Читать книгу "Девушка в муслиновом платье"

– Не обращайте внимания. Расскажите, что было дальше.

– Она распорядилась, чтобы меня отвезли обратно в Сент-Нитс. Пока готовили экипаж, она засыпала меня глупыми вопросами, а я выдумала для нее замечательную историю. Я сказала, что живу в бедной семье и у меня очень много младших братьев и сестер. Но вместо того, чтобы посочувствовать, она заявила, что не верит ни одному моему слову. Сказала, что на мне дорогая одежда, и поинтересовалась, сколько денег я израсходовала на покупку своей шляпки. Это было очень дерзко с ее стороны! Я ответила, что украла всю свою одежду и что я вообще опасная авантюристка! Конечно, это было невежливо с моей стороны, но зато она сразу перестала спрашивать меня, откуда я приехала, сильно покраснела, назвала меня испорченной девчонкой и сказала, что больше не желает иметь со мной дел. Потом слуга сообщил, что карета ждет, я сделала реверанс, и мы расстались.

– Вы в самом деле испорченная. Вас отвезли в Сент-Нитс?

– Да! Именно там мне пришло в голову временно устроиться горничной.

– Мне кажется, Аманда, что работа горничной едва ли придется вам по душе.

– Я знаю. Если вам известно другое, более приятное занятие, которым можно зарабатывать деньги, то скажите мне, сэр, и я буду вам очень признательна.

Она устремила на него взгляд, полный надежды.

– Боюсь, что я ничего не смогу вам посоветовать. Я думаю, самый лучший выход для вас – это вернуться к дедушке.

– Нет! – ответила Аманда без раздумий.

– Мне кажется, вы согласитесь со мной, если немного поработаете своей прелестной головкой.

– Нет. Я очень много думала и пришла к выводу, что это даже лучше, что миссис… эта женщина не взяла меня на работу. Ведь если бы я работала гувернанткой в респектабельной семье, дедушка считал бы, что я в полной безопасности, и, скорее всего, попытался бы снова отговорить меня от замужества. А вот если я устроюсь горничной в какую-нибудь гостиницу, то это ему вряд ли понравится. Не так ли?

– Несомненно!

– Ну вот! – воскликнула она торжествующе. – Узнав, что я устроилась горничной, он немедленно капитулирует! Теперь самое главное для меня – найти подходящую гостиницу. Я видела одну очень симпатичную по дороге в Сент-Нитс, поэтому мы с вами здесь и встретились. Как только кучер высадил меня в Сент-Нитсе, я пешком отправилась в ту гостиницу, но мне сказали, что горничная не требуется. Это меня очень огорчило, потому что там росли красивые розы и бегали шесть чудных котят! Хозяйка гостиницы посоветовала мне съездить в Хантингдон, где в гостинице «Георг» требуется для работы девушка, и показала эту дорогу через холмы. Вот почему я оказалась здесь.

– Вы хотите сказать, – с недоверием обратился к ней сэр Гарет, – что эта женщина поверила в то, что вы – служанка? Она, должно быть, не в своем уме!

– О нет! – ответила с улыбкой Аманда. – Просто я выдумала замечательную историю.

– О бедной семье?

– Нет, гораздо интереснее. Я сказала, что была камеристкой одной юной леди, которая великодушно дарила мне свои старые платья, и что меня уволили без рекомендации, потому что отец этой леди вел себя недостойно по отношению ко мне. Дело в том, что он холостяк, а там еще была тетя этой девушки – не такая, как тетя Аделаида, а скорее похожая на тетю Марию, которая очень бесчувственная….

– История очень интересная, но можете не продолжать! – перебил ее сэр Гарет, который не знал, смеяться ему или сердиться.

– Но вы сами меня спросили! – произнесла она с недовольством. – Вы зря не хотите дослушать, потому что я позаимствовала эту историю из одного очень поучительного романа под названием…

– «Памела, или Вознагражденная добродетель» Ричардсона, – опередил ее сэр Гарет. – Меня удивляет, что ваш дедушка позволяет вам читать такие книги. Если, конечно, он существует, в чем я уже начинаю сомневаться.

Она посмотрела на него с ошеломленным видом:

– Разумеется, у меня есть дедушка! Когда-то у меня их было целых два, но один умер, когда я была совсем маленькой.

– Его можно поздравить с этим. Ладно, хватит! Была ли хотя бы доля правды в той истории, которую вы мне рассказали, или вы и ее выдумали?

Аманда вскочила на ноги. Лицо ее пылало, на длинных ресницах заблестели слезы.

– Я сказала вам правду! Я думала, что вы добрый человек и джентльмен, но теперь вижу, что ошиблась. Вы такой же, как мои дяди, только гораздо хуже! Я очень сожалею о том, что была с вами откровенна. То, что я говорила тем людям, было не ложью, а фантазией, и это разные вещи. И я очень сожалею о том, что выпила ваш лимонад и съела ваши пироги. И если вы позволите, сама заплачу за них. И за черешню тоже, – добавила она, когда взгляд ее затуманенных слезами глаз упал на пустую чашку.

Сэр Гарет поднялся и нежно обхватил своими руками ее маленькие ручки, нервно пытающиеся открыть сумочку.

– Успокойтесь, дитя мое. Ну, ну, не плачьте. Я все понимаю. Давайте сядем на этот диван и вместе решим, как вам лучше поступить.

Аманда сделала вид, что сопротивляется, но через мгновение уронила голову ему на плечо и расплакалась. Сэру Гарету не раз приходилось выслушивать пылкие и слезливые излияния своей племянницы, полагавшей, что с ней несправедливо обошлись, и поэтому он спокойно и уверенно повел себя в ситуации, которая могла бы привести в замешательство другого, менее искушенного человека. Через несколько минут Аманда вполне овладела собой, вытерла щеки и хорошенький носик его платком и извинилась за проявление минутной слабости, которую, по ее словам, она глубоко презирала.

Затем они продолжили беседу. Он говорил долго и убедительно: особо подчеркнул неразумность ее теперешних планов, выразительно описал душевные страдания, на которые она обречет своего деда, если попытается их осуществить, перечислил все трудности, связанные с работой горничной в гостинице. Она терпеливо слушала его, сложив руки на коленях и не сводя с его лица больших глаз. Лишь изредка у нее вырывался судорожный вздох, а когда он закончил, сказала:

– Может быть, мне и будет плохо, но, если мне не позволят выйти замуж за Нила по достижении совершеннолетия, мне будет еще хуже. Поэтому прошу вас, сэр, отвезите меня в Хантингдон.

– Аманда, вы хотя бы слышали, о чем мы только что с вами говорили?

– Да, я слушала вас очень внимательно, сэр. Но вы говорили то же самое, что говорят мне мои дяди. Они тоже любят рассуждать о правилах приличия и прочей чепухе. А что касается переживаний моего дедушки, то он сам виноват, потому что я предупредила его, что он горько пожалеет, если не даст согласия на мой брак. Он не поверил мне. Пусть теперь немного помучается из-за своей глупости. Я всегда держу слово и всегда добиваюсь того, чего хочу очень сильно.

– В это, пожалуй, я смогу поверить. Вы не обижайтесь, Аманда, но вы крайне избалованный ребенок!

– И в этом тоже виноват дедушка.

Он решил пойти по другому пути:

– Скажите мне вот что. Если бы Нил знал о ваших подвигах, вы думаете, он одобрил бы их?

– О нет, – ответила она без колебаний. – Я думаю, он бы очень рассердился и отругал меня, как следует, но в конце концов простил бы. Ведь он должен понимать, что все это я делаю ради него. И мне кажется, – добавила она задумчиво, – его это не особенно удивит, потому что он тоже считает меня взбалмошной девчонкой и знает обо всех моих выходках. Когда я была маленькой, он часто помогал мне выйти из трудного положения.

Глаза ее загорелись, и она воскликнула:

– Теперь я знаю, что мне нужно! Нужно, чтобы на этот раз мне угрожала смертельная опасность. Он спасет меня, отвезет к дедушке, и дедушка из чувства благодарности согласится на наш брак! – Она нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. – Мне нужно только придумать историю, в которой я бы оказалась в смертельной опасности. Должно быть, это не так просто.

Сэр Гарет, которому не составляло особого труда придумать такую историю, сказал приглушенным голосом, что к тому времени, когда она сумеет сообщить Нилу о грозящей ей опасности, возможно, будет слишком поздно и он не успеет ее спасти.

Девушка вынуждена была согласиться с правильностью этого замечания и призналась, что не представляет, где в данный момент находится Нил. Он поехал в Лондон на медицинское обследование, о результатах которого должен был затем доложить начальству в Хорсгардзе[6]6
  Хорсгардз – здание Королевской конной гвардии в Лондоне.


[Закрыть].

– И одному Господу Богу известно, сколько времени понадобилось Нилу на все это! Но самое ужасное состоит в том, что если врачи признают его здоровым, то могут немедленно отправить обратно в Испанию. Вот почему я должна выполнить операцию, не теряя ни минуты! – Она вскочила на ноги, посмотрела на сэра Гарета с вызовом и сказала: – Я вам очень благодарна, сэр, но теперь, если вы позволите, мы с вами расстанемся. До Хантингдона, кажется, почти десять миль, а если не будет кареты и вы не захотите меня подвезти в своем экипаже, мне придется идти пешком, а это значит, что уже пора выходить.

Она протянула ему руку с видом благородной дамы, прощающейся со знакомым. Когда же сэр Гарет, вместо того чтобы отпустить ее руку, сжал еще крепче, все ее величие сразу куда-то исчезло. Она топнула ногой и потребовала, чтобы он немедленно ее отпустил.

Сэр Гарет стоял перед трудным выбором. Он понимал, что продолжать спор с Амандой бессмысленно и что попытка запугать ее с целью выяснения имени и адреса дедушки тоже ни к чему не приведет. Если он выполнит свою угрозу и передаст ее под опеку одного из членов приходского совета, то она почти наверняка сбежит от этой важной особы. Может, отпустить ее и предоставить самой себе? Нет, этого делать нельзя! Какой бы упрямой и непослушной она ни казалась, она невинна, как котенок, и слишком хороша, чтобы позволить ей ездить по стране без сопровождения.

– Если вы не отпустите меня сию же минуту, я укушу вас! – пригрозила Аманда, безуспешно пытаясь освободиться из его рук.

– В таком случае я не только не предложу вам место в своем экипаже, но вдобавок и хорошенько надеру уши, – ответил он весело.

– Как вы смеете… – Она вдруг замолчала, перестала дергать его руку, и на ее лице отразилась радость. – О, вы повезете меня в своем экипаже, сэр? Благодарю вас!

Если бы она в порыве благодарности заключила его в объятия, он ничуть не удивился бы, но она ограничилась крепким рукопожатием и восторженной улыбкой. Сэр Гарет, давший себе безмолвный обет не терять из виду доверчивую девицу, пока не вернет ее законным опекунам, усадил ее на стул и вышел из комнаты, чтобы сообщить изумленному конюху, что тому придется уступить место в экипаже даме и стоять оставшуюся дорогу сзади.

Троттону это распоряжение показалось странным, но, когда через несколько минут он увидел пассажирку, ради которой ему предстоит испытывать неудобства, в голову ему закралось ужасное подозрение, что его господин сошел с ума. Будь на месте сэра Гарета кто-то другой, конюх не придал бы этому факту большого значения, но его хозяин, насколько ему было известно, никогда не был сластолюбцем. Сэр Гарет не сказал домашним, зачем едет в Бранкастер-парк, и все слуги от дворецкого до поломойки пытались угадать цель его поездки. Поэтому с его стороны, по мнению Троттона, было верхом безумия в такой момент поддаться чарам этой смазливой девчонки в муслиновом платье, которой он как раз сейчас помогал сесть в экипаж. Что подумают люди, когда увидят в его карете эту хорошенькую штучку? Потом конюху пришло в голову, что его хозяин перегрелся на солнце, и он попытался вспомнить, какое средство помогает от солнечного удара. Голос сэра Гарета вывел его из состояния задумчивости.

– Эй, Троттон, ты что, оглох? Я сказал, поехали!

Глава 4

В двух милях от перекрестка, где сходились пути из Кембриджа и Сент-Нитса, дорога раздваивалась, и сэр Гарет, не раздумывая, свернул направо. Его юная спутница, которая до сих пор, как она сама откровенно призналась, ездила только на двуколке, когда позволял дедушка, наслаждалась поездкой. Она слишком внимательно наблюдала за тем, как ловко ее покровитель управляет лошадьми, при этом стараясь не пропустить указательный столб с выцветшей надписью «На Сент-Ивз». Его верный конюх оказался более внимательным. Он стоял позади своего хозяина, крепко держась за опущенный верх фаэтона, и счел необходимым вмешаться в разговор. Из болтовни Аманды он понял, что сэр Гарет обещал довезти ее до Хантингдона, и посчитал своим долгом подсказать своему господину, что тот поехал неправильным путем.

Подавив в себе желание обругать чрезмерно услужливого конюха, сэр Гарет холодно произнес:

– Благодарю тебя, Троттон, но я знаю дорогу.

Аманда, слышавшая их разговор, сразу заподозрила неладное и спросила:

– Разве мы едем не в Хантингдон?

Сэр Гарет намеревался как можно дольше не сообщать Аманде, что везет ее не в Хантингдон, а в Бранкастер-парк. Однако прямой вопрос вынудил его сказать правду. Он ответил:

– Нет, потому что я придумал для вас лучший план.

– Вы обещали отвезти меня в Хантингдон! – воскликнула она.

– Неправда! Я только предложил вам место в своем экипаже и ничего не обещал. Я сказал вам, что ни за что не оставлю вас в гостинице.

– Остановите лошадей! Я хочу выйти! – потребовала она. – Дальше я с вами не поеду! Меня никогда так не обманывали! Вы гадкий похититель!

В ответ он рассмеялся, и это разозлило ее еще больше. В течение нескольких минут она источала на него свой гнев, а когда остановилась, чтобы перевести дыхание, он сказал примирительным тоном:

– Если вы немного помолчите и выслушаете меня, я скажу, куда везу вас.

– Это не имеет никакого значения, потому что с вами я никуда не поеду! Вы подлый обманщик, злодей и, наверное, вы собираетесь меня убить!

– В таком случае вы сейчас находитесь в смертельной опасности и вам немедленно следует позвать на помощь своего закаленного бойца, – посоветовал он. – Для этого вам достаточно послать письмо в Лондон. Назовите его имя, и я обещаю не только доставить его к вам в кратчайший срок, но и не убивать вас до поры до времени.

– Я очень надеюсь на то, что он вас убьет, – процедила она сквозь зубы. – И он непременно вас убьет, когда узнает, как подло вы поступили со мной.

– Но как он меня убьет, если вы не сообщите ему о моем намерении? – поинтересовался сэр Гарет. – На вашем месте я бы вызвал его незамедлительно. Если Троттон отвезет в Лондон почту с письмом для него, то не удивлюсь, если через пару дней я буду покойником.

По тому, как загорелись ее глаза, можно было сделать вывод, что такая перспектива ей очень даже по душе. В какой-то момент сэру Гарету показалось, что она уже готова назвать имя своего возлюбленного, и он мысленно поздравил себя с успехом, когда она неожиданно сказала:

– Я знаю, что вы хотите! Этим хитроумным способом вы решили выведать у меня, где я живу, и разрушить мои планы! Я не стану посылать Нилу письмо!

– Как хотите. Только я все равно узнаю то, что хочу знать, Аманда, – твердо произнес он.

– Нет! Как вы узнаете?

– Если понадобится, я поеду в Лондон, зайду в Хорсгардз и спрошу, где можно найти капитана пехоты, старшего офицера штаба бригады, которого прислали с Пиренейского полуострова с пулей в плече и который уже должен поправиться. Я думаю, мне помогут его найти, хотя, полагаю, Нилу едва ли понравится, что его будут разыскивать подобным образом. Так что решайте.

Некоторое время она хранила молчание, а затем проговорила твердым тоном:

– Вы думаете, что взяли надо мной верх, но вы ошибаетесь. Я ничего вам не скажу и предупреждаю, что это так не оставлю!

– Воля ваша, – спокойно ответил он.

– Насколько мне известно, – вновь заговорила Аманда после непродолжительных раздумий, – похитителей сажают в тюрьму и даже отправляют на каторгу. Мне кажется, такое развитие событий едва ли придется вам по душе.

– Вы правы.

– Я вас предупредила.

– Благодарю вас.

Аманда вспомнила о слуге сэра Гарета, повернулась к нему и заявила:

– Если бы вы имели хоть капельку мужества, то не позволили бы своему хозяину увезти меня!

Троттон, слушавший их разговор с большим интересом, оказался неготовым к такому повороту дел и так растерялся, что едва не свалился на землю. Потом пробормотал что-то невразумительное и устремил умоляющий взгляд на своего господина.

– Вы зря обвиняете Троттона, – сказал сэр Гарет, – и ставите его в трудное положение. Он обязан выполнять мои приказы.

– Он не обязан помогать вам похищать людей! – возразила она.

– Я нанял его с условием, что это будет составной частью его обязанностей, – произнес сэр Гарет твердым голосом.

– Не говорите глупостей, – проговорила Аманда, с трудом подавив смех.

Он повернулся к ней с улыбкой:

– Так-то лучше.

Устремив на него умоляющий взгляд, она дотронулась рукой в перчатке до его рукава:

– Прошу вас, отпустите меня. Вы все испортите!

– Я знаю и заранее прошу у вас прощения. Наверное, я кажусь вам ужасно занудливым бессердечным типом.

– Вы и есть зануда! А в начале вы произвели на меня очень приятное впечатление.

– Я сам себя не узнаю, – признался он. – Никогда не думал, что окажусь таким бесчувственным монстром.

– Это вы нарочно разыгрываете из себя монстра, чтобы обмануть, а потом посмеяться надо мной. – Аманда покраснела, отвернулась и прикусила губу.

– Бедная Аманда! Вы совершенно правы. Это очень некрасиво с моей стороны, и я больше не буду над вами насмехаться. Хотите, я скажу, куда вас везу.

– Я не желаю вас больше слушать!

– Что ж, пусть это послужит мне уроком.

– Вы ужасный человек! – воскликнула она. – Учтите, если вы собираетесь везти меня к себе домой, то это очень неприлично и гораздо хуже, чем если бы вы отвезли меня в гостиницу.

– Возможно, – согласился он. – Только мой дом находится совершенно в другой стороне и везу я вас в Бранкастер-парк, где вы, полагаю, найдете очень добрую хозяйку в лице леди Хестер Тил.

Услышав эти слова, Троттон, который был очень привязан к своему господину, едва удержался от того, чтобы выразить свой протест. Если сэр Гарет собрался прибыть в Бранкастер-парк вместе с этой юной красоткой, то он явно не в своем уме и его нужно удержать от этого поступка. Но это не дело конюха убеждать своего хозяина, что он поступит неразумно, если представит леди Хестер свою случайную знакомую в муслиновом платье. Поэтому Троттон лишь многозначительно кашлянул, на что сэр Гарет не обратил никакого внимания.

Сэр Гарет не нуждался в советах. Если бы он нашел подходящую возможность избавиться от Аманды, то немедленно воспользовался бы ею. Он ехал в Бранкастер-парк, чтобы сделать предложение леди Хестер. И появиться там в сопровождении красивой девушки было бы просто нелепо и неприлично. Он все же надеялся, что леди Хестер поймет, что у него не было другого выхода, как привезти эту упрямую девицу к ней домой, и окажет Аманде хороший прием.

Сэру Гарету пришлось рассказать Аманде, кто проживает в Бранкастер-парке. Узнав, что будет незваной гостьей лорда Бранкастера и его дочери, девушка горячо запротестовала. По ее мнению, дед обрадуется, когда узнает, что она гостит в поместье графа, и не станет требовать, чтобы она немедленно вернулась домой. Сэр Гарет услужливо посоветовал ей попробовать уговорить леди Хестер нанять ее в качестве камеристки.

Аманда заскрежетала зубами от злости.

– Если вы заставите меня туда ехать, то очень, очень об этом пожалеете, – пригрозила она.

– Я догадываюсь об этом и уже дрожу от страха, – парировал он.

– Я доверилась вам! – сказала девушка со скорбным видом. – А вы теперь хотите обмануть мое доверие и нарушить все мои планы!

– Вы ошибаетесь. Я не собираюсь вас обманывать. А что касается леди Хестер, то, когда вы с ней познакомитесь, поймете, что ей тоже можно доверять, и расскажете всю правду. Я только попрошу ее ничего не рассказывать своему отцу, а также брату и его жене, если они тоже там будут.

Заметив, как изменилась интонация в его голосе, она подняла на сэра Гарета глаза и сказала:

– Я вижу, вы не очень-то их жалуете, сэр. Они такие противные?

Он улыбнулся:

– Нет, не противные. Мне кажется, они вполне достойные люди, но так получилось, что я с ними не особенно дружу.

– Вот как! А с лордом Бранкастером вы дружите, сэр?

– Ну, он значительно старше меня, – уклончиво ответил он.

– А с леди Хестер?

– О да! Мы с ней уже много лет хорошие друзья.

Он ждал других вопросов, но Аманда молчала. Через некоторое время он сказал:

– Я все думал, что сказать Бранкастеру и Уидморам, и решил представить вас как дочь одного моего знакомого из Балдока, у которого я останавливался. Вы собрались навестить своих родственников, допустим в Аундле, и я вызвался довезти вас до Хантингдона, где должна была произойти встреча. По непонятным причинам этого не случилось, а так как я обязался быть сегодня в Бранкастер-парке, мне не оставалось ничего другого, как взять вас с собой, чтобы отвезти в Аундл завтра. Как вам моя история?

– Весьма неправдоподобная, – ответила она холодно.

– Я так и думал, что она вам не понравится, – пробормотал он.

В ответ она лишь пожала плечами и посмотрела на него неодобрительным взглядом. Он повернул голову и бросил через плечо:

– Надеюсь, ты слышал, Троттон?

– Да, сэр!

– Запомни это!

– Сэр, будьте так добры, скажите, куда вы намерены отвезти меня завтра? – сменив гнев на милость, учтиво спросила Аманда.

– Надеюсь, что к вашему дедушке.

– Нет!

Он пожал плечами:

– Как хотите.

Такой ответ заинтриговал Аманду, и она поинтересовалась:

– А куда, в таком случае?

– Об этом, дитя мое, вы узнаете в свое время.

– Мне кажется, вы и сами не знаете.

– Ошибаетесь.

После этого их беседа прервалась: оставшуюся часть пути Аманда обдумывала, как ей лучше вести себя с сэром Гаретом, и односложно отвечала на его редкие замечания.

Они подъехали к Бранкастер-парку перед заходом солнца, миновали внушительных размеров главные ворота и направились по аллее, которая больше была похожа на проселочную дорогу. Проезжая по парку, огромному и неухоженному, Аманда с недовольным видом смотрела по сторонам и, когда взгляд ее упал на квадратное серое здание, воскликнула:

– Ах, лучше бы вы не привозили меня сюда! Какой ужасный дом!

– Уверяю вас, Аманда, если бы у меня была возможность отвезти вас в другое место, я бы ни за что не привез вас сюда, – откровенно признался он, – потому что более нелепую ситуацию и представить трудно.

– Ну если вы так считаете, то высадите меня, пока еще не поздно! – потребовала она.

– Нет, я полон решимости не отпускать вас от себя, – не задумываясь, ответил он. – Надеюсь только, что мне удастся убедить домашних в том, что у вас хорошая репутация. Хотя одному Богу известно, что они могут подумать о юной леди, чьи вещи уместились в две картонки. По крайней мере, я рассчитываю на то, что мы не встретим в доме много гостей. Нет, этого не должно быть.

Он был прав, то же самое воскликнул граф, который в минуты сильного раздражения не стеснялся в выражениях, когда утром к нему неожиданно приехал достопочтенный Фабиан Тил.

Мистер Тил был братом его светлости и, по мнению последнего, появился на свет только для того, чтобы порочить честь семьи. Он был холостяком со странными привычками, склонностью к дорогим удовольствиям и вечно пустыми карманами. Веселый и добродушный, он твердо верил в благосклонность провидения, и ни назойливые кредиторы, ни всевозможные скандалы не могли нарушить его спокойствия. То, что роль провидения брал на себя сперва его отец, а затем старший брат, его ничуть не беспокоило. Когда же граф клялся, что выручает его в последний раз, он не прикладывал никаких усилий, чтобы успокоить его или вести себя лучше, потому что знал: брат не только разделяет многие его вкусы, но и является ярым противником публичных скандалов. Всегда, даже в самой критической ситуации, можно было рассчитывать на то, что он вырвет своего непутевого брата из цепких рук судебного пристава.

Для его светлости визиты мистера Тила были настоящим бедствием. Когда этот дородный и румяный джентльмен нагрянул к нему в тот самый день, на который был назначен приезд сэра Гарета, он так разволновался, что в присутствии дворецкого, лакея и личного слуги мистера Тила заявил, что нет необходимости относить все эти многочисленные чемоданы наверх, так как он не намерен дать своему брату приют больше чем на одну ночь.

Видимо, на мистера Тила эти слова не произвели большого впечатления, поскольку в ответ он лишь заботливо поинтересовался, не беспокоит ли брата его подагра. Он попросил лакея осторожно обращаться с его дорожным несессером и сообщил графу, что заехал к нему по пути в Лестершир.

Граф взирал на него с неприязнью и беспокойством. Неподалеку от города Мелтон-Моубрей у мистера Тила был уютный охотничий домик, но, раз он решил перебраться туда в середине июля, это могло означать лишь то, что обстоятельства вынудили его на время покинуть город.

– Что на этот раз? – спросил граф, когда они направились в библиотеку. – Ты никогда не приезжал домой только для того, чтобы увидеть меня, так что выкладывай. И предупреждаю тебя, Фабиан…

– Нет, нет, мне не доставляет никакого удовольствия видеть тебя, старик! – заверил его мистер Тил. – Но на самом деле я бы не приехал сюда, если бы не был в безвыходном положении, потому что у меня портится настроение, когда я вижу, как ты раздражаешься и злишься.

– Когда я видел тебя в последний раз, – недоверчиво проговорил граф, – ты сказал мне, что отыгрался. Утверждал, что у тебя была полоса удач в фараоне[7]7
  Фараон – карточная игра.


[Закрыть] и что ты, как всегда, бодр и весел.

– Черт возьми! С тех пор прошел целый месяц, – возразил мистер Тил. – Везение не может длиться бесконечно. Хотя если бы все шло так, как я рассчитывал, то у меня сейчас была бы целая куча денег. Вот так-то! Вначале эти скачки в Солсбери… Кстати, старик, ты поставил на Штопора, как я тебе посоветовал?

– Нет, – ответил граф коротко.

– И правильно сделал. Эта чертова кляча скакала слишком медленно. Потом еще были скачки в Андовере. Заметь, если бы я руководствовался своими соображениями, то поставил бы на Уизгига и вряд ли приехал бы сегодня сюда. Однако Джерри уговорил меня поставить на Тиклпитчера, и вот теперь я здесь. Я слышал, ты был на июльских скачках в Нью-Маркете и сыграл довольно успешно, – добавил он бесстрастно.

– Что касается…

– Три победителя и чертовски большой приз, который ты должен был получить за Верного, старина! Знаешь, если бы я был хоть наполовину таким же обидчивым, как ты, то очень сильно оскорбился бы из-за того, что ты не известил меня об этом.

– Я дам тебе денег, но при одном условии, – грубо сказал граф.

– Все, что угодно, старина! – воскликнул мистер Тил, не замечая грубого тона брата. – Только подкинь мне деньжат!

– Сегодня к нам должен приехать мистер Ладлоу с визитом, и я буду весьма рад, если ты уберешься отсюда.

– Ладлоу? – переспросил мистер Тил с некоторым удивлением. – Что, черт возьми, ему здесь нужно?

– Он приезжает для того, чтобы сделать предложение Хестер. И я не хочу, чтобы он передумал и уехал, а он непременно это сделает, если ты начнешь приставать к нему с просьбой дать денег.

– Боже мой! – воскликнул мистер Тил. – Я-то думал, что Хестер уже никогда не выйдет замуж, а что она подцепит на крючок такого мужика, как Ладлоу, и представить себе не мог! Слушай, это же замечательно! Его годовой доход составляет не менее двенадцати тысяч фунтов! Ты очень правильно поступил, что предупредил меня, старина: негоже брать у него в долг, прежде чем вы наденете ему на шею хомут. Я и пытаться не буду. Надеюсь, потом он расщедрится.

– Почему бы тебе не убраться в Лестершир? – произнес граф, с трудом сдерживая злобу.

– Дай мне пятьсот фунтов, старик, и утром меня здесь не будет, – пообещал мистер Тил.

Граф поверил этому обещанию, хотя и предпринял энергичную попытку изменить условия сделки, прежде чем согласиться на них. Было ясно: ничто не заставит его брата уехать до утра. Как «справедливо» заметил мистер Тил, было бы слишком жестоко требовать от него, чтобы он вновь пустился в путь, не восстановив силы после утомительного путешествия длиной более шестидесяти миль. Ему понадобилось два дня, чтобы преодолеть это огромное расстояние: он неспешно ехал впереди в своей карете, а его слуга следовал за ним в наемном экипаже со всем его багажом.

– Хотя рядом был мой верный слуга, меня всю дорогу тошнило, – пожаловался он брату. – Знаешь, если бы не мой слабый желудок, который выворачивается наизнанку на этих отвратительных дорогах, я бы собрался и уехал прямо сейчас. Я уверен, что нам здесь предстоит провести чертовски скучный вечер. Конечно, можно было бы уговорить Ладлоу сыграть несколько партий в вист, но едва ли это стоит делать сейчас. Хотя я нисколько не сомневаюсь, что, играя вместе с тобой, Джайлз, мы легко бы его обставили. Только вряд ли это разумно с нашей стороны. К тому же пришлось бы позвать Уидмора четвертым, а у него выигрывать деньги не имеет смысла, хотя он мог бы хоть раз немного раскошелиться. Несмотря на то что ты его отец, должен сказать тебе, что он ничтожный тип!

Итак, граф был вынужден покориться обстоятельствам, что стоило ему немалых усилий. В порыве родственных чувств мистер Тил бросился оказывать посильную помощь в подготовке к встрече важного гостя. Эта помощь приняла форму вторжения на кухню, где он вывел из себя повара советами, какие блюда следует поставить перед сэром Гаретом, и обследования подвалов, где он отыскал несколько бутылок старого вина, которые граф бережно хранил. Тот небольшой запас терпения, что был у графа, быстро истощался. Он потребовал, чтобы брат не совал нос не в свои дела. Тогда мистер Тил решил направить свою энергию в другое русло. Но эта попытка привела к тому, что молодая горничная, не привычная к манерам знати, впала в истерику, и только несколько оплеух смогли заставить ее перестать кричать, что она честная девушка и что она немедленно хочет вернуться домой под защиту матери.

– Мисс Фарнхэм поступила очень глупо, послав эту девчонку стелить постель Фабиану, – сказала леди Уидмор своему супругу со свойственной ей прямотой. – Уж кто-кто, а она знает твоего дядюшку!

К тому времени, когда сэра Гарета и его протеже ввели в большую гостиную, из всех собравшихся там членов семьи полное спокойствие сохраняли только мистер Тил и леди Уидмор. Граф, с одной стороны, не знал, какой ответ его дочь собирается дать сэру Гарету, а с другой – был доведен до состояния бессильной ярости проделками своего брата. Лорд Уидмор разделял опасения отца и пребывал в мрачном расположении духа, вызванном известием о том, что пятьсот фунтов, которые могли пригодиться для нужд поместья, достанутся его дяде. Леди Хестер, доведенная до отчаяния уговорами и наставлениями, имела измученный вид. Платье из сиреневого шелка с небольшим шлейфом, оборками в три ряда, кружевами цвета слоновой кости и фиолетовые бархатные банты лишь подчеркивали ее бледность. Служанка в стремлении представить свою госпожу в лучшем виде слишком сильно завила ее волосы. В течение нескольких недель ей удавалось скрывать это обстоятельство от родственников, так как она носила чепец, однако, когда тайное стало явным, ее прическа вызвала столько нареканий, что она с большой неохотой снимала головной убор.