Текст книги "Герои"
![](/books_files/covers/thumbs_240/geroi-74385.jpg)
Автор книги: Джо Аберкромби
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Рассуждать – не наше дело
– Что, Танни, влюбился в эту чертову кобылу?
– Она в разы более приятный собеседник, чем ты, Форест, да к тому же куда более удобна для передвижения, чем пешая ходьба. Не так ли, моя малютка?
Он припал лицом к лошадиной морде, сунул дополнительную горсть раздобытого где-то зерна.
– Любимейшее мое животное во всем этом чертовом сборище, именуемом армией.
Кто-то похлопал по руке.
– Капрал?
Это был Желток, поглядывающий в сторону холма.
– Нет, Желток. Боюсь, ты на это претендовать не можешь. Тебе еще работать и работать, прежде чем ты перестанешь быть для меня хотя бы наименее любимым животным.
– Я не о том, капрал. Это вон там не Гурст?
– Горст, – поправил Танни и нахмурился.
Короткошеий фехтовальщик переправлялся через реку с дальней стороны садов. Конские копыта взбивали фонтаны брызг, поблескивало на ярком свету оружие. Вот он, пришпорив коня, взлетел на берег и пустился прямиком к кучке полковых офицеров, чуть не сбив молоденького лейтенанта. В общем-то умора, если бы не было в облике Горста чего-то такого, отчего пропадало всякое желание смеяться. Удивительно ловко для своей комплекции соскочив с седла, он спешным шагом подошел к полковнику Валлимиру и отсалютовал. Танни отбросил гребень и, навострив слух, приблизился к офицерскому собранию. За долгие годы службы у капрала выработался острейший нюх на то, когда ему светит нагоняй, и вот именно сейчас им попахивало как нельзя более ощутимо. Горст с полминуты бесстрастно что-то говорил. Валлимир махнул рукой в сторону холма, затем куда-то на запад. Снова заговорил Горст. Танни подобрался ближе в попытке уловить подробности. Валлимир сокрушенно хлопнул себя по бокам и обернулся с криком:
– Первый сержант Форест!
– Слушаю!
– Через болота к западу от нас, по всей видимости, проходит тропа.
– Очень может быть, господин полковник!
– Генералу Челенгорму угодно, чтобы мы отрядили туда Первый батальон. Убедиться, что северяне не могут использовать ее против нас.
– Болото за Старым мостом?
– Да.
– Так ведь мы не сможем провести лошадей через…
– Я знаю.
– Нам же их только что вернули, господин полковник.
– И это знаю.
– Но… Куда же мы их на это время денем?
– Оставите их, черт возьми, здесь! – бросил раздраженно Валлимир. – Думаете, мне нравится посылать половину полка через чертову топь без лошадей? А? Вот вам лично нравится?
Форест выпятил челюсть, шрам на щеке дернулся.
– Лично мне нет, господин полковник.
Валлимир без слов пошел прочь, на ходу жестом подзывая к себе офицеров. Форест все еще стоял, отчаянно скребя в затылке.
– Капрал? – полушепотом спросил из-за спины Желток.
– Ну?
– Это еще один пример, как вышестоящий начальник срет на голову подчиненному?
– Хвалю, Желток. Кто знает, может, из тебя еще выйдет солдат.
Форест, руки в боки, остановился перед своим подразделением. Хмурый взгляд сержанта был направлен куда-то вверх по реке.
– Похоже, у Первого батальона появилось задание.
– Чудесно, – бормотнул Танни.
– Лошадей оставляем здесь и направляемся к западу, переходим там болото.
Слова его встретил разочарованный гул голосов.
– Думаете, мне это по нраву? Всё, пакуемся и марш вперед!
И Форест потопал разносить приятную новость дальше.
– А сколько человек в батальоне? – поинтересовался Ледерлинген.
– Когда выходили из Адуи, было человек пятьсот, – сказал со вздохом Танни. – А теперь сотни четыре, плюс-минус один-два рекрута.
– Четыре сотни? – переспросил Клайг. – Через болото?
– Это что ж за болото такое? – пробормотал Уорт.
– Такое, сякое! – визгнул Желток, как сердитая собачонка на собаку покрупнее. – Такое же идиотское, как ты! Грязюки по уши, и конца-краю нет! Какое еще оно может быть?
– Но… – Ледерлинген поглядел сначала вслед Форесту, затем на свою лошадь, куда было навьючено все его добро и частично капрала. – Дурь какая-то.
Танни устало потер глаза большим и указательным пальцами. Сколько же еще вдалбливать молодому пополнению прописные истины?
– Слушайте сюда. Вы вот думаете, как люди в большинстве случаев глупы. Тупы, дурашливы, чудаковаты. Подвыпившие старики. Женщины на сельской ярмарке. Мальчишки, что кидаются камнями в птичек. Сама жизнь. Глупость и тщеславие, себялюбие и пустое мотовство. Мелочность, недалекость. Вы думаете, война заставляет людей смотреть на вещи иначе. Выправляет, делает их лучше. Что когда в двух шагах смерть, люди объединяются против лишений, коварства врага, что они вынуждены соображать четче, быстрее, быть… чище. Вести себя достойнее, лучше. Геройски.
Он начал снимать с луки седла поклажу.
– А оно все то же самое. Более того, из-за тревоги и страха все только хуже. И немного остается таких, кто не теряет ясность ума, когда ставки делаются чрезмерно высоки. Так что на войне люди еще глупее, чем в остальную свою бытность. Думают больше, как увильнуть от долга, урвать славы или спасти шкуру, а никак не о том, как все наилучшим образом выполнить. Ничто так не прощает тупость, как солдафонство. И ничто так ее не поощряет.
Он оглядел рекрутов, которые, в свою очередь, онемело пялились на него. Один Желток самозабвенно тянулся на цыпочках, пытаясь снять копье со своего коня, едва ли не самого крупного в полку.
– Ничего, – успокоил капрал. – Болото, оно большое. На всех хватит. Если кто утопнет, оно плюнет и не поморщится.
Он отвернулся и нежным движением похлопал по шее кобылу.
– Ну что, старушка. Побудь тут еще немножко одна, без меня. Шибко не скучай.
«Бейся!»
Скорри стриг Агрика, когда Зобатый возвратился к своей дюжине – точнее, семерке. Восьмерке, если считать его самого. Интересно, была ли хоть у кого-нибудь дюжина, которая бы действительно насчитывала двенадцать человек. У него уж точно нет. Агрик сидел на поваленном стволе, затянутом плющом, и угрюмо смотрел в никуда, а над его лицом щелкали овечьи ножницы.
Жужело стоял, прислонясь к дереву, обнимая воткнутого в землю Отца Мечей. Рубаху Жужело почему-то снял и красовался в старом, провонявшем потом кожаном жилете, из которого торчали длинные жилистые руки. Впечатление такое, что чем сильнее сгущалась опасность, тем меньше на Щелкуне становилось одежды. Так, глядишь, когда с долиной будет кончено, ему придется разгуливать с голым задом.
– Зобатый идет! – огласил Жужело, торжествующе поднимая меч.
– Эйе, вождь, – сказал из ветвей Дрофд.
Он сидел на суку, спиной к стволу, и вытачивал стрелу; вниз завитками спархивали стружки.
– Ну что, не прибил тебя Черный Доу? – спросила Чудесница.
– Во всяком случае, не сразу.
– Что делать будем, он сказал? – кивнул на скопившихся в лесу людей Йон.
Перед уходом Зобатого волос на нем было не в пример больше. Стрижка его старила, выдавая морщинки вокруг глаз и седину на бровях, которых Зобатый прежде не замечал.
– У меня ощущение, что теперь Доу вдарит во всю мощь.
– Вдарить-то он вдарит, – неохотно отозвался Зобатый.
Он уселся под куст и уставился на лес. Там, под листвой, проглядывал словно иной мир – темный, уютный. Спокойный, будто погруженный в прохладную воду. А снаружи сияло солнце. Дымчатые поля ячменя под ярко-синим небом; из долины сочной зеленью выпирает холм со старыми камнями на макушке, Героями, застывшими в бессмысленном карауле.
Зобатый указал налево, в сторону Осрунга. Вдали едва виднелся забор и пара серых башен.
– Первым выдвигается Ричи и бьет по Осрунгу, – Зобатый поймал себя на том, что шепчет, даром что до обжившего холм Союза отсюда не долетит и стрела, и его там все равно не расслышат, хоть ори во все горло. – Он понесет все штандарты, как будто это удар главных сил. Надежда на то, что сколько-то человек они снимут с Героев.
– Думаешь, они на это клюнут? – усомнился Йон. – Звучит неубедительно.
Зобатый пожал плечами.
– Все фокусы кажутся неубедительными тем, кто знает о неминуемости удара.
– Разница небольшая, снимутся они или не снимутся, – Жужело висел врастяжку на суку с закинутым за плечи мечом. – Нам все равно взбираться на тот же самый холм.
– Разница есть, если на холме к нашему появлению будет вполовину меньше народу, – бросил Дрофд со своей жердочки.
– Ну а если, будем надеяться, все же клюнут, – Зобатый повел рукой в сторону поля и пастбища между Осрунгом и Героями, – если они пошлют сколько-нибудь людишек вниз, там их встретит со своей ратью Золотой. Ухватит этих молодцов за шиворот посреди равнины и погонит до самой реки.
– Пускай потопит всю эту мразь, – рыкнул Агрик с редкой для него кровожадностью.
– Тем временем Доу сделает главный ход. Бросок прямиком на Героев, а на флангах Железноголовый и Тенвейз со своими орлами.
– И как оно должно обернуться? – спросила Чудесница, потирая новый шрам.
– У Доу? Он двинется прямо в лоб и обратит в грязь все, что еще не стало грязью.
– А мы?
Зобатый сглотнул.
– А мы бок о бок.
– Впереди по центру, что ли?
– Опять на тот треклятый холм? – проворчал Йон.
– Жаль, что в прошлый раз там с Союзом не схватились, – сказал Жужело, раскачиваясь и перебираясь с ветки на ветку.
Зобатый указал направо.
– Там в лесах у Соляной пустоши Скейл. Как только Доу делает ход, он бросает свою конницу по Устредской дороге и перехватывает Старый мост. Он и Кальдер.
Йон ехидно усмехнулся.
– Твой старый дружок Кальдер?
– Он самый, – ответил Зобатый. – Вместе со Скейлом.
– Ну, тогда этот прекрасный дол точно будет наш, – пропела Чудесница. – Снова.
– Стало быть, Ричи, Золотой, – взялся загибать пальцы Дрофд, – Железноголовый, Тенвейз, Скейл, сам Доу… Ого, получается тьма народу.
Зобатый кивнул.
– Столько враз в одном месте за Север, пожалуй, никогда еще не дралось.
– Ох и мясорубка тут будет, – зажмурился Йон, – ох и рубилово.
– Потом, глядишь, песню сложат, – Жужело обвил ногами толстый сук и висел вниз головой, по одному ему известной причине.
– Ох мы и покажем этим южанам, – воскликнул Дрофд без особой, впрочем, уверенности.
– Мертвые, надеюсь на это, – поддакнул против воли Зобатый.
– А позолоту, вождь, раздобыл? – подался вперед Йон.
Зобатый поморщился.
– Доу был не в том настроении, – под общий и вполне ожидаемый стон разочарования сказал он. – Позднее раздобуду. Не переживайте. Она вам причитается, и я ее добуду. Поговорю вон с Треснутой Ногой.
Чудесница цыкнула зубом.
– Проще добиться смысла от Жужела, чем монетки от Треснутой Ноги.
– Где-то я это уже слышал, – съязвил долговязый.
– Ты лучше о другом думай, – Зобатый шлепнул Йона по груди тыльной стороной ладони, – вот заберешься на холм, и тебе будет причитаться уже две позолоты. Тебе ж их сейчас все равно промотать негде? Как-никак, сражение на носу.
С этим поспорить сложно. Народ вовсю прибывал, в полной экипировке и готовности. Под шорох и бряцание, шепот и лязганье ряд за рядом выстраивались между деревьями. Трепещущие пятна света сквозь ветки и листву падали на сосредоточенные хмурые лица, поблескивали на шлемах и обнаженных мечах.
– А когда мы последний раз были в более-менее приличном бою? – спросила Чудесница.
– Когда? – Зобатый призадумался. – А помнишь схватку под Олленсандом?
Йон сплюнул.
– Тоже мне, нашли приличную.
– А помните, тогда, в Высокогорье? – высказал свое мнение Скорри, смахивая остриженные волосы с плеч Агрика. – Когда пытались выбить Девятипалого из той чертовой щели?
– Сколько с той поры лет минуло – семь? Восемь?
Зобатый содрогнулся от воспоминания о том кошмаре: десятки бойцов всем скопом втиснуты в каменную расселину, да так, что не продыхнуть, не размахнуться – сразу же утыкаешься в товарища или неприятеля, – и колешь, пинаешь, кусаешь друга или недруга. Они не чаяли выбраться оттуда живыми. И вот теперь снова идти на тот же риск? Какого черта.
Он оглядел неглубокую чашу лощины между лесами и Героями. Ох, далековато бежать для старика с ненадежным коленом. Много сложено песен о славных атаках, но у обороняющихся есть одно неоспоримое преимущество: не они идут на врага, а враг идет на них. Зобатый перенес вес с одной ноги на другую, пробуя, как коленке поуютнее. Какое там: что колено, что икра, что бедро – сплошная боль. Он аж хрюкнул. Вот так и жизнь в целом. Зобатый оглянулся оценить готовность дюжины. Ничего себе: за спиной на одном колене стоит сам Черный Доу – в каких-нибудь десяти шагах, у куста папоротника. В одной руке топор, в другой меч, а за ним Треснутая Нога, Трясучка и самые ближайшие карлы. Без мехов и украшений он выглядел как обычный воин, один из многих. Алчность выдавал лишь хищный оскал; судя по всему, мечту о резне Доу жаждал воплотить с такой же силой, с какой Зобатый хотел, чтобы она не состоялась вовсе.
– Смотрите, чтоб не поубивало, всем ясно? – Зобатый оглядел своих, сжав руку Скорри.
Все покачали головами – кто насупленно, кто с ухмылкой («есть», «да ну», «чур, не меня»). Все, кроме Брека, сидящего особняком; бледное лицо в бисеринах пота.
– Смотри, чтоб не убило, – понял, Брек?
Горец растерянно оглянулся, как будто не сразу сообразил, где находится.
– А?
– Ты в порядке?
– Ага. – Он неловко стиснул Зобатому предплечье. – Очень даже.
– Нога как, не заболит на бегу?
– Срать, и то больней бывало.
Зобатый приподнял бровь.
– Чтоб как следует просраться, иной раз надо постараться?
– Вождь.
Дрофд кивком указал на просвет между деревьями. Зобатый пригнулся: там двигались люди, верховые; с того места, где пригибался Зобатый, виднелись лишь головы и плечи.
– Разведчики Союза, – прошептала Чудесница ему на ухо.
Наверно, молодцы Ищейки прочесывают поля и постройки, и теперь вот близятся к деревьям. Лес по всей долине кишит вооруженными северянами в доспехах – удивительно, как их до сих пор не заметили.
Доу это, понятно, учел. Он махнул топором на восток с таким хладнокровием, будто просил поднести кружку с брагой.
– Пусть лучше Ричи выступает, пока они не разнюхали наш сюрприз.
Сигнал пошел: каждый в цепи просто повторял жест Доу.
– Ну вот, опять пошло-поехало, – проворчал Зобатый, покусывая ногти.
– Поехало, – процедила сквозь зубы Чудесница, держа в руке обнаженный меч.
– Староват я для всей этой дерьмовщины.
– Пожалуй.
– Надо было жениться на Кольвен.
– Ага.
– И на покой давно пора.
– Точно.
– Слушай, ты можешь, черт тебя дери, перестать со мной во всем соглашаться?
– А что нам говорит устав? Поддерживать вождя, неважно в чем. Вот я и соглашаюсь. Ты слишком стар, тебе надо было жениться на Кольвен и на покой.
Зобатый вздохнул, подавая руку.
– Вот уж спасибо за поддержку.
– Завсегда, – пожала ему руку Чудесница.
Глубокий, низкий звук донесся с востока – это протрубил рог Ричи. От него словно загудела земля, а у Зобатого зачесалась голова. Еще рожки́, и подобный отдаленному грому топот ног, лязг металла. Зобатый напрягся, подавшись вперед и цепко вглядываясь меж черных стволов деревьев, где там люди Ричи. Но, как ни гляди, глаза различали лишь дальние крыши Осрунга за залитыми солнцем полями. Боевые кличи поплыли над долиной, эхом отзываясь среди деревьев. У Зобатого мурашки побежали по коже, отчасти от страха перед тем, что грядет, а отчасти из-за желания вскочить и добавить свой голос.
– Уже скоро, – шепнул он, облизывая губы и приподнимаясь.
Боль в ноге как-то даже ослабла.
– Надо полагать, – сказал рядом Жужело.
Обнаженный Отец Мечей он держал одной рукой, а другой указывал в сторону Героев.
– Видишь, вон там, Зобатый?
На зеленых склонах вроде как копошились люди. Судя по всему, собирались вокруг штандарта.
– Спускаются. Значит, добрая встреча их ждет с парнями Гламы Золотого, в тех вон полях. Так ведь?
Жужело хмыкнул.
– Очень добрая.
Зобатый медленно покачал головой.
– И ты вообще нисколько не тревожишься?
– А с чего? Я же говорил: Шоглиг мне назвала день и место моей кончины, и…
– Давай не здесь и не сейчас, в стотысячный раз, – сердито оборвал Зобатый. – А она не говорила, может, ты нынче без ног останешься?
– Нет, этого не говорила, – вынужден был признать Жужело. – А если и останусь, то какая разница, скажи на милость? Я по-прежнему смогу сидеть у огня и нести околесицу, без ног.
– А если без рук, без ног?
– Н-да. Если такое произойдет… Надо будет начать подумывать об уходе от дел. Ты славный человек, Кернден Зобатый.
Жужело ткнул его в ребра.
– Может, я передам Отец Мечей тебе. Если ты все еще будешь дышать, когда я переправлюсь к отдаленным берегам.
Зобатый крякнул.
– Ну уж уволь. Я с эдакой оглоблей по горам по долам таскаться не буду.
– А ты думаешь, я выбрал с ней таскаться? Это Дагуф Коль на меня указал с погребального костра, после того как шанка вырвал ему внутренности. Буро-лиловые.
– Чего?
– Да внутренности. Он должен, Зобатый, кому-то перейти. Не ты ли извечно твердишь, что поступать нужно по-правильному? Так что он должен кому-то достаться, перейти.
Они еще постояли, щурясь на яркое небо. Ветерок шелестел в ветвях; листики падали на копья, шлемы и плечи сидящих в подлеске людей. В кронах деревьев щебетали птицы, чик-чертов-чирик, а вдали гудели отзвуки броска Ричи. По восточному склону Героев ручейком стекали люди. Союз. Все же спускается. Зобатый потер вспотевшие ладони и вынул меч.
– Жужело.
– Ай?
– А ты никогда не думал, что Шоглиг могла ошибаться?
– Перед каждой, дьявол ее сожри, схваткой, в которую лезу.
Скорей бы бой
Ваше августейшее величество,
Дивизия генерала Челенгорма достигла городка Осрунга, со свойственной ей всегдашней дисциплиной и целенаправленностью захватила переправы через реку, а Шестой и Ростодский полки заняли выгодную, хорошо укрепленную позицию на холме, который северяне именуют Героями. С его вершины открывается стратегический вид на многие мили вокруг, включая наиважнейшую дорогу к северу на Карлеон. Однако, кроме остатков костра, никаких следов врага мы так пока и не увидели. Все это время основным нашим противником были и остаются дороги. Авангард дивизии генерала Миттерика подошел к долине, но основательно смешался там с арьергардом Челенгорма, создав…
Горст чутко вскинул голову. Ему показалось, что ветер доносит дальний-предальний шум голосов, и хотя слов не разобрать, шум этот полон неистового волнения.
«Показалось, наверное. К этому у меня талант». Здесь, за рекой, никаких признаков волнения не наблюдалось. Люди растянулись по южному берегу. В основном они нежились на солнце возле мирно пасущихся рядом лошадей. Один бедолага давился кашлем над трубкой с чаггой. Вон, пуская по кругу фляжку, тихо напевает кружок солдат. Непорядок, ну да за всем не уследишь. Невдалеке на пригорке командир полка Валлимир спорит с посыльным о смысле последнего распоряжения генерала Челенгорма.
– Это я вижу. Но генерал просит вас удерживать вашу текущую позицию.
– Удерживать, разумеется, но где? Здесь, у дороги? Разве он не имел в виду, чтобы мы переправились через реку? Или рассредоточились на берегу? Я уже потерял один батальон, услав его на болото, а теперь еще и второй торчит почем зря у всех на проходе!
Валлимир указал на запыленного капитана, строй солдат которого угрюмо топтался ниже у дороги. Возможно, как раз этого подразделения полка не хватает на холме. «Или нет». Поскольку никто к нему не обращался, капитан стоял молча.
– Генерал не мог иметь в виду, чтобы мы сидели здесь, вы же, безусловно, это видите!
– Видеть вижу, – тянул свое курьер. – Но генерал просил вас удерживать текущую позицию.
«Всего лишь наше обычное верхоглядство». Мимо чуть ли не в ногу прошагала артель бородатых копальщиков, с суровыми лицами, с заступами на плечах. «Пожалуй, самая организованная группа людей, которую мне довелось за сегодня видеть. И, возможно, самые ценные солдаты его величества». Аппетит армии на дыры был воистину ненасытен. Ямы для кострищ, ямы для могил, ямы для нужников, землянки и флеши, валы и откосы, канавы и траншеи любой длины, глубины, формы и назначения, какое только придет в голову через месяц раздумий. «Вот уж поистине, лопата могучей меча. Быть может, иным генералам вместо клинков следовало бы носить при себе золоченые лопатки. Ну да ладно, что-то мы разволновались».
Горст вернулся к письму и поджал губы, заметив неприглядную кляксу. Он сердито скомкал лист. Тут опять налетел ветер, и до слуха вновь донесся этот странный шум. «Что это? Неужели я в самом деле это слышу? Или же я хочу этого столь нестерпимо, что мне чудится?» Однако теперь в сторону холма напряженно вглядывались несколько рядовых. Сердце стукнуло с внезапной силой, во рту пересохло. Горст встал и, как завороженный, двинулся к воде, не спуская глаз с Героев. Там, похоже, происходило какое-то движение; крохотные фигурки шевелились на зеленом склоне холма.
Хрустя галькой, он прошел туда, где стоял Валлимир, все еще впустую препираясь, на какой стороне реки бездельничать его людям. «Похоже, скоро это препирательство утратит смысл». Он молился, чтобы это случилось.
– Но ведь, разумеется, генерал не…
– Полковник Валлимир?
– Чего изволите?
– Вам надо готовить людей.
– К чему, позвольте вас спросить?
Горст все так же не отводил взгляда от Героев. От силуэтов солдат на восточном склоне. Их там высыпало довольно много. От маршала Кроя рескриптов на этот счет не было. А потому может быть лишь одна причина, по которой такое множество людей покидает холм. «Где-то атака северян. Атака, атака, атака…» Горст поймал себя на том, что сжимает в побелевшем кулаке неоконченное письмо. Смятую бумажку он бросил в реку, ее подхватило течение. Снова с неожиданной пронзительностью донеслись голоса. Теперь сомневаться в их достоверности не приходилось.
– Похоже на крики, – растерянно заметил Валлимир.
Буйная, свирепая радость поднималась к горлу. Голос взвился еще выше обычного, но ему все было нипочем.
– Сейчас же готовьте людей!
– К чему?
Горст уже спешил к коню.
– К бою!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?