Текст книги "Вне правил"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vne-pravil-116485.jpg)
Автор книги: Джон Гришем
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
3
В зале судебных слушаний взрыв произошел ровно в пять вечера, в Пятнадцатом округе в шесть, а в прокуратуре в семь.
По мере приближения стрелки часов к восьми все, кто имел несчастье перейти дорогу моему клиенту, начинают нервничать. Си-эн-эн, уже распалившись окончательно, сообщает, что вокруг здания Верховного суда в Вашингтоне усилены меры безопасности. Их репортер на месте действия постоянно показывает нам окна офисов, в которых горит свет, чтобы мы поверили, будто судьи находятся там и трудятся в поте лица, обсуждая детали дела Линка. Но это не так. Все они благополучно сидят дома или ужинают. С минуты на минуту один из клерков сообщит, что наше ходатайство отклонено.
Особняк губернатора кишит полицейскими штата, кое-кто в полном боевом облачении и обвешан оружием с головы до ног, будто Линк может попытаться взять здание приступом. В окружении стольких камер и при таком нагнетании напряженности наш бравый губернатор не мог удержаться. Десять минут назад он выскочил из своего бункера пообщаться с журналистами – понятно, что в прямом эфире. Сказал, что ничего не боится, что правосудие должно свершиться, что он бесстрашно выполнит свой долг, и так далее, и тому подобное. Он пытался всячески показать, будто действительно еще не принял окончательного решения по ходатайству об отсрочке казни. Он приберегает возможность рассказать об этом позже, скажем, минут без пяти десять. В последние годы такой чудесной возможности покрасоваться на полную катушку у него не было.
Меня так и подмывает поинтересоваться у Линка, кто следующий, но я сдерживаюсь. Пока «Рим горит», мы убиваем время, играя в карты. Линк несколько раз предлагал мне уйти, но я остался. Не скажу, что мне нравится присутствовать на казни, но что-то в этом есть.
При взрывах никто не пострадал. Все три бензиновые бомбы, если верить эксперту, которого Си-эн-эн показал для убедительности, представляли собой примитивные устройства с часовым механизмом, скорее всего в небольших пакетах, и должны были произвести не особо громкий шум и много дыма.
В восемь часов все с облегчением выдыхают. Все спокойно. Раздается стук в дверь, и в камеру ввозят еду для последнего в жизни заключенного приема пищи. По такому случаю Линк выбрал бифштекс с картофелем фри и кокосовым пирогом на десерт, но аппетита у него нет. Он откусывает пару раз от бифштекса и предлагает мне угоститься картошкой. Я благодарю и отказываюсь, потом начинаю тасовать колоду. Есть что-то неправильное в том, чтобы съесть последнюю в жизни человека пищу. В четверть девятого звонит мой мобильник. Верховный суд отклонил наше ходатайство. Ничего удивительного. Теперь не осталось даже формальных поводов на что-то рассчитывать. Все петиции рассмотрены и отправлены в корзину.
Мы снова возвращаемся к прямому репортажу от здания Верховного суда в Вашингтоне, где репортер Си-эн-эн чуть ли не молится, чтобы снова что-нибудь взорвалось. Вокруг слоняются десятки полицейских, готовых в любой момент пустить в ход оружие. Небольшая толпа зевак ждет возможности поглазеть на бойню, но ничего не происходит. Линк сдает карты, продолжая поглядывать на экран.
Мне кажется, что на этом дело не кончится.
4
В западной части обширного тюремного комплекса расположен склад, где хранятся продукты, а в восточной – мастерская по обслуживанию автотранспорта. Между этими зданиями примерно три мили. В половине девятого каким-то загадочным образом в обоих зданиях начинается пожар, и в тюрьме вспыхивает бунт. Вполне естественно, что неподалеку постоянно кружат несколько вертолетов новостных служб телеканалов. Им не разрешается летать над «Чертовой мельницей», поэтому они держатся над расположенными поблизости полями фермеров. Благодаря мощным телеобъективам, любезно предоставленным командой Си-эн-эн, мы имеем возможность видеть все, что происходит.
Пока Линк нехотя ковыряет кокосовый пирог и играет в карты, ведущий новостей задает вопрос, почему штат не ускорит казнь Линка, чтобы не дать ему спалить тюрьму. Пресс-секретарь губернатора, запинаясь, пытается объяснить, что поступить так не позволяют законы и правила. Казнь назначена на десять вечера и может произойти либо ровно в десять, либо после десяти, но никак не раньше, и изменить это нельзя. Линк смотрит на экран, будто показывают фильм о каком-то другом парне, сидящем в камере смертников.
Без четверти девять возле кабинета начальника тюрьмы в административном здании гремит новый взрыв.
Через десять минут в Чистилище врывается начальник тюрьмы и кричит:
– Прекрати немедленно!
Линк продолжает тасовать колоду, не обращая на него никакого внимания.
Два охранника сердито хватают Линка, поднимают его, обыскивают, находят мобильник и усаживают обратно на стул. Тот безмятежно улыбается.
– У вас есть телефон, Радд? – опять срывается на крик начальник тюрьмы, но уже обращаясь ко мне.
– Да, но забрать его вы не можете. Статья тридцать шесть, раздел два, пункт четыре. Так написано в вашем же регламенте. Так что извините.
– Сукин сын!
– А вы думаете, это я звоню плохим парням? Участвую в заговоре и не важно, что мои звонки отслеживаются? Так, что ли?
Но он в таком смятении, что уже не способен соображать. Из коридора раздается крик:
– В Шестом блоке бунт!
5
Начало бунту положил один старый заключенный, отбывавший пожизненное. Он был сердечником и сымитировал остановку сердца. Сначала охранники решили не реагировать, но потом передумали. Его сокамерник ударил их заточкой, забрал пистолеты с парализующим электрошокером, обездвижил и избил до полусмерти. Заключенные быстро переоделись в форму охранников и открыли двери примерно сотни камер. С почти безукоризненной слаженностью осужденные захватили другие помещения здания, и вскоре на свободе оказалось несколько сотен крайне опасных арестантов. Они начали жечь матрасы, белье, все, что могло гореть. Восемь охранников были жестоко избиты; двое позже скончались. Трое охранников с пистолетами заперлись в кабинете и вызвали помощь. Вскоре заключенные нашли оружие, и по всей тюрьме стали разноситься выстрелы. В ходе заварухи повесили четырех стукачей, воспользовавшись проводами удлинителей.
Все это нам станет известно потом, а сейчас мы с Линком спокойно играем в карты посреди охваченной мятежом «Чертовой мельницы». Через считаные минуты Си-эн-эн подключается к освещению событий, и, узнав о происходящем, мы прекращаем игру и смотрим телевизор. Немного погодя я спрашиваю:
– Линк, так ты еще и устраиваешь мятежи в тюрьмах?
К моему удивлению, он не возражает:
– Во всяком случае этот.
– Правда? И как тут все началось?
– Все упирается в кадры, – объясняет он с апломбом опытного руководителя. – Необходимо иметь нужных людей в нужном месте и в нужное время. В Шестом блоке три человека сидят пожизненно без права на УДО, и терять им абсолютно нечего. Ты подключаешь человека со стороны, он обещает им предоставить фургон с водителем, который будет ждать в лесу, если они сделают все так, как требуется. И еще много налички. У них достаточно времени, чтобы все тщательно спланировать, и ровно в девять вечера, когда начальник тюрьмы со своими псами думают только о том, как всадить мне иглу, начинается бунт. Сейчас должен быть взрыв в Четвертом блоке.
– Я никому не скажу. А бомбы? Кто заложил бомбы?
– Имен я не назову. Надо понимать, как устроены тюрьмы и как глупы те, кто следит в них за порядком. Главное тут – не дать нам выбраться наружу, а что попадает сюда снаружи, их волнует мало. Зажигательные устройства установили два дня назад и хорошо замаскировали. Они снабжены таймерами и всем необходимым, без лишних изысков. Никто и не думал обращать на них внимание, так что все оказалось проще некуда.
Я рад, что он это рассказывает. Наверное, нервы у него тоже шалят, но внешне он удивительно спокоен.
– И чем все должно закончиться, Линк? Эти парни нападут на наш отсек и освободят тебя?
– Не имеет смысла. Тут вокруг слишком много оружия. Я просто решил напоследок немного поразвлечься. Только и всего.
Пока он это произносит, на экране появляются новые кадры горящей тюрьмы, трансляцию ведет висящий неподалеку вертолет. Мы находимся слишком далеко от основных событий, чтобы слышать какие-то звуки, но, судя по картинке, там творится настоящее светопреставление. Объятые огнем строения, миллион сверкающих красных и синих огней, стрельба. Линк с довольным видом улыбается. Заварушка что надо!
– Начальник тюрьмы сам виноват, – говорит он. – К чему такая помпезность в церемонии для простой казни? Он задействовал всех охранников, дал им оружие и бронежилеты, как будто я в ожидании смерти могу устроить нападение на тюрьму. Куда ни плюнь – повсюду конвоиры. А потом он включает все прожекторы и блокирует весь тюремный комплекс. И зачем? Никакой необходимости в этом нет. Черт, да пары безоружных охранников вполне хватило бы, чтобы провести меня по коридору в назначенный час и привязать к столу. Ничего сложного! И никаких оснований для такого масштабного спектакля. Но нет, начальник любит ритуалы. Для органов правопорядка это важный момент, и им, черт возьми, обязательно надо превратить его в настоящее шоу. Но любому дураку – за исключением, конечно, начальника – понятно, что людей тут держат в клетках и они ненавидят всех, кто носит форму. Они постоянно на взводе и готовы пойти вразнос при малейшей возможности. Всего-то и нужен кто-то вроде меня, чтобы запустить цепную реакцию. – Он делает глоток колы и кладет в рот ломтик картофеля. До казни остается сорок минут.
Снова открывается дверь, и появляется заместитель начальника тюрьмы Форман в сопровождении трех вооруженных охранников.
– Как у вас дела? – интересуется он.
– Лучше некуда, – отвечаю я.
Линк хранит молчание.
– Похоже, у вас хватает проблем, – замечаю я.
– Есть такое. Просто хотел проверить заключенного и убедиться, что все в порядке.
Линк бросает на него неприязненный взгляд и произносит:
– Мне осталось жить меньше часа. Неужели нельзя оставить меня в покое? Убирайтесь отсюда к чертовой матери и прихватите с собой своих псов.
– Эту просьбу мы выполнить можем, – соглашается Форман.
– И его тоже заберите, – говорит Линк, показывая на меня. – Я хочу остаться один.
– Извини, Линк, но мистеру Радду просто некуда идти. Все дороги перекрыты. Введен режим строгой изоляции. Снаружи небезопасно.
– А я почему-то здесь не чувствую себя в безопасности, – ухмыляется Линк. – Даже не знаю почему.
– Похоже, казнь придется отложить, – вмешиваюсь я.
– Не исключено, – соглашается Форман, пятясь к двери.
Они уходят, с грохотом захлопывая и запирая дверь.
Губернатор чувствует необходимость обратиться к своим избирателям. На экране его обеспокоенное лицо. Он стоит на подиуме перед микрофонами и камерами – мечта любого политического деятеля. Его забрасывают вопросами, и вскоре мы узнаем, что ситуация в «Чертовой мельнице» «напряженная». Есть пострадавшие и даже жертвы. Около двухсот заключенных вырвались «из своих клеток», но до ограждения внешнего периметра комплекса добраться им не удалось. Возгорания пока держат под контролем. Да, судя по всему, некоторые из противоправных действий были скоординированы кем-то извне. Нет, установить, что за этим стоит Линк Скэнлон, не удалось, во всяком случае на данный момент. Он, губернатор, вызвал Национальную гвардию, хотя полиция штата держит ситуацию под контролем. И, кстати, он отказывает в удовлетворении последнего ходатайства об отсрочке казни.
6
Согласно установленной процедуре, в 9.45 осужденного должны заковать в наручники и сопроводить в комнату казни. Там его привязывают к каталке шестью толстыми кожаными ремнями так, чтобы он не мог пошевелиться. Пока это происходит, один доктор ищет на руке подходящую вену, а другой следит за основными показателями состояния организма. В десяти футах от них за стеклянными окнами с черными шторами расположены две отдельные комнаты, в которых ждут свидетели: в одной со стороны жертвы, в другой со стороны убийцы.
Вводится игла для внутривенного вливания и закрепляется пластырем. Большие часы на стене позволяют приговоренному к смерти видеть, как истекают последние минуты его жизни. Ровно в десять вечера тюремный прокурор зачитывает смертный приговор, и начальник тюрьмы спрашивает осужденного, есть ли у него какие-то последние слова. Тот может сказать все, что хочет. Это записывается и выкладывается в Интернете. Он может произнести несколько слов, например заявить еще раз о своей невиновности, или простить всех, или попросить прощения. Когда он закончит, начальник тюрьмы кивнет парню в соседней комнате, и по трубкам будет подан смертельный раствор. Осужденный начнет терять сознание, и его дыхание станет затрудненным. Примерно через двенадцать минут доктор объявит о наступлении смерти.
Линк все это знает. Но у него, похоже, другие планы. Он просто оказался в неправильное время в неправильном месте.
В половине десятого в «Чертовой мельнице» отключается электричество, и тюрьма погружается в полную темноту. Позже выяснится, что была перепилена и упала опора ЛЭП. Резервный электрогенератор для Девятого блока, где должна была состояться казнь, не включился, поскольку его топливные форсунки кто-то вывел из строя.
Но в половине десятого мы еще ничего об этом не знаем. Нам известно только, что Чистилище погружено в полную темноту. Линк вскакивает и командует:
– Прочь с дороги! – Потом подвигает стол к двери и подпирает ее, чтобы заблокировать вход.
Откуда-то сверху вдруг мелькает полоска света и раздаются негромкие звуки. Затем в подвесном потолке отодвигается панель и слышится голос:
– Сюда, Линк.
Луч фонаря обшаривает комнату. Сверху скидывается веревка, и Линк за нее хватается.
– Теперь потихоньку, – звучит голос, и Линка, в буквальном смысле цепляющегося за свою жизнь, медленно тащат вверх. Оттуда слышатся кряхтение и возня, но определить, сколько там человек, я не могу.
Через несколько секунд Линк исчезает, и не будь я так ошеломлен, то наверняка бы расхохотался. Но тут до меня доходит, что меня могут запросто пристрелить. Я быстро снимаю пиджак и галстук и укладываюсь на армейскую койку. Охранники ногами вышибают дверь и врываются в комнату, размахивая пистолетами и фонарями.
– Где он? – рычит один из них, обращаясь ко мне.
Я указываю на потолок.
Они кричат и ругаются, а двое подскакивают ко мне и выволакивают в коридор, где в панике мечутся с десяток охранников и полицейских.
– Сбежал! Сбежал! – кричат они. – Проверьте крышу.
В коридоре царит полная неразбериха, и я слышу рокот лопастей вертолета. Меня затаскивают сначала в одну комнату, затем в другую. Перекрывая шум суматохи, какой-то охранник кричит, что Линк Скэнлон исчез. Примерно через час появляется свет. Меня арестовывает полиция штата и доставляет в ближайшую окружную тюрьму. По их первоначальной версии, я – соучастник побега.
7
Вскоре картина начинает проясняться, и у меня, как отчасти подозреваемого в случившемся, имеется доступ к информации. Насчет обвинений я не беспокоюсь – их просто нечем подкрепить.
В тот вечер, в половине десятого, вокруг «Чертовой мельницы» кружили два вертолета телевизионщиков. Тюремные чиновники и полиция просили их держаться подальше, но они не послушались. Чтобы показать свою силу и власть, полиция штата направила два своих вертолета для обеспечения контроля над воздушным пространством возле тюрьмы, что оказалось нелишним, когда начались неприятности, и в то же время сыграло злую шутку, послужив отвлекающим маневром. От поджогов в шести разных местах все небо затянуло дымом. По словам очевидцев, шум стоял невообразимый: четыре вертолета в воздухе, десятки машин «Скорой помощи» с воющими сиренами, переговоры по радио, крики охранников и полицейских, выстрелы, рев бушующего пламени пожара. В точно рассчитанный момент из облаков дыма вынырнул неизвестно откуда взявшийся маленький черный вертолет Линка и забрал его с крыши Девятого блока. Нашлись и свидетели. Кое-кто из охранников и тюремных служащих видел, как на несколько секунд над крышей завис вертолет, сбросил спасательный трос, а затем снова исчез в клубах дыма, подхватив двух мужчин. Охраннику на вышке у блока удалось несколько раз выстрелить им вслед, но он промахнулся.
Один из вертолетов штата бросился в погоню, но он явно уступал по техническим характеристикам модели, арендованной Линком, и догнать, разумеется, не смог. Тот вертолет так и не нашли, как не смогли установить и его владельца. Один фермер, живший в шестидесяти милях от «Чертовой мельницы», видел, как на дорогу в миле от его дома сел вертолет, который встречала машина, а потом они исчезли.
Началось расследование, и трех чиновников уволили. В конце концов выяснили, что: 1) Чистилище является частью старого здания Девятого блока, возведенного еще в сороковые годы прошлого века; 2) его крыша на три метра выше, чем у других помещений блока; 3) между потолком и крышей имеется технический этаж, по которому проложены трубы, система отопления и электрические кабели; 4) технический этаж закольцован и имеет ответвления, в одном из которых есть старый люк, выходящий на плоскую крышу; 5) двух охранников, которые должны были дежурить на крыше ночью, отозвали для подавления бунта, поэтому в момент дерзкого побега Линка на крыше никого не осталось.
А что, если бы охранники там находились? Учитывая навыки и опыт профи, сумевшего вытащить Линка из тюрьмы, можно с уверенностью предположить, что они получили бы по пуле между глаз. Этот Человек-паук, как его окрестили следователи, уже стал настоящей легендой.
Вопросов оставалось много, а ответов было мало. Перед лицом неминуемой смерти Линк Скэнлон решил, что, попытавшись совершить столь экстравагантный побег, он все равно ничего не потеряет. У него были деньги, чтобы нанять настоящего профессионала и достать нужное оборудование. Ему повезло, и все сработало как нельзя лучше.
Говорят, его видели в Мексике.
Со мной он больше не связывался, что меня ничуть не удивляет.
8
Помимо «Чертовой мельницы» в штате имеется еще с десяток тюрем разного режима. В большинстве из них есть мои клиенты, и они пишут мне письма, выпрашивая деньги и требуя сделать что-то для освобождения. В основном я никак не реагирую. Жизнь показала, что письма лишь подогревают желание заключенного написать еще и потребовать большего. Для адвокатов, защищающих преступников, всегда актуален вариант нового появления в их жизни старых клиентов, которые после долгих лет отсидки желают обсудить ошибки, допущенные в ходе судебного разбирательства. Но хватит об этом. Это просто особенность нашей работы и одна из причин, по которым я ношу пистолет.
После побега Скэнлона наши уважаемые тюремные власти запретили мне посещать тюрьмы штата в течение месяца, просто чтобы указать мне мое место. Однако когда на следствии выяснилось, что Скэнлон одурачил их без какой бы то ни было помощи с моей стороны, они смягчились.
Время от времени я навещаю кое-кого из клиентов. Эти небольшие по расстоянию поездки вытаскивают меня из города на целый день. Мы с Напарником едем в тюрьму общего режима, любовно названную «Стариной Роузбергом» в честь губернатора 30-х годов прошлого века, который под конец жизни и сам сюда угодил. Он и умер здесь же, в тюрьме, носящей его имя. Я часто задавался вопросом, каково это сидеть в тюрьме, имеющей твое имя. Рассказывают, будто его семья пыталась добиться условно-досрочного освобождения, чтобы он мог умереть дома, но тогдашний губернатор этого не позволил. Они с Роузбергом были кровными врагами. Родственники попытались изменить название тюрьмы, но это лишило бы всю историю пикантности, и законодатели отказали. Так что официальным названием тюрьмы по-прежнему остается «Исправительное учреждение Натана Роузберга».
Нас пропускают через главный вход, и мы оставляем фургон на стоянке для посетителей. С вышки с нас не спускают глаз два вооруженных мощными винтовками охранника, как будто мы можем пронести оружие или фунт-другой кокаина. Больше им следить не за кем, поэтому все внимание обращено на нас.
9
Когда Напарника оправдали за убийство наркополицейского, он попросился ко мне на работу. Я никого не принимал на работу ни тогда, ни потом, но ему отказать не смог. Его снова толкали на улицу, и без моей помощи он бы либо погиб, либо снова угодил за решетку. В отличие от большинства своих друзей, он окончил среднюю школу и даже начал учиться в общинном колледже[4]4
Двухгодичное среднее специальное учебное заведение, обучение в котором финансируется местными властями. Выпускникам присваивается степень младшего специалиста.
[Закрыть]. Я оплатил дополнительное обучение, главным образом в вечернее время, и он очень быстро сдал экзамены и получил диплом специалиста в области права без высшего юридического образования.
Напарник живет с матерью в муниципальной квартире. В их доме много больших семей, однако традиционные, состоящие из отца, матери и детей, тут исключение. Отцов нет почти нигде – они либо сидят, либо сбежали и производят новых детей в другом месте. Обычно хозяйкой квартиры является бабушка – многострадальная душа с кучей детворы, брошенной на ее попечение. Причем дети могут быть как родственниками, так и совершенно посторонними. Половина матерей сидит в тюрьме, а другая не разгибает спины на двух-трех работах. Почти в каждой семье хаотичный поток то появляющихся, то исчезающих молодых родственников никогда не иссякает. Главная забота в этих семьях – следить, чтобы дети ходили в школу, держались подальше от банд, остались живыми и, если повезет, не попали в тюрьму. Напарник считает, что половина детей все равно пойдет по кривой дорожке, а большинство мальчишек угодят в тюрьму.
Он говорит, что ему повезло: в их маленькой квартирке они с матерью живут вдвоем. Там есть крошечная дополнительная спальня, которую он превратил в кабинет для своей – вернее нашей – работы. Там хранятся многие нужные мне материалы и записи. Я часто задавался вопросом, что сказали бы мои клиенты, узнав, что их тайны сокрыты в купленных на армейских распродажах шкафах в квартире на десятом этаже муниципального дома. Вообще-то мне все равно, потому что Напарнику я готов вверить свою жизнь. В этой маленькой комнате мы провели много часов, изучая полицейские отчеты и выстраивая стратегию защиты.
Его мать, мисс Луэлла, страдает тяжелой формой диабета, и ее физические возможности ограничены. Она содержит квартиру в идеальном порядке, иногда шьет для друзей и изредка готовит. Для меня она выполняет работу секретаря и отвечает на звонки, поступающие «достопочтенному Себастиану Радду, лицензированному адвокату». Как я уже говорил, меня нет в телефонной книге, но мой номер раздобыть можно. На самом деле люди звонят постоянно и попадают на мисс Луэллу, которая разговаривает четко и деловито, ни в чем не уступая секретарше за дорогим столом в небоскребе, той, кто распределяет звонки среди сотен юристов, работающих в адвокатской конторе.
Она говорит:
– Себастиан Радд, лицензированный адвокат. С кем мне вас соединить? – Как будто у фирмы есть множество подразделений и направлений деятельности.
Но никому из клиентов не удается со мной связаться с первого раза, потому что меня никогда нет в офисе. В каком офисе? Она скажет, что я на совещании, или вызван в суд, или на судебном слушании, или – мое любимое – в федеральном суде. Надежно лишив звонящего инициативы, она переходит к выяснению сути его правовой проблемы:
– А какой вопрос вы бы хотели обсудить?
Развод.
Тогда мисс Луэлла скажет:
– Мне очень жаль, но мистер Радд не занимается семейно-правовым представительством.
Банкротство, сделка с недвижимостью, завещание, договор, контракт. Ответ будет таким же: мистер Радд этим не занимается.
Уголовные дела могут привлечь ее внимание, но она знает, что они редко переходят в практическую плоскость. Обычно обвиняемые не могут позволить себе оплатить услуги адвоката. Мисс Луэлла с помощью отработанных вопросов выяснит, насколько платежеспособен потенциальный клиент.
Он в больнице? Уже интересно. Она проявит сочувствие и выудит всю нужную информацию. Она не отпустит клиента, пока не вызнает всю подноготную и не завоюет его доверие. Если все детали сойдутся и дело покажется стоящим, она пообещает связаться с мистером Раддом, чтобы тот заехал в больницу во второй половине дня.
Если звонит судья или еще какая-нибудь важная особа, мисс Луэлла разговаривает с ними подчеркнуто уважительно, а после звонка сразу сообщает мне о нем эсэмэской. Я плачу ей пятьсот долларов в месяц наличными и изредка премию, если удается провернуть выгодное дело. Напарнику я тоже плачу наличными.
Мисс Луэлла родилась и выросла в Алабаме и готовит так, как умеют только на юге. Не реже двух раз в месяц она жарит курицу, варит листовую капусту и печет кукурузный хлеб, и я наедаюсь так, что едва могу дышать. Ей с Напарником удалось превратить небольшую, дешевую, стандартную квартирку в уютный теплый дом. Но в нем поселилась печаль, которая обволакивает все, будто густой туман, и не может развеяться. Напарнику всего тридцать восемь лет, но у него есть девятнадцатилетний сын, отбывающий срок в «Старине Роузберге». Джамилю дали десять лет за преступление, совершенное в составе банды, и именно к нему мы сегодня и приехали.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?