Читать книгу "Наша первая осень"

Глава 31

Тася

Я не знаю, спала ли вообще. Глаза открывались от малейшего шороха. Всё время боялась: вот сейчас открою, а мне опять приснилось то, что Савушка рядом. Получив толчок маленькой коленкой, вновь вздрагиваю, чувствуя на себе тяжесть руки Ильи и его тепло за спиной, а прямо передо мной сын. Сонно моргает и лезет обниматься, тыкаясь маленьким носиком в щёку.

Его пронзительный громкий шёпот «Мама» теплом проникает прямо в истерзанную душу. Илья шипит и вздрагивает. Сава задел его никак незаживающую руку.

– Тихо, тихо. Осторожно, – мягко убираю его коленку от руки Ильи. – Пойдём на кухню с тобой? – шепчу малышу. А Илья пусть выспится в конце концов.

Мы тихонечко выбираемся с дивана. Отвожу Саву в туалет, умываю. Он играется с тёплой водой и тянется потрогать всё, что стоит на полочке над раковиной.

– Рано тебе ещё, – смеюсь, забирая у него ментоловый гель после бритья. Представляю, как, возможно, однажды Илья научит его бриться, и кусаю губы, чтобы перестать так улыбаться.

На кухне сажаю Савушку на табуретку. Ему удобно за этим раскладным столиком, но быстро становится скучно. Подняв его на руки и посадив на согнутый локоть, помешиваю овсяную кашу. Пара минут, и она будет готова. Сын обнимает меня за шею и часто-часто чмокает в щёку. Спустив его на пол, снимаю горячую кастрюлю с плиты, кидаю в неё маленький кусочек сливочного масла и накрываю крышкой. Илья встанет, его тоже покормлю.

В дверь звонят. У меня в животе будто что-то отрывается и горячим комом падает вниз. Так страшно становится на несколько секунд. Подхватываю сына на руки, крепче прижимая к себе. Выдыхаю и понимаю, наши враги вряд ли бы стали вежливо звонить.

Осторожно иду в прихожую.

– Кто там? – спрашиваю, подойдя ближе к двери.

– Тая, здравствуйте. Свои. Ворон меня зовут. Тьфу, Павел. Свои, в общем.

Про него я много раз уже слышала от Ильи. Этот мужчина нам помогает. Ещё раз выдохнув, открываю дверь и пропускаю его в квартиру.

– Так вот ты какой, северный олень, – улыбается мужчина с перпендикулярным шрамом на глазу. – Ну привет, что ли, – тянет ладонь моему Савушке. Сын настороженно смотрит на незнакомого дяденьку. – Ты меня не бойся, – подмигивает Ворон. – Я друг.

Но Савушка пока не решается доверять дяде.

– Илья дома? – спрашивает у меня Ворон.

– Спит.

– Хорошо. Ему надо, – кивает он. – Я, собственно, скорее к вам, Тая. Илья говорил что-нибудь?

– Нет. Вы проходите на кухню. Там поговорим. Завтракать будете?

– Каша? – улыбается Ворон, глянув на Саву.

– Ага. Овсяная.

– Ммм, обожаю, – смеётся он. – Буду.

Мы возвращаемся на кухню. Быстро накрываю на стол, к каше нарезав бутербродов и разлив горячий чай по кружкам. Сава сначала делает вид, что совсем не умеет есть сам. Он просто соскучился и хочет как можно больше моего внимания. И я хочу. Присев рядом с ним, кормлю, но сын внимательно следит за тем, как взрослый Ворон ест сам, и забирает у меня ложку, важно заталкивая в рот побольше каши.

– Не торопись, – прошу его, погладив по волосикам.

Малыш быстро привыкает к присутствию Ворона и начинает тихо болтать про то, как они с бабайкой играли в невидимок и катались на красивой машинке, а потом его привезли к маме.

– А я её ждал, ждал, – вздыхает Савушка и пальчиками заталкивает в рот кусочек хлеба.

– Так бывает, дружок, – серьёзно поддерживает его Ворон. – Зато теперь у тебя будет много новых друзей. Целая стая.

– Что это? – он косит на меня свой любопытный взгляд.

– Это… – за меня отвечает наш гость, – как семья. Ты же знаешь, что такое семья?

– Мама, – загибая пальчики, начинает перечислять Сава, – папа, – у меня в животе всё дёргается, – я-а-а, – тянет он.

– Верно, – Ворон взъерошивает его волосики. – Это маленькая семья, – он старательно подбирает слова. – А стая – большая, – видно, как ему неловко. Видимо, с такими маленькими детьми он дела не имел. – Она будет тебя защищать.

– И маму? – спрашивает сынишка.

– Обязательно.

– А я маму сам за-щи-тю, – выговаривает по слогам. – Я больше не боюсь бабаек. Они хорошие, – у него даже носик выше поднимается от важности.

– Дааа, бабайки иногда даже лучше самых хороших людей, – подмигивает Ворон. – Один вон, у тебя прямо за стеной спит сейчас, – смеётся он. – Кстати, о хороших людях, – переводит взгляд на меня.

– Доброе утро, – нас перебивает проснувшийся Илья.

Родной и уютный, чуть помятый, с мутным взглядом и едва заметной щетиной на щеках. Брюки сползли низко на бёдра. Над ремнём видна широкая резинка боксеров. Он тянет руку нашему гостю и шипит, когда тот крепко её сжимает. Присаживается на корточки, смотрит на Саву и улыбается. Тоже уютно и чуточку сонно. Он такой домашний кот сейчас. Хочется подойти и погладить, но я не смею мешать их молчаливому знакомству друг с другом.

– Ты мне карандашики подарил? – неожиданно для всех спрашивает Сава.

– Я, – кивает ему Илья. – Тебе понравилось рисовать?

– Я рисовал машинку и маму, и мишку, и садик, – рассказывает ему малыш.

– Давай потом вместе маму нарисуем? – предлагает Илюша.

Сын слезает с табуретки, подходит ближе. Илья садится на пол и расставляет шире согнутые в коленях ноги. Они снова изучают друг друга. Это так захватывает. У меня сердце в груди колотится взволнованной бабочкой.

– Ты теперь тоже мой папа? – сделав свои выводы, неожиданно для всех спрашивает малыш.

У него пока очень простая логика. Он знает, что папа с мамой жили вместе в одной комнате и спали на одной кровати. Сегодня Илья спал с нами на диване, и Сава это видел. Видимо, в его маленькой головке сработала связь, и он решил, что так вполне может быть.

Я чувствую, как Илья теряется от такого прямого детского вопроса. Улыбнувшись, забираю сына на руки, он тут же отвлекается на обнимашки со мной. Илюша поднимается с пола, пересаживается на табуретку.

– Я б тоже потерялся, расслабься, – тихо смеётся Ворон. – Давайте к делу, что ли. Илья, только не пыли, – предупреждает сразу. – Тась, один мой знакомый вам помог. Сегодня ему нужна ответная услуга. Вы помните…

– Лучше на «ты», – перебиваю я.

– Хорошо. Помнишь вашу встречу в ресторане?

– Это сложно забыть.

– Я не про пацанов. Раньше. Там была женщина…

– Да, поняла. Они так смотрели друг на друга, – вздыхаю я. – И кольца у обоих. Меня это смутило очень. Будто он хотел заставить её ревновать.

– Примерно так и было. Владислав Гейне – первоклассный хирург, практик. А его друг занимает пост заведующего отделением. Они сейчас пытаются прокрутить некоторую сумму денег, полученную не совсем официально за помощь одному пациенту, и купить на них оборудование. Собственно, встреча была как раз об этом. А та женщина… – усмехается Ворон, – бывшая жена Влада. Пару месяцев назад они тяжело развелись, и она почти сразу вышла замуж за его лучшего друга. Гейне пока не отпустил.

– Хочет задеть её чувства? – понимаю я.

– Наверное, да. В общем, сегодня они ещё раз встречаются. Я ему сказал, что вы ночью должны уехать, и он чуть подстроился. Тебе надо сходить, посидеть с ним рядом, поулыбаться, ладошку на плечо положить. Всё прилично. Поиграй эмоциями. Дальше они сами разберутся.

Илья тяжело дышит, скрипя зубами и глядя тяжёлым взглядом то на меня, то на Ворона.

– Это малая жертва за свободу. Потерпи, – просит его наш гость. – Ничего выходящего за рамки там не будет. Он мне лично пообещал.

– Во сколько мне надо там быть? – спрашиваю я.

– В пять вечера. Ресторан «Голден Роуз», при одноимённом отеле. Тебя там встретят, потом отвезут домой, и вы сразу уедете.

– А Сава?

– Я посижу, – тихо отвечает Илья.

– И мне надо что-то решить с работой, если меня ещё не уволили.

– Это не проблема, Тась. Сделают тебе отпуск за свой счёт задним числом. Есть у нас один ходок… – хмыкает Ворон, – в деканат. Так что даже мне вписываться не придётся. Ванька точно не откажется помочь. Всё ребят, я поехал. Мирный вечером вас заберёт и сопроводит до точки. Не бесись, – поднимается и хлопает Илью по плечу. – Это реально мелочь.

– Угу, – кивает Илюша. – Пойдём, провожу.

Глава 32

Илья

Дети – это классно. Они ещё не испачканы этой грёбаной жизнью. Смотрят на неё с восторгом, изучают, искренне улыбаются. Даже не верится, что однажды и я был таким.

Сава сначала плакал без мамы. Ничего удивительного. Мне тоже совсем не хотелось Кошку отпускать, так что я его как никто пониманию, и мы договорились, что прямо сегодня вместе будем рисовать её портрет.

Недавно закончили и даже полы отмывали вместе. Ну как, Сава в силу возраста размазывал краску по полу, а я её отмывал. Мама у нас получилась яркая, разноцветная и очень даже симпатичная. У неё есть пара зубов и забавные кудряшки. Уверен, Тася оценит этот шедевр. Я бы в рамку загнал и на стену повесил. Картина – эмоция. Мне чертовски нравится. А Сава устал. Спать я ему не даю. Пусть лучше отрубится в дороге.

Деньги ещё остались. Заказал ему немного сменной одежды, горшок, потому что в домике для ребёнка нет никаких удобств. Игрушки, еду на первые пару дней. Потом сгоняем в местный посёлок, докупим необходимое.

– Неси мне вон тот пакет, – показываю ему пальцем.

С важным видом тащит и кряхтит, делая вид, что ему очень тяжело.

– Спасибо, – треплю его по волосикам.

Мы с ним друг друга отвлекаем. Он не спит, а я почти не теку крышей от мыслей, что моя женщина вынуждена проводить вечер с другим мужиком. Ворон пообещал, конечно, но меня это мало успокаивает.

Сава приносит мне ещё один пакет. Я упаковываю всё в спортивную сумку. Застёгиваю, встряхиваю.

– Ну вот, мы с тобой готовы ехать.

Он снова зевает. Времени уже до хрена.

– Где мама? – начинает кукситься. Забирает своего любимого ослика с дивана, прижимает к себе. Глаза на мокром месте, реснички дрожат.

– Иди ко мне, – тяну к нему руки.

Идёт спокойно, ёрзает на коленях и прикладывается головой к плечу.

– Мама скоро приедет.

– Сейчас? – шмыгает носиком.

– И мне бы так хотелось, – вздыхаю я.

На полу ещё краска осталась. Чёрт… сразу не заметил, но шевелиться не хочется. Мне прикольно чувствовать на руках живое тепло, человечка, который безоговорочно мне доверяет. И нет ощущения, что он чужой. Наверное, я заранее его присвоил вместе с матерью. Осталось привыкнуть к деталям.

В дверь стучат. Сава тут же открывает глаза и хрипло спрашивает:

– Мама?

– Пойдём смотреть, – поднимаюсь вместе с ним на руках и иду в прихожую. Открываю. – И правда мама, – делаю шаг назад, пропуская Тасю в квартиру. Малой тут же переползает к ней на руки и крепко обнимает за шею.

– Я думала, вы спите, – шепчет она, прижимая сына к себе.

– Как ты себе это представляешь? – усмехаюсь. – Чтобы двое твоих мужчин просто спали в такой ситуации? Мы тебя ждали.

– И нарисовали, – хвастается Сава.

– Это правда, – подтверждаю я. – Мы очень сильно старались.

Она улыбается. Моя нереально красивая девочка. И вроде как отпускает. Всё хорошо. Было бы иначе, я бы сразу заметил.

Мы даём Тасе тридцать минут на душ и лёгкий ужин. Мирон уже приехал, отзвонился, ждёт нас внизу. Пока мои собираются, я спускаю сумки в машину. Возвращаюсь за ними, забираю у неё с рук Саву, а ей отдаю ключи от квартиры.

Закрываем, спускаемся, грузимся ко мне в тачку. Кошка улыбается от того, как быстро я устраиваю нашего Котёнка в детское кресло, тоже заказанное ещё сегодня днём. Саве такой расклад не нравится, и Тася садится рядом с ним на заднее, а я удобно устраиваюсь за рулём своего Гелика, моргаю фарами Мирону, и мы трогаемся с места друг за другом.

– Расскажешь, что там было? – спрашиваю у Кошки, убавив радио.

– Ужин, один медленный танец в рамках приличий, – добавляет сразу. Изучила. – Тяжёлые взгляды друг на друга двух людей с обручальными кольцами. Обмен колкостями и решение деловых вопросов. Знаешь, она ведь от него ушла, но не отпустила. Это так заметно сегодня было.

– А он?

– И он не отпустил, но мне кажется, не простит. Просто времени мало прошло после разрыва. Ещё не переболело, вот они и кусаются, кто как умеет, – делится Тася.

– Паршиво… – прикрываю глаза, почувствовав её тёплую ладонь, скользящую по моему плечу. – Люблю, – она тихо шепчет мне на ухо, и я весь покрываюсь мурашками. – Нам долго ехать?

– В экстренной ситуации получилось добраться за двенадцать часов, но я не буду так гнать. С остановками часов за семнадцать – девятнадцать доедем.

– Ого.

– Это стоит того. Поспи. Ночью без необходимости останавливаться не будем. Так выйдет чуть быстрее.

– Как же ты столько за рулём? – беспокоится Тася.

– Нормально. Я же привык спать раз в пару суток, – улыбаюсь, глядя на дорогу.

Уютно так в машине. Темно, сопит маленький Сава и пахнет духами моей женщины. Начинает казаться, что всё дерьмо вокруг нас наконец закончилось. Лишь машина, следующая за нами, напоминает, что это только иллюзия.

Добираемся. Пока я общаюсь с Мирным, Тася с Савой осматривают домик.

– Останешься? – спрашиваю у доверенного Ворона.

– Я в посёлке отдохну и в ночь рвану обратно. Заодно проверю, не наследили ли мы, когда уезжали, – отвечает он.

– Спасибо, – пожимаю крепкую ладонь, провожаю Мирного до машины и возвращаюсь к своим.

– Мне нравится, – улыбается Тася, вдыхая полной грудью чистый горный воздух.

Мы все вместе наводим порядок в нашем временном маленьком жилище. Оборудуем спальное место для Савушки и готовим простой ужин – гречку с сосисками и бутерброды из ржаного хлеба с мягким сыром и свежим огурцом. Всё сметается на «ура». Малыш зевает, для него последние сутки были тяжеловаты.

Выхожу на улицу с сигаретой, пока Тася укладывает сына спать. Поднимаю взгляд к небу. Оно здесь кажется выше и темнее. А ещё на нём звёзды. Много-много ярких мерцающих крошек рассыпано по чёрному полотну. От восторга дым встаёт комом в горле. Я так хотел эти чёртовы звёзды. Хрен знает, зачем. Душа умоляла показать ей такое небо, чтобы там внутри что-то немного затянулось. И теперь ей хорошо…

За спиной раздаются тихие шаги. Тася садится рядом и кладёт голову мне на плечо. Нахожу её руку, переплетаю наши пальцы и глубоко затягиваясь, выпускаю ввысь густое облако сизого дыма.

Для меня это тоже секс. Вот так сидеть здесь со своей женщиной и смотреть на небо. И тепло внутри от того, что в домике сейчас сладко спит прикольный малыш. Сын. Наш, вроде как. И насрать мне, что там у него в анамнезе с таким биологическим донором. Всё можно починить, пока он маленький.

Мне бы себя ещё починить, чтобы я мог им дать что-то полноценное.

– Илюш, – зовёт Тася, коснувшись тёплыми губами моей щеки, – ты обещал рассказать.

– Ты уверена, что оно тебе надо? – последняя попытка съехать с этого болезненного разговора. – Тебе может не понравиться эта история. Она про другую девочку, которую я любил.

– Расскажи, – просит она.

– Ну хорошо, слушай…

Глава 33

Илья

флешбэк

В киоске покупаю конверт для бабок, а рядом у бабушки цветы. Она отряхивает хрустящий упаковочный пакет от снега, бережно проходится замёрзшими пальцами по лепесткам и отдаёт мне. Я остыл и уже даже улыбаюсь сам себе. Увижу Алю скоро, обниму и буду извинительно целовать.

Ловлю попутку, экономя деньги отца, и еду за своей девочкой. Немного пробегаюсь пешком от дороги до её подъезда, поднимаюсь на этаж. Дверь мне открывает Алькин старший брат, Васька. Смотрит, недовольно нахмурив брови.

– Нет её, – чуть агрессивно дёргает верхней губой.

– В смысле «нет»? – кажется с извинтельными поцелуями я поторопился.

– Ушла на какую-то днюху. Без тебя, – ухмыляется он.

Достаю телефон, снова набираю Альку. Не отвечает.

Дурная ты, что ли?! Зачем?!

Похоже, я сильно перегнул со своей тупой гордостью, Аля сильно обиделась.

Сжав букет крепче, всё же вызываю такси, сбегая по лестнице на улицу. Сердце быстро колотится в груди. Мне даже вдыхать трудно. Не понимаю, почему так. Неспокойно…

Ругаю себя. Дурак! Она же девочка, а я из-за платья фыркать начал. Мне сложно даётся уступать. Наверное, это тоже издержки большой семьи, в которой я – старший. Чуть прогнёшься, и все сядут тебе на шею. Нужен баланс. Я учусь его находить. Но вот с Алькой взорвался как полный дебил. Ревную очень. И поэтому её тоже мысленно ругаю за то, что пошла без меня.

Там же пьяные уже все. Ааа!!!

Сжимаю зубы, кулаки. Сердце продолжает разгоняться. Чтоб его!

Водитель останавливается у арендованного Дорофеевыми дома. Музыка дубасит так, что отдаётся вибрацией по телу даже на улице.

Вхожу во двор. Кто-то из пацанов уже блюёт, склонившись над сугробом. Ускоряю шаг. Двери настежь открыты. На первом этаже в просторном холле, кажется, созданном специально для вечеринок, шумно и пьяно. В воздухе висит взвесь из разнообразного парфюма, алкоголя, сигаретного дыма и травки.

В толпе нахожу знакомые лица из нашей школы. Кто-то сосётся в углу, кто-то бухает и громко ржёт. Танцы, карты, бутылочка, пара девчонок уже без футболок. У одной во рту косяк.

Мля-а-а. Не люблю, когда девочки курят, особенно траву. Это даже выглядит мерзко, и меня передёргивает. Моя Аля сюда не вписывается. Она совсем другая. Такая чистая, правильная и очень нежная. Она бы ни за что не разделась на публику. Даже передо мной смущается, хотя сколько раз у нас уже всё было по-взрослому.

Где же ты, моя летняя девочка?

Ни Олега нет, ни Вадика с Игорем.

– Эй! – ловлю за локоть пацана из нашего класса. – Хозяин вечеринки где?

– А хрен его знает, – он пьяно пожимает плечами. – Косяк курить, наверное, пошли.

– Ясно, – киваю ему.

Нахожу мелкого Тиму Дорофеева. Он рубится в приставку в наушниках, не обращая внимания на происходящее. Сдёргиваю с него «уши».

– Чего надо? – отмахивается младший братишка Олега, но узнает меня и остывает. Достали, похоже, его тут. – Привет, – тянет мне руку.

– Здарова, малой. Брат твой где? – пожимает плечами и крутит головой в стороны. – А Аля? Ты её видел?

– Здесь где-то была, – неопределённо машет рукой в толпу и снова надевает наушники.

Дом большой. Обхожу весь первый этаж, заглядывая в каждую комнату и даже в сортиры. Мне всё меньше нравится эта история. У Али телефон теперь разговаривает со мной голосом робота.

Вламываюсь в последнюю, застаю там очень занятую парочку, даже не заметившую моё вторжение. Сваливаю на второй этаж, и по мне бьёт нездоровым мужским смехом. Ускоряюсь. Звуков становится больше. Стоны, удары тел друг о друга и снова смех.

Мне кажется, я сейчас выплюну сердце. Ударяю ногой по двери и застываю, уперевшись взглядом в ритмично двигающуюся фигуру Олега. На коленях на кровати стоит Вадик. Прямо у головы распятой на покрывале девушки. Бёдра Вадика тоже ритмично вздрагивают, а глаза становятся совсем стеклянными. Игорь с расстёгнутой ширинкой словно ждёт своей очереди…

А на кровати Аля…

Всё темнеет вокруг. Зрительный фокус только на ней. Шок… у меня грёбаный шок. Воздух становится тяжелее и гуще. В моём мире происходит атомный взрыв и, озверев, я кидаюсь на своего, сука, друга!

Дёрнув за шкирку, прямо в расстёгнутых штанах отшвыриваю его от Али. Роняю ублюдка на пол и бью руками, ногами везде, где попадаю. Тело, голова, ноги, лицо. Трясусь от нервного напряжения так, что стучат зубы.

Обдолбанные Вадим и Игорь хватают меня, оттаскивают от Олега, но я трезвый и не просто злой. Я даже не могу себе объяснить это состояние. Кроваво-красная пелена перед глазами и чистая ярость в венах. Адреналин лупит по мне с какой-то нереальной силой. Помогает раскидать утырков в стороны и разбить лица каждому.

Их спасает лишь то, что, несмотря на агонию, я ощущаю как нужен сейчас Але.

Буквально падаю на колени на эту чёртову кровать. Дрожащими пальцами пытаюсь поправить её тонкое платье. На бёдрах кровь, губа разбита. Из уголка рта вытекает белая густая жидкость.

Ненавижу! Блядь, как я всех сейчас ненавижу!

Вытираю Алю собственной футболкой. А она не реагирует! Лежит и смотрит в одну точку. Мне начинает казаться, что она не дышит.

– Аля… Аля! – на глаза наворачиваются слёзы. Бессильные, злые. Меня разрывает изнутри. Мне кажется, я прямо сейчас умираю, у меня лопается на куски сердце и в клочья разрывается душа, оставляя лишь оболочку, полную боли и отчаяния. – А-ля!!! Аля, девочка моя, – глажу её по щекам. – Аля, пожалуйста, скажи что-нибудь! Пожалуйста, Аля… – не вижу ни хрена. – Летняя моя, любимая…

Вытираю лицо рукавом. Оно всё равно мокрое. А она молчит. Не двигается, не моргает. Будто сломанная кукла. Ноги ей сдвигаю, снова натягиваю ниже помятое платье. Беру за холодную руку и прижимаюсь к припухшим губам своими дрожащими и солёными.

– Аля, прости меня. Аля… Это я виноват. Я во всём виноват. Прости меня. Аля. Аля-а-а!!! – кричу от отчаяния. Она медленно моргает и снова застывает. – Убью. Твари! – ору на очухивающихся пацаном. – За каждым приду, слышите! Я убью вас! Аля, – утыкаюсь лбом ей в ключицу. – Я так виноват. Я люблю тебя. Все равно люблю, слышишь? Помнишь, я обещал, что мы всегда будем вместе. Так и будет, клянусь тебе. Аль, прости, прости, – целую её щёки. Они тоже солёные. По ним катятся вниз слезинка за слезинкой, а она всё молчит и едва дышит.

Мне страшно представить, что испытала моя девочка, пока меня не было рядом. Наверное, ждала и звала, а я не пришёл.

То, что сейчас чувствую я, хуже смерти. Хуже всего, что когда-либо мог или смогу ещё раз почувствовать. Я ненавижу себя за то, что допустил случившееся. Я ненавижу весь этот грёбаный мир за его несправедливость. Она же лучшая. Моя Аля самая чистая во всей вселенной! Она самая добрая. Она самая светлая. Это же несправедливо! Такое не может случиться с ней! С нами!

Так хочется проснуться, но это не сон. Я бросил её одну. Меня не было рядом, когда ей было страшно и больно. Я опоздал. Я виноват перед ней. Я не знаю, что делать. Как это исправить? Никак ведь нельзя.

– Алька, – сглотнув липкий ком, ищу телефон по карманам – Аль, я сейчас папе позвоню. Он нам поможет.

А телефона нет. Пока бил ублюдков, потерял. И отойти от Али страшно.

Заставляю себя дышать. Собираюсь и отталкиваю собственное тело от кровати. Со всей дури ещё раз припечатываю Олега кроссовком в лицо и нахожу свою трубку на полу у двери.

Набираю отца, не отводя взгляда от Али.

– Папа, – мой голос дрожит и давно уже сел. – Помоги, нас убили.