Читать книгу "Наша первая осень"

Глава 37

Илья

Трек к главе – «Засыпай с мечтой, просыпайся с целью»

Руслан Черный

Первое утро дома обламывает меня тем, что мы спим на полу, а рядом на диване Сава в позе морской звезды и … квартиру надо искать побольше, чтобы было пространство для семьи и реализации личных хотелок. Жить семьёй на одном диване крайне неудобно. Да и в принципе эта квартира не приспособлена для подобного. Она наполнена энергетикой моей внутренней боли. Надо перешагивать через это и двигаться дальше.

Провожу ладонью по Тасиному бедру, лежащему на мне. Глажу пальцами по перешейку трусиков, дразня её расслабленное тело. Она тянется кошечкой и тихо стонет.

Сжав зубы от прилива крови в пах, целую свою женщину в макушку, аккуратно снимаю с себя и ухожу в душ. Мышцы приятно тянет, член тяжело покачивается и сокращается от падающей на него горячей воды. Задержав дыхание, открываю холодную на несколько секунд. Вместо кофе и секса, бодрит и отпускает. Делаю воду теплее и позволяю себе постоять так несколько минут, вообще ни о чём не думая. Это такая редкость и такая роскошь – отсутствие мыслей…

Натянув штаны на влажное тело, готовлю завтрак, лениво смахивая массу уведомлений с экрана мобильника и открывая ютуб. Новые ролики по автотюну вышли. Я думаю, открыть свою небольшую мастерскую. Попрошу отца поддержать, сам не вытяну старт, но здесь я в себе уверен и смогу отдать ему всё с процентами. Потом диплом получу и, может, что годное из меня выйдет в архитектуре. Но пропустил я, конечно, много. Надо нагонять.

Так непривычно строить планы. И я понимаю, что половина ролика прошла мимо меня впервые не потому, что я утонул в прошлом, а начал думать о будущем. Оно у меня будет?

Подсознательный страх выползает наружу. За пояс обнимают тёплые руки. Тася прижимается щекой между лопаток. Очень уютная. Пахнет домом и нами. И ледяные мурашки перепрофилируются в нечто приятное, снова стекая вниз лёгким возбуждением. У меня будто все эти годы не было секса. После Али Тая стала первой, всё остальное стёрлось, не считается.

– Пахнет вкусно, – хрипло говорит она, целуя меня в плечо.

Острые ноготки царапают кожу внизу живота.

– Схх, ай, – подбираюсь, – тормози, а то останемся без завтрака, – тихо смеюсь.

Она обходит меня, облокачивается ягодицами на тумбу и игриво улыбается. Растрёпанная, в моей футболке. Соски торчат через ткань, а щёки розовые, как у школьницы.

– Нереально красивая, – убрав пряди за ухо, легко целую её улыбку.

Снимаю с плиты сковороду с омлетом. Тася берётся нарезать хлеб и сварить нам кофе, а я иду в комнату, чтобы надеть футболку.

Савушка сидит на диване, подтянув к себе ножки и укрывшись одеялом по самый нос. По щекам текут крупные слёзы. Он утыкается носом в колени и пытается спрятаться от меня.

– Ты чего? – подхожу, сажусь рядом с ним на край дивана. Упираюсь в него ладонью и чувствую мокрую простыню.

Понятно…

– Я больше так не буду, – хнычет малыш, подтягивая колени ближе. – Я не хочу в угол.

– Зачем нам в угол? – улыбаюсь я. – Там нет ничего интересного, я проверял. Ничего ж не случилось.

Сава удивлённо на меня смотрит. К нам заглядывает Тая.

– Что тут у вас? – увидев слёзы сына, тут же оказывается рядом.

– Ничего, – уверенно говорю я. – Ты иди, мы сейчас присоединимся. Да?

Сава шмыгает носом.

– Иди, – киваю Тасе на выход, чтобы не смущать мальчишку.

Подозреваю, Толик постарался, пока они жили без мамы. И угол взялся оттуда же. Дебил! Все дети писаются. Тем более Саве три всего. Он вообще большой молодец в этом плане. Разоспался, не критично.

– Нормально всё, слышишь? Со всеми бывает, – улыбаюсь мальчишке.

– И у тебя? – хлопает влажными ресницами.

– Ну… – смеюсь, – когда был в твоём возрасте, тоже случалось, – стараюсь говорить с ним как со взрослым. Это тоже привычка старшего брата родом из многодетной семьи. – Пойдём, – тяну ему руку, – потом вместе тут всё уберём.

После душа он старательно переодевается сам, а я быстро привожу в порядок диван и оставляю его сохнуть, а Тася запускает стирку и ждёт нас за столом.

Уютное утро. Странное, потому что моё личное, а не шумные сёстры и братья. Меня наполняет этой атмосферой. Телефон, лежащий рядом, вибрирует, вспыхивает экраном, показывая новые уведомления в группе красноярской школы, в которой я учился. Народ там почти не появляется. Её создавали ещё в моей прошлой жизни, чтобы поддерживать связь, но со временем, понятно, что связь потерялась. Иногда там всплывают интересные новости, и я точно был уверен, что возвращение Олега Дорофеева в город никто не пропустит.

Открываю пост, и вся магия исчезает. Меня словно окатывает ледяной водой.

– Илюш? – в очередной раз удивляюсь, насколько Тася ощущает вибрации моего настроения.

– Мне позвонить надо. Сейчас вернусь.

Ухожу с телефоном в комнату и набираю отца.

– Почему ты мне не сказал? – спрашиваю, как только он принимает вызов.

– Про что? – отец делает вид, что не понимает, но я уверен, он всё знает.

– Что Олег вышел! – рычу я.

Меня перекрывает от холодной ярости. Пальцы впиваются в корпус телефона, тело превращается в камень.

– Твою ж… – вздыхает он. – Потому что.

– Папа! – пытаюсь продавить пластиковый подоконник, вцепившись в него свободной рукой.

– Не приезжай сюда, Илья. Не надо, – просит отец. – Мы сами к тебе в гости соберёмся в ближайшее время.

– Ты же знаешь, что я всё равно поеду. Просто надеялся узнать эту новость от тебя… – закрываю глаза.

– Илья, ты её уже не вернёшь.

– Знаю. Прилечу скоро. Пока, – сбрасываю и тут же смахиваю его входящий.

Оглядываюсь. На меня внимательно и обеспокоенно смотрит Тася.

– Я поеду с тобой, – тихо говорит она.

– Не поедешь, – открываю приложение для покупки билетов.

– Поеду, – упрямо поджимает губы. – Мне бы хотелось попросить тебя остаться…

Отрицательно кручу головой, вбивая свои данные в обязательные пункты.

– Илюш, – подходит, мягко отталкивает мою руку с телефоном, – я понимаю, что тебе нужно туда съездить. Давай поедем все вместе? Ты меня с семьёй познакомишь, покажешь, где ты вырос, где учился. Ещё раз проживёшь всё, что тебе нужно. Я буду рядом. А потом мы вернёмся сюда строить будущее, про которое говорили в горах. Пожалуйста… Ты нужен нам. Нужен мне. Я очень боюсь тебя потерять.

– Не потеряешь, – обнимаю её, прижимая к себе.

– Потеряю, если ты… – замолкает.

– Ты останешься здесь, – я категоричен в этом вопросе.

И знаю прекрасно, что она на самом деле ужасно боится знакомиться с моей семьёй. В её очаровательной головке ещё живут сомнения о нашей разнице в возрасте, о сыне.

Не могу я взять её с собой. Зачем? Чтобы познакомиться с моими демонами, испугаться, разочароваться? Чтобы пожалеть меня? Нет! Меня не надо жалеть. Это моё прошлое. В него осталась не закрыта одна единственная дверь, и пока я этого не сделаю, все планы на будущее под большим вопросом.

У меня всё горит внутри от одной мысли, что эта тварь, когда-то бывшая моим другом, спокойно ходит по тем местам, где ходила Аля, где она улыбалась, где она дышала. Её больше нет, а он есть. Это несправедливо!

– Илья, я поеду с тобой, – настаивает Тася.

– Нет! – мягко оттолкнув её, забираю сигареты и ухожу в подъезд.

Прохлада, скопившаяся в бетонном «мешке», немного остужает. Не хочу с ней ругаться. Меня триггерит на этом. Какого чёрта она давит? Упрямая! Одна упрямая уже сходила на день рождения в платье! И я… Я тоже упрямый дебил! Если бы я тогда не психанул. Если бы я взял эту чёртову трубку!

Уперевшись кулаком в стену, пытаюсь её продавить. Краска царапает кожу, зубы скрипят.

Курю ещё одну, и ещё, пока лёгкие не забивает и не начинает жечь.

Мозг упёрто выстраивает прямую связь между ссорой со своей женщиной и самыми страшными последствиями. Я же не могу её потерять. У меня внутри всё переворачивается. Органы меняются местами, а сердце болезненно стучит где-то в животе.

Тут я бы пацанов попросил присмотреть за ними. Но у них же своя жизнь. Не сидеть же им и не караулить мою. А там отец, мама, Натка, мелкие. Это своя семья. Они всегда поддержат. Наверное, так правильно. И крышей не ехать от того, что я свалил из ссоры. Опять…

Затушив сигарету, поднимаюсь в квартиру. Сава в комнате смотрит мультики на телефоне, Тася стоит у окна на кухне.

Прислонившись к косяку в дверном проеме, смотрю на неё. Обиженно отворачивается.

Мне бы тоже было неприятно, если бы меня вот так вынесли за границы личного. Она ведь тоже личное, настоящее. Она есть в моём «сейчас», а я снова делаю что-то не так.

Встаю у неё за спиной, целую в плечо.

– Собирайся, я сейчас возьму билеты на девятичасовой рейс. Будет немного непривычно из-за разницы во времени.

Молчит.

– Тась, не игнорируй меня, пожалуйста. Я был не прав. Исправляюсь. Ты права, пора познакомить тебя с семьёй.

– Очень больно чувствовать, как ты меня отталкиваешь, – всхлипывает она.

– Я так защищаю.

– Неправильно защищаешь, – разворачивается в моих руках и поднимает на меня заплаканный взгляд. – Чтобы защищать, ты должен быть рядом.

– Я научусь. Дай мне время, – трусь кончиком носа о её влажную щёку.

– Ты думаешь, они нас примут? – переводит тему и старается улыбнуться сквозь слёзы, окончательно гася конфликт между нами.

– Уверен.

– А когда вернёмся, мы можем переехать в мой дом. Он же теперь снова мой. И квартиру снимать не надо. Там всё родное. И у Савы своя комната есть и его игрушки.

– Я подумаю, – обещаю ей.

– Илья…

– Сказал, подумаю, – отпускаю её, достаю телефон и заказываю три билета на самый ближайший рейс до родного города.

Глава 38

Илья

Я как будто вернулся в свою другую реальность. Знакомые запахи, магазины, остановки. И не по себе адски от этого визита. С момента, как мы вышли из здания аэропорта, Тася держит меня за руку. Чувствую её беспокойство. Малому понравилось летать, он забавно бубнит себе под нос, изображая звуки взлетающего самолёта, и крутит головой в разные стороны, стараясь всё рассмотреть. И именно он разбавляет напряжение, витающее в воздухе.

Я специально попросил таксиста остановить немного раньше, чтобы пройтись. Там семья, шум, крики. Скучал по всему этому и одновременно отвык.

Мы идём через сквер, где когда-то я встретил свою летнюю девочку. Та самая скамейка, где мы часто сидели.

– Тут после школы собирались обычно, – рассказываю Тасе. – Могли до ночи тусить, потом угнать тачку и кататься до утра.

– Не могу представить тебя, угоняющего машину, – смеётся Тася.

– Я всегда любил машины, – сжимаю её ладонь крепче. – Отец давал порулить где-нибудь за городом. Мама всегда очень боялась этого. Ничего не говорила под руку. Потом уже, когда мы разбредались, вставляла отцу. Я научу Саву водить, когда он подрастёт.

– Только давайте без меня, – улыбается она.

– Он тебя потом покатает, да? – обращаюсь к малому.

Сава поднимает на меня любопытный взгляд и кивает, будто слушал, о чём мы говорим. Смешной. Мы с ним на одной стороне. Тася совсем ничего не имеет против. Ворчит для вида, что мы сговорились, а у самой глаза сияют.

– А школа где? – спрашивает она.

– Там, – машу в направлении, откуда мы идём. – Потом покажу.

Проходим ещё пару значимых для меня мест и оказываемся во дворе.

– Здесь ты вырос? – Тася теперь, как и Савушка, крутит головой в разные стороны, чтобы всё рассмотреть.

– Да. Отца помотало по долгу службы, а потом мы осели тут. Сначала, правда, квартира была поменьше. Я маленький ещё был, но помню, как мы в большую переезжали.

– Помогал?

– Было дело. Я отца любил просто очень, – признаюсь ей. – А, как ты понимаешь, виделись мы не очень часто. У него то командировки, то дежурства. Ну и я ловил любые моменты, где можно провести с ним время.

– Почему «любил»? – цепляется Тася.

– Не придирайся, – обняв, притягиваю её к себе и прижимаюсь губами к холодной щеке. – И сейчас люблю, но тогда я ребёнком был, и это чувство было иным. Когда повзрослел, коктейль изменился. Теперь к отцу испытываю чувство глубоко уважения, благодарности. Он очень много сделал для меня, Тась. По-настоящему много. А я далеко не всегда был послушным сыном. И сейчас не дотягиваю до этого звания.

– Не наговаривай на себя, – просит она.

– Это правда. Пойдём? Я тебе гарантирую, что нас ждут именно сегодня.

– Нас? – удивляется моя Кошка, и в её зеленых глазах появляется паника.

– Идём, – смеюсь я и тяну её за руку к подъезду.

У входа поднимаю Саву на руки. Он цепляется за шею и затихает. Поднимаемся к квартире. У меня сердце начинает молотить быстрее. Сюда доносятся голоса родных. Выросли все, наверное. На фотках ведь так не видно.

– Идём? – снова взяв меня за руку, спрашивает Тася.

Идём…

Выдыхаю и берусь за ручку двери, уверенный, что там открыто, и распахиваю её. Лёгкие моментально заполняет запахом дома, свежей выпечки, маминых духов. На пороге, как всегда, куча обуви, куртки висят разного размера, зеркало на противоположной стене.

– Илья? – вылетев из комнаты, резко тормозит младший брат.

– Охренеть, ты вымахал, – удивлённо смотрю на Дэна.

Ему тринадцать сейчас. Когда-то мы делили на двоих одну комнату, и он был гораздо ниже. Я точно помню.

Спустив Саву на пол, тяну руку брату.

– Здарова, что ли? – усмехаюсь я.

– Мам, пап, Илья приехал! – орёт он. Подлетает, жмёт мне ладонь и тут же крепко обнимает. – Здарова, – хрипит в ухо.

– Скажи ещё, что соскучился, – ржу я, хлопая его по плечу.

– Обойдёшься! – фыркает он.

На крик Дениса слетается вся семья. Близняшки с горящими глазами тоже лезут обниматься. Одна хнычет, другая просто трётся щекой о мою куртку. Им по девять уже. Тоже подросли.

– Ну всё, не реви, – прошу сестрёнку.

– А это кто? – спрашивает до недавнего времени самый младший член нашей семьи, шестилетний Владик.

– Илюша приехал, – всхлипывает мама, вытирая руки о фартук, и ответить я не успеваю. Меня снова сжимают в крепких объятиях и зацеловывают щёку, словно я маленький. – Мальчик мой.

– Ну, мам, – смеюсь я. – Вроде не мальчик давно. Перестань.

Отец стоит в стороне. Наблюдает за тем, как меня тискают все, кто может дотянуться.

Чёрт, я точно отвык от всего этого!

– Кто это у нас тут? – сквозь слёзы улыбается мама, рассматривая Тасю и Савушку, забравшегося к ней на руки.

– Здравствуйте, – голос моей Кошки заметно дрожит.

У меня наконец появляется возможность обнять её, подтолкнуть вперёд и нормально представить притихшей семье.

– Мам, отец, это моя Тая и Сава. Тоже мой, – говорю совершенно уверенно.

– Твой…? – удивляется мать, но быстро всё понимает, кивает и обнимает Таю. – Добро пожаловать в семью, – громко шепчет ей. – Спасибо тебе, девочка, за то, что вернула мне сына.

И мама снова обнимает меня, гладит по затылку, как когда-то в детстве. Привычно дёргаюсь, но из её объятий разве просто так вырвешься?

Отец усмехается и всё же решает меня спасти.

– Ну всё. Что ты его тискаешь, как маленького? Есть теперь кому его тискать. Мужик уже. Вон, сын у него. Здравствуй, – папа протягивает свою ладонь… не мне. Саве. – Меня дед Боря зовут.

– Дед? – удивлённо спрашивает малыш.

– Да. Пойдёшь ко мне, не испугаешься? Я тебя со всеми познакомлю.

Савушка смотрит на Тасю, потом на меня.

– Иди, – подмигиваю ему.

– И ты иди, – говорит мне отец.

– Куда?

– К сестре зайди, – кивает на одну из детских комнат.

– Понял, сейчас.

Оставляю Тасю со своей мамой и иду к Натке. Эта мелкая зараза не вышла меня встречать. А так ждала, между прочим!

В комнате тишина и порядок. Сестра сидит в наушниках за компьютерным столом и что-то усердно выводит в тетради. Косит на меня взгляд и даже не дёргается. Её выдают мурашки и вставшие дыбом тонкие волоски на руках. Она шмыгает носом и усерднее обводит ручкой цветочек, нарисованный на полях.

Снимаю с неё наушники, убираю подальше.

– Привет, – присаживаюсь на корточки.

– И чего ты приехал? – обиженно ворчит она, пытаясь незаметно вытереть слёзы. – Сидел бы дальше в своей Москве! Нам тут и без тебя нормально.

– Нат, – глажу её по коленке. Ну ревёт же сидит, дурочка. Мой самый главный хвост в этой семье. – На-та, посмотри на меня. Я соскучился.

– Не верю, – шмыгнув носов, стирает слёзы ладошками. – Ты только орёшь на меня всё время.

– Потому что ты такая же упрямая, как и я. А это ни к чему хорошему не приводит. Особенно для девочки. Иди сюда, а, – снова трясу её за коленку.

– Проваливай! Кого ты там притащил с собой? Вот к ней и проваливай!

– Да ты чего, Нат? – поднимаюсь, беру сестру за руку и буквально стягиваю со стула.

Она снова шмыгает носом и обнимает меня за пояс, прижавшись щекой к груди.

– Я один раз уже потеряла брата из-за девчонки…

– Нат… твою ж… – вздыхаю я, прижимая её к себе. – Ну всё, тише. В этот раз всё не так.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую. Не реви, – обняв её лицо ладонями, сам вытираю слёзы. – Такая большая стала, – улыбаюсь.

– Ты к Олегу пойдёшь, да? Ты ведь поэтому приехал, – не унимается Натка. – Не трогай Тиму. Он не такой, как брат. Он хороший. И к Олегу не ходи. Останься с нами.

Скрипнув зубами, крепче прижимаю сестру к себе. Мне сейчас нечего ей на это ответить. Младшего Дорофеева я к ней не подпущу. Пусть злится сколько угодно. Она позже поймёт.

– Пойдём, я тебя с Таей познакомлю, – предлагаю Нате.

– Не хочу, – и сжимает меня в рёбрах ещё крепче.

– Ты ревнуешь, что ли, малая? – тихо смеюсь я.

– Иди в задницу! – фыркает она. – Я просто не хочу ни с кем знакомиться. Понял?

– Понял-понял, не кричи. Я пойду тогда, ладно? Пока их там не затискали. Как будешь готова, приходи.

Она снова садится за стол и демонстративно возвращает на голову наушники, а сама сопит и косится на меня. Иду к двери. Зовёт, оглядываюсь.

– Илюш, не ходи к Дорофеевым, – шёпотом просит Ната.

Выдохнув, выхожу из её комнаты. Заглядываю в общую. Шумно. Тасю окружили со всех сторон. Тем лучше, пусть осваивается пока.

Тихо делаю шаг назад и направляюсь прямиком в небольшой закуток отца. И кабинетом вроде не назвать. Он сам отделил давно ещё, чтобы у него было место для работы. Там стоит сейф, и код от него я когда-то знал. Очень надеюсь, что его не поменяли.

Вбиваю, тяжёлая дверца открывается. Пара пачек нала, замотанная цветными резинками, документы, а сверху его личный ствол. Забираю и, пока никто не видит, ухожу из квартиры.

Глава 39

Илья

Когда долго не спишь, организм запускает в работу все внутренние резервы, чтобы выжить и не поехать сознанием. Это своего рода запасной аккумулятор. Когда он садится, тебя выключает. Но до полного обесточивания в голове происходит что-то вроде вспышки, засвечивая лишние мысли, чтобы не перегружать мозг, и ты можешь вполне адекватно решать какие-то задачи. В этот момент даже приподнимается шкала эффективности, ведь тебе ничего не мешает. Но при этом восприятие мира вокруг тоже меняется. Картинки перед глазами гораздо ярче, аж глаза режет, будто тоже засвеченные. Звуки глуше, похожи на раздражающее слух эхо.

Я снова начал спать, но сейчас ловлю себя именно на таком состоянии. Встряхиваюсь, а оно не проходит. И мыслей в голове совсем немного. Одна из них мигает красным маячком – Тася, Сава, семья. Позволяю ей быть, она меня успокаивает, откликается теплом внутри, но я иду к дому Дорофеева. Меня ведёт обострившаяся интуиция. Я ещё не свернул за угол, но уже знаю, что увижу его там.

Так и есть. Узнаю со спины. Стоит у отцовской тачки. Стал худее и немного выше с тех пор, как мы виделись последний раз. А может, мне только кажется.

Олег тоже меня отлично чувствует. Разворачивается. В потрескавшихся губах зажата сигарета. Кожа бледная, под глазами тени. Нормально его потрепало, но недостаточно.

Он, не двигаясь, следит за каждым моим шагом. Не бежит от меня и не кидается с кулаками, словно смирился с неизбежным – с нашей встречей.

Сплёвываю себе под ноги, закуриваю и ещё через несколько шагов оказываюсь прямо перед своим главным врагом.

– Тачку открывай, прокатимся, – говорю ему.

Вижу, как подрагивает его рука. В меня летят ключи. Ловлю, снимаю машину с сигналки и жду, когда Дорофеев усядется на пассажирское.

– Она снится мне каждую ночь, – хрипло говорит он. – И ты тоже.

– Твои сны оказались вещими. Я приехал.

Везу Олега прямиком на кладбище. Тут круглый год у входа продают живые цветы. Долго смотрю на вёдра, стоящие перед женщинами в тёплых пальто. Можно было бы купить в магазине, но в этом есть какой-то символизм. Скупаю все красные розы, что есть в наличии. Перекладываю цветы на согнутый локоть и киваю Олегу на распахнутые ворота. Он послушно шагает на дорожку и застывает, не зная, куда идти дальше. А я знаю…

Я был здесь, когда Алю засыпали землёй. Сжимал зубы и внутренне орал от боли и отчаяния. Не мог поверить, что её больше нет. Что всё это по-настоящему.

Без труда нахожу памятник. Аля смотрит на меня с фотографии, улыбается.

«Прости меня» – шепчу ей. – «Надо было взять ту чёртову трубку.»

И меня срывает. Ударом рукояти роняю ублюдка Дорофеева на землю, хватаю за шкирку и с рыком всаживаю кулаки ему в лицо, разбивая в кровь. Сердце захлёбывается в груди, меня трясёт. Я бью его ногами под рёбра. Олег кашляет, хрипит и плюётся собственной кровью. Заставляю встать на колени и развернуться лицом к Але. Хочу, чтобы он смотрел на неё. Прямо в глаза летней девочке, которая больше никогда не будет улыбаться.

Вдавливаю дуло пистолета ему в затылок. Олега качает и знатно встряхивает.

– Ну! – хрипло орёт он, дёргая головой. – Чё ты медлишь? Грохни меня!

А я стою, смотрю на Алю, быстро, как киноплёнку на перемотке, ещё раз прокручиваю последние годы своей жизни с ней, без неё. Маячок в моей голове загорается ярче, пульсирует интенсивнее. Тася, Сава, семья.

Алька, Аля, малышка… Ты всегда останешься в моём сердце. Я никогда не забуду тебя и то, как мы любили друг друга. Я не жил без тебя всё это время. Считал, у меня нет этого права. Но я встретил зеленоглазую Кошку и думал, что, спасая её, я закрою свои гештальты. А вышло всё наоборот. Это она спасла меня, Аль. Я теперь учусь жить заново. У нас сын. И, может быть, однажды я расскажу ему нашу с тобой тяжёлую историю, чтобы он никогда не повторял моих ошибок. Чтобы брал трубку, когда ему позвонит любимая девочка, и разрешал ей носить платья, ведь в них она нереально красивая.

Я наказал всех, кто тогда убил нас, Аль. Вот, последняя тварь стоит перед тобой на коленях и трясётся от страха.

– Давай же, ну! – Дорофеев сам долбится башкой о мой ствол.

– Не-е-ет, – тяну я, – ты будешь жить. Смотреть на своих друзей-инвалидов, видеть нас с Алей во снах каждую ночь. Я буду убивать тебя там, пока твоя крыша не поедет. Я хочу, чтобы каждый день ты ходил по улицам этого города и представлял, как бы всё было, если бы тогда ты не высунул из штанов свой член! Я хочу, чтобы ты утонул в чувстве вины и страхе. Хочу, чтобы оглядывался и проверял, не стою ли я со стволом прямо у тебя за спиной. Запомни, Олег, я всегда у тебя за спиной. И в моём стволе всегда будет одна пуля, предназначенная для тебя. А теперь пошёл вон отсюда, – толкаю Дорофеева, и он падает на четвереньки. – Уполз на хуй! И брату своему передай. Скажи, если он ещё раз подойдёт к моей сестре, если он, сука, хотя бы посмотрит в её сторону, я приеду и вырву ему позвоночник.

Олег оглядывается на меня. Подняться не решается, да и не сможет. Я нормально его отделал. Жду, когда отползёт. Убираю пистолет и сажусь на низкую скамейку возле оградки. Собираю рассыпанные по земле цветы, аккуратно укладываю и смотрю на Алю.

Руки дрожат ещё. Перепачканы в чужой крови. Надо будет отмыться. Нельзя в таком виде возвращаться в семью.

– Подвинься.

Вздрагиваю, поднимаю взгляд на отца. Двигаюсь, он садится рядом. Смотрит на мои руки, кладёт ладонь на затылок и чуть надавив, проводит по нему, хлопает по плечу. Отдаю ему ствол.

– Ты следил? – тихо спрашиваю.

– Предполагал подобное, – спокойно отвечает он.

– Почему не убрал пистолет?

– А смысл? – пожимает плечами. – Ты бы забил его кирпичом или свернул шею, если бы захотел. Но я рад, что не захотел. Время лечит, Илья. Даже такие раны, как твоя, затягиваются.

– Спасибо, что всегда веришь в меня, – грустно улыбаюсь.

– Ты – мой сын. Часть меня. Если я не буду верить в тебя, значит я и в себя не верю. А как мне вас защищать в таком случае?

– Не знаю, – качаю головой.

– Всё придёт с опытом. У тебя теперь тоже семья. Тася замечательная девочка. Правда, очень комплексует из-за возраста. Ты это вылечи. Больше некому.

– Я работаю над этим. Дашь мне пару минут? – прошу отца.

– Жду в машине.

Он убирает пистолет в кобуру и уходит, а я ещё раз смотрю на Алю, улыбаюсь ей. В горле ком, глаза режет, а из груди по капле выходит тяжесть. Каждый вдох даётся легче предыдущего. Мне кажется, моя девочка меня отпустила.

– Спасибо, – поднявшись и перешагнув низкую оградку, прижимаюсь губам к её фотографии. – Прощай…