Читать книгу "На грани катастрофы"

Глава 5
02.45–03.00

Когда до Дженет окончательно дошли слова доктора, ее охватило спокойствие, словно начавший действовать анальгетик. Она выдержала взгляд Байрда, прекрасно поняв молчаливый намек: шансов нет, их всех ждет смерть.

До этого момента девушка в глубине души отказывалась полностью принимать происходившее. Пока торопливо обходила пассажиров и пыталась успокаивать заболевших, ее не отпускало ощущение, что все это просто жуткий кошмар, страшный сон, где повседневный ход вещей вдруг причудливо преломляется в ужасную цепь событий, причиной которых стала неожиданная, но вполне логически объяснимая случайность. Внутренний голос твердил, что она может в любую секунду проснуться и увидеть сползшее на пол одеяло, а на тумбочке будет надрываться дорожный будильник, возвещая, что опять нужно вставать ни свет ни заря, потому что сегодня в рейс.

Теперь это ощущение нереальности происходящего как волной смыло. Она осознала, что все происходит наяву, происходит с ней, Дженет Бенсон, симпатичной двадцатиоднолетней белокурой девушкой, привыкшей к тому, что летчики и персонал аэропортов оглядываются ей вслед, когда она быстро шагает по пропитавшимся сосновым ароматом коридорам. Страх исчез – по крайней мере на время. Она вдруг вспомнила о своих родителях. Ведь может случиться так, что ее жизнь оборвется в секунды среди скрежещущего искореженного металла, а те, кто дал ей жизнь, ничего не почувствуют и продолжат мирно спать за много миль от нее.

– Понимаю вас, доктор, – взяв себя в руки, проговорила Дженет.

– Можно ли выяснить, есть ли на борту хоть кто-то знакомый с летным делом?

Она мысленно пробежалась по списку пассажиров, пытаясь припомнить фамилии, и ответила:

– Из авиакомпании никого. Об остальных… не знаю. Думаю, проще спросить пассажиров.

– Да, вы правы, – согласился Байрд. – Как бы там ни было, постарайтесь сделать сообщение максимально корректным. Иначе поднимется паника. Многие знают, что второй пилот слег. Просто скажите, что капитана интересует, есть ли на борту кто-то знакомый с летным делом, чтобы помочь ему с радиосвязью.

– Хорошо, доктор, – тихо проговорила Дженет. – Так я и сделаю.

Она чуть замешкалась, поскольку Байрд явно что-то недоговорил.

– Мисс Бенсон… как вас зовут?

– Дженет.

Доктор кивнул.

– Дженет… Похоже, я что-то ляпнул по поводу вашей подготовки. Простите старого дурака: это было необоснованно и непростительно… Мне и самому не грех подучиться. Беру свои слова обратно.

Девушка чуть зарделась и ответила с улыбкой:

– Я уж давно все забыла.

Дженет шагнула было к двери, чтобы поскорее выяснить, есть ли у них шанс на спасение, но Байрд сосредоточенно наморщил лоб, словно припоминал нечто очень важное. Нахмурившись, он невидящим взглядом смотрел на пришпиленную к стене инструкцию по пользованию аварийным выходом и вдруг сказал:

– Погодите.

Дженет замерла, хотя уже положила руку на задвижку двери.

Байрд резко щелкнул пальцами и повернулся к ней.

– Вспомнил! Молодой человек в соседнем кресле, который в последний момент подсел в Виннипеге… Ведь он что-то говорил о самолетах.

– Мистер Спенсер?

– Он самый. Джордж Спенсер. Не поручусь, но кое-что в летном деле он, похоже, смыслит. Приведите его сюда, хорошо? Только ничего не говорите: не надо, чтобы остальные пассажиры узнали правду, – но расспрашивать, только осторожно, продолжайте.

– Он сам вызвался помочь, – сообщила Дженет, – значит, не отравился.

– Да, точно! – воскликнул Байрд. – Мы оба ели мясо. Ведите скорее его сюда, Дженет.

Пока ее не было, врач нервно топтался в тесной кабине, потом опустился на колени и пощупал пульс у командира, ничком лежавшего без сознания рядом со вторым пилотом. При звуке открываемой двери врач резко вскочил на ноги, загородив вход, и Спенсер в легкой растерянности застыл на пороге.

– Привет, док. Говорят, там что-то со связью?

– Вы летчик? – не мешкая, спросил Байрд, не двигаясь с места.

– Был, давным-давно, во время войны. Как тут сейчас с радиосвязью, не знаю, но если командир корабля считает, что я мог бы…

– Входите, – перебил его Байрд и отступил в сторону, быстро закрыв за Спенсером дверь.

Тот дернул плечами, увидев пустые пилотские кресла и двигавшиеся сами по себе штурвалы, потом заметил лежавших на полу пилотов, укрытых одеялами.

– Только не это! Что, сразу оба?

– Да, – бросил в ответ Байрд.

Спенсер, казалось, не верил своим глазам.

– Вот те на… И когда это произошло?

– Командир отключился несколько минут назад. Оба ели рыбу.

Спенсер уперся рукой на стенную распределительную коробку, пытаясь устоять на ногах.

– Слушайте, – торопливо проговорил Байрд, – вы сможете довести самолет… и посадить?

– Нет! – ответил потрясенный Спенсер. – Однозначно нет! Даже и не думайте!

– Но вы только что сказали, что летали во время войны! – возразил Байрд.

– Это было тринадцать лет назад. С тех пор я ни разу не садился в кабину. И летал я на «спитфайрах» – маленьких истребителях, в восемь раз меньше этой громады, с одним двигателем. У нее четыре движка. И летные характеристики совсем другие.

Спенсер дрожащими руками зашарил по карманам пиджака в поисках сигарет, нашел пачку и вытряхнул из нее одну штуку. Байрд молча наблюдал, как он прикуривает, потом сказал:

– Но попытаться-то можно.

Спенсер раздраженно покачал головой и сердито бросил:

– Говорю же вам: это безумная затея. Вы не понимаете, что стоит на кону. Я бы и со «спитфайром» сейчас не справился, а с этим, – ткнул он сигаретой в сторону приборных панелей, – и подавно.

– А мне кажется, что навыки не так-то легко забыть, – проговорил врач, глядя Спенсеру в глаза. – Любые.

– Да нет же. Тут нужны совсем другие знания. Это… как вести в плотном потоке шестнадцатиколесную фуру, если до этого гонял на спортивном автомобиле по свободным трассам.

– Но ведь руль и педали те же, – возразил Байрд.

Спенсер не ответил, то и дело глубоко затягиваясь сигаретой.

– Ладно, – вздохнул доктор, – будем надеяться, что найдется кто-то еще, способный управлять этой машиной. Пилоты не в счет – они едва живы. Да, и хочу, чтобы вы знали: другого выхода нет.

Дверь открылась, в кабину вошла Дженет и, вопросительно посмотрев на Спенсера, потом на врача, ровным голосом объявила:

– Больше никого нет.

– Ну вот и все, – потерянно проговорил Байрд и стал ждать ответа Спенсера, но тот смотрел на ряды стрелок, шкал и переключателей. – Мистер Спенсер, – начал тогда врач, тщательно подбирая слова. – Мне ничего не известно о летном деле, но я знаю одно: на борту находятся люди, которые через несколько часов умрут, если их не доставить в больницу. Среди оставшихся в полном здравии вы единственный, кто обладает хоть какими-то навыками в управлении самолетом. Если ничего не предпринять, погибнут все, и вы в том числе.

Спенсер перевел взгляд с доктора на стюардессу и растерянно спросил:

– Вы совершенно уверены, что нет ни малейшего шанса на то, что ко времени захода на посадку кто-то из пилотов придет в себя?

– Боюсь, что никаких. Если в самое ближайшее время не доставить их в больницу, то я не уверен, что они вообще выживут.

Джордж Спенсер выдохнул дым и, затушив сигарету носком ботинка, уточнил:

– Похоже, выбора у меня нет, да?

– Верно, разве что лететь, пока не кончится горючее… где-нибудь посреди Тихого океана, а потом…

– Не обольщайтесь: это не лучший вариант. – Спенсер шагнул к панелям управления и посмотрел на расстилавшееся внизу облачное море, залитое лунным светом. – Так. Похоже, меня мобилизовали. У вас новый шофер, док. – Он сел в левое пилотское кресло и оглянулся на врача и стюардессу. – Если знаете действенные молитвы, то пора начинать их читать.

Байрд шагнул к нему и, легонько похлопав по плечу, с чувством произнес:

– Молодчина!

– А что вы скажете людям там, в салоне? – спросил Спенсер, оглядывая ряды приборов и напряженно пытаясь вспомнить, чему его учили в прошлом, теперь уже таком далеком.

– Пока что ничего, – ответил Байрд.

– Очень умно, – сухо заметил Спенсер, растерянно вглядываясь в шкалы и стрелки. – Так, посмотрим, что тут у нас. Полетная панель должна находиться перед каждым пилотом. Это значит, что центральная – только для двигателей. Ага… Вот оно: высота двадцать тысяч, полет горизонтальный в заданном эшелоне, курс двести девяносто. Мы на автопилоте, благодарение Господу. Скорость двести десять узлов. Рычаг газа, угол наклона, балансир, давление топлива, рычаги шасси. Закрылки? Тут где-то должен быть регулятор. Ага, вот он. Самое важное в норме. Нужна карта проверок при посадке, но ее можно получить по радио.

– Осилите?

– Не знаю, док. Просто не знаю. Таких панелей в жизни не видел. Где мы сейчас и как летим?

– По словам командира, мы над Скалистыми горами, – ответил Байрд. – Из-за тумана он не мог изменить прежний курс, так что летим мы в Ванкувер.

– Придется выяснять. – Спенсер оглядел мерцавшие индикаторы. – А где тут управление передатчиком?

Дженет указала на контактную панель у него над головой.

– Я знаю, что пилоты пользуются ею для переговоров с землей, но что и как переключать, понятия не имею.

– Ага, сейчас поглядим. – Спенсер внимательно осмотрел панель. – Селекторы частот оставим как есть. А это что? Передача. – Он щелкнул переключателем, зажглась красная лампочка. – Вот так. Джордж ведет. Теперь мы готовы к делу.

Дженет протянула ему наушники с микрофоном и пояснила:

– Я знаю, что надо нажимать кнопку, когда говоришь.

Надевая наушники, Спенсер повернулся к доктору:

– Знаете, как бы дело ни пошло, мне понадобится еще одна пара рук. Вы приглядывайте за больными, а мисс Канаде лучше бы остаться здесь. Что скажете?

– Согласен, – кивнул Байрд. – Вы как, Дженет?

– Я не против, только мало что тут знаю.

– Вот и классно! – воодушевленно воскликнул Спенсер. – Теперь нас двое. Устраивайтесь поудобнее и на всякий случай пристегнитесь. Вы наверняка знаете больше моего: ведь долго наблюдали за пилотами, – а со времен моих вылетов тут много чего прибавилось.

Дженет осторожно села в кресло второго пилота, стараясь не касаться двигавшейся туда-сюда рулевой колонки. Раздался нетерпеливый частый стук в дверь.

– Это меня, – сказал Байрд. – Надо возвращаться к своим обязанностям. Удачи вам.

Он быстро вышел, и Спенсер, оставшись наедине со стюардессой, выдавил улыбку:

– Как вы? Все нормально?

Дженет молча кивнула, надевая наушники.

– Вас Дженет зовут, так? А меня Джордж. – Спенсер посерьезнел. – Не стану вас дурачить, Дженет. Придется нелегко.

– Знаю.

– Так, посмотрим, смогу ли я подать сигнал бедствия. Какой у нас номер рейса?

– Семьсот четырнадцать.

– Понял. Тогда поехали. – Спенсер нажал кнопку на микрофоне и заговорил ровным голосом: – Внимание, всем: терплю бедствие! Повторяю: терплю бедствие!

Этот сигнал, поданный хмурым октябрьским днем над французским побережьем, он никогда не забудет. У его машины практически отвалился хвост, и два вовремя появившихся истребителя проводили его через Ла-Манш, как две заботливые тетушки.

– Терплю бедствие, терплю бедствие, терплю бедствие, – твердил не переставая Спенсер. – Говорит рейс семьсот четырнадцать компании «Мейпл лиф эйр чартер». Экстренная ситуация. Отзовитесь кто-нибудь. Прием.

Ему тотчас же ответили:

– Слышу вас, семьсот четырнадцатый. Это Ванкувер. Мы ждали связи с вами. Ванкувер – всем бортам: эта частота закрыта для всех, кроме семьсот четырнадцатого. Продолжайте, семьсот четырнадцатый.

– Спасибо, Ванкувер. У нас чепэ. Оба пилота и несколько пассажиров… Сколько, Дженет?

– Пять минут назад было пять, но сейчас, возможно, уже больше.

– Даю поправку. Минимум пять пассажиров пострадали от пищевого отравления. Оба пилота без сознания и в тяжелом состоянии. На борту есть врач, но никого из пилотов привести в сознание для управления самолетом не удается. Если всех пострадавших как можно скорее не доставить в больницу, их жизни под угрозой. Как поняли, Ванкувер?

Голос в наушниках проскрипел:

– Понял вас хорошо. Продолжайте, семьсот четырнадцатый.

Спенсер глубоко вдохнул и выпалил:

– А сейчас самое интересное. Я Джордж Спенсер, пассажир этого рейса. Поправка: был пассажиром, а теперь пилот. Для общего сведения: у меня стаж примерно тысяча часов на одномоторном истребителе, к тому же я почти тринадцать лет не садился за штурвал, поэтому прошу связать меня по радио с кем-то, кто может давать указания по управлению этой машиной. Сейчас высота полета двадцать тысяч, курс двести девяносто компасный, скорость двести десять. Вот и вся история. Ждем ответа, Ванкувер. Прием.

– Ванкувер – семьсот четырнадцатому. Ждите.

Спенсер вытер пот со лба и улыбнулся Дженет.

– Спорим, что сейчас внизу, в благородном семействе, скандал?

Девушка покачала головой, вслушиваясь в звуки в наушниках. Через несколько секунд эфир снова ожил, раздался ровный и бесстрастный голос:

– Ванкувер – семьсот четырнадцатому. Просим врача проверить, есть ли возможность привести в сознание кого-то из пилотов. Это очень важно. Повторяю, очень важно. Попросите его сделать все возможное: нужен хотя бы один пилот, даже если придется оставить пострадавших пассажиров. Прием.

Спенсер переключился на передачу.

– Ванкувер, говорит семьсот четырнадцатый. Сообщение принято, однако боюсь, что ничего не получится. Врач твердо сказал, что ни один из пилотов не сможет посадить самолет: их состояние критическое, жизнь под угрозой, им срочно нужно в больницу. Прием.

Повисла недолгая пауза, затем в наушниках раздалось:

– Ванкувер – семьсот четырнадцатому. Сообщение принято. Ждите.

– Понятно, Ванкувер, – подтвердил Спенсер и, отключив передатчик, сказал Дженет: – Теперь остается только ждать их решения по поводу дальнейших действий.

А пока Ванкувер молчал, он нервно двигал руками по рулевой колонке в такт ее движениям, пытаясь определить степень отклика на свои действия, в то же время стараясь припомнить былые навыки полета, благодаря которым в свое время заработал хорошую репутацию в эскадрилье: Спенсер трижды возвращался из боя «на честном слове и одном крыле», как шутили летчики. Но в следующее мгновение, когда он беспомощно оглядел жуткое количество колебавшихся стрелок вкупе с рядами совершенно незнакомых рычажков и переключателей, Спенсеру стало не до шуток, его охватило леденящее душу отчаяние. В какое сравнение его прежний опыт шел со всем этим? Одно неверное или случайное движение могло в секунду заставить замолчать ровно гудевшие двигатели, и в этом случае никто бы не поручился, что он снова сможет выровнять машину и повести нужным курсом. Все говорило за то, что не сможет. И в этот раз рядом не будет обнадеживающего присутствия истребителей, которые довели бы его до аэродрома. Спенсер начал проклинать головной офис, который в последний момент сорвал его с места и бросил этаким «пожарным» из Виннипега в Ванкувер. Перспектива стать управляющим отделом продаж и мечта о переезде на Паркуэй-Хайтс теперь представлялись до абсурда суетными и ничтожными. До чего же отвратительно расстаться с жизнью вот так, не увидев Мэри и не сказав ей всего, что так и осталось невысказанным. Что же до Бобси и Кит, то его страховки после его внезапной смерти им надолго не хватит. Надо было сделать намного больше для самых лучших в мире детишек.

От этих мыслей Спенсера отвлекло движение справа. Это Дженет встала в кресле на колени и посмотрела туда, где неподвижно лежали укрытые пледами командир и второй пилот.

– Один из них – ваш кавалер? – поинтересовался Спенсер.

– Нет, – чуть помедлив, ответила девушка, – не то чтобы…

– Все понимаю. Простите, Дженет. – Он сунул в рот сигарету и захлопал по карманам в поисках спичек. – Не думаю, что такое дозволяется, но, может, компания сделает мне поблажку.

При свете зажженной спички девушка явственно разглядела, как глаза Спенсера подернулись жгучей болью.

Глава 6
03.00–03.25

Под нарастающий рев двигателей последний вылетавший в тут ночь на восток самолет разогнался по влажно блестевшей взлетной полосе и, набирая высоту, скрылся в темноте. Когда он делал обязательный круг над аэродромом, его бортовые огни тускло поблескивали в низком тумане. Другие самолеты, густо покрытые слоем росы, буксировали с места общей стоянки на узкие вытянутые площадки у терминалов. Ночь выдалась холодной. В ярком свете дуговых фонарей спешившие по своим делам техники то и дело похлопывали себя по плечам затянутыми в рукавицы руками, чтобы как-то согреться. Говорили мало, только по делу. Один из медленно буксируемых самолетов по взмаху посадочных жезлов техника остановился и выключил моторы. Во внезапно наступившей тишине шелест вращающихся лопастей показался неестественно резким и громким. Обычно оживленный аэропорт Ванкувера постепенно затихал, деловито готовясь к чрезвычайной ситуации.

В залитом ярким светом зале управления полетами царила атмосфера напряженной сосредоточенности. Положив трубку, руководитель полетами закурил сигарету, окутался облаком сизого дыма и пристально вгляделся в висевшую на стене карту, потом повернулся к Бердику. Примостившись на краю стола, пухлый представитель «Мейпл лиф эйр чартер» только что закончил изучать полетную сводку.

– Значит, так, Гарри, – начал руководитель, и по его тону было понятно, что он доволен проделанной работой. – Сейчас я задерживаю все вылеты на восток. У нас есть почти час, чтобы отправить все исходящие рейсы по другим направлениям. После этого все вылеты следует отложить до… ну, как пойдет.

Зазвонил телефон, и он схватил трубку.

– Да? Понимаю. Предупредите все аэродромы и борта, что следующие сорок пять минут мы работаем только на посадку. Потом отправляйте всех на запасные. Все движение должно обходить стороной коридор с запада на восток отсюда и до Калгари. Поняли? Отлично.

Положив трубку на рычаг, он повернулся к помощнику:

– Начальника пожарной службы разыскали?

– Сейчас позвоню ему домой.

– Передайте, что ему лучше подъехать сюда. Похоже, каша заваривается крутая. И скажите дежурному офицеру, чтобы уведомил городскую пожарную службу: возможно, здесь понадобится дополнительная техника.

– Уже сделано, Ванкувер-вышка, – кивнул помощник и проговорил в трубку: – Оставайтесь, пожалуйста, на линии. – Он прикрыл микрофон ладонью. – Военным сообщить?

– Да. Пусть очистят небо от своих машин.

Бердик спрыгнул со стола, под мышками у него расплылись огромные темные пятна, лицо блестело от пота.

– В аэропорту есть кто-нибудь из ваших пилотов? – спросил руководитель полетами.

– Ни одного, – покачал головой Бердик. – Надо кого-то звать на помощь.

Руководитель лихорадочно соображал.

– Попробуйте связаться с «Кросс Канада». У них почти весь летный состав здесь базируется. Объясните ситуацию. Нам нужен летчик, который досконально знает этот тип машин и способен давать указания по радио.

– Думаете, это шанс?

– А что, есть другие предложения?

– Нет, – вздохнул Бердик, – никаких. Но я этому парню не завидую.

– На связи городская полиция, – раздался голос телефониста. – Говорить будете?

– Соединяйте! – распорядился руководитель полетами.

– Я пока переговорю с людьми из «Кросс Канада», – сказал Бердик. – Потом надо позвонить в Монреаль и сообщить о происшествии начальству.

– Только звоните через главный коммутатор, а то у нас тут и так все забито.

Бердик торопливо вышел из зала, а руководитель взял трубку.

– Слушаю вас, инспектор. Да… да… отлично. Зато у нас здесь дела хуже, чем мы думали. Во-первых, возможно, придется вас попросить, чтобы какая-нибудь из патрульных машин подхватила в городе пилота и как можно быстрее доставила сюда. Да, сообщу. Во-вторых, в дополнение к срочности доставки пассажиров в больницу возникла чрезвычайно большая вероятность, что самолет придется сажать на аварийную. Сейчас пока не могу объяснить, но за штурвалом машины не профессионал. – Он несколько секунд слушал инспектора. – Да, мы уже объявили общую тревогу. Пожарные подтянут все, что нужно, и будут наготове. Дело в том, что домам рядом с аэропортом угрожает опасность. – Он снова принялся слушать. – Что ж, рад, что вы это предложили. Знаю, что будить людей среди ночи не лучший выход, но другого нет. Не могу гарантировать, что самолет вообще сядет на полосу: может плюхнуться так, что мама не горюй. Это при условии, что он вообще дотянет до Ванкувера. Нам еще повезло, что речь идет только о домах, что неподалеку от аварийной полосы. Можно заранее предупредить жителей, а? Мы поведем самолет как можно дальше от города. Что? Нет, пока сказать не могу. Возможно, попытаемся завести его с восточного конца главной полосы. – Опять пауза, на сей раз более продолжительная. – Спасибо, инспектор. Конечно, понимаю. Я не обратился бы к вам с подобной просьбой, если бы не рассматривал ситуацию как чрезвычайную. Я на связи.

С озабоченным видом положив трубку, он спросил радиооператора:

– Семьсот четырнадцатый еще ждет ответа?

Тот кивнул, и руководитель, промокнув платком лицо, обратился к залу:

– Ночка нам предстоит не из легких.

– Начальник пожарной службы уже едет, – сообщил помощник. – Сейчас разговариваю с военными. Они спрашивают, не нужна ли помощь.

– Поблагодарите и скажите, что мы их уведомим насчет помощи, но не думаю, что понадобится.

Сунув платок в карман, он опять принялся изучать висевшую на стене карту и рассеянно мять пальцами пустую сигаретную пачку, потом раздраженно швырнул ее на пол.

– Закурить у кого-нибудь есть?

– Вот, сэр.

Он взял сигарету и закурил.

– Пошлите кого-нибудь за куревом… да, и за кофе для всех. Он нам ой как понадобится.

Отдуваясь и пыхтя, вернулся Бердик.

– В «Кросс Канада» сказали, что их лучший пилот – это командир корабля Треливен. Сейчас до него дозваниваются. Думаю, он дома, спит.

– Я договорился, что в случае чего полиция его подхватит.

– Там разберутся. Я сказал, что он нам нужен позарез. Вы знаете Треливена?

– Да, встречались, – ответил руководитель полетами. – Славный парень. Нам крупно повезло, если он не в рейсе.

– Будем надеяться, – буркнул Бердик.

– А что начальство?

– Запросил разговор с президентом компании, – скривился Бердик.

Их разговор прервал телефонист:

– Сэр, у меня тут на линии Сиэтл и Калгари. Хотят знать, получено ли сообщение от семьсот четырнадцатого.

– Скажите, что получено, – ответил руководитель. – И добавьте, что мы поведем самолет напрямую, но будем признательны, если они станут слушать эфир на случай проблем со связью.

– Слушаюсь, сэр.

Руководитель полетами подошел к радиоконсоли, взял со стойки микрофон, кивнул радисту, и тот перебросил переключатель на передачу.

– Ванкувер-вышка вызывает семьсот четырнадцатый.

Из висевшего под потолком в углу зала динамика тотчас раздался голос Спенсера (с момента подачи им сигнала бедствия все переговоры транслировались по громкой связи):

– Семьсот четырнадцатый – Ванкуверу. Мы уж подумали, что потеряли вас.

– Ванкувер – семьсот четырнадцатому. На связи руководитель полетами. Мы организуем помощь. В ближайшее время снова с вами свяжемся. Пока что ничего не меняйте в настройках управления самолетом. Как поняли? Прием.

Несмотря на помехи, в голосе Спенсера явственно прозвучали резкие нотки:

– Семьсот четырнадцатый – Ванкуверу. По-моему, я вам уже говорил, что никогда не сидел за штурвалом подобной машины. И уж точно не собираюсь играть с автопилотом. Прием.

Руководитель открыл было рот, чтобы ответить, но передумал и, отключившись от эфира, повернулся к помощнику:

– Скажите на капэпэ: как только приедет Треливен, пусть сразу же ведут его сюда.

– Слушаюсь, сэр. Только что звонил дежурный офицер пожарной службы. Они убирают подальше с полос автомашины и бензозаправщики: ко времени прилета семьсот четырнадцатого должны успеть. Пожарная служба подтягивает сюда все свободные машины.

– Хорошо. Когда прибудет начальник пожарной службы, мне нужно с ним переговорить. Если семьсот четырнадцатый долетит до Ванкувера, если мы вообще его посадим, то вряд ли он приземлится в целости и сохранности.

Внезапно в разговор вступил Бердик:

– Если у нас задействованы все городские службы, то в любой момент могут появиться репортеры. – Он постучал по губам пухлым указательным пальцем и покачал головой. – Это будет самое худшее из всего случавшегося с «Мейпл лиф». Подумать только – везде на первых полосах. Набитый под завязку самолет, многие пассажиры больны. Пилота как такового нет. Может, понадобится эвакуировать людей из ближних к мосту домов. Не говоря уже…

– Пусть этим занимается пресс-служба, – оборвал его словесный поток руководитель полетами. – Живо вызывайте сюда Говарда. На коммутаторе есть его домашний номер.

Бердик кивнул телефонисту, тот пробежался пальцем по списку телефонов на случай чрезвычайной ситуации и начал набирать номер.

– Гарри, тут нам от прессы не скрыться. Слишком уж дело серьезное. Клифф знает, как обращаться с репортерами. Скажи ему, чтобы газетчиков рядом и духу не было. Нам работать надо.

– Ну и ночка выдалась! – простонал Бердик, нетерпеливо хватая телефонную трубку. – А что случилось с доктором Дэвидсоном?

– У него ночной вызов, так что поговорить не удалось. Должен скоро вернуться. Информацию я передал, – ответил телефонист.

– Вот надо же – именно сегодня ночью! Если он не появится через десять минут, звоните в больницу. Врачу на борту семьсот четырнадцатого наверняка нужна консультация. Давай же, давай! – Бердик раздраженно задышал в трубку. – Клифф, да просыпайся же ты! Разве можно спать в такую ночь?

На окраине города настойчиво звонил, резким дребезжанием нарушая покой небольшого уютного домика, другой телефон. Тонкая белая рука высунулась из-под одеяла, неподвижно замерла на подушке, потом приподнялась и начала шарить в темноте, отыскивая выключатель лампы. Зажегся свет, и симпатичная рыжеволосая женщина в белой кружевной ночной рубашке, прищурившись, мучительно потянулась к телефону, поднесла к уху трубку и, повернувшись на бок, пробормотала:

– Да?

– Миссис Треливен? – прозвучал резкий голос.

– Да, – почти шепотом ответила она. – Кто это?

– Миссис Треливен, можно поговорить с вашим мужем?

– Его нет дома.

– Нет дома? А как его найти? Дело очень срочное.

Женщина приподнялась на подушке, пытаясь окончательно проснуться. Ей вдруг показалось, что она видит сон.

– Вы слушаете? – снова раздался голос на другом конце провода. – Миссис Треливен, мы уже несколько минут пытаемся до вас дозвониться.

– Я приняла снотворное. Да кто это звонит посреди ночи?

– Простите, что разбудил, но нам срочно нужно связаться с мистером Треливеном. Это компания «Кросс Канада» из аэропорта.

– Вот как. – Женщина окончательно проснулась. – Он у матери. Его отец заболел, и он помогает за ним ухаживать.

– Он в городе?

– Да, недалеко отсюда. – Она продиктовала номер телефона.

– Благодарю вас. Мы ему туда позвоним.

– А что случилось?

– Прошу прощения, сейчас нет времени объяснять. Еще раз спасибо.

Раздались короткие гудки, и женщина положила трубку. Как жена старшего пилота авиакомпании, она не удивлялась неожиданным вызовам мужа на службу, но, хотя и привыкла к ним как к неизбежным издержкам его работы, в глубине души так с ними и не смирилась. Разве Пол единственный, чье имя приходит начальству на ум, если что-то случается? Если ему срочно нужно в рейс, то придется заехать домой за формой, а значит, будет время на чашку кофе с бутербродами. Женщина набросила халат и направилась на кухню.

В двух милях от нее Пол Треливен крепко спал, вытянувшись во весь рост на диване в гостиной матери. Его матушка, дама решительная и непреклонная, настояла, что прикорнет у постели больного мужа, отправив сына поспать пару часов, пока есть возможность. Накануне вечером их семейный врач сообщил обнадеживающую новость: кризис у больного пневмонией Треливена-старшего миновал, и теперь необходим лишь присмотр и тщательный уход. Пол был благодарен за возможность поспать. Всего лишь тридцать шесть часов назад он вернулся из Токио с парламентской делегацией, направлявшейся в Оттаву, и с той поры из-за тяжелого состояния отца ему лишь урывками удавалось немного подремать.

Когда его потрясли за плечо, моментально проснувшись, он увидел склонившуюся над ним мать.

– Да, мама, сейчас я тебя сменю.

– Нет, сынок, дело не в этом. Папа спит как младенец. Звонят из аэропорта. Я ответила, что тебе нужно хоть чуточку отдохнуть, но они не унимаются. По-моему, это безобразие – как будто до утра нельзя подождать!

– Сейчас подойду.

Вставая с дивана, Треливен раздраженно подумал, удастся ли ему вообще когда-нибудь толком поспать. Он был уже почти одет: снял лишь пиджак и галстук. В одних носках он прошел в коридор к телефону и взял трубку.

– Треливен слушает.

– Пол, это Джим Брайант, – затараторили на том конце провода. – Я уж волноваться начал. Ты нам нужен ну просто позарез. Можешь прямо сейчас приехать?

– Почему, что случилось?

– У нас тут просто беда. Рейс «Мейпл лиф эйр чартер» на модернизированном «Эмпресс эс шесть» на подходе из Виннипега. Несколько пассажиров и оба пилота в тяжелом состоянии: пищевое отравление.

– Что? Оба пилота?!

– Именно. Ситуация чрезвычайная. За штурвалом какой-то парень, который сто лет не летал. К счастью, машина на автопилоте. У «Мейпл лиф» здесь ни одного человека, так что нужно, чтобы ты приехал и по радио помог посадить ласточку. Как думаешь, справишься?

– Господи, да сам не знаю. Ничего себе задачка! – Треливен взглянул на часы. – А какое расчетное время прибытия?

– Пять ноль пять.

– Но осталось меньше двух часов! Надо торопиться! Слушай, я сейчас на южной окраине города…

– Диктуй адрес, и через пять минут тебя подхватит полицейская машина. Как только приедешь сюда, сразу давай в зал управления полетами.

– Понял. Уже бегу.

– Давай, Пол, ждем.

Треливен швырнул трубку на рычаг, бросился в гостиную, торопливо натянул ботинки, не завязывая шнурки. Мать, подавая ему пиджак, встревоженно спросила:

– В чем дело, сынок?

– В аэропорту большая беда. Сейчас приедет полиция, и меня отвезут.

– Полиция?

– Ну же, ну! – Пол приобнял мать за плечи. – Тебе совершенно не о чем волноваться. Просто там нужна моя помощь, а на полицейской машине быстрее. Придется тебе до утра одной управляться. – Он поискал глазами трубку и кисет с табаком, нашел и сунул их в карман. – А как они узнали, что я здесь?

– Наверное, Далси сказала…

– Да, скорее всего. Ты позвони ей и скажи, что все в порядке, хорошо?

– Конечно, позвоню. Но что случилось-то, Пол?

– Да там самолет остался без пилота. В диспетчерской просят, чтобы я посадил его по рации.

Лицо у женщины сделалось озадаченным.

– Что значит – посадить по рации? Если нет пилота, то кто машину-то поведет?

– Я поведу, мама… с земли. Ну или постараюсь.