Текст книги "Охотники на волков"

Глава VI
Тень смерти

Следующие полчаса Род мог вспомнить лишь урывками.

Волнение из-за внезапного появления Ваби и Мукоки вновь повергло его в забытье, от которого он едва очнулся. Род только-только начал приподниматься, но в изнеможении опять упал на одеяло. Последнее, что он услышал и ощутил, – остерегающий голос Миннетаки, а затем – прохладное прикосновение к лицу. Спустя долгое время звуки вернулись. Преодолевая слабость, Род попытался встать, но вновь услышал шепот, призывающий его молчать и лежать спокойно. Это была Миннетаки – и он повиновался.

Через некоторое время он услышал тихие голоса, почувствовал рядом движение и открыл глаза. Легкая рука Миннетаки гладила его лицо и волосы, словно ласково пробуждая ото сна. Напротив него сидел на корточках Мукоки и пристально, будто рысь, глядел на раненого глазами-бусинами. В его взгляде Род заметил нечто новое. Так старый индеец смотрел, беспокоясь о тех, кого любил. И Род понял, что с этого дня стал больше чем просто другом для старого следопыта северных пустошей. Ласковые прикосновения Миннетаки и выражение заботы и тревоги в скрюченной фигуре индейца взволновали юношу. Прежде чем они поняли, что раненый проснулся, он тихо сказал:

– Привет, Муки!

Старый индеец тут же оказался рядом, склоняясь над ним. Его лицо дрожало от радости, глаза блестели. В хижину вошел Вабигун и, увидев, что его друг очнулся, расплылся в широкой улыбке. От громких выражений радости его удержала сестра, выразительно прижимая палец к губам.

– Ты быть прав – я не прав, – услышал Род голос Мукоки. – Ты спасти Миннетаки, ты убить Вунга. Ты – черт возьми! – очень-очень храбрый парень!

Сестра Ваби отстранила Мукоки, и, прежде чем Род успел ответить, край кружки с холодной водой коснулся его губ. Юношу лихорадило, и вода сразу придала ему новые силы. Он взглянул в лицо Миннетаки – она ему улыбалась. Род заметил, что тело Вунги уже вынесли из хижины. Когда он снова попытался приподняться, Миннетаки помогла ему, подложив под плечи одеяло.

– Ты не так сильно ранен, как я боялась, Род, – сказала она. – Мукоки осмотрел и перевязал рану. Скоро тебе станет лучше.

Вабигун подошел к сестре, заключил в объятия и принялся целовать снова и снова.

– Род, ты герой, – сказал он, крепко сжимая руку друга. – Благослови тебя Бог!

Род покраснел и от смущения закрыл глаза.

Следующие полчаса Миннетаки готовила мясо и варила кофе, пока Мукоки и Ваби кормили на улице собак.

– Если завтра ты будешь чувствовать себя хорошо, мы отвезем тебя в Кеногами-Хаус, – сказала девушка. – Вот там-то я и послушаю твои рассказы о ваших зимних приключениях! Ваби уже кое-что порассказал мне о ваших битвах с вунгами, о хижине со скелетами, о таинственной золотой жиле… Я просто поражена! О, как бы я хотела, чтобы вы взяли меня с собой на охоту за золотом!

– Клянусь, прекрасная идея, – с энтузиазмом отозвался Род. – Уговаривай брата, Миннетаки!

– Ты ведь тоже замолвишь за меня слово, Род? Впрочем, не думаю, что это поможет. Отец с матерью даже слушать меня не станут! Они страшно боятся, что со мной случится что-то плохое. Поэтому-то они и отправили меня в Кеногами-Хаус прямо перед вашим приездом. Вунги рыскали вокруг нашего дома, как голодные волки, и родители решили, что мне будет безопаснее в Кеногами. Ах, как бы мне хотелось, чтобы меня отпустили с вами! Я бы тоже охотилась на волков, лосей и медведей и помогала вам искать золотую жилу! Прошу, Родерик, замолви за меня словечко перед братом!

Род выполнил ее просьбу и на следующий день, уже достаточно окрепший для того, чтобы сидеть в постели, он заговорил с Ваби о том, чтобы взять Миннетаки с собой. Но молодой индеец отказался его даже слушать. А Мукоки, узнав о желании девушки пойти с ними за золотом, лишь ухмыльнулся и хихикал от удивления еще минимум полчаса.

– Миннетаки – очень храбрый девушка, очень, – сказал он Родерику. – Но она там умереть, я думаю. Ты хочешь, чтобы она умереть?

Род заверил его, что не хочет, и тема была закрыта.

Тот день и вечер в маленькой хижине запомнились Роду как одни из самых приятных в его жизни, даже несмотря на рану.

Сосновые поленья весело горели в очаге. Миннетаки объявила, что ужин готов, и Роду впервые дозволили встать с постели. Бо́льшую часть дня Ваби и Мукоки обшаривали ущелье в поисках остатков банды вунгов, однако не нашли ничего, что подтвердило бы их опасения. Как ни удивительно, эта старая хижина, похоже, была известна только Вунге. За ужином, в сумрачной комнате, озаренной жарким светом очага, четверо друзей обсуждали их недавнее приключение, пока ни один вопрос не остался без ответа. Миннетаки описала, как вунги напали на ее сани, и объяснила медлительность разбойников после нападения. Оказывается, Вунга был болен и хотел восстановить силы, прежде чем уходить дальше на север.

– Но почему Вунга убил индейца там, на тропе? – спросил Род.

Миннетаки вспомнила ужасную сцену, что разыгралась у нее на глазах, и содрогнулась.

– Я слышала, как они ссорились у меня за спиной, – рассказывала она, – но не понимала причины – знала лишь, что из-за меня. После того как сани разделились, мы прошли совсем немного. Вунга бежал перед санями… вдруг он развернулся и выстрелил своему товарищу в голову! А затем хладнокровно, словно ничего не случилось, повел сани дальше…

– Расскажи про медвежьи лапы, – с любопытством попросил Род.

– Это была своего рода обувь, которую он надел прямо на мокасины, – объяснила девушка. – Вунга сказал, что собаки сами побегут в Кеногами-Хаус, и если нас будет кто-то преследовать, то он пойдет по санному следу. И никто даже не подумает на медведя…

Мукоки усмехнулся гортанным смешком.

– Он не обдурить Рода, – проворчал индеец. – Никто не обдурить Рода!

– Особенно когда Род идет по следу Миннетаки, – весело добавил Ваби.

– Ведь это Род раскрыл тайну золота, когда вы уже утратили надежду, – произнесла его сестра.

Тайна золота!

Эти слова, слетевшие с уст девушки, взволновали всех присутствующих. Уже стемнело, и лишь мерцание углей разгоняло сумрак хижины. Закончив ужин, все собрались у очага и некоторое время сидели рядом в тишине.

Тайна золота…

Род посмотрел на Вабигуна, облик которого был полускрыт танцующими тенями… На Мукоки, чье морщинистое лицо блестело, подобно темной меди. Старик не сводил глаз с огня, вновь напомнив Роду зверя в засаде… Он поймал взгляд Миннетаки, сияющий, словно звезды во тьме, и огонь радости и гордости вскипел в его жилах. Она смотрела на него во все глаза; он был ее героем…

Еще долго никто не нарушал тишину. Угли догорали, и мрак сгущался в дальних углах хижины. Лица индейцев все сильнее походили на призрачные тени, пока не напомнили Роду о двух скелетах в заброшенной хижине, за много миль отсюда. Затем раздался голос Вабигуна, который помешивал угли в очаге:

– Да, тайну золота раскрыл Род. Именно он нашел ту карту.

Подойдя к сестре, Ваби достал свою копию драгоценной карты и передал ей. С взволнованным возгласом Миннетаки схватила ее и принялась рассматривать, а Ваби начал рассказ. И так, шаг за шагом, девушка прошла вместе с ними путь охотников на волков, пока мрак ночи не сменился бледными предрассветными часами. Дважды Миннетаки попросила рассказать, как Род спускался в дикое ущелье, как ему пришлось там заночевать; и, когда Ваби начал говорить об ужасах и видениях той таинственной ночи, Род почувствовал, как Миннетаки придвигается к нему ближе и робкая маленькая рука нащупывает его ладонь. А когда Ваби рассказывал о карте, зажатой в руке закопанного скелета, дыхание Миннетаки стало быстрым и прерывистым от волнения.

– И ты хочешь вернуться туда весной? – спросила она.

– Да, весной, – подтвердил Род.

Вабигун снова, как в фактории, предложил Роду не ехать самому за матерью, а кого-нибудь послать за ней. Это помогло бы значительно сэкономить время и отправиться в экспедицию уже через несколько недель. Но Род был непреклонен.

– Это было бы несправедливо по отношению к матушке, – сказал он. – Я должен привезти ее сам. И я сделаю это, даже если мне придется нанять в Кеногами-Хаусе особую упряжку, чтобы доехать на ней до цивилизации.

Но пока Род решительно заявлял о своих планах, судьба уже плела для него совершенно другой узор. Встревоженные друзья, желая Роду спокойной ночи, заметили на лице друга первые признаки лихорадки. Той самой лихорадки, которую вызывает загрязненная рана; той самой, которая может закончиться гибелью. Даже Мукоки, с его полувековым опытом борьбы за жизнь в Великой Северной Пустыне, понимал, что все его знания сейчас бесполезны.

Следующим утром Родерика завернули в одеяла и повезли в Кеногами-Хаус. И там началась гонка со смертью – гонка, о которой Род мог только догадываться, потому что, находясь в горячечном бреду, он не знал о том, что сама смерть преследует его по пятам. Много дней и ночей прошли для него в жару и страданиях. Однажды утром он очнулся от мучительного сна, в котором, казалось, пребывал вечно, и увидел Миннетаки, сидевшую рядом и нежно гладившую его лоб. С того дня Род пошел на поправку. Но минул еще целый месяц, прежде чем он смог сесть в постели, и еще несколько недель, прежде чем он встал на ноги. Одним словом, между уверенным заявлением в старой хижине и полным выздоровлением Рода прошло два месяца.

Как-то раз Миннетаки сказала, что его ждет огромный сюрприз. Род еще никогда не видел ее прежде такой красивой – и такой смущенной.

– Ты простишь меня, Род? Я утаила от тебя кое-что важное.

Не дожидаясь ответа юноши, она продолжила:

– Когда ты был совсем плох и, казалось, уже при смерти, мы написали твоей матушке и отправили письмо с особой упряжкой… О-о, Род я не могу больше молчать, даже если ты начнешь меня ругать! Твоя матушка приехала! Она сейчас в Вабинош-Хаусе!

На миг Род застыл, словно онемев. Затем он разразился ликующими боевыми кличами. Ваби, прибежав на шум в его комнату, увидел, что его друг как сумасшедший скачет от радости вокруг Миннетаки.

– Простить тебя? – кричал он. – Миннетаки, ты умница! Какая же ты умница!

Когда Ваби узнал причину восторгов друга, он присоединился к нему, и их радостные вопли перепугали половину Кеногами-Хауса. Мукоки присоединился к их веселью, а Ваби поймал сестру и целовал ее, пока она не раскраснелась, словно дикая роза.

– Ура! – воскликнул Ваби, верно уже в двадцатый раз. – Знаете, что это значит? Мы выйдем на охоту за потерянной золотой жилой уже через пару недель!

– Это значит… – продолжил Род.

– Значит, что вы все счастливы, – подхватила Миннетаки. – Все, кроме меня! Я рада за Родерика, и я хочу познакомиться с его матушкой. Но вы уходите – а я остаюсь…

Ее голос дрогнул. Ваби и Род прекратили буйное веселье.

– Мне жаль, сестра, – сказал Ваби. – Но с этим ничего нельзя поделать.

– Как ярко светить солнце, – разрядил обстановку Мукоки. – Снег, лед таять. Уже прийти весна!

Глава VII
На пути к золоту

Теперь с каждым днем солнце всходило все раньше, день становился длиннее, а воздух – теплее; и вместе с теплом возвращались ароматы расцветающей земли, и бесчисленные звуки невидимой, скрытой от человеческих глаз лесной жизни, что пробуждалась от долгого сна под зимними снегами. Кукши с утра до вечера щебетали в ветвях, распевая брачные песни; сойки и вороны распушали перья, греясь на солнце, а стайки маленьких зимних юнко, подобных россыпям самоцветов, встречались теперь все реже и реже, пока не исчезли совсем. Тополиные почки набухали с каждым днем, стремясь навстречу солнцу, и наконец раскрылись, к великой радости куропаток, которые тут же принялись ими лакомиться. Из берлоги вышла мать-медведица, ведя за собой родившихся еще несколько месяцев назад медвежат, и принялась учить их, как обрывать тонкие тополиные побеги. С вершин огромных заснеженных хребтов, что в Канаде зовутся горами, спустились зимовавшие там лоси; следом за лосиными стадами крались волки, пожиравшие больных и ослабевших. Повсюду таял снег, бурлили потоки воды, раздавался треск лопающегося льда и стоны оттаивающего дерева… И каждую ночь холодные, бледные сполохи полярного сияния, понемногу угасая, отступали все дальше к северу.

Наступающая весна пришла в Вабинош-Хаус, принеся с собой великую радость – Родерик Дрю воссоединился со своей матушкой. У нас нет времени подробно пересказывать все то, что произошло в старой фактории за десять дней, прошедших с их счастливой встречи: о глубокой симпатии, что сразу зародилась между матерью Рода, женой Джона Ньюсома и Миннетаки; об отъезде солдат, посланных на охоту за Вунгой, – ведь эта охота была завершена Родериком, его отчаянным поединком в старой хижине; о приготовлениях к экспедиции за золотом.

Однажды апрельским вечером Род, Ваби и Мукоки собрались в комнате белого юноши. Это был последний вечер перед долгим, опасным походом на север, и они засиделись допоздна, тщательно все проверяя напоследок, обсуждая план действий и перебирая снаряжение, чтобы ничего не забыть. Той ночью Род почти не спал. Лихорадка грядущих приключений уже во второй раз кипела в его крови. После того как друзья ушли спать, он вытащил старую карту и рассматривал ее до тех пор, пока глаза не начали слипаться; и даже когда сон смежил его веки, мозг порождал волнующие видения заброшенной хижины и полусгнившего мешка из оленьей кожи, полного золотых самородков.

Род проснулся, когда еще не погасли последние звезды. В большой столовой, где год за годом трапезовали все факторы Вабинош-Хауса, друзья в последний раз позавтракали вместе с теми, с кем расставались на много недель – а может быть, и месяцев. Джон Ньюсом прилагал все усилия, чтобы развеселить миссис Дрю и свою супругу. Миннетаки тоже заставляла себя улыбаться, хотя глаза ее были красны от пролитых ночью слез. Родерик был рад, когда завтрак закончился и все вышли из дома, окунувшись в предутреннюю прохладу. Внизу, на берегу озера, путешественников уже ждало большое, тяжело нагруженное каноэ. Юноши попрощались с опечаленными матерями и направились к своей лодке из березовой коры. Миннетаки пошла проводить их. Когда Ваби в последний раз обнял ее, девушка разрыдалась. У Рода перехватило горло. Сжимая в ладонях ее маленькую крепкую ручку, он прошептал:

– Прощай, Миннетаки!

Он забрался в каноэ, устроившись посередине. Ваби оттолкнулся веслом от берега, и большая лодка растворилась в утреннем сумраке.

Долгое время тишину нарушал лишь ритмичный плеск весел. Откуда-то издалека долетел слабый крик Миннетаки, и все трое ответили на него… На этом все.

Спустя некоторое время Род проворчал:

– Богом клянусь, прощание – самая тяжелая часть экспедиции!

Его слова развеяли гнетущее чувство, владевшее путешественниками.

– Мне всегда тяжело расставаться с Миннетаки, – сказал Вабигун. – Когда-нибудь я все же возьму ее с собой.

– И она будет везде рваться вперед, вот увидишь, – подхватил Род.

С кормы каноэ донесся смешок Мукоки:

– Она храбрец – стрелять, охотиться, чертовски хорош!

Все рассмеялись. Вабигун зажег спичку и посмотрел на компас.

– Пойдем напрямик через Нипигон, а не вдоль берега, – предложил он. – Что скажешь, Муки?

Старый следопыт ответил не сразу. Ваби удивленно обернулся в сторону кормы и повторил вопрос.

– Думаешь, это небезопасно? – добавил он.

Мукоки опустил ладонь за борт, коснулся пальцами воды и поднял руку над головой.

– Южный ветер, – сказал он. – Может, и не стать сильнее, но…

– А если станет? – Род окинул взглядом тяжело груженное каноэ. – Клянусь, мы попадем в весьма затруднительное положение.

– Если пойдем вдоль берега, путь через озеро займет полтора дня, – настаивал Вабигун. – А напрямик мы будем на той стороне уже к нынешнему полудню. Давайте рискнем?

Мукоки проворчал нечто не особо похожее на одобрение, и смутное тревожное чувство пронзило Рода. Хрупкая лодка из березовой коры вышла в огромное озеро. Размеренные удары весел позволяли ей развить скорость до восьми миль в час. С рассветом Вабинош-Хаус остался лишь призрачным воспоминанием в утренней дымке далеко за кормой. Невысказанные страхи Рода рассеялись, когда над мерцающим озером во всем великолепии взошло солнце. Сразу повеяло теплом, и прохладный воздух наполнился упоительными ароматами далеких лесов. Родерик радостно работал веслом, словно это свежее утро наполняло его неистощимой природной силой. Ваби принялся насвистывать и напевать отрывки из диких индейских песен. Род тут же запел «Янки-дудль» и «Звездно-полосатый флаг», а Мукоки на корме время от времени издавал скрипучие звуки, показывая, что он так же счастлив, как и его молодые друзья.

Одна и та же мысль владела тремя путешественниками. Они вступали на самый захватывающий из всех путей – путь золота. В их руках случайно оказалась тайна сокровищ, и теперь впереди ждала романтика поисков и открытий. Перед ними простирался великий, безлюдный и неизведанный Север, где даже ветры, казалось, нашептывали о странных событиях, произошедших бесчисленные годы назад. И вот теперь они собирались погрузиться в его таинственные глубины и вырвать скрытое сокровище, которое он сторожил. От этого предвкушения кровь начинала быстрее струиться в жилах охотников за золотом. Что подстерегает их на пути? Что им не покорится? Какие удивительные приключения ждут их в путешествии в этот загадочный, еще не познанный мир, населенный лишь дикими существами, где пока нет проложенных человеком дорог и троп? Подобные вопросы волновали друзей, превращали их ежедневный тяжелый труд в игру и наполняли каждый вздох радостью.

Озеро покрывали целые стаи уток. Большие чернокрылые утки, кряквы, синеклювые савки, чирки-свистунки – кого тут только не было. Время от времени, когда особенно большая стая подплывала поближе к лодке, кто-нибудь не выдерживал и хватался за винтовку. Род и Мукоки подстрелили по две утки, и одну убил Ваби. Затем старый воин решительно прекратил это развлечение.

– Хватит тратить время на утка, – сказал он. – Патроны пригодиться для большая дичь!

Несколько раз путешественники переставали грести, чтобы немного отдохнуть, а ближе к полудню устроили перерыв в пути на целых полчаса и заодно пообедали сытными припасами, собранными для них в Вабинош-Хаусе. Дальний берег озера уже четко вырисовывался впереди. Когда друзья снова пустились в путь, глаза всех троих с волнением искали устье Омбабики, где начался их прошлый поход. Взгляд Ваби зацепился за странную белую полосу, что протянулась вдоль берега.

– Смотрите, кажется, та белая полоса движется, – привлек он внимание товарищей. – Это могут быть…

– Что? – спросил Род.

– …лебеди!

– Лебеди? – воскликнул Род. – Ты хочешь сказать, что они собираются в такие большие стаи?

– Иногда по тысяче птиц, – подтвердил Ваби. – Порой они покрывают всю воду, насколько хватает глаз. Я видел, как от них белеют целые озера…

– Двадцать тысяч лет считать – не пересчитать, – подтвердил Мукоки.

Он вгляделся в даль и добавил:

– Это не лебеди. Это лед!

Последнее слово он произнес с неприятной интонацией, смысла которой Род не уловил. Однако он заметил, что оба индейца сразу встревожились. Причина их беспокойства открылась очень быстро. Прошло около получаса, и каноэ уткнулось в край обширного ледяного поля, что тянулось на четверть мили до самого берега. На лице Ваби было написано смятение. Мукоки сидел, неподвижно положив весло поперек колен и не издавая ни звука.

– Что, все плохо? – спросил Род. – Нам не пройти?

– Может, и пройдем, – ответил Ваби. – Завтра или послезавтра, когда найдем чистую воду.

– Ты имеешь в виду, что мы не можем преодолеть этот лед?

– Именно так. Со стороны озера лед совсем тонкий и ненадежный.

Подведя каноэ к ледяному полю, Ваби начал бить по нему веслом. Самый край крошился и разламывался на куски, но в нескольких футах от воды лед казался более прочным.

– Думаю, если мы прорубим лед примерно на длину каноэ, дальше он нас выдержит, – предположил Род.

– Попробуем, – согласился с ним Ваби, потянувшись за топором.

Мукоки молча покачал головой.

Однако Вабигун решил поступить по-своему. Уже второй раз за этот день юный индеец не соглашался со своим старым воспитателем – ничего подобного за ним прежде не замечалось. Шаг за шагом Ваби прорубал тающее ледяное поле перед носом каноэ, пока оно не углубилось в него до самой кормы. Затем, опершись на высокий нос лодки, он осторожно выбрался на лед.

– Получилось! – довольно воскликнул он. – Теперь ты, Род!

Родерик присоединился к нему… и тут случилось нечто, напоминавшее ночной кошмар. Сперва под ногами юношей раздался легкий треск. Ваби еще успел посмеяться над выражением ужаса на лице Рода, когда с глухим грохотом ледяное поле вдруг раскололось и встало дыбом, и в одно мгновение друзья оказались в темной воде. Последнее, что успел увидеть Род, – искаженное лицо его друга среди ледяной крошки. Словно издалека долетел пронзительный, жуткий крик Мукоки, а затем Род осознал, что холодные воды озера поглотили его, что он борется за жизнь в его сумрачных глубинах.

Изо всех сил юноша бил руками и ногами, пытаясь всплыть на поверхность. Затем он вспомнил о ледяном поле, и пугающая мысль пронзила его: что, если он уткнется головой в лед? Род распахнул глаза – вокруг бурлил темный холодный хаос. Секунды казались часами. Роду не хватало воздуха; мучительному желанию немедленно сделать вдох противилась угасающая мысль, что вокруг нет ничего, кроме смерти. Затем его макушка стукнулась обо что-то твердое, и Род понял, что над ним лед. Это был конец!

Род начал погружаться, словно невидимая рука тянула его вниз. В последнем усилии он рванулся вверх, очень хорошо понимая, что еще миг – и он откроет рот, хочет он того или нет. Даже утопая, он осознавал, что пытается закричать под водой. Он успел ощутить, как вода наполняет его открытый рот, горло, легкие…

Но он не видел длинной руки, которая погрузилась туда, где среди ледяного крошева бурлили пузырьки, ухватила его за волосы и выволокла на лед. К жизни его вернуло ощущение, что кто-то давил ему на живот, а затем его терли, катали, тормошили, словно он был огромным игрушечным медведем.

– Ты развести костер, – услышал он приказ Мукоки, а затем увидел Ваби, который бегом бросился к берегу.

Род понял, что они все еще на льду. Каноэ было вытащено на добрую дюжину футов, и Мукоки доставал из него одеяла. Обернувшись, индеец увидел, что Род очнулся и приподнялся на локте, глядя на него мутным взглядом.

– Как вы говорить, ты висеть на волосок! – подмигнул следопыт, подхватывая юношу под руку и помогая ему встать.

Вскоре Род, полностью укутанный в одеяло, с помощью Мукоки ковылял к берегу. Навстречу им бросился Ваби, тоже мокрый с головы до пят.

– Род, когда мы согреемся, пожалуйста, пни меня хорошенько, – попросил он. – Пни меня как можно сильнее, а потом я с удовольствием пну тебя! И с этого дня мы будем пинать друг друга каждый раз, как одному из нас взбредет в голову не слушать советов Мукоки!

– Кто нас вытащил? – спросил Род.

– Конечно же Мукоки! Ты меня пнешь?

– Заметано!

И двое мокрых, дрожащих от холода искателей приключений торжественно пожали друг другу руки, а Мукоки насмешливо хихикал, булькал и хрюкал, глядя на них, пока все трое не разразились громовым хохотом.