Читать книгу "Это ты мне? Как писать захватывающие диалоги для кино и сцены"

Этот герой – скандалист?

Как ведет себя персонаж, когда ему противоречат, – слушает другого, перебивает или все более назойливо твердит свое? Он ни за что не сойдет с единожды занятой позиции? Требует ли он, чтобы окружающие приняли его точку зрения? Одни герои злятся, бесятся и стараются побыстрее сменить тему разговора; другие пытаются идти навстречу оппоненту, снизить градус конфликта и уменьшить хаос, создаваемый надоедливым спорщиком.

Брайан. Да это же чушь собачья! Ни один человек в здравом уме не проделал бы весь этот путь, чтобы закопать здесь девять миллионов долларов! Ты просто ненормальная, если поверила дурацкой карте, найденной в книге, черт знает где.

Лайза. Брайан, не горячись…

Брайан. Как я только мог купиться на это дерьмо?

Лайза. Хватит, прошу тебя.

Брайан. Я больше ни разочка не копну. Я убираюсь отсюда, ясно? Мне есть чем заняться!

Лайза. Брайан…

Брайан. Нет! Больше ты меня не уболтаешь вкалывать под палящим солнцем из-за очередной твоей идиотской завиральной идеи. Просто мрак! Все говорит за то, что карта – подделка. Сама подумай, что мы знаем о ней на самом деле?

Лайза. Она совсем как настоящая, не может быть, чтобы…

Брайан. Кто-то подшутил, Лайза. Подшутил, и ничего больше. Не старайся меня переубедить. Меня не проведешь. Это подделка!

Брайану нужно быть главным, и, следуя чужой «дорожной карте», он чувствует себя не в своей тарелке, поскольку не он рулит ситуацией. Глубоко в душе Брайан сомневается в своей мужественности и выходит из себя. В то же время, если Лайза продолжает копать под его разглагольствования, он, вероятно, замолчит, когда она наткнется на клад.

Диалог может указывать, что у персонажа есть тайны или же он хочет рассказать о себе все

Персонаж – тайна за семью печатями или открытая книга?

Дилан. Вы откуда?

Николь. С Востока.

Дилан. А, Восточное побережье! Я из Нью-Джерси. Ух ты! Между нами есть что-то общее. А вы из какого штата?

Николь. Я не из Америки.

Дилан. Вот как? Тогда откуда же?

Николь. Из Восточной Азии.

Дилан. Надо же! На азиатку вы не похожи. Китай?

Николь. Нет.

Дилан. Япония?

Николь. Нет.

Дилан. Корея?

Николь. Нет.

Дилан. Хм… ну, ладно. Некая таинственная восточноазиатская страна, где рождаются очень загадочные женщины, похожие на американок. Звучит неплохо. Я-то совершенно типичный гетеросексуальный американец с высшим образованием родом из Нью-Джерси, и мне нужна именно такая женщина, как вы. Что скажете?

Николь, мягко говоря, осторожна. Ей нужно много времени, чтобы перед кем-то открыться. Это создает завесу таинственности, за которую зрителям захочется проникнуть. Дилан мог бы дать ей это время, но он, напротив, слишком нетерпелив и настойчив, чтобы она ему доверилась. Правда, Николь может оказаться шпионкой. Или же он попросту кажется ей придурком, недостойным внимания.

Некоторые персонажи, похожие на Дилана, не могут остановиться – вываливают все новые и новые, никому, в общем-то, не интересные подробности о себе и своих делах.

Том. Как дела?

Синди. Ох, даже и не спрашивай! Думала, вообще сегодня до дома не доеду, на дорогах ужас что творится! Федеральная трасса забита почище парковки, да вдобавок лило как из ведра – то и дело кто-то въезжал кому-то в бампер, аварий было не сосчитать, везде полицейские машины и эвакуаторы. Один полицейский даже подъехал на мотоцикле к моей машине и велел мне выйти! Представляешь? Просто симпатяга, но у него на пальце было обручальное кольцо, о чем ему, кстати, не следовало бы забывать. А сколько было грубиянов на дороге! В жизни не видела столько поднятых средних пальцев. Впору было подумать, что я очутилась на съезде глухонемых, где разрешается использовать только один жест. Когда мы стояли в пробке, рядом оказалась машина с двумя писклявыми собачонками, и они беспрестанно меня облаивали. За рулем была толстуха средних лет – огненно-рыжие волосы, на лице штукатурка в палец толщиной, темные тени до бровей в стиле Чикаго, – так на меня смотрела, словно это я виновата, что они лают! Я ела бисквитные палочки, и знаешь, у меня прямо средний палец задергался, так хотелось самым наглядным образом выразить свое отношение к ней. Не будь я христианкой, уж я бы ей задала! А дальше вообще такое началось – ты не поверишь.

Том. Ты уже решила, что мы будем на ужин?

Мы узнали, что Синди внимательна к деталям. Другое дело, как она использует свои наблюдения. Ее перегруженное подробностями описание свидетельствует о склонности преувеличивать и вносить творческий вклад в воспоминания. Что, если поглощенность обыденным скрывает глубокую детскую травму? Просто в порядке предположения! Том более деловая и практическая натура… или он просто голоден и не может дождаться, когда она выпустит пар и займется ужином. А может, он сексист? Развитие сюжета покажет.

Насколько грамотен персонаж, какой у него словарный запас?

Некоторые герои обладают огромным словарным запасом, что, вероятно, указывает на высокий уровень образованности.

Дэмьен. У дерева есть определенная толщина, как и у скалы. Геометрическая плоскость, в которой лежит линия, соединяющая скалу и дерево, может быть наклонена под разными углами, что влияет на направление перпендикуляра. Я предлагаю вычислить точную середину дерева относительно скалы и точную середину скалы относительно дерева… – иными словами, возможные точки касательных к ним – и провести линию между этими двумя точками. Затем мы отложим линию под углом 90 градусов, перпендикулярную первой линии в центральной точке.

На первый взгляд высказывание Дэмьена рисует нам образ «ботаника», который старательно учил геометрию в школе. Он может быть инженером или преподавателем рисования. Стоит взглянуть глубже, и в столь подробном объяснении того, как провести перпендикуляр между двумя природными объектами, усматривается защитное поведение. Возникают вопросы: «Что скрывает этот аналитический ум? Есть ли у него эмоциональная жизнь?» Скрываться за этим может и стремление держать все под контролем, в свою очередь прячущее затаенную неуверенность в себе. Всегда думайте о подтексте, когда пишете диалог.

Напротив, бывают герои, повторяющие одно и то же слово, потому что у них скудный словарь:

Джейни. Она подлая. Очень, очень подлая. Не люблю подлых.

Диалог раскрывает цели, надежды и мечты персонажа

У настоящих героев есть мечты, направляющие их на протяжении всей истории. Очень часто именно они позволяют читателям и зрителям отождествлять себя с героями и сопереживать им.

Эми. Чем займемся?

Эллисон. Я открою студию вокала. Хочу учить людей пению, развивать голоса…

Эми. На это же нужны деньги!

Эллисон. Завтра иду в банк за кредитом.

Эми. Ты решилась!

Судя по всему, Эллисон отлично знает, чего хочет и как этого добиться. Что ей может помешать? На протяжении всего фильма мы будем следить за тем, как события ставят перед героинями все более серьезные вопросы, требующие решения, и приводят к намного более удачному, чем планировалось изначально, результату.

Диалог раскрывает для нас страхи героя

Страх персонажа может быть внутренним препятствием, мешающим идти вперед. Мы все чего-то боимся: потерпеть неудачу, быть отвергнутыми, не справиться с вызовом. Например, если огромное желание стать певицей наталкивается на страх провала или критики, героиня найдет способ уклониться от того, чтобы идти к своей мечте.

Рон. Я записал тебя на конкурс талантов в кофейне «Картел».

Дайана. Зачем?

Рон. Ты же говорила, что обожала петь.

Дайана. Разве что под душем, но не на людях.

Рон. Я слышал, как ты поешь! Ты потрясающе пела песню этой, как там ее… «Я начала из ничего и дошла до вершины», как-то так.

Дайана. Я ни за что не буду петь это на людях. Дурацкая песня.

Рон. Вовсе не дурацкая. Песня крутейшая, и ты поешь ее просто убойно!

Дайана. Забудь об этом, ладно?

Рон. Ну так спой другую песню, которую знаешь. Я тебя уже записал.

Дайана. Прекрасно! Замени имя «Дайана» на свое и пой вместо меня.

Рон становится для Дайаны «призывом к приключению» – возможностью сделать то, о чем она мечтает, и она отказывается от этого вызова из-за уязвимости и страха. Разумеется, чтобы закрутился сюжет, что-то должно убедить Дайану выступить на публике, с чего и начнется ее превращение в профессиональную певицу. Однако из этого не следует, что она избавилась от страха. Она бросила ему вызов, но история будет рассказывать о ее пути к тому, чтобы полностью покончить с тревогой и обрести свой голос.

Диалог позволяет увидеть положительные качества персонажа

Обычно проявлению положительных качеств персонажа в диалоге предшествует акт милосердия. В Голливуде часто приводится в пример сцена, описанная в пособии для сценаристов «Спасите котика!».

– О, кисонька! Ты голодная? Давай-ка покормим тебя. Вот, кушай, это все, что у меня осталось!

Если персонаж любит собак и кошек, значит, это действительно добрый человек. Треву Сильверман пригласили внести второстепенные правки в сценарий фильма «Роман с камнем» (Romancing the Stone), чтобы сделать главную героиню Джоан Уайлдер более душевной. Сильверман придумала для Джоан домашнюю любимицу, кошку, которую та, со всей очевидностью, обожает и балует в начале фильма. Позднее, отмечая завершение работы над книгой, Джоан накладывает кошачий корм в хрустальный кубок. По словам Сильверман, «если персонаж со всей душой и заботой относится к домашнему питомцу, мы немедленно влюбляемся в этого персонажа».

Доброту героя можно показать с помощью ситуации, когда он видит, как кто-то не может справиться с задачей – например, ребенок с домашним заданием, – и пытается помочь.

Поклонник матери. Над чем это ты трудишься?

Сын (хмурится). Ни над чем.

Поклонник матери. Да я и сам вижу. Мне тоже не давалась алгебра.

Сын. Дурацкие задачи!

Поклонник матери. Согласен. Дай-ка взглянуть на эту дурацкую задачу. Ага, вот оно что! Она непонятная. Смотри, я объясню. Дейл и Чип играли в теннис не друг с другом. Узнай, сколько игр сыграл Чип, и вычти – получишь, сколько игр сыграл Дейл.

Сын. А, понятно! Точно! Почему в задачах так не объясняют?

Поклонник матери. Потому что они дурацкие… но ты с ними справишься.

В комнату входит мать.

Мать (поклоннику). Идем? (Сыну.) Чем это вы занимаетесь?

Сын (улыбаясь). Ничем.

Диалог указывает на убеждения, будь то религиозные, политические или нравственные

У большинства людей имеются определенные представления о том, что хорошо и что плохо, и собственное понимание смысла жизни – и все это может как значить что-то для других людей, так и не значить ничего. Герои могут рассказывать нам о своей системе убеждений уверенно или из позиции защиты.

Серена. Ты куда?

Саймон. Участвовать в прайд-параде.

Серена. Я думала, ты натурал.

Саймон. И что это меняет?

О персонаже можно очень многое узнать из диалога в сочетании с тем, как персонаж себя в нем ведет. Лучший способ нарисовать характер героя – это создать диалог, в котором проявляются черты его личности. Взгляните на следующий обмен репликами.

Консультант. Как складываются ваши отношения с женой?

Клиент. Она с увлечением посещает церковь.

Когда вы читаете строки этого диалога на бумаге, он может прозвучать для вас по-разному в зависимости от того, что вы знаете о герое из предыдущих сцен. Если это ваша первая встреча с Клиентом как персонажем, вы не будете знать, какой смысл он вкладывает в эти слова, если вас не сориентировало описание к роману или указание в скобках в сценарии.

Эти слова можно произнести с пожатием плеч и понижением голоса, подразумевающими: «Она ходит в церковь слишком часто», – или с пылким взором и на подъеме, как бы говоря: «Она святая, и я ее обожаю!»

Когда пишете диалог, помните: вы создаете информацию, которую читатель или актер будет интерпретировать, – и интерпретация подкрепит или опровергнет ваш замысел. Работая, всегда помните о личности героя. Вы пишете от имени персонажа – от его сердца и нутра. Вы создаете средство передачи определенной информации, но сделать это нужно тонко, не превращая этот инструмент в молоток для вколачивая в голову читателя или зрителя самоочевидных сведений.

Написание диалогов – это ремесло и искусство. Главное, что вам нужно, – глубоко сопереживать своим героям. Невозможно написать действенный диалог, если не прочувствовать персонаж, не проникнуться им. Поставьте себя на место своих героев – и дайте им слово.

Практика

Комментарий Линды. Это первая сцена в сценарии, разыгрывающаяся в 1840-х годах. Действие начинается в фургоне, который в составе обоза движется из Миссури-Вэлли в Орегон. Обоз останавливается на ночлег.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: ИНТЕРЬЕР ФУРГОНА. ДЕНЬ

Клэр, женщина тридцати с небольшим лет из Новой Англии, жена Сэмюэла Гастрелла, нервно бормочет молитвы, сидя у постели тринадцатилетней дочери Анны, которая мечется и стонет в забытьи.

Доктор Сэмюэл Гастрелл, ученый, отец девочки, в тревоге щупает пульс ребенка, затем прослушивает сердце и легкие с помощью стетоскопа.

Комментарий Линды. Сэмюэл выступает в роли врача, но из описания мы знаем, что он также отец и муж. Помните, что зрители не могут прочитать описание. Автор должен сообщить эту информацию в диалоге.

КЛЭР

(В сильной тревоге.) Что с ней?

СЭМЮЭЛ

У нее истерический невроз.

КЛЭР

Почему твое лечение не помогает?

СЭМЮЭЛ

Я не знаю… Я…

КЛЭР

Ты говорил, что можешь ее вылечить!

СЭМЮЭЛ

(Огрызается.) Я сам знаю, что говорил!

Комментарий Линды. Следующий диалог происходит несколькими страницами далее.

КЛЭР

(Бесчувственной Анне.) У меня для тебя подарок.

Она вытаскивает из-за ворота платья распятие, снимает с шеи и надевает на Анну. Анна вскрикивает и отшатывается.

КЛЭР

Господь мой, Иисус Христос, Пресвятая Богоматерь Мария, Святая Варвара, Святая Тереза, Святой Франциск, Святая Клара и все святые, молю вас, придите к нам в час нужды и изгоните дьявола, что вселился в тело Анны. Молю вас, избавьте ее от одержимости. Изыди!

КЛЭР

Ради бога, вернись ко мне, доченька!

Комментарий Линды. Все святые здесь ни к чему, а Святая Тереза была канонизирована лишь в 1925 году. Изучайте предмет! Необходимо обозначить ряд моментов: взаимоотношения персонажей, проблемы, с которыми они сталкиваются, религиозные аспекты и исторический период.

Переработка Джона

Место действия: интерьер фургона. День.

Клэр, 32 лет, сидит на полу фургона у матраса и молится.

Анна, 13 лет, лежит без сознания на матрасе, по ее лбу струится пот. Она рывком садится и вскрикивает. Клэр в страхе отшатывается.

Доктор Сэмюэл Гастрелл, 35 лет, прослушивает легкие Анны со спины с помощью стетоскопа.

СЭМЮЭЛ

(Обращаясь к Клэр.) Бросай свою религиозную чепуху.

Становится слышен звук невероятно учащенного пульса. Доктор не может сдержать стона.

КЛЭР

(Берет Сэмюэла за руку.) Что с ней, дорогой?

СЭМЮЭЛ

Никогда не встречал такого сильного сердцебиения… такого быстрого… такого… пугающего.

Сэмюэл всыпает в чашку микстуру, размешивает и вливает Анне в рот. Она не глотает – питье вытекает у нее изо рта, течет по подбородку, капает на колени. Остатки она выплевывает в лицо Сэмюэла.

КЛЭР

Ты говорил, что поможешь ей, что сумеешь ее исцелить…

СЭМЮЭЛ

(Огрызается.) Я помню, что говорил! Я… Я просто… Она и моя дочь! Думаешь, я не делаю все возможное?

(Сэмюэл отшвыривает чашку и встает.)

СЭМЮЭЛ

Мне нужно проветриться.

(Он опрометью выскакивает из фургона.)

Клэр вытирает пот со лба Анны и плачет.

Она снимает с шеи крестик и надевает на шею Анны.

КЛЭР

Мне его дала моя бабушка. Пусть он будет у тебя. Он защитит тебя.

Анна хватает крестик, срывает с шеи и швыряет в холщовый верх фургона, затем издает леденящий кровь вой.

КЛЭР

Господь наш Иисус Христос, молю тебя, приди к нам в час нужды.

АННА

А-га-гум-агага-мага-папа-но-со-клее-на!

КЛЭР

Изыди, Сатана!

Комментарий Джона. Отношения героев естественным образом показаны в диалоге – как и их разногласия в религиозном вопросе.

Глава 3
Создание уникального мира

«Уникальный мир» – это не только сказочные земли и антиутопии. Все персонажи существуют в определенном культурном контексте, в профессиональной среде или конкретном историческом периоде, и этот контекст – их «мир». Многие из этих миров имеют собственный «внутренний» язык: сленг, жаргон или язык эпохи, малопонятный для зрителя или читателя. Слишком универсальный язык не создает мир. Слишком характерный может оказаться непонятным сегодня.

Персонаж-британец может пользоваться «британскими» словечками: argy-bargy (сварливый), collywobbles (нервозный), giddy kipper (экзальтированный), lurgy (простуженный). Как сделать ясным их значение? Один из вариантов – описать действие персонажа, наглядно свидетельствующее о смысле слова. Например: «He got all argy-bargy on me» («Он обрушился на меня с бранью»), «She went collywobbles» («Ее прямо затрясло»).

Уникальные миры также охватывают культуру, исторический контекст, социальную принадлежность, уровень образования персонажей. Более того, нередко мир героя показывает, вырос ли он в самом центре, просто в городе, в маленьком городке или на ферме в сельской местности. Каждый такой мир обладает собственным словарным запасом, разговорными выражениями и особым строением фраз, что влияет на диалог.

Свой собственный словарь имеется и у каждой профессии. Персонаж из мира музыки будет пересыпать свою речь выражениями вроде «уменьшенный септаккорд», бассо остинато, рубато и «диджериду». Тренер-наездник рассуждает о менке ног на галопе, трензельных уздечках, скользящей остановке, кобылах и жеребцах-производителях. Персонаж-сценарист расскажет о кульминации, завязке, тематическом путешествии главного героя, сюжетной линии персонажа и развязке. Зритель или читатель, не знакомый с этой терминологией, не поймет, о чем речь, и потеряет нить повествования.

Существует несколько приемов, помогающих развеять недоумение зрителя или читателя. Автор сценария может описать действие, делающее очевидным значение термина. Когда хирург требует скальпель, протягивает руку и в эту руку вкладывают инструмент, мы предполагаем, что этот инструмент и есть скальпель.

Когда герой говорит, указывая на место в нотах: «Что, если я сыграю здесь глиссандо?» – и исполняет глиссандо на фортепиано, зрителям становится ясно, что это такое. Если это диалог в книге, то автор может описать, как пианист быстро проводит указательным пальцем по клавишам.

Как передать информацию

Как передать информацию, сложную для понимания?

В процедуралах – вспомните сериалы о полицейских, юристах, врачах и политиках – для эффективной передачи сугубо профессиональной информации часто героев делают «говорящими головами». Герои сериала «Кости» (Bones), спродюсированного Хартом Хэнсоном, то и дело упоминают названия частей скелета и одновременно показывают их на скелете, который лежит перед ними на столе. Если эксперт-энтомолог Ходжинс упоминает личинку, о которой никто ничего не знает, то обязательно покажет эту личинку и расскажет о ее появлении на свет, развитии, местообитании, питании – сообщит любую информацию, важную для сюжета.

Когда пишете сцену с участием двух персонажей, сделайте одного из них неофитом, пытающимся во всем разобраться. Вот пример из сериала Энтони Зуикера «CSI: Место преступления» (CSI: Crime Scene Investigation):

ДЕТЕКТИВ О'РАЙЛИ

Захватили свои игрушки, парни?..

ГРИССОМ

Это не игрушка, О'Райли. Это электростатический съемник отпечатков пылевых следов.

ДЕТЕКТИВ О'РАЙЛИ

Пусть так…

ГРИССОМ

Что-то вроде приспособления для собирания пылинок, только эта штука собирает следы.

В других сценариях «неофитом» может быть ребенок, студент, новое действующее лицо – любой человек, не контролирующий происходящее. Информацию можно передавать и другими средствами помимо диалога, такими как письма, газеты, экран компьютера и даже старомодная доска, на которой пишут мелом. Однако писатель все равно должен придумать реплики, произносимые или написанные.

Во многих фильмах профессиональный жаргон используется, когда самым важным элементом является само действие, которому жаргон лишь добавляет увлекательности. Нам незачем понимать все до последнего слова – мы лишь должны увлечься действием, контекстом, персонажем и ощущением уникальности мира, который явился нам в этой сцене. Это может быть мир торнадо, как в «Смерче» (Twister), мир военных действий, как в «Черном ястребе» (Black Hawk Down), мир математиков, созданный в «Играх разума» (Beautiful Mind), или мир закона и порядка в сериале, как нетрудно догадаться, «Закон и порядок» (Law & Order).

Во многих военных фильмах имеется сцена, когда командир должен объяснить подчиненным боевую задачу. Он может пользоваться картами, голосовой связью, схемами и даже презентацией в PowerPoint.

Создать уникальный мир бывает особенно трудно в любом полицейском или медицинском сериале, где почти каждая реплика насыщена профессиональным жаргоном или специфической терминологией. В следующем примере из «Анатомии страсти» Шонды Раймс обратите внимание на то, что во всем диалоге нет фактически ни одной фразы, свободной от жаргонизмов и понятной для непосвященного, но вы тем не менее улавливаете смысл.

Место действия: приемное отделение больницы. День

Фельдшеры вытаскивают из машин скорой помощи стонущих людей и кладут на асфальт парковки. Пострадавшие в разном состоянии: кто кричит, кто постанывает, кто пребывает в ступоре, третьи в бессознательном состоянии, некоторые мертвы.

Из дверей приемного покоя выбегают интерны с медицинскими чемоданчиками. Их группа рассыпается среди пострадавших, и интерны оценивают тяжесть состояния жертв. Воцаряется хаос.

Мередит стоит на коленях у мужчины, лежащего без сознания. Она кричит доктору Бейли.

МЕРЕДИТ

(Скороговоркой.) У мужчины расширенный правый зрачок, вывих атлантозатылочного сустава, перелом таза по типу открытой книги, большая открытая рана брюшной полости, проникающее ранение грудной клетки и переломы семи ребер.

ДОКТОР БЕЙЛИ

(Фельдшерам.) Срочно его на носилки и в операционную!

Смысл этой сцены – показать, что в больничной среде интенсивность событий меняется в мгновение ока. Зрителям необязательно знать медицинский жаргон – достаточно понимания, что дело больного плохо. Распоряжение доктора Бейли немедленно доставить пострадавшего в операционную подчеркивает лихорадочный характер происходящего. Далее в той же серии доктор Бейли стоит у операционного стола над пациентом, погруженным в наркоз, и сцена снята крупным планом, чтобы были видны действия.

ДОКТОР БЕЙЛИ

Увеличьте разрез с помощью диссектора и сформируйте анастомоз степлером.

Информация должна способствовать не только развитию сюжета, но и развитию героя. Она дается не для того, чтобы продемонстрировать эрудицию автора или ум героя. Писателю стоит задаться вопросом: что нам необходимо знать и когда мы должны это узнать? Книга или фильм не должны превращаться в лекцию, проповедь или презентацию в PowerPoint. Ведь зрителю или читателю не придется сдавать экзамен для проверки того, насколько усвоен материал.

К последней странице книги или финальным титрам фильма мы не должны превратиться в дипломированных специалистов в области инженерных разработок, нейрохирургии или ловли акул. Более того, если слишком вдаваться в предметную область, это лишь отвлечет аудиторию от истории, а это последнее, чего хочет писатель.