Текст книги "Серебряный камень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/serebryanyy-kamen-8409.jpg)
Автор книги: Джоэл Розенберг
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ТИР-НА-НОГ
Глава 5
Увертки
Перед Йеном, исчезая во тьме, тянулся бесконечный туннель. Юноша шагал вперед в тускловатом сумраке, пронизанном исходившим непонятно откуда холодным свечением. Воздух был безвкусным, пресным, лишенным запаха.
Казалось бы, после такого пути он должен устать, как собака, однако Йен не ощущал ровным счетом ничего, словно все это происходило не с ним, а он просто видит какой-то дурацкий немой фильм. Теплую шерстяную накидку юноша отвел за спину, подставляя грудь воздуху, но не ощущал ни жары, ни холода. Ноги будто онемели, он чувствовал лишь, как пальцы касаются толстых носков. Руки и плечи тоже должны были болеть невыносимо – сколько уж пронес носилки!.. – однако на пальцах не было ни царапинки, на ладонях – даже следов мозолей.
Давно следовало ощутить воистину волчий голод, потерять сознание от жажды, мочевому пузырю – лопнуть от переполнения. Но ни живот, ни мочевой пузырь о себе не напоминали. Юноша брел в серой бесконечности, утратив ощущение времени. Такое трудно себе представить и еще труднее объяснить.
Привязанный к носилкам, Осия дремал, его грудь мерно и неспешно вздымалась, голову потряхивало в такт шагам несущих – старик словно благостно кивал. Мощная спина Ивара дель Хивала почти заслоняла идущего впереди Арни Сельмо; оба шагали мерно и монотонно, лишь изредка обмениваясь краткими фразами.
И вообще, они почти не разговаривали друг с другом на протяжении всего этого безвременья. Йен чувствовал, что надо бы заговорить, необходимо заговорить, прорвать проклятую завесу молчания, нарушаемую лишь мерной поступью, – но не мог себя заставить.
Йена будто взяли да и выключили.
Он брел по нескончаемому проходу неизвестно сколько, пока туннель не стал подниматься вверх и под ногами не захлюпала грязь. Путь раздался вширь, осклизлые стены, укрепленные расставленными с интервалом в три-четыре метра балками из бревен, создавали впечатление, будто пробираешься по исполинскому пищеводу, ведущему к чреву мира.
Гладкое на ощупь дерево носилок стало вдруг давить на руки, в плечи больно врезались ремни рюкзака. Ноздри учуяли едва ощутимый запах, и как только шедший впереди Арни Сельмо миновал плотные заросли плюща, Йена оглушил птичий гомон.
Вообще, нести носилки позади куда легче – не гнетет бремя принятия решений. Юноша зажмурился и, втянув голову в плечи, последовал за Иваром дель Хивалом сквозь плющ. Снаружи приятно холодил свежий, без следа туннельной затхлости воздух.
Вот арка в резной, плотно увитой диким виноградом стене…
Нет. Не стена проступала сквозь прогалины в зелени – кора. Дерево, раскинувшее ветви над путниками, было невообразимо огромным, Йену поначалу даже показалось, что он и его товарищи вдруг уменьшились в размерах.
Однако побуревшие прелые листья у ног были самыми заурядными листьями дуба, да и остальные стоявшие в отдалении деревья были большими, но не гигантскими.
Просто они миновали арку, образованную замшелым, поросшим диким виноградом корневищем самого большого из дубов, которые когда-либо приходилось видеть Йену. В обхвате дуб этот напоминал огромную секвойю, на сколько же метров гигант устремлялся ввысь, определить было трудно – толстенные ветви зеленой завесой закрывали небо.
Ивар дель Хивал широко улыбнулся, когда они с Йеном поставили носилки на лесную землю.
– Мне не раз доводилось слышать, что местные жители черпают силу из воздуха и земли Тир-На-Ног, – сказал он, набрав пригоршню перегноя. – Могу поклясться, что это так и есть в отношении Ивара, сына Хивала. – И стал сосредоточенно, точно мазь, растирать перегной в ладонях.
Арни Сельмо взобрался на бархатное от наросшего мха корневище и сел.
– Не знаю, как вы, а я ни капельки не устал. Странно. – Уголки его рта скривились, углубляя старческие морщины. – Вообще-то я чувствую себя как огурчик.
Йен кивнул:
– Похоже, от Скрытых Путей не устаешь. Как будто…
Он осекся, ощутив на себе внимательный взгляд карих глаз Осии. На лице старика застыла едва заметная улыбка.
– Осия!
Йен кинулся к стоявшим на земле носилкам. Арни Сельмо уже карабкался по огромному корню вниз с аптечкой дока Шерва.
Осия облизнул пересохшие губы.
– Спасибо вам, – произнес он охрипшим голосом. – Спасибо тебе, Йен.
И попытался высвободить правую руку.
Йен тут же развязал путы, сковывавшие тело больного.
Пальцы старика впились в перегной – зашелестели опавшие листья. И, словно по мановению волшебной палочки, стоило руке погрузиться по кисть в темную массу, как дрожь утихла.
– Приятно вернуться домой, – окрепшим голосом промолвил Осия.
На какое-то мгновение Йен и остальные будто онемели. Не так, как в Скрытых Путях – это не было результатом внезапной потери способности говорить или нежеланием облечь мысль в словесную форму, нет. Тогда где-то в глубине сознания крепла уверенность в том, что все их предприятие изначально обречено.
Интуиция, как обычно, обманула Йена. Да он никогда и не верил в нее. В конце концов, интуиция основывается на жизненном опыте, а опыт Йена сводился к одному: тот, кого ты любишь, всегда готов либо забить тебя до полусмерти, а потом просто вычеркнуть из своей жизни, как папочка, либо же, черт побери, предательски умереть, как мама…
Нет и не может быть выигрыша, даже на мгновение.
Йен встал и потянулся. Ну хватит, к чертям собачьим все – это и есть выигрыш, хотя бы на мгновение.
Ивар дель Хивал прервал молчание:
– Пора двигаться дальше. День на исходе.
– Верно, – произнес Осия. – Может, к ночи успеем добраться до Холма Боинн, там и выспимся.
Йен мягко уложил старика на носилки.
– Ты пока полежи, мы тебя понесем.
Арни, убрав аптечку, тоже поднялся.
– Кто-нибудь знает, в каком направлении идти?
Прошло уже три, может, три с половиной часа, когда Арни Сельмо, шедший во главе маленькой колонны, как вкопанный застыл у гребня пригорка.
– Пригнитесь, – прошептал он, попятившись.
Йен с Иваром дель Хивалом поставили носилки на поросший мхом участок у края дороги, а Арни, стащив с себя рюкзак, улегся на живот и с поразительным для человека его возраста проворством ползком добрался до вершины пригорка.
Йен уже хотел было последовать за ним, но, передумав, решил остаться подле Осии.
Тот снова погрузился в сон – мерное покачивание носилок явно сморило старика. Темная кожа до сих пор не утратила землистого оттенка, дыхание оставалось медленным и прерывистым. Йен приложил пальцы к шее Осии – пощупать пульс. Кожа была холодной и влажной на ощупь, а сердцебиение, вопреки всему, ровным, без следа учащенности.
Это было добрым знаком – Осия отверг помощь Арни, предлагавшего лекарства, и у Йена отлегло от сердца, когда он убедился, что Осия явно идет на поправку, хоть и медленно.
По крайней мере за все время пребывания здесь у него не было ни одного припадка.
Веки Осии вздрогнули, глаза открылись. Облизав губы, он попытался заговорить, но рот лишь беззвучно шевелится.
Йен приложил палец к губам.
– Не сейчас, – прошептал юноша.
Ответом Осии было подобие улыбки, после чего голова его откинулась. Но он не сводил пытливого взора с Йена. В этом взоре всегда чувствовалось нечто особенное. Взор беспристрастного судьи, привыкшего оценивать всех и вся, проницательного, объективного, однако лишенного каких-либо эмоций, равно как и стремления что-то менять или кем-то повелевать.
– Отдыхай, – шепнул юноша, и тут же Ивар дель Хивал кивком предложил ему взобраться на вершину пригорка, где залег Арни. Пригнувшись, они почти ползком стали пробираться вперед.
– Спокойнее, парень, – прошептал над самым ухом Арни. – Мы сейчас чуть было не наткнулись на конный разъезд. Нам здорово повезло: таким, как эти, прикончить кого-нибудь – раз плюнуть. – Улыбка на изборожденном морщинами, грубоватом лице особым теплом не отличалась. – Они нас не заметили. Хочешь взглянуть?
Йен подполз к гребню пригорка, Арни тут же дернул его за ногу.
– Куда тебя несет? Не лезь на самый гребень. – Он ткнул пальцем на растущий как раз на гребне пригорка утесник. – Найди себе укрытие, иначе заметят.
Снисходительная уверенность старика заставила Йена остро почувствовать свою неуклюжесть.
– А если бы не было укрытия? – раздраженно прошептал он.
Арни улыбнулся.
– Тогда обмотай себе башку лентой, а под нее засунь парочку веточек. Парочку, не больше – главное, нарушить контур головы. А не окажется под рукой веток, – продолжал он, предвидя следующее возражение юноши, – сорви пучок травы. – Рот Арни скривился. – Так что, еще один урок тебе преподать или все же хочешь на них взглянуть?
Мрачно кивнув, Йен шлепнулся на живот и пополз через заросли утесника, помня о колючках. Невозможно было продираться через кустарник и не исцарапаться до крови, но утесник внезапно кончился у груды камней, так что Йен добрался до вершины целехоньким.
Гребень горы обрывался над узким серебристым ручейком, причудливо изгибавшимся внизу в долине – эта водная преграда отделяла лес от лугов, словно некая высшая сила распорядилась, чтобы деревья произрастали лишь на западном берегу ручья.
За ручьем у самой опушки леса тянулась узкая – в одну машину или, что уместнее для данной местности, в одну повозку – дорога. Всадники словно нехотя тащились вдоль дороги колонной по два.
Когда колонна миновала изгиб речушки, Йен насчитал пятнадцать пар верховых. И вот последняя пара конных исчезла из виду, оставив за собой облако пыли.
– Ничего хорошего. – Внезапно сбоку откуда-то возник Ивар дель Хивал; Йен его и не заметил – чистейший позор. – Лучше все же обождать. Понять не могу, что у них за гербы, но оружие явно вандескардское.
– Мы в Вандескарде. Разве странно, что солдаты-вандесты спокойно разъезжают верхом у себя на родине?
Ивар дель Хивал кивнул.
– Правильно. Только почему части элитной кавалерии несут патрульную службу здесь? Понятно, если на юге – они испокон веку враждуют с Бенизири. – Толстые губы Ивара надулись. – Но здесь, на востоке? А если они явились сюда на смену, то где в таком случае обоз? – Он покачал головой. – Подождем немного и двинемся вниз. – Кивком Ивар дель Хивал указал на дорогу. – Дело, разумеется, не в том, чтобы не наглотаться поднятой пыли; надо на всякий случай избавить себя от объяснений с теми солдатами, которые могли отстать от основной группы.
– А чего нам их бояться? – недовольно осведомился Йен.
Улыбка Ивара дель Хивала, на взгляд юноши, получилась слишком язвительной.
– Понимаешь, мне бы не хотелось объяснять, для чего и почему некий благородный представитель Дома Пламени околачивается здесь, в Вандескарде, в компании трех странных типов – нет-нет, вы уж не обижайтесь. Если я разъезжий торговец, где мой товар? А если я, скажем, местный маркграф, то, будь добр, покажи официальное о том свидетельство.
Ивар дель Хивал извлек из заплечного мешка бутыль с узким горлом и, глотнув из нее, протянул юноше. Тот в ответ замотал головой.
– Стало быть, – продолжал Ивар дель Хивал, – меня тут же примут за шпиона, которого – при самом благоприятном исходе – ждут суд и петля, а в худшем – просто, не долго думая, посадят на пику. А если вдруг окажется, что они не правы, дескать, ошиблись… ну что же, впоследствии могут и извиниться. Или не извиниться.
Кивнув, Йен стал сползать обратно по склону и выпрямился во весь рост лишь возле носилок.
Дыхание Орфинделя стало размеренным, он даже окреп настолько, что смог самостоятельно повернуться на бок – ухватившись за ремень заплечного мешка, который Йен оставил у носилок.
– Ну как, побеждаем? – криво улыбнувшись, осведомился старик.
– Пока что да, в некотором роде. Арни приметил всадников из местных.
Осия приподнялся на локте.
– Всадников?
Юноша кивнул.
– Странно. Конные – это обычно мелкие дворяне, верхом ни почестей, ни денег не добудешь, здесь, у границы с Доминионами. – Осия помрачнел.
– Возможно, все даже хуже. – Ивар дель Хивал снова надул губы. – Сперва мне показалось, что у всадника, возглавлявшего колонну, на руке покрытая эмалью боевая перчатка, но…
Осия нахмурил брови.
– Покрытая эмалью?
– На самом деле это, конечно, не эмаль. В Вандескарде показуха не в чести.
Йен не мог понять ни слова из этого разговора.
– Ну и что с того, если кто-нибудь из них решил щегольнуть красивой металлической перчаткой?
– Выходит, во главе патруля один из Сыновей Тюра. Это элитное военное сообщество вандестов, а они явно не склонны заниматься всякой второстепенной ерундой; патрулирование – дело военных рангом пониже.
– И что, только они имеют право носить такие шикарные перчатки?
– Не перчатки… как бы тебе объяснить… Это протезы. – Осия поджал губы. – Могло быть и хуже. Хорошо хоть, не самые заслуженные из них – аргентумы.
– Нечего сказать, утешил. – Ивар дель Хивал выпрямился. – Нам, пожалуй, лучше продолжить путь. Чем скорее мы доберемся до Харбарда, тем скорее я смогу сообщить Его Пылкости, что в Вандескарде творятся странные дела.
Юноша усмехнулся.
– Не слишком ли тебя перепугали эта горстка всадников и парень с протезом вместо руки?
– Может, и так, – пожал плечами Ивар дель Хивал.
Носилки становились все тяжелее, но это было еще не самое худшее – у Йена вдруг нестерпимо зачесался нос, а он не мог позволить себе то и дело останавливаться, чтобы унять зуд.
Арни настоял на том, чтобы носилки несли по очереди, и занял место Йена. Теперь юноша шел впереди, а Ивар дель Хивал шествовал в авангарде, нередко пропадая из виду на крутых поворотах.
Осия буквально на глазах поправлялся, он уже комментировал их продвижение, хотя о полном выздоровлении говорить пока не приходилось.
Тропинка у кромки леса обернулась мощенной камнем дорогой, причем очень старой – лишь намертво впечатанные в раствор камни по бокам сохранили первоначальную неровность, середина же была до блеска отполирована десятками тысяч колес и копыт.
Йену это показалось странным. Раствор должен износиться куда скорее, чем камни.
Арни лишь хихикнул в ответ.
– Ну-ну. Вот когда мы в следующий раз сделаем привал, возьми какую-нибудь металлическую штуковину, только пустячную, которую и сломать не жалко, и попробуй поскреби по этому раствору – бьюсь об заклад, что зазубришь металл.
Йен недоверчиво смотрел на Арни, и Ивар дель Хивал улыбнулся:
– На-ка, возьми. Попробуй, что за раствор. – Он протянул юноше острый колышек для палатки. – Попробуй, попробуй, а я пока сменю тебя у носилок, все равно моя очередь нести.
Благодарный Йен, присев на корточки, попытался царапнуть в промежутке между двумя отполированными камнями.
Колышек был, конечно, отнюдь не из закаленной стали, но не мог же металл не оставить никакого следа на скреплявшем дорожный камень растворе!.. Юноша повторил попытку. Острие колышка мгновенно затупилось, оставив лишь темноватую полоску на поверхности раствора.
– Умели Древние строить, верно? – Ивар дель Хивал занял место Арни позади носилок, а тот метнулся вперед, мгновенно ухватив ручки.
Чудно – и как это Арни Сельмо в его-то возрасте оставался таким живчиком? Впрочем, Йен за свою недолгую жизнь привык ко всякого рода феноменам. Черт возьми, родной папочка знал толк в том, как представить все шиворот-навыворот.
– Сегодня не будем сворачивать с дороги, – сказал Ивар дель Хивал и взглянул на Осию. – Я бы обошел Холм Боинн стороной, но раз ты настаиваешь, Орфиндель…
– Настаиваю.
Солнце клонилось к горизонту, темневший на западе небосвод, будто по прихоти одержимого рисованием инфантильного божества, приобретал абрикосово-розоватый оттенок.
Йен сидел, опершись на выветрившуюся скалу. Юноша плотнее закутался в свою попону, не понимая, отчего его знобит – то ли от холода, то ли…
То ли от дурных предчувствий.
Дорога отвернула от леса и теперь извивалась по мелкой седловине меж холмов. По указанию Осии, решили сойти с дороги и продвигаться по заросшему высокой травой склону большущего холма к его вершине, туда, где среди травы и кустарника высились четыре древних каменных столпа. Они напомнили юноше менгиры – каменное капище древних бриттов, мегалиты, виденные им в одной из книг давным-давно. Издали скалы казались пальцами окаменелого исполина, простершимися наружу из земного чрева.
На вершине холма было холодно, однако костер не развели – слишком опасно.
– Завтра, – объявил Осия, кутаясь в шерстяное одеяло, – завтра к вечеру мы дойдем до Харбардовой Переправы. А если даже не дойдем, останется совсем ерунда. Во всяком случае, там уже можно рискнуть и костерок развести.
Арни Сельмо отправился на боковую – лег на ложе, которое соорудил себе из сорванной травы.
Ивар дель Хивал, вежливо кашлянув, издали возвестил о своем возвращении. В одной руке у него был совочек, в другой – рулон туалетной бумаги в футляре на молнии.
– Могу подежурить первым, если не возражаете.
– Что, нервничаешь? Уж не по поводу ли предстоящей ночевки? – поинтересовался Йен.
Ивар дель Хивал пожал плечами:
– Вот доживешь до моих лет, молодой человек, тогда поймешь, что между нервозностью, обеспокоенностью и страхом – большущая разница. А если откровенно – меня сейчас действительно и то, и другое, и третье донимает.
Ухмылка придавала его словам оттенок несерьезности, казалось, он просто придуривается, хотя скорее наигранной была как раз ухмылка. Впрочем, трудно сказать.
– Я разбужу тебя, – заверил Ивар.
В детстве Йен страдал бессонницей, но к концу последнего года средней школы все наладилось. И к этому приложил свою тяжелую руку любимый папочка. Если полный день работаешь да еще в школе от звонка до звонка сидишь, бессонница – просто непозволительная роскошь. А Йен до самого последнего времени понятия не имел, что такое роскошь.
Улегшись на спину, юноша закрыл глаза и заставил себя уснуть.
Внезапно все мышцы натянулись струной, рука инстинктивно потянулась к мечу, однако пальцы не находили рукояти.
– Успокойся, Сильверстоун, – раздался шепот во тьме. – Бояться нечего.
Остальные сладко спали под звездным небом. Во всяком случае, никто не ворочался.
Куда пропал «Покоритель великанов»?..
– Его здесь нет. – Кто-то в отдалении хихикнул. – Не хотелось бы испытать его действие на себе… Но не волнуйся – стоит тебе проснуться, как он будет лежать рядом с тобой.
Воздух, казалось, сгустился, обрел материальные черты, отчего звезды стали переливаться, превратившись в блуждающие огоньки. Эти блуждающие огни, подобно нанизанным на нить самоцветам, собирались в ожерелья, ожерелья тускнели, и в воздухе возник едва различимый женский силуэт – стройная фигура, закутанная с головы до ног в легкую ткань. Изящные руки оставались обнаженными. Женщина будто висела в воздухе, едва касаясь травы крохотными ступнями. Левую руку она положила на грудь.
– Дай-ка я угадаю, – произнес юноша, удивленный собственным хладнокровием. – Призрак из прошлого Рождества, нет?
– Нет. – Лицо незнакомки скрывала тьма, но Йен почувствовал, что его слова вызвали у нее улыбку. – Ах, как здорово вновь помолодеть! – произнесла она. – Столько времени с тех пор прошло…
– Да, немало. – Йен и не расслышал, как подошел Осия. – Как твои дела, Боинн?
– Наверное, неплохо, любовь моя. – Силуэт отвесил нечто вроде поклона. – Старая, усталая… Но меня все еще помнят. Скалы, камни, деревья и травы – прекрасное общество, даже если скалы и неразговорчивы, а травы молчаливы.
Осия снова улыбнулся.
– Мне всегда больше нравилось беседовать с деревьями. Они отменные слушатели. – Сцепив пальцы вместе, он выставил руки вперед.
Ее силуэт на мгновение растаял, будто отдаленный мираж на раскаленной солнцем дороге, и тут же обрел материальность в облике молодой женщины, левая сторона лица у которой была ярко освещена, а правая – скрыта темнотой. Из-под нависших ярко-рыжих кудрей сверкали колдовской лукавинкой глаза. Ее одеянием служили облака, сплетенные светом, а босые ноги и не касались земли.
Вдруг лицо незнакомки нахмурилось.
– Вы принесли мне подарок?
Йен ждал, что же ответит Осия, но потом понял, что взоры обоих устремлены на него.
Подарок? Какой еще подарок?
– Проверь отвороты у себя на джинсах , – произнесло неизвестно где контральто.
Юноша нагнулся, чтобы действительно взглянуть на отвороты джинсов, однако ничего особенного там не обнаружил, за исключением дорожной пыли, нескольких травинок и маленького желудя.
Не желудь ведь?..
Он уже хотел зашвырнуть его подальше, но тут женщина подала голос:
– Ты посадишь его для меня в землю, когда настанет утро?
– Конечно, посажу, – пообещал Йен. – И водой полью.
Она кивнула:
– Прекрасный подарок. Когда-нибудь он превратится в великолепное дерево.
Незнакомка взмахнула рукой, и перед мегалитами возник гигантский кряжистый дуб с раскидистыми ветвями, взиравший на всех, будто почтенная старуха на любимых внучат.
– Может, тебе или детям твоим когда-нибудь придется переночевать под ним, он всегда будет рад принять гостей в свою прохладную тень. Ну а теперь, чего вам хотелось бы попросить у меня?
Йен будто воды в рот набрал, он понятия не имел, что им от нее нужно.
– Выспаться, – ответил Осия. – И при этом никого и ничего не бояться.
Женщина кивнула в ответ:
– Это я могу для вас сделать. На сегодняшнюю ночь, – Покачав головой, она вздохнула. – Только этого маловато.
– Боинн, – обратился к ней Осия, выйдя вперед и положив руку туда, где должно было находиться ее плечо. – Спасибо тебе.
И тут Йену пришлось перенести небольшой шок. Осия больше не шепелявил, пропали хромота, немощное бормотание… Старик стоял прямо, положив на плечо женщины правую руку, ту самую, парализованную. Которой он и в носу поковырять не мог.
– Это все, что я могу… и хочу сделать сейчас, – пояснила она. – Бывали времена, когда…
– Да, – отозвался Осия, – бывали, Боинн. – Двумя пальцами он коснулся своих губ, после чего поднес пальцы к ее устам. – И я с грустью вспоминаю о них.
Боинн молчала, безмолвствовал и Осия, пока до Йена не дошло, что необходимо что-то сказать в ответ.
– Я бы хотел… выспаться.
– Взамен на такой подарок, как это чудесное дерево? – спросила незнакомка серьезно.
– Разумеется, – заверил ее юноша.
– Да будет так. – Боинн провела ладонью у глаз, и весь мир мгновенно обратился в благодатную темень, непроглядную, ласковую и убаюкивающую…
Внезапно Йен сел, правая рука сама собой потянулась к «Покорителю великанов». Пальцы нащупали рукоять. Юноша тут же вскочил, путаясь в одеяле, и, чуть не завопив, со свистом выхватил меч из ножен.
Он стоял босой на холодной, влажной от росы траве в предрассветной мгле.
Боинн исчезла, вместе с ней исчез и дуб.
Арни Сельмо только натягивал ботинки, а Ивар дель Хивал уже был на ногах, с мечом в одной руке, другая сжимала кинжал.
– Все бронзовые шары Бенизира! Что произошло?
– Успокойся, ничего страшного. – Осия сидел, опершись спиной об один из мегалитов, словно мумия, завернувшись в одеяло, снаружи оставалась лишь голова. Речь его снова была невнятной, правая рука бессильно возлежала на колене. – Просто Йен меня разбудил. А тебе хорошо спалось? – обратился Осия к юноше.
Вопрос этот показался Йену идиотским, но… да, он спал прекрасно. Возможно, впервые за несколько лет. Оглядевшись, Йен впал еще в большее изумление. Солнце уже коснулось краем вершины холма, над головой сияло голубое, в барашках беленьких облачков небо.
Обычное, мирное утро.
Что же, все это было лишь сном? Или чем-то еще?
Он вложил в ножны «Покорителя великанов», потянулся за джинсами… За левым отворотом было пусто, а вот за правым лежали несколько травинок и маленький желудь.
Юноша стоял, косясь на желудь в руке, и голова его внезапно стала ясной, утреннюю сонливость как рукой сняло. Йен, ощутив внезапный прилив бодрости, почувствовал, как его переполняет энергия.
– Что ж, раз мы все на ногах, отправимся в путь, – сказал Арни Сельмо, начиная сворачивать спальные принадлежности. – Надо использовать светлое время суток.
Йен кивнул:
– Хорошо, я только посажу желудь в землю и полью его.
Удивленный Арни, судя по всему, готов был протестовать, но Ивар дель Хивал лишь кивнул в знак согласия. И Осия тоже.
– Это было бы просто здорово.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?