Текст книги "Сегун. Книга 2"
![](/books_files/covers/thumbs_240/segun-kniga-2-226401.jpg)
Автор книги: Джеймс Клавелл
Жанр: Зарубежные приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава тридцать четвертая
В час лошади, в одиннадцать часов утра, десять дней спустя после смерти Дзодзэна и всех его людей группа из трех галер огибала мыс у Андзиро. Они были набиты воинами. Торанага сошел на берег. Его сопровождал Бунтаро.
– Сначала, Ябу-сан, я хотел бы посмотреть на учебную атаку первых пятисот обучаемых, – сказал Торанага. – Не откладывая, сейчас же.
– Может быть, завтра? Мне потребуется время, чтобы подготовиться, – залебезил Ябу. В душе он был взбешен внезапным появлением Торанаги и зол на своих шпионов, не сумевших вовремя предупредить его. Он едва успел примчаться на берег с почетным караулом. – Вы, наверное, устали…
– Нет, благодарю вас, – отрезал Торанага. – Мне не нужны обороняющиеся, сложные построения, крики, показные смерти. Вы забыли, старина, я играл в пьесах но и достаточно много их поставил, чтобы развить воображение. Я не ронин и не крестьянин. Пожалуйста, прикажите сразу же выступать.
Они стояли на берегу около пристани. Торанагу окружали отборные телохранители, остальные высаживались с причалившей галеры. Еще тысяча самураев с тяжелым вооружением находилась на двух галерах, которые ждали на рейде. День был теплым, небо – безоблачным, море зыбилось невысокими волнами, на горизонте дрожало легкое марево.
– Игураси, распорядись! – Ябу спрятал свой гнев.
После отправки первого донесения о прибытии Дзодзэна одиннадцать дней назад из Эдо поступило только несколько незначительных сообщений от его собственных шпионов и ничего, кроме редких, возмутительно пустых ответов Торанаги на его послания: «Ваш отчет получен и внимательно изучается», «Удивлен известиями о моем сыне. Пожалуйста, дождитесь дальнейших распоряжений». Затем, четыре дня назад: «Виновные в смерти Дзодзэна будут наказаны. Они должны оставаться на своих постах, но содержаться под арестом, пока я не снесусь с господином Исидо». И вчера как бомба: «Сегодня получил приглашение нового Совета регентов в Осаку на церемонию созерцания цветка. Когда собираетесь ехать вы? Сообщите немедленно».
– Ведь это не означает, что Торанага действительно поедет? – терялся в догадках Ябу.
– Он вынужден ехать, – ответил Игураси. – Во всяком случае, он испытывает вас.
– Да, вероятно, – поддержал Оми.
– Почему нет новостей из Эдо? Что случилось с нашими шпионами?
– Похоже, что Торанага накрыл Канто густой сетью, – предположил Оми. – Может быть, он знает ваших шпионов наперечет.
– Сегодня десятый день, господин, – напомнил Игураси. – Все готово для вашего отъезда. Вы собираетесь ехать или нет?
Сегодня на берегу Ябу благодарил своих хранителей ками, которые убедили послушаться совета Оми и ждать до последнего, еще три дня.
– Относительно вашего последнего письма, Торанага-сама, того, что пришло вчера, – начал он. – Вы, конечно, не поедете в Осаку?
– А вы?
– Признавая ваше главенство, я ждал вашего решения.
– Мне решить легко, Ябу-сама. Вам трудно. Если вы поедете, регенты наверняка обвинят вас в убийстве Дзодзэна и его людей. Исидо очень сердит, и справедливо. Не так ли?
– Я не виноват в этом, господин Торанага. Дзодзэн принял смерть – впрочем, вполне заслуженную – вопреки моим приказам.
– Это сделал Нага-сан, да? Иначе, разумеется, вам бы самому пришлось потрудиться. Я поговорю с Нага-сан позднее. Пойдемте! Мы можем продолжить разговор по дороге. Не нужно впустую тратить время. – Торанага взял быстрый темп, телохранители держались вплотную к нему. – Да, перед вами стоит действительно нелегкий выбор, старина. Если поедете, потеряете голову, Идзу, и, конечно, всему роду Касиги конец. Если останетесь, итог будет тот же. – Он оглянулся на Ябу: – Может быть, вам стоит последовать собственному совету, который вы дали мне, когда я последний раз заглянул в Андзиро. Я буду счастлив стать вашим помощником. Вдруг ваша голова умилостивит Исидо, когда я увижу его?
– Моя голова ничего не значит для Исидо.
– Я так не думаю.
Их прервал Бунтаро:
– Простите меня, господин. Где вы хотели разместить моих людей?
– На плато. Устрой там постоянный лагерь. Двести человек охраны останутся со мной в крепости. Когда отдашь все распоряжения, присоединяйся к нам. Я хочу, чтобы ты посмотрел на учения.
Бунтаро торопливо ушел.
– Постоянный лагерь? Вы остаетесь здесь? – изумился Ябу.
– Нет, только мои люди. Если атака так хороша, как я слышал, мы сформируем девять штурмовых отрядов по пятьсот самураев в каждом.
– Что?!
– Да. Я привез с собой еще тысячу отборных самураев. Вы обеспечите другую тысячу.
– Но ружья – их недостаточно, и подготовка…
– Извините, тут вы не правы. Я привез тысячу мушкетов, вдоволь пороха и пуль. Остальное прибудет в течение недели с еще одной тысячей воинов.
– У нас будет девять штурмовых отрядов?
– Да, они составят один полк. Командиром станет Бунтаро.
– Может быть, лучше отдать полк под мое начало? Он будет…
– О, не забывайте, что Совет состоится через несколько дней. Как вы сможете командовать полком, если собираетесь в Осаку? Вы готовы ехать?
Ябу остановился:
– Мы союзники. Я признал ваше старшинство, и мы помочились, скрепляя уговор. Я соблюдал и соблюдаю его. Сейчас я спрашиваю, каковы ваши намерения? Мы воюем или нет?
– Никто не объявлял мне войны. Пока.
Ябу испытал страстное желание выхватить меч Ёситомо и выпустить кровь из Торанаги прямо здесь, на песке, покончить с ним раз и навсегда, чего бы это ни стоило. Он чувствовал, как напряглись телохранители, но сейчас его это не заботило.
– Разве Совет не жаждет и вашей смерти? Вы сами говорили об этом. Как только они встретятся, вы должны будете повиноваться. Так?
– Конечно. – Торанага сделал знак телохранителям, чтобы отошли, легонько оперся на свой меч, широко и твердо расставив массивные ноги.
– Тогда каково же ваше решение? Что вы предлагаете?
– Сначала посмотреть атаку.
– Потом?
– Потом поехать поохотиться.
– Вы собираетесь в Осаку?
– Конечно.
– Когда?
– Когда мне захочется.
– То есть не тогда, когда захочется Исидо?
– Когда этого захочется мне.
– Мы останемся в полном одиночестве, – заключил Ябу. – Нам не по силам воевать со всей Японией, даже имея штурмовой полк. И мы, видимо, не сможем подготовить его за десять дней.
– Да.
– Тогда какой у вас план?
– Что на самом деле произошло между Дзодзэном и Нагой?
Ябу рассказал все как было, опустив то обстоятельство, что Нагу подстрекал Оми.
– А мой чужеземец? Как себя вел Андзин-сан?
– Хорошо. Очень хорошо. – Ябу поведал о попытке самоубийства в первый вечер и о том, как он склонил Блэкторна на свою сторону, к общей выгоде.
– Это было умно, – медленно проговорил Торанага. – Я никогда не думал, что он попытается совершить сэппуку. Занятно.
– Счастье, что я приказал Оми быть наготове.
– Да.
Ябу нетерпеливо ждал дальнейшего, но Торанага молчал.
– Эта новость насчет того, что господин Ито станет регентом… – решился наконец Ябу. – Вы знали об этом до моего письма?
Торанага ответил не сразу.
– До меня доходили слухи. Господин Ито – лучший выбор для Исидо. Бедному глупцу всегда нравилось, чтобы его имели, пока он тычется носом в чужой зад. Они составят славную пару.
– Его голос погубит вас тем не менее.
– Если Совет состоится.
– А-а, так у вас есть план?
– У меня всегда есть план – или планы – разве вы не знаете? Но вот вы – каков ваш план, союзник? Если хотите ехать, поезжайте. Хотите остаться, оставайтесь. Выбирайте! – Он пошел дальше.
Марико протянула Торанаге свиток, плотно исписанный иероглифами.
– Это все? – спросил он.
– Да, господин, – ответила она, недовольная теснотой каюты и тем, что опять находится на борту, даже если корабль и стоит в гавани. – Здесь повторяется многое из того, что есть в военном руководстве, но я записывала каждый вечер все, что происходило. Это почти дневник, запечатлевший все, что случилось или было сказано с того времени, как вы уехали.
– Хорошо. Кто-нибудь еще читал его?
– Нет, насколько я знаю. – Она принялась обмахиваться веером. – Наложница Андзин-сан и слуги видели, как я писала, но мои записи все время хранились под замком.
– И каковы ваши выводы?
Марико заколебалась. Она взглянула на дверь каюты и закрытый иллюминатор.
Торанага успокоил:
– На борту только мои люди.
– Да, господин. Я просто вспомнила, как Андзин-сан говорил, что на борту корабля нет секретов. Так что простите. – Она задумалась на минуту, потом продолжала более уверенно: – Мушкетный полк выиграет одно сражение. Чужеземцы могут победить нас, если высадятся, при помощи ружейного и пушечного огня. У нас должен быть военный флот, как у них. Все знания, которыми обладает Андзин-сан, имеют для вас огромное значение и должны держаться в секрете. В чужих руках эти знания окажутся смертельными для нас.
– Кто еще посвящен в то, что он рассказывает?
– Ябу-сан знает много, но Оми-сан знает больше – он сметливее. Игураси-сан, Нага-сан и рядовые воины, конечно, уяснили стратегию, но не частности. И никто не постиг всего, что знает Андзин-сан о делах войны и мира. Ну, я усвоила больше остальных, поскольку записывала каждое его слово, спрашивала, комментировала. Как могла. Конечно, он рассказывал нам об отдельных вещах, но его познания огромны и память почти совершенна. При его терпении он способен дать вам точную картину мира, описать его обычаи, опасности… если говорит правду.
– А он говорит правду?
– Я считаю, что да.
– Каково ваше мнение о Ябу?
– Ябу-сан – очень вспыльчивый человек, которому неведомы угрызения совести. Он не ценит ничего, кроме собственных интересов. Долг, верность, традиция ничего для него не значат. Его ум порой испытывает большие озарения, даже вспышки гениальности. Он одинаково опасен и как враг, и как союзник.
– Похвальные качества. А что против него?
– Он дурной правитель. Его крестьяне устроят бунт, если только получат оружие.
– Почему?
– Грабительские, незаконные подати. Он забирает семьдесят пять из ста частей риса, рыбы, всего остального. Он начал взимать налог с головы, с земли, с лодки, с каждой продажи – в Идзу со всего дерут налоги.
– Может, мне нанять Ябу-сан в управители для Канто? Ну, то, как он хозяйничает здесь, его дело. У крестьян Ябу никогда не будет оружия, так что беспокоиться не о чем. Я мог бы все еще использовать Идзу для размещения своих сил, если будет необходимость.
– Но, господин, шестьдесят частей – законный предел.
– Это был законный предел. Тайко узаконил его, но он мертв. Что еще о Ябу?
– Он умерен в еде. Здоровье, видимо, прекрасное, но Суво, массажист, говорит, что у него больная печень. У Ябу-сан есть любопытные привычки.
– Какие?
Она поведала ему о «ночи стонов».
– Кто сказал вам об этом?
– Суво. А также жена и мать Оми-сан.
– Отец Ябу тоже варил своих врагов. Напрасная трата времени. Но я могу понять его потребность иногда проделывать подобное. А его племянник, Оми?
– Очень проницательный. Очень умный. Очень способный. Абсолютно предан своему дяде.
– Семья Оми?
– Его мать сурова с Мидори, его женой. Жена – самурай, мягкая, но сильная и очень хорошенькая. Все преданные вассалы Ябу-сан. В настоящее время у Оми-сан нет наложницы, хотя Кику, самая известная куртизанка в Идзу, стала почти что его наложницей. Если бы он мог выкупить контракт Кику, думаю, он ввел бы ее в свой дом.
– Он поможет мне против Ябу, если потребуется?
Она обдумала эту возможность, потом покачала головой:
– Нет, господин, не думаю. Сдается мне, что он верный вассал своего дяди.
– Нага?
– Как самурай – лучше быть не может. Сразу понял опасность Дзодзэн-сан и его людей для вас и не позволял им шагу ступить свободно, пока не получил ваших распоряжений. Ненавидит стрельбу, мушкеты, но муштрует своих людей так, что они добьются совершенства.
– Я думаю, он был очень глуп – позволил Ябу дергать себя за ниточки.
Она поправила складку на кимоно и промолчала.
Торанага обмахнулся веером.
– Теперь что скажете об Андзин-сан?
Она ожидала этого вопроса, но, когда он прозвучал, все умные фразы, которые она заготовила, вылетели из головы.
– Ну?
– Вы должны судить по свитку, господин. В некоторых вещах он непостижим. Конечно, его воспитание и происхождение ничего общего не имеют с нашими. Он очень сложный и вне нас – вне моего понимания. Он бывает очень открытым. Но с тех пор как попытался совершить сэппуку, очень изменился. Стал более скрытен. – Она рассказала о том, что сказал и сделал в тот вечер Оми. И про обещание Ябу.
– Ах вот как! Его остановил Оми – не Ябу-сан?
– Да, Оми.
– И Ябу следовал совету Оми?
– Да, господин.
– Так Оми – его советник! Интересно. Но Андзин-сан, конечно, не ожидает, что Ябу сдержит свое обещание?
– Напротив, он уверен в этом.
Торанага засмеялся:
– Как это по-детски!
– Христианская «совесть» очень глубока в его душе, так что извините. Он не может избежать своей кармы. Им движет ненависть к безвинной смерти. Даже гибель Дзодзэна поразила его до глубины души. Несколько ночей он плохо спал и целыми днями почти не разговаривал ни с кем.
– Эта «совесть» есть у всех чужеземцев?
– Нет, хотя она должна быть у каждого чужеземца-христианина.
– Он лишится когда-нибудь этой «совести»?
– Не думаю. И до тех пор будет беззащитен как ребенок.
– А его наложница?
Она изложила ему всю историю с Фудзико.
– Хорошо. – Он был рад, что не ошибся, остановив свой выбор на Фудзико. – Очень хорошо. Она превосходно себя вела в этой истории с пистолетами. А каково его поведение? Какие у него привычки?
– В основном нормальные. За одним исключением: его до странности смущает все, что касается телесной близости. А еще он упорно не желает обсуждать самые обычные потребности человеческого организма. – Она также описала его необычную потребность в уединении и отвратительные пристрастия в еде. – В остальном он внимательный, рассудительный, живой и способный ученик. Очень интересуется нашими обычаями и нами. Я объяснила ему кое-что о нашей жизни, о нашей истории, о тайко и сложностях, возникших сейчас в нашем государстве.
– Вы рассказали ему о наследнике?
– Да, господин. А что, не стоило?
– Нет, я же велел вас осведомлять его обо всем. Как его японский?
– Сравнительно неплохо. Временами он говорит на нашем языке совсем хорошо. Он талантливый ученик, господин.
– А что насчет постели?
– С ним делит ложе одна из наших служанок, – поспешила ответить она.
– Он сам ее выбрал?
– Ее послала ему наложница.
– И?
– Я так поняла, что в целом все было нормально.
– Вот оно как! И у нее не возникло никаких трудностей?
– Нет, господин.
– Но он пропорционально сложен?
– Девушка сказала: «О да», а еще: «Даже чрезмерно».
– Превосходно. По крайней мере, в этом его карма хороша. Это проклятие многих людей – Ябу, Киямы. Маленькие члены. Большое несчастье – родиться с маленьким членом. – Он взглянул на свиток, потом с треском закрыл свой веер. – А как вы, Марико-сан?
– Хорошо, благодарю вас, господин. Я очень рада, что вы так хорошо выглядите. Могу я поздравить вас с рождением внука?
– Да, благодарю вас. Я доволен. Мальчик хорошо сложен и кажется здоровым.
– А госпожа Гэндзико?
Торанага хмыкнул:
– Сильна, как всегда. – Он поджал губы, задумавшись на минуту. – Может быть, вы присоветуете для ребенка приемную мать? – Согласно обычаю сыновья знатных самураев могли иметь приемных матерей, занимавшихся воспитанием ребенка, его здоровьем, в то время как родная мать отдавала все внимание мужу и ведению дома. – Боюсь, будет нелегко найти нужного человека. Госпожа Гэндзико не слишком приятна в общении, правда?
– Уверена, вы найдете подходящего человека, господин. Я, конечно, подумаю об этом, – ответила Марико, наперед зная, что советовать в таком деле глупо: ни одна женщина не устроит сразу и Торанагу, и его сноху.
– Спасибо. А вы сами, Марико-сан?
– С удовольствием, господин. Благодарю вас.
– А ваша христианская совесть?
– Здесь нет никаких препятствий, господин. Я сделаю все, что вы пожелаете. С большим удовольствием.
– Здесь нет никого из священников?
– Нет, господин.
– А вам не нужен священник?
– Было бы хорошо исповедаться и получить благословение. Действительно, мне бы этого хотелось – исповедаться и получить благословение.
Торанага внимательно посмотрел на нее. Ее глаза были бесхитростны.
– Вы хорошо поработали, Марико-сан. Пожалуйста, продолжайте так же.
– Да, господин, спасибо. Еще одно: Андзин-сан нужны грамматика и словарь.
– Я послал к Цукку-сан за ними. – Он заметил, что Марико нахмурилась. – Вы не уверены, что он их пришлет?
– Он выполнит вашу просьбу, конечно. Может быть, не так быстро, как вам бы хотелось.
– Я скоро узнаю об этом, – добавил Торанага с угрозой. – Осталось только тринадцать дней.
Марико сильно удивилась.
– Что? – спросила она, недоумевая.
– Тринадцать? Ах да… – рассеянно протянул Торанага, пытаясь найти правдоподобное истолкование невольно вырвавшимся у него словам. – Когда мы были на борту португальского судна, он просил разрешения посетить Эдо. Я согласился, поставив ему срок – сорок дней. Осталось тринадцать. Разве не сорок дней провел на горе этот бонза, этот пророк, этот Моисей, прежде чем получил от своего Бога заповеди, выбитые на камне?
– Да, господин.
– Вы верите, что это было?
– Да. Но не понимаю, как и почему.
– Пустая трата времени – обсуждать дела Бога. Не так ли?
– Если вы стремитесь к точному знанию, да, господин.
– В ожидании словаря вы не пытались сделать свой?
– Да, Торанага-сама. Боюсь, он не так хорош. К сожалению, видимо, для этого представилось слишком мало времени – столько забот. Здесь… везде, – добавила она подчеркнуто.
Он согласно кивнул, зная, что ей очень хотелось бы спросить о многих вещах: о новом Совете, о назначении господина Ито, о том, какая участь ожидает Нагу и скоро ли начнется война.
– Вы счастливы, что ваш муж опять с нами? Правда?
Ее веер замер:
– Я не надеялась, что он останется в живых. Каждый день молилась и зажигала курильницу в память о нем.
Бунтаро рассказал ей этим утром, что отряд самураев Торанаги прикрывал его отступление от берега. Ему удалось без особых сложностей выбраться из Осаки через пригороды. Потом, прихватив по дороге пятьдесят человек и запасных лошадей, он в обличье разбойника спешным порядком, через холмы, по нехоженым тропам, устремился в Эдо. Дважды преследователи настигали отряд, но сил для окружения не хватало, и Бунтаро пробивался вперед с боями. Один раз попал в засаду и потерял всех своих людей, кроме четверых, но снова спасся, углубившись в леса, передвигаясь ночью, а днем отсыпаясь. Ягоды и вода из ручьев, немного риса, захваченного в уединенных крестьянских домах, потом снова скачка, когда враг преследовал его по пятам. Двадцать дней он добирался до Эдо. С ним пробилось всего двое.
– Это почти чудо, – произнесла она. – Я думала, что одержима ками, когда увидела его подле вас на берегу.
– Он умен. Очень силен и очень умен.
– Могу я узнать, что известно о господине Хиромацу, господин? Обо всех, оставшихся в Осаке? Госпоже Кирицубо и госпоже Садзуко?
Торанага уклончиво сообщил ей, что Хиромацу прибыл в Эдо за день до его отъезда оттуда, а дамы решили остаться в Осаке. Причиной задержки послужило нездоровье госпожи Садзуко. Он мог бы и не прибегать к подобным ухищрениям. И ему, и Марико было хорошо известно, что это только попытка сохранить лицо, что Исидо никогда не позволит двум таким ценным заложницам ускользнуть, после того как из его рук вырвался Торанага.
– Сиката га най (Ничего не поделаешь), – обронил он. – Карма, нэ? (Карма, не так ли?)
– Да.
Он поднял ее свиток:
– Сейчас я должен прочитать это. Благодарю вас, Марико-сан. Вы справились превосходно. Пожалуйста, приведите утром в крепость Андзин-сан.
– Господин, теперь, когда мой муж здесь, я должна…
– Ваш муж уже согласился с тем, что, пока я здесь, вы останетесь там, где были, в качестве переводчицы. Ваш первейший долг – оставаться при Андзин-сан следующие несколько дней.
– Но, господин, я должна приготовить дом для моего мужа. Ему понадобятся жилище и слуги.
– Это будет пустой тратой времени, денег и сил. Он остановится в лагере или в доме Андзин-сан – где пожелает. – Он заметил вспышку возмущения: – Нан дзя?
– Мое место рядом с моим господином. Чтобы служить ему.
– Ваше место там, куда я вас пошлю. Не так ли?
– Да, пожалуйста, извините меня. Конечно.
Она ушла.
Он внимательно изучил свиток и руководство по военному делу. Потом перечитал отдельные места в записках Марико. Надежно припрятал бумаги, поставил часовых у каюты и вышел на палубу.
Было утро. День обещал пасмурное тепло. Он отменил ранее намеченную встречу с Андзин-сан и поехал на плато с сотней самураев охраны, а оттуда, прихватив сокольничих и трех ловчих птиц, ускакал на охоту за двадцать ри. К полудню добыл трех фазанов, двух крупных вальдшнепов, зайца и пару перепелов. Одного фазана и зайца он послал Андзин-сан, остальное – в крепость. Некоторые из его самураев не были буддистами, и он терпимо относился к их пристрастиям в пище. Сам он съел немного холодного риса с рыбным пюре и маринованных водорослей с ломтиками имбирного корня. Потом свернулся калачиком на земле и уснул.
Был уже конец дня, когда Блэкторн, весело насвистывая, обосновался в кухне. Вокруг него стояли главный повар, помощник повара, резчик овощей, резчик рыбы и их подручные. Все улыбались, но в глубине души таили обиду на то, что здесь, на кухне, хозяин с хозяйкой, объявившей, что господин окажет им честь, показав, как надо разделывать и приготовлять пищу его способом. И наконец, из-за зайца.
Фазана Блэкторн повесил снаружи, под скатом крыши, строго-настрого наказав не трогать птицу.
– Вы понимаете, Фудзико-сан? Никакого троганья, кроме мне! – проговорил он с напускной суровостью.
– О да, Андзин-сан. Они всё поняли. Только, простите меня, вам следовало сказать: «Никто не должен трогать, кроме меня».
– Теперь, – сказал он, ни к кому в частности не обращаясь, – высокое искусство кулинарии. Урок первый.
– Додзо гомэн насай? (Простите, что?) – не поняла Фудзико.
– Миру! (Смотри!)
Чувствуя себя снова молодым – одной из его первых обязанностей по дому было ощипывать и потрошить дичь, которую они с братом добывали с большой опасностью для себя, браконьерствуя в чужих охотничьих угодьях вокруг Чатема, – Блэкторн выбрал длинный изогнутый нож. Повар, приготовлявший суси, побледнел. Это был его любимый нож, чье отточенное лезвие придавало такое совершенство ломтикам сырой рыбы. Вся кухонная прислуга затаила дыхание, стараясь спрятать смущение за улыбками.
Блэкторн вспорол зайцу брюшко и аккуратно извлек потроха. Молоденькая служанка зажала рот, сдерживая рвотные позывы, и кинулась прочь из кухни. Фудзико решила лишить ее месячного жалованья, жалея в то же время, что не может по примеру этой крестьянской девушки спастись бегством.
Остановившимися глазами вся челядь следила, как господин отрезает заячьи лапы, как проталкивает передние конечности под шкуру, чтобы отодрать кожу от мяса. То же самое он проделал с задними лапами и, отделив кругом шкуру, чтобы вывести освежеванные задние ноги в разрез на брюшке, затем ловким рывком стянул шкурку до головы. Он положил почти ободранного зайца на разделочный стол и отрубил голову с остекленевшими, но все еще жалобными глазами. Потом вывернул шкуру мехом наружу, отложил в сторону. По кухне пронесся вздох. Блэкторн не слышал его, поглощенный своим занятием. Еще одна служанка выбежала вон.
– Теперь мне нужен котелок, – объявил Блэкторн с довольной улыбкой.
Никто ему не ответил. Слуги просто таращились на него с теми же застывшими улыбками. Ему попался на глаза большой железный котел. Блэкторн поднял его окровавленными руками, наполнил водой из деревянной бочки, потом повесил над жаровней, которая помещалась внутри облицованного камнем углубления посреди земляного пола. Положив в котел куски мяса, Блэкторн изрек:
– Теперь немного овощей и специй.
– Додзо? – хрипло спросила Фудзико.
Не зная, как сказать это по-японски, он огляделся вокруг. В корзинах нашлась морковь и несколько корнеплодов, напоминающих турнепс. Блэкторн почистил их, нарезал и отправил в котел, приправив похлебку солью и темным соевым соусом.
– Сюда бы еще несколько луковиц, чеснок и портвейн.
– Додзо? – опять беспомощно откликнулась Фудзико.
– Котаба сиримасэн. (Я не знаю слов.)
Она не поправила его, только взяла ложку и протянула ему. Он покачал головой:
– Саке.
Помощник повара, выйдя из оцепенения, подал хозяину маленький деревянный бочонок.
– Домо. – Блэкторн налил полную чашку, потом добавил еще одну, для верности. Он с удовольствием угостился бы из бочонка, но знал, что это дурной тон – пить саке холодным, без соблюдения должных церемоний, тем более на кухне.
– Боже мой, как мне хочется пива! – вздохнул он.
– Додзо годзаймасита, Андзин-сан?
– Котаба сиримасэн. Огонь слишком уж сильный. Ити-бан, нэ? – Он указал на свистящий котелок.
– Хай, – согласилась она, по-прежнему ничего не понимая.
– Окуру цукаи аригато (пошлите кого-нибудь поблагодарить) Торанага-сама, – попросил Блэкторн.
Никто не поправил его плохой японский.
– Хай. – Оказавшись на улице, Фудзико поспешила в маленький домик, стоявший уединенно около главного входа в сад. Ей было очень плохо.
– Вы здоровы, хозяйка? – спросила ее служанка, Нигацу, пухлая женщина средних лет, которая присматривала за Фудзико всю ее жизнь.
– Ступай прочь! Но сначала принеси мне немного зеленого чаю. Нет, тебе придется идти через кухню… о-хо-хо!
– У меня здесь есть чай, хозяйка. Мы подумали, что вам потребуется чай, и вскипятили воду на другой жаровне. Вот!
– Ох, какая ты у меня умная! – Фудзико ласково ущипнула Нигацу за круглую щеку, другая служанка в это время обмахивала ее веером. Она вытерла рот бумажным полотенцем и, полная благодарности, устроилась посреди веранды на подушках. – Кажется, уже лучше. – Ей действительно стало лучше на открытом воздухе, в тени. Под ярким послеполуденным солнцем тени сгустились, мелькали бабочки, далеко внизу поблескивало безмятежное море.
– Что происходит, хозяйка? Мы даже не осмелились подглядывать.
– Ничего особенного. Хозяин… хозяин… так, ничего особенного. У него странные привычки, но это наша карма.
Взглянув в сторону, она увидела, что к ней через сад чинно шествует главный повар, и ее сердце упало. Этот щуплый человечек, большестопый и кривозубый, церемонно поклонился ей, но прежде чем успел произнести хотя бы слово, Фудзико распорядилась с вымученной улыбкой:
– Закажи в деревне новые ножи. Новый горшок для риса. Новую разделочную доску, новые бочки для воды – всю кухонную утварь. То, что брал хозяин, держи для его личного употребления. Отведи ему отдельное место, построй отдельную кухню, где он сможет готовить по своему вкусу, пока ты не научишься.
– Благодарю вас, Фудзико-сан, – поклонился повар. – Извините, что прерываю, но в соседней деревне есть прекрасный повар. Он не буддист и даже побывал с нашей армией в Корее, так что знает, как готовить для хозяина, намного лучше, чем я.
– Когда мне потребуется другой повар, я тебе скажу. До тех пор ты будешь здесь главным поваром. Ты принят на это место на шесть месяцев, – напомнила Фудзико.
– Да, госпожа, – произнес повар с показным достоинством, хотя внутри у него все бушевало. Фудзико-но Андзин была не из тех, с кем можно своевольничать. – Пожалуйста, извините меня, но я нанимался в повара. И горд тем, что я повар. Я никогда не подряжался в мясники. Разделывать мясо – занятие для эта. Конечно, у нас здесь нет и не может быть эта, но тот, другой повар не буддист, как я, мой отец, его отец и отец его отца, госпожа, и они никогда, никогда… Извините, но этот новый повар будет…
– Ты станешь готовить здесь, как и прежде. Я нахожу твою стряпню превосходной, достойной поваров из Эдо. Я даже послала один твой рецепт госпоже Кирицубо в Осаку.
– О? Благодарю вас. Вы оказали мне большую честь. А какой рецепт, госпожа?
– Мелкие свежие угри и медузы с резаными устрицами, приправленные капелькой сои, которых ты так прекрасно готовишь. Превосходно! Лучшее из всего, что я когда-либо пробовала.
– О, благодарю вас за похвалу, хозяйка, – рассыпался он в благодарностях.
– Но твои супы оставляют желать много лучшего.
– О, извините!
– Я поговорю с тобой об этом позднее. Ступай! – бросила она, стараясь от него отделаться.
Но маленький повар держался храбро:
– Пожалуйста, извините меня, хозяйка, но, при всем моем уважении, если хозяин… когда хозяин…
– Когда хозяин прикажет тебе приготовить что-то или разделать, ты постараешься как можно быстрее исполнить его распоряжения. Тотчас же. Как и подобает верному слуге. И поскольку тебе потребуется время, чтобы освоить новые навыки, договорись с тем, другим поваром, чтобы являлся тебе на помощь в тех редких случаях, когда хозяин захочет поесть своей пищи.
Удостоверясь, что честь его не пострадала, повар с улыбкой поклонился:
– Благодарю вас. Пожалуйста, извините мою назойливость.
– Разумеется, услуги второго повара ты оплатишь из собственного жалованья.
Когда повар убрался восвояси, Нигацу хихикнула, прикрывшись рукой:
– Ох, хозяйка-тян, можно мне высказать похвалу? Главный повар чуть не пустил ветры, когда вы сказали, что он должен еще и платить!
– Спасибо, нянюшка-сан. – Фудзико почуяла запах вареной зайчатины. «Что, если он попросит меня отведать его стряпни? – спросила она себя и чуть не пала духом. – Даже если не попросит, я все равно должна буду прислуживать за столом. Как подавить тошноту? Ты не почувствуешь никакой тошноты, – внушала она себе. – Это твоя карма. Ты, должно быть, натворила много зла в предыдущей жизни, да. Но помни: теперь все прекрасно. Осталось всего пять месяцев и шесть дней. Не думай об этом, думай только о своем господине. Он смелый и сильный мужчина, хотя у него и отвратительные привычки в еде…»
У ворот процокали копыта. Бунтаро слез с коня и махнул рукой, отпуская своих людей. Потом, взяв с собой одного личного телохранителя, размашистыми шагами прошел через сад. Он был весь пыльный и потный. В руках нес огромный лук, за спиной у него висел колчан. Фудзико и ее служанка приветливо поклонились гостю, хотя и ненавидели его. Дядя Фудзико был известен дикими, необузданными приступами ярости, во время которых он мог обругать любого без всякого повода, затеять ссору. В большинстве случаев страдали его слуги и женщины.
– Пожалуйста, проходите, дядя. Как мило, что вы сразу навестили нас, – сказала Фудзико.
– Здравствуй, Фудзико-сан. Слушай, что это за смрад?
– Мой господин готовит дичь, которую прислал ему господин Торанага, – показывает моим несчастным слугам, как стряпать.
– Если ему взбрело в голову готовить, я полагаю, он может… Хотя… – Бунтаро брезгливо сморщил нос. – Да, хозяин может делать что хочет в своем доме, если не мешает соседям.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?