Читать книгу "На грани катастрофы"

– Радарная, что-нибудь видите?

В другом крыле здания начальник радарной станции, сидевший с помощником у экрана сканирующего азимутного аппарата с большим радиусом действия, ответил спокойным и непринужденным тоном:

– Пока ничего.

– Не понимаю, – обратился Треливен к руководителю полетами. – Они должны были уже войти в зону.

– Не забывайте, что они совсем недавно потеряли скорость, – вставил Бердик.

– Да, так, – согласился Треливен и сказал в микрофон: – Радарная, сообщите немедленно, как только что-то появится. – Потом повернулся к руководителю полетами: – Не рискну заводить его на посадку через облачность, не зная, где именно они находятся. Мистер Гримселл, попросите военных дать еще одну радарную корректировку. А вы, – кивнул он радисту, – выводите меня в эфир.

Когда распоряжение было выполнено, координатор опять взял микрофон:

– Семьсот четырнадцатый, слушайте меня внимательно. Джордж, сейчас мы заново пройдем весь регламент, но прежде хочу обратить ваше внимание на некоторые моменты, которые вы могли забыть или которые относятся лишь к многомоторным машинам. Как слышите? Прием.

– Продолжайте, Ванкувер, – отозвалась Дженет. – Слушаем вас внимательно.

– Понял, семьсот четырнадцатый. Итак, перед посадкой необходимо кое-что проверить и скорректировать. Это в дополнение к тому, что вы уже проделывали. Когда и как – скажу позже. Сейчас хочу по ним пройтись, чтобы вас подготовить. Сначала нужно включить насос гидроусилителя, затем проследить, чтобы давление в тормозной системе было в пределах от шестидесяти одной до шестидесяти восьми атмосфер. Наверное, вы что-то помните по полетам на истребителях, но освежить в памяти не помешает. Далее – после выпуска шасси включите насосы подкачки топлива и проверьте, что его достаточно. Наконец, нужно подстроить корректор высоты и шаг винтов. Все поняли? При заходе на посадку мы повторим все пошагово, чтобы Дженет установила переключатели. А теперь я вам скажу, где находится каждый из них. Начали…

По указаниям координатора они все определили, и Спенсер сказал:

– Дженет, передайте, что мы все нашли.

– Алло, Ванкувер, все в порядке.

– Прекрасно! Дженет, никаких сомнений насчет расположения регулировок нет? Уверены? Прием.

– Да, Ванкувер, все ясно.

– Семьсот четырнадцатый, проверьте, летите ли вы горизонтально.

– Подтверждаю: полет горизонтальный над облачностью.

– Хорошо. Так, Джордж, давайте снова выпустим закрылки на пятнадцать градусов, скорость сто сорок, потом еще раз полностью выпустим шасси. Особое внимание на скорость. Если готовы, поехали…

Спенсер с мрачным лицом начал операцию, скрупулезно выполняя каждую команду, пока Дженет взволнованно проговаривала скорость и управляла рычагами закрылков и шасси. Самолет опять резко встряхнуло, когда упала скорость, а на востоке показались первые робкие проблески зари.

В зале управления полетами Треливен воспользовался возможностью глотнуть остывшего кофе, потом закурил предложенную Бердиком сигарету и шумно выдохнул дым. Он выглядел изможденным, на подбородке проступила синеватая щетина.

– Ну и какой вам видится ситуация? – спросил представитель авиакомпании.

– В общем, как и следовало ожидать, – ответил Треливен, – но времени ужасно мало. Только с выпуском шасси следовало бы потренироваться по меньшей мере раз десять. Если повезет, то сможем прогнать цикл трижды, пока он не покажется над аэродромом, но только если не собьется с курса.

– А вы собираетесь тренировать его с заходом на посадку? – вставил руководитель полетами.

– Должен. Без двух-трех пробных заходов я бы гроша ломаного не поставил на его шансы – при его-то опыте. Поглядим, что у него получится. А иначе…

Треливен замялся, но Бердик, бросив сигарету на пол и затушив ногой, поднажал:

– А иначе что?

Треливен повернулся к Бердику и Гримселлу и жестко сказал:

– Так, давайте посмотрим правде в глаза: парень за штурвалом перепуган – дальше некуда. И не без причины. Если он сломается и машина упадет в океан, у остальных будет больше шансов выжить.

– Но… удар о воду! – воскликнул Бердик. – А больные… а самолет… Это же полная катастрофа!

– Это будет рассчитанный и оправданный риск, – ледяным тоном продолжил Треливен, глядя толстяку прямо в глаза. – Если наш друг предпочтет вдребезги разбиться на полосе, машина все равно пойдет под списание.

– Гарри вовсе не это имел в виду, – торопливо вставил Гримселл.

– Черт подери, нет, конечно, нет! – смущенно пробормотал Бердик.

– Еще существует опасность, – не обращая внимания на их реакцию, добавил Треливен, – что если самолет рухнет здесь, то почти наверняка начнется пожар, и нам повезет, если мы вообще кого-то спасем. Возможно, катастрофа затронет даже наземные сооружения. А вот если машина упадет в океан, то ей, конечно, все равно конец, но будет шанс спасти хоть кого-то из пассажиров. При теперешнем легком тумане и практически полном безветрии на воде штиль, и это смягчит удар. Мы посадим самолет на брюхо по радару как можно ближе к берегу, и тогда, может быть, что-то от него останется.

– Свяжитесь с военными моряками, – велел руководитель помощнику, – и с летчиками. Спасательные вертолеты уже готовы. Пусть выдвинутся вплотную к берегу и ждут указаний по радио.

– Не хочется мне это делать, – признался Треливен, поворачиваясь к висевшей на стене карте. – Это значит, что придется бросить больных пассажиров. Нам повезет, если мы успеем вытащить их из воды, прежде чем самолет утонет. Однако, возможно, придется на это пойти. – Он спросил в микрофон: – Радарная, что-нибудь видите?

– По-прежнему ничего, – прозвучал ровный бесцветный голос. – Так, погодите-ка. Похоже, что-то появляется… Да, командир. Теперь видим, вот он. Отклонился немного к югу. Дайте ему указание держать курс двести шестьдесят пять.

– Отличная работа! – отозвался Треливен и кивком велел вывести его в эфир, но в это время телефонист сообщил:

– Военные докладывают о визуальном обнаружении. Расчетное подлетное время тридцать восемь минут.

– Понятно. – Треливен поднес микрофон ко рту. – Семьсот четырнадцатый, вы закончили убирать закрылки и шасси? Прием.

– Да, Ванкувер, – отозвался голос Дженет.

– Трудности возникли? Летите прямо и горизонтально?

– Все нормально, Ванкувер. Пока нормально, говорит пилот.

В зале услышали ее нервный смешок.

– Отлично, семьсот четырнадцатый. Вы у нас на радаре. Вы немного отклонились к югу. Вам нужно осторожно принять вправо, скорость держите эту, и лечь на курс двести шестьдесят пять. Как поняли? Прием.

– Принято, Ванкувер.

Треливен выглянул в окно. Темнота понемногу начинала рассеиваться.

– По крайней мере они хоть что-то смогут видеть, пусть и перед самой посадкой.

– Я приведу всех в готовность номер один, – сказал руководитель полетами и повернулся к помощнику: – Предупреди вышку, Стэн: пусть подготовят пожарных. – Затем повернулся к телефонисту: – Соедините меня с полицейским управлением.

– А потом меня с Говардом в пресс-центре, – добавил Бердик и повернулся к Треливену. – Надо объяснить ребятам вероятность посадки на воду, прежде чем они начнут фантазировать. Нет, погодите! Нельзя признавать, что тогда мы спишем больных пассажиров! Я же сам себя в петлю засуну!

Треливен его не слушал. Тяжело опустившись на стул, координатор наклонил голову и прикрыл ладонью глаза, отключившись от разноголосого гомона вокруг, но при раздавшемся из ожившего динамика шипении он тотчас вскочил и потянулся за микрофоном.

– Алло, Ванкувер, – раздался голос Дженет, – идем курсом двести шестьдесят пять, как и было предписано.

– Отлично, семьсот четырнадцатый! – нарочито бодро отозвался Треливен. – У вас все получается. Теперь повторим все сначала для пущей уверенности. Джордж, это последняя репетиция перед входом в зону аэропорта, так что напрягитесь.

Руководитель полетами, едва сдерживая волнение, говорил тем временем в телефонную трубку:

– Да, они подлетят примерно через полчаса. Пора начинать представление.

Глава 10
05.05–05.25

Спенсер попытался размять затекшие ноги. Все тело ломило и корежило. Волнение и нервное напряжение абсолютно впустую отняли у него массу энергии, и как только он смог чуточку передохнуть, сразу почувствовал себя совершенно выжатым. Он знал, что у него трясутся руки, но не пытался унять дрожь. Глядя на непрекращавшееся мигание приборов на панели, он постоянно видел плясавшее перед глазами пятно, похожее на кусочек фаты. И все это время внутренний голос, совершенно реальный и отстраненный, как тот, что слышался из наушников, неустанно повторял свой монолог: «Что бы ни произошло – держись. Если сломаешься, тогда конец. Вспомни, сколько раз так бывало на войне. Думаешь, что ты у цели, а тут раз – и ты полностью выжат, и силенок совсем не осталось. Но всякий раз что-то находилось – последний резерв, второе дыхание, о котором ты и знать не знал».

Он взглянул на Дженет и с трудом проговорил, чувствуя, что вот-вот сломается:

– Ну как: на этот раз у нас получилось?

Дженет, похоже, поняла, зачем он это спрашивает, и весело ответила:

– Вполне! И мне показалось, что Треливен остался доволен. А вам?

– Я его почти не слышал, – признался Спенсер, пытаясь размять мышцы шеи. – Надеюсь, что это все. Сколько раз мы тренировались с закрылками и шасси – три? Если он потребует повторить еще раз, я…

Дженет наклонилась к нему, вытерла лоб и лицо платком и спросила:

– Вы заметили – солнце встает?

– Да, конечно, – соврал Спенсер, поднимая глаза.

Даже на западе облачный ковер подернулся золотисто-розовым сиянием, и огромный небесный купол заметно посветлел. На юге, по левому борту, виднелись две горные вершины, похожие на торчащие посреди вспененного ватного океана острова.

– Теперь уже недолго осталось, – проговорил Спенсер, ненадолго умолк и продолжил: – Перед заходом на посадку в последний… то есть еще раз взгляните, как там пилоты. Нас, наверное, поболтает… ну, сами знаете… так что не хочется, чтобы их швыряло по полу.

Дженет благодарно улыбнулась и спросила:

– Продержитесь несколько секунд один?

– Не волнуйтесь: если что, сразу же крикну.

Она сняла наушники и поднялась с кресла, но не успела развернуться, как дверь в кабину открылась и в проем заглянул Байрд.

– А, так вы не за передатчиком!

– Да вот собиралась взглянуть, как там командир и второй пилот, и убедиться, что их не раскидает при посадке.

– Не надо, – сказал Байрд. – Я к ним подходил несколько минут назад, когда вы были заняты.

– Доктор, как там обстановка в салоне? – спросил Спенсер.

– Потому и зашел, – сухо ответил врач. – Надо как можно быстрее доставить пострадавших в больницу.

– Может, вам нужна какая-то консультация по радио?

– Хотелось бы, конечно, поговорить с врачом аэропорта, но, по-моему, лучше не загружать эфир, чтобы вы могли вести самолет. Сколько нам еще лететь?

– Вроде бы меньше получаса. Что скажете?

– Сам не знаю, – нерешительно ответил Байрд и вцепился в спинку кресла Спенсера. Во всей его позе чувствовалась жуткая усталость. Он был в одной рубашке и давным-давно снял галстук. – Двое больных в критическом состоянии. Трудно сказать, сколько они еще продержатся без экстренной помощи, но очень недолго, это точно. Еще несколько пассажиров на подходе.

– Вам кто-нибудь помогает? – поморщился Спенсер.

– Конечно, иначе бы я не справился. Особенно один парень, англичанин… Он оказался…

В этот момент ожили наушники.

– Семьсот четырнадцатый, вас вызывает Ванкувер. Прием.

Спенсер взмахом руки велел Дженет сесть на место, и она торопливо надела наушники.

– Ну, я пошел, – сказал Байрд. – Удачи.

– Минутку, – задержал его Спенсер, кивнув девушке.

– Семьсот четырнадцатый слушает, – проговорила в микрофон Дженет. – Выйдем на связь через пару секунд.

– Доктор, – быстро заговорил Спенсер, – не стану вас обманывать. Дальше, возможно, придется нелегко. И случиться может все что угодно. Вы знаете, о чем я. Нас наверняка хорошенько встряхнет. У меня к вам просьба: проследите, чтобы все сидели по местам, а то еще и травмы будут.

Байрд, похоже, пытался вникнуть в смысл услышанного, потом мрачно ответил:

– Делайте все, что в ваших силах, и предоставьте мне заботу об остальном.

Он легонько хлопнул Спенсера по плечу и вышел из кабины.

– Можно, – сказал тот Дженет.

– Продолжайте, Ванкувер! – отозвалась девушка.

– Семьсот четырнадцатый, – раздался спокойный и уверенный голос Треливена. – Теперь, когда вы передохнули после тренировки, нам снова предстоит работа. Слышать меня вы должны хорошо. Проверим? Прием.

– Передайте, что я пару минут разминал ноги, – сказал Спенсер. – И добавьте, что слышим его на четыре девятки.

«Треливен наверняка знает, что четыре девятки – это значит прекрасно».

– Прекрасно, Джордж, – отозвался координатор. – Наши воздушные тренировки немного вас задержали, но это к лучшему. Вам будет легче, когда станете садиться. Сейчас вы в режиме ожидания и готовы снижаться. Сперва хочу поговорить с Дженет. Дженет, вы меня слышите?

– Да, Ванкувер, слышу.

– Дженет, перед заходом вам нужно выполнить все приготовления к аварийной посадке, чтобы обеспечить безопасность пассажиров. Как поняли? Прием.

– Поняла, командир.

– И вот что еще, Дженет. Перед самой посадкой пилоту нужно нажать на кнопку аварийного сигнала. Джордж, эта кнопка прямо над креслом второго пилота, красная такая.

– Видите ее? – спросил Спенсер, не поднимая глаз.

– Да, вот она, – ответила Дженет.

– Хорошо, запомните.

– Дженет, – продолжал Треливен, – это будет вам сигналом для завершающих приготовлений, поскольку потом вы должны вернуться к пассажирам.

– Передайте, что я против, – решительно вставил Спенсер. – Вы нужны мне здесь.

– Ванкувер, – сказала Дженет, – указания понятны, но пилоту нужна моя помощь.

Повисла долгая пауза, затем Треливен сказал:

– Добро, ситуация понятна. Дженет, но это ваша обязанность – проследить, что все готово к аварийной посадке, прежде чем мы начнем о ней думать. Есть там кто-то, кому это можно перепоручить?

– Может, Байрду? – предложил Спенсер.

– У него и так забот по горло, – покачала головой Дженет.

– Что ж, еще чуть-чуть прибавится, – бросил Спенсер. – Вы нужны мне здесь, если мы хотим использовать хоть какие-то шансы, чтобы уцелеть.

Девушка замялась, потом переключилась на передачу.

– Ванкувер, доктору Байрду в любом случае придется смотреть за больными во время посадки. По-моему, он лучше всех сможет провести приготовления к аварийной посадке. И есть еще один человек, который сумел бы ему помочь. Прием.

– Да, Дженет, очень хорошо. Теперь идите и подробно объясните врачу, что и как нужно сделать. Ошибок быть не должно. Сообщите, когда закончите.

Дженет отложила наушники и встала с кресла.

– Теперь вы, Джордж, – продолжил Треливен. – Держите курс. При необходимости дам корректировку. А теперь, на подлете к аэропорту, пройдемся по тому, что вам понадобится на панели в кабине. Нужно, чтобы вы там освоились. Кое-что вы вспомните из своего прежнего летного опыта. Убедитесь, что поняли, что и где находится. Если сомневаетесь, еще есть время спросить. Сделаем столько пробных заходов, сколько потребуется, но, когда вы пойдете на посадку, все должно быть выполнено очень четко и слаженно, без сучка без задоринки. Начнем, как только Дженет снова сядет за передатчик.

В зале управления полетами Треливен вытащил изо рта и отшвырнул погасшую сигарету, посмотрел на настенные часы и перевел взгляд на Гримселла.

– Сколько у них горючего?

Тот взял со стола планшетку.

– В крейсерском режиме примерно на полтора часа.

– Какова обстановка, командир? – поинтересовался Бердик. – Вы думаете, у них достаточно времени на облеты и подходы?

– Должно быть достаточно, – ответил Треливен. – Это у него первый одиночный полет. Но нужно строго за всем проследить. У нас должно остаться время на долгий заход над океаном, если я в качестве крайней меры решу, что надо садиться на воду.

– Мистер Бердик, – объявил телефонист, – на проводе ваш президент!

– Вот черт, угораздило его прямо сейчас! – выругался Бердик. – Скажите, что я сейчас не могу говорить, и переключите его на офис «Мейпл лиф». Погодите, сперва переключите туда меня. – Он взял трубку и замер в нетерпении. – Это ты, Дэйв? Гарри. Для тебя есть сюрприз – звонит старик. Задержи его как можно дольше. Передай, что семьсот четырнадцатый в режиме ожидания и что все мы молимся, как и он. Я сам ему перезвоню, как только… как только что-то узнаю. Потом, думаю, он прыгнет в самолет и ринется сюда. Вперед, дружище.

Помощник руководителя полетами, прикрыв рукой телефонную трубку, сказал шефу:

– Это Говард. Заявляет, что репортеры…

– Я подойду. – Гримселл схватил трубку. – Слушайте, Клифф. Мы больше не принимаем не относящиеся к операции звонки. Ситуация критическая… Да, знаю. Если у них есть глаза, сами все увидят.

Он с грохотом швырнул трубку.

– Неплохо тот ваш парень работает, доложу я вам, – пробурчал Бердик.

– Неплохо, – согласился руководитель. – Да и газетчики тоже хорошо выполняют свою работу: не сидят тихо. Однако нельзя отвлекаться.

Треливен стоял у радиоконсоли, рассеянно барабанил пальцами по столу и смотрел на висевшую на стене карту. За оградой при первых проблесках рассвета шли полным ходом приготовления к аварийной посадке. Дежурная медсестра в больнице положила трубку, что-то сказала работавшему за соседним столом врачу, потом подала пальто ему и накинула сама плащ. Они торопливо вышли на улицу, и через несколько минут дверь больничного гаража поползла вверх, выпуская одну за другой машины скорой помощи.

В городской пожарной части немногие расчеты, до последней минуты остававшиеся в резерве, по звонку побросали карты и бросились к выходу, на бегу натягивая комбинезоны и снаряжение.

Полным ходом шла эвакуация жителей из домов, расположенных по прямой от летного поля аэродрома: полиция рассаживала их по автобусам. Почти все люди были в одежде, торопливо накинутой поверх пижам и ночных рубашек. Какая-то девчушка, зазевавшись, наступила на подол рубашечки, и полицейский тотчас же подхватил ее на руки и отнес к автобусу, потом махнул рукой водителю, давая сигнал к отправлению.

– Ванкувер, – чуть запыхавшись, заговорила Дженет. – Я отдала все необходимые распоряжения. Прием.

– Молодчина! – с облегчением откликнулся Треливен и быстро продолжил: – Так, Джордж, время начинает работать против нас. Во-первых, переустановите альтиметр на «тридцать» и «один», затем немного сбросьте газ, но держите скорость постоянной до тех пор, пока не достигнете пятьсот футов в минуту. Внимательно следите за приборами. Вам предстоит долгое снижение в облачности.

Спенсер растопырил пальцы и осторожно потянул рычаги назад. Вариометр стал медленно и чуть подергиваясь падать до цифры «600», потом снова поднялся и застыл на «500».

– Вот и облачность, – буркнул Спенсер, когда рассветные лучи внезапно исчезли. – Спросите, какой уровень облачности внизу.

Дженет повторила вопрос.

– Потолок облачности около двух тысяч футов, – ответил Треливен. – Вы должны выйти из нее примерно в шестидесяти милях от аэропорта.

– Мы непрерывно снижаемся со скоростью пятьсот футов в минуту, – сообщил Спенсер.

– Отлично! Так, Джордж, сейчас будет дело посложнее. Полное внимание. Постоянно сверяйтесь с индикатором снижения. Но одновременно, если можете, определитесь с приборами для первой фазы захода на посадку. Как думаете, получится?

Спенсер не удосужился ответить: лишь, поджав губу, выразительно кивнул, впившись глазами в панель управления.

– Да, Ванкувер, попробуем, – сообщила Дженет.

– Так, хорошо. Если что-то пойдет не так, немедленно сообщайте. – Треливен стряхнул чью-то руку со своего плеча и, прищурившись, впился глазами в точку на стене, стараясь увидеть внутренним взором кабину самолета. – Джордж, это то, что вы станете делать при заходе на посадку. Первое: включите насос гидроусилителя. Постарайтесь это запомнить, сейчас делать ничего не нужно. Индикатор в дальнем левом углу панели, под гироскопом и чуть левее. Видите? Прием.

Дженет ответила:

– Ванкувер, пилот знает, где он.

– Вот и хорошо! Все быстро вспоминается, верно, Джордж? – Треливен вынул платок и вытер шею. – Потом нужно выключить антиобледенитель. Сейчас он включен, лампочка справа на панели напротив Дженет. Рядом с ним – регулятор расхода топлива. С ним все просто, но перед посадкой его нужно отключить. Джордж, следите за индикатором снижения. Дальше – давление в тормозной системе. Там два индикатора: один – для внутренних тормозов, второй – для внешних тормозных колодок. Они справа сразу за выключателем насоса гидроусилителя, который вы только что нашли. Прием.

После недолгой паузы Дженет подтвердила:

– Ванкувер, все нашли. Один показывает шестьдесят четыре и четыре атмосферы, другой… э-э-э… шестьдесят восемь и семь.

– Значит, все в норме, но перед посадкой надо еще раз проверить. Теперь створки. Они должны быть закрыты на одну треть. Переключатель – у левого колена Дженет, он градуирован на три положения. Как поняли? Прием.

– Да, вижу, Ванкувер.

– Ими займетесь вы, Дженет. Рядом, в той же линейке, заслонки правого и левого охладителей. Они очень четко обозначены. Их нужно открыть на полную. Обязательно проследите за этим. Дальше самое главное – шасси. Вы уже пробовали, но еще раз прокрутите все в голове, начиная с выпуска закрылков и заканчивая полным выпуском шасси с блокировкой. Полностью закрылки нужно выпускать перед самым касанием полосы, когда вы уверены, что будете садиться. Я вас через это проведу. Все понятно? Прием.

– Да, поняли, спасибо! – отозвался Спенсер, не отрывая глаз от приборов. У него вдруг сильно зачесалось плечо, но делать нечего – придется терпеть.

– Семьсот четырнадцатый? Когда зайдете на посадку и выпустите шасси, нужно включить насосы подкачки топлива, иначе подача может прекратиться в самый ответственный момент. Переключатель – на пять часов от автопилота, прямо за регулятором насыщенности смеси.

Дженет ошарашенно уставилась на приборную панель и пробормотала:

– Где он?

Спенсер впился глазами в переключатели, нашел нужный, и палец его уперся в маленький тумблер над выступающей панелькой с дроссельными заслонками.

– Нашли, Ванкувер, – сообщила Дженет.

– Теперь смесь нужно сменить на обогащенную. Наверняка Джорджу не терпится это проделать, так что больше не буду распространяться – он сам справится. Теперь нужно установить шаг винтов таким, чтобы загорелись зеленые лампочки под переключателями. Они должны быть у правого колена Джорджа. Нашли?

– Да, все в порядке, Ванкувер.

– И, наконец, нагнетатели наддува. После выпуска шасси их нужно установить в положение для взлета, то есть в верхнее. Это четыре рычага слева от дроссельных заслонок. Так, вопросы есть? Прием.

Спенсер в отчаянии взглянул на Дженет и воскликнул:

– Да здесь все один сплошной вопрос! Мне этого никогда не запомнить!

– Ванкувер, пилот в панике: говорит, что никогда этого не запомнит.

– И не надо, семьсот четырнадцатый! – хохотнул координатор. – Есть еще нюансы, но ими займемся по ходу дела. Джордж, мы должны основательно пройтись по всему протоколу, чтобы вы, получив команду, выполнили ее, не отвлекаясь от главного. Помните: сейчас всего лишь тренировка, что и когда включать-выключать, – главное – вести самолет.

– Как у нас со временем? – спросил Спенсер.

Дженет передала вопрос.

– Время есть, не волнуйтесь, но впустую тратить его нельзя. Вы покажетесь над аэропортом примерно через двенадцать минут, но времени у вас будет столько, сколько понадобится для пробных заходов. – Повисла пауза, потом Треливен сообщил: – Радарная докладывает, что нужно откорректировать курс. Джордж, измените его на пять градусов, до двухсот шестидесяти.

Треливен выключил микрофон и повернулся к руководителю полетами:

– Они почти на глиссаде. Как только установим визуальный контакт, я их выровняю и поведу на пробные круги. А там увидим, что и как у них получится.

– Здесь все готово, – ответил Гримселл и крикнул помощнику: – Объявляйте общую тревогу!

– Ванкувер, – раздался в динамике голос Дженет, – мы изменили курс до двухсот шестидесяти. Прием.

– Принято, семьсот четырнадцатый, – сообщил Треливен. – Теперь проверим высоту. Прием.

– Ванкувер, – через несколько секунд откликнулась Дженет, – высота две пятьсот.

Треливен услышал в наушниках голос оператора из радарной:

– До аэропорта пятьдесят миль.

– Отлично, Джордж! – сказал Треливен в микрофон. – Вы в любой момент выйдете из облачности. Как только появитесь, ищите маяк аэропорта. Прием.

– Плохие новости, – посетовал Бердик. – Погода портится. Опять начинается дождь.

– Ну что поделаешь! – бросил Треливен и обратился к Гримселлу: – Свяжитесь с вышкой, пусть включат все огни. Через минуту мы поднимемся к ним. Нужно, чтобы их передатчик работал на той же частоте. У Спенсера не будет времени мудрить со сменой каналов.

– Понято! – сказал руководитель, поднимая трубку.

– Семьсот четырнадцатый, – проговорил Треливен в микрофон, – до аэропорта пятьдесят миль. Вы еще в облачности, Джордж? Прием.

Повисла долгая пауза. Внезапно динамик ожил, и взволнованный голос Дженет прорвался с полуфразы:

– …чуточку поднимается! Кажется, я что-то видела. Не уверена… Да, вон он! Вижу! А вы, мистер Спенсер? Прямо по курсу. Ванкувер, мы видим маяк!

– Они пробили облачность! – воскликнул Треливен и добавил в микрофон: – Прекрасно, Джордж! Оставайтесь на двух тысячах футах и ждите указаний. Я поднимусь на вышку, так что несколько минут меня не будет слышно. С посадочной полосой решим в последний момент, чтобы вы садились против ветра. До этого сделаем несколько пробных заходов, чтобы вы потренировались.

Раздался голос Спенсера:

– Дайте микрофон, Дженет.

Послышались обрывки разговора, затем снова раздался голос Спенсера. Он говорил резко, словно рубил слова топором:

– Никак не пойдет, Ванкувер. Положение на борту критическое. Мы садимся с первого захода.

– Что? – воскликнул Бердик. – Это невозможно!

– Не дурите, Джордж! – с тревогой в голосе проговорил Треливен. – Вам обязательно нужно сделать несколько тренировочных заходов.

– Продолжаю снижаться, – отчеканил Спенсер чуть дрожащим голосом. – Тут люди умирают. Умирают! Можете вы это понять? Шансов у меня на первом заходе столько же, сколько на десятом. Захожу на посадку.

– Дайте мне с ним поговорить, – попросил руководитель полетами.

– Нет, – возразил Треливен, – на пререкания нет времени. – Лицо у него побледнело, на виске подрагивала жилка. – Надо действовать быстро, выбора у нас нет. По всем правилам машиной командует он, и я принимаю его решение.

– Так нельзя! – запротестовал Бердик. – Вы что, не понимаете…

– Хорошо, Джордж, – произнес Треливен в микрофон, – как считаете нужным, так и поступим. Держите горизонтальный полет и ждите указаний. Мы поднимаемся на вышку. Удачи всем нам. Конец связи.

Он сорвал наушники, отбросил в сторону и крикнул остальным:

– Пошли!

Трое мужчин выскочили из рабочего зала и понеслись по коридору, Бердик замыкающим. Не дожидаясь лифта, они бросились вверх по лестнице, чуть не сбив спускавшегося по ней уборщика, и влетели в диспетчерскую. Один из дежурных стоял у панорамного окна и смотрел на светлеющее небо в бинокль ночного видения.

– Вон он! – объявил диспетчер.

Треливен схватил второй бинокль, взглянул в него и, отложив в сторону, нервно проговорил:

– Осталось решить с полосой.

– Ноль восемь, – ответил диспетчер. – Она самая длинная и сейчас почти что против ветра.

– Радарная! – крикнул Треливен.

– Слушаю, сэр.

Треливен подошел к столу, на котором под стеклом высветилась карта аэропорта, и толстым восковым карандашом вычертил предполагаемый посадочный курс.

– Сделаем так. Сейчас он примерно вот тут. Развернем его, когда он заложит широкий левый поворот, и одновременно опустим до тысячи футов. Здесь я начну предпосадочную проверку, потом выведем его на море и медленно развернем на заключительный заход. Ясно?

– Да, командир, – ответил диспетчер.

Треливен взял протянутые наушники с микрофоном и спросил:

– С радарной связь есть?

– Да, сэр, есть.

Руководитель уже размеренно говорил в микрофон:

– Вышка – всем спасательным транспортным средствам. Полоса ноль восемь! Ноль восемь! Всем пожарным машинам занять позиции один и два. Гражданскому транспорту – позицию три, скорым – позиции четыре и пять. Приказ: ни одному транспортному средству не покидать позицию до прохождения самолета! Начинайте.

Облокотившись на кожух консоли управления, командир щелкнул переключателем настольного микрофона, и у его локтя завращались катушки магнитофона.

– Джордж Спенсер, – проговорил он ровным спокойным тоном, – это Пол Треливен, Ванкувер-вышка. Как слышите? Прием.

В диспетчерской раздался голос Дженет:

– Да, командир, слышим вас хорошо. Прием.

В телефонной трубке бесстрастный голос доложил из радарной:

– Десять миль. Изменить курс на двести пятьдесят три.

– Джордж, вы в десяти милях от аэропорта. Измените курс на двести пятьдесят три. Сбрасывайте газ и начинайте снижение до тысячи футов. Дженет, обеспечьте предварительные меры безопасности для пассажиров. Не подтверждайте дальнейшие переговоры, если только не захотите что-то спросить.

Поочередно отрывая руки от штурвала, Спенсер, разминая пальцы и натянуто улыбаясь Дженет, проговорил:

– Ладно, выполняйте свои обязанности.

Девушка сняла со стены микрофон и нажала кнопку.

– Уважаемые пассажиры! Внимание! – Голос у нее дрогнул, но она с силой вцепилась в микрофон и откашлялась. – Прошу всех занять свои места и пристегнуть ремни. Самолет идет на посадку. Спасибо.

– Отличная работа! – похвалил девушку Спенсер. – Все как обычно, а?

Закусив нижнюю губу, Дженет попыталась улыбнуться в ответ.

– Ну, не то чтобы…

– Вам здорово досталось, – рассудительно проговорил Спенсер. – Хочу, чтобы вы знали: я бы ни за что столько не продержался, если бы не… – Он вдруг умолк, осторожно двигая ножными педалями и регулятором элеронов, ожидая отклика самолета, потом продолжил, не спуская глаз с приборов: – Дженет, у нас мало времени. Мы знали, что это рано или поздно случится. Хочу, чтобы вы четко себе уяснили, почему я должен попытаться как-то посадить машину с первого захода.

– Да, – тихо ответила она, – я все понимаю.

Дженет застегнула на поясе ремень безопасности и, крепко сжав кулачки, положила руки на колени.

– Что ж, хочу сказать вам спасибо, – неуверенно добавил Спенсер. – Я с самого начала ничего не обещал и сейчас не обещаю. Вы, как никто, знаете, какой из меня пилот, но нарезать круги над летным полем совершенно бесполезно, а людям в салоне с каждой минутой становится все хуже. Придется рискнуть, чем бы все это ни закончилось.