила снегом. Род невольно задумался о диких зверях. Заснеженный мир выглядел совершенно непригодным для жизни. Как они умудряются выживать в этой белой бесконечности? Как добывают себе пищу и воду?

Эти вопросы Род адресовал Ваби.

– Сейчас, если ты пройдешься по всем занесенным бурей землям, ты не найдешь ни единого живого существа, – ответил Вабигун. – Каждый лось, олень или карибу, каждая лиса и волк похоронены в снегу. Но чем глубже снег, тем им теплее и удобнее. Чем сильнее ярится буря, тем, благодаря доброте Создателя, животным легче переносить ее. Когда буран прекратится, чаща снова пробудится к жизни. Лось, олень и карибу встанут, отряхнутся и примутся объедать тонкие ветви. Снег покроется настом, по которому побегут звери поменьше, вроде лис, рысей и волков. До тех пор пока им не встретится открытая вода, они будут лизать снег и лед. А теплые норы, выкопанные в снегу, ничем не хуже нор в подлеске и кучах листьев. Большие животные – лоси и олени – скоро устроят себе своего рода дворики, вытоптав в снегу поляны. Там они будут собираться в стада и так вместе будут отбиваться от волков и дожидаться весны. Жизнь в зимней тайге вовсе не такая уж скверная!

До самого полудня охотники занимались тем, что отгребали снег от двери хижины. В течение дня пурга вернулась и бесновалась все сильнее. К вечеру находиться снаружи стало решительно невозможно.

Буря свирепствовала три дня, лишь ненадолго стихая. А на рассвете четвертого небо вновь стало безоблачным. Солнце взошло над белыми просторами во всей своей ослепительной славе. Теперь Род страдал от «любимой» болезни всякого новичка на Севере – снежной слепоты. Лишь по нескольку минут он мог выносить слепящее сверкание поверхности, поскольку вокруг не было ничего, кроме искрящейся белизны. Под ликом солнца раскинулось целое море пронзительно-ярких, похожих на вспышки электрических лампочек огоньков, раня его воспаленные глаза.

На второй день после окончания бури, пока Ваби все еще наставлял Рода, как постепенно приучать глаза к сверканию снега, Мукоки ушел на поиски первого водопада. В тот же день Ваби принялся откапывать и заново ставить капканы. Но прошел еще день, пока глаза Рода не приспособились настолько, чтобы он мог помогать другу. Задача была сложнейшая. Скалы и прочие приметы на местности полностью скрыл снегопад. В среднем друзья находили только три ловушки из четырех. На второй день после ухода Мукоки молодые охотники прошли по охотничьей тропе вдоль хребта. Поднявшись в сумерках на вершину холма, они с надеждой обратили взоры к хижине, крепко надеясь, что там их уже ждет старый индеец. Однако Мукоки не вернулся.

Наступил и прошел еще один день. В четвертый раз рассвело, а Мукоки все не было. Ожидание сменилось страхом. За три дня Мукоки мог пройти почти сотню миль. Возможно ли, что с ним что-то случилось?

Род не единожды вспоминал о разведчике вунгов в ущелье. Неужели он или еще кто-то из его племени устроил засаду и убил Мукоки?

Никому из парней в этот четвертый день не хотелось покидать лагерь. Охота капканами шла на удивление хорошо: звери, проголодавшись, стали менее осторожными. За эти дни в ловушки угодили волк, две рыси, рыжая лиса и восемь норок. Однако Мукоки не было, и удачная охота уже не радовала друзей.

После полудня, когда парни в очередной раз обозревали окрестности, они увидели человека, устало бредущего к вершине холма. Это был Мукоки.

С приветственными воплями оба юноши понеслись к нему навстречу. Впопыхах они даже не надели снегоступы. Через пару минут они уже обнимались со старым индейцем. Он добродушно и устало улыбнулся им, молча кивнув в ответ на их нетерпеливые взгляды.

– Найти водопад, – сказал он. – Пятьдесят миль вниз по ручей.

Войдя в хижину, он в изнеможении упал на стул. Род и Ваби наперегонки помогали ему избавиться от обуви и снаряжения. Ясно, что Мукоки проделал очень тяжелый путь: может быть, раз или два в жизни Ваби видел его настолько уставшим. Молодой индеец тут же кинул на плиту большой кусок мяса, а Род добавил лишнюю ложку кофе в котелок.

– Пятьдесят миль! – выпалил Ваби в десятый раз. – Вот так прогулочка, Муки!

– Очень тяжелый чертовый путь через горы, – отозвался Мукоки. – Другой путь, не этот.

Он махнул рукой в ту сторону, где находилось ущелье.

Род молча смотрел на него широко распахнутыми глазами. Неужели старому воину удалось отыскать худший путь, чем тот, которым он прошел сам?

– Маленький водопад, – продолжил Мукоки, вдыхая аромат кофе и жареного мяса и оживая на глазах. – Не выше наш крыша.

Род принялся строчить цифры на столе. Затем он поднял голову:

– Исходя из слов Мукоки, до третьего водопада по меньшей мере двести пятьдесят миль!

Мукоки пожал плечами, поднял голову и скорчил гримасу, будто пытаясь что-то припомнить.

– Гудзонов залив, – пробормотал он.

Ваби, подогревавший мясо, повернулся и взглянул на него с изумлением:

– Но разве ущелье не идет на запад?!

– Нет. Она повернуть и идти прямо на север.

Род не понимал, чем вызвано волнение на лице Ваби.

– Раз так, – сказал молодой индеец, – я вам сейчас скажу, где золото. Если ручей в ущелье поворачивает на север, то рано или поздно он впадет в реку Олбани, а Олбани впадает в залив Джеймс. Третий водопад, где нас ждет наше сокровище, находится в сердце самой дикой глухомани Северной Америки. По крайней мере, золото в безопасности: ни один человек туда точно не доберется. Но чтобы туда смогли добраться мы, придется организовать очень серьезную экспедицию!

– Ура! – закричал Род.

Он вскочил на ноги, забыв обо всем, кроме того, что золото в безопасности. И что новый поиск заведет их в самые дальние, скованные снегами дебри романтического Севера.

– Следующей весной, Ваби!

Род схватил его за руки, и юноши стиснули ладони друг друга в крепком рукопожатии.

– Следующей весной, – эхом отозвался Ваби.

– Мы плыть на каноэ, – добавил Мукоки. – Ручей расти больше. Пойти к первый водопад, сделать каноэ из береста.

– Так даже лучше, – кивнул Ваби. – Путешествие будет шикарное! Устроим небольшой отдых около третьего водопада, а потом рванем в залив Джеймс!

– Залив Джеймс – то же самое, что Гудзонов залив? – уточнил Род.

– Да. Я всегда считал, что это одно и то же; фактически это просто длинный рукав Гудзонова залива.

В тот день охотникам было не до обхода капканов, и на следующий день Мукоки сказал, что пойдет с Родом, хотя четыре дня тяжелого похода в самом деле порядком утомили его. Если он останется в лагере, сказал Мукоки, его суставы одеревенеют, и Ваби с ним согласился. Сам он направился проверять ловушки на северной тропе.

Последние две недели стояла идеальная погода для охоты. Прошло больше двух месяцев, как друзья покинули Вабинош-Хаус. Род уже начинал считать дни, оставшиеся до возвращения домой. Ваби прикидывал, что они добыли пушнины и волчьих скальпов примерно на полторы тысячи долларов. Да еще прибавить сюда золотые самородки, которые тоже стоили долларов двести. Доля Родерика была около шестисот долларов, и он заранее предвкушал, как вернется домой и привезет их матери. На своем прежнем месте он столько не заработал бы и за год.

Род даже не пытался скрывать от Ваби желание скорее встретиться с Миннетаки. Юный индеец, искренне довольный симпатией Рода к его сестре, часто добродушно поддразнивал его. На самом деле у Рода была тайная мечта убедить индейскую принцессу-мать отпустить дочку с ним и Ваби в Детройт. Он точно знал, что его матушка полюбит Миннетаки, эту прекрасную девочку с Севера, сразу, как только ее увидит.