Читать книгу "Наша первая осень"

Глава 19

Илья

Флешбэк. 6 лет назад

За окном валит снег, младшие будто с ума посходили. Натка с Денисом ругаются из-за телека. Близняшки-двухлетки всё время капризничают. И мама с отцом задерживаются. Я уже минут тридцать как должен быть не дома. Это девчонкам можно опаздывать, а я терпеть не могу.

– Так, – захожу в зал, и Ната с Денисом замолкают, – вы уроки сделали?

– Не-е-т, – тянет братишка, виновато опустив голову.

Выключаю телевизор, а пульт демонстративно убираю туда, где они оба точно не достанут даже с табуретки. Натка дуется, но тоже идёт за своими учебниками. Пока я занимаю близняшек, нервно поглядывая на часы, сестра сначала помогает брату– первокласснику понять домашнее задание, потом под моим строгим взглядом начинает делать своё.

Как-то так у нас. Шумно, иногда все ругаются, но семья же, помогают, слушают. Близняшки пока не очень понимают эту тему, поэтому одна из девчонок с удовольствием кидает в меня плюшевый пончик и звонко смеётся.

– Зараза, – улыбаюсь ей, осторожно кидая игрушку обратно.

Мне нервно. Мама обещала, что успеет вернуться к семи. Там пацаны, Аля… А если она меня не дождётся? Мы не виделись неделю почти, она с родителями к бабушке уезжала. Я соскучился. Несколько часов в школе вообще не считаются.

Как только ключ проворачивается в замочной скважине, подрываюсь и лечу в прихожую.

– Ну наконец-то, – закатывая глаза, всовываю ноги в ботинки, параллельно отчитываясь, что малые поели и заняты своими делами.

– Илюша, денежку дать? – ласково спрашивает мама, с улыбкой наблюдая за моими торопливыми сборами.

– Не надо, есть у меня, – уже привычно отнекиваюсь.

– Да мне тётя Света из нашего магазина сказала, как ты им машину с товаром раскидал, – с нотками гордости.

Из кармана куртки падает пачка сигарет.

– Илья… – мама неодобрительно вздыхает.

– Я на свои купил. Ушёл.

– На свои, – качает она головой. – При чём здесь это? Ты же понимаешь, как это вредно? Тебе пятнадцать!

– Не вырасту больше? – криво усмехаюсь. – Буду поздно, скорее всего, – предупреждаю её.

Махнув маме рукой, выскакиваю в подъезд. Привычно игнорируя лифт, перепрыгивая через ступеньку, спускаюсь на первый этаж. Закуриваю на выходе из подъезда и выпускаю перед собой густое облако из пара и дыма. Поднимаю воротник куртки, накидываю на голову капюшон и, зажав сигарету губами, торопливо иду в сторону площадки, где мы обычно собираемся.

До меня эхом доносится Алькин звонкий смех, голоса пацанов. Они носятся вокруг скамейки и обстреливают друг друга снежками. Я спотыкаюсь о ледяную кочку, залипнув на своей девушке. Она вся в снегу. Волосы, пальто, шапка и даже ресницы. Такая невозможно красивая. У меня сердце начинает крутить сальто и выдавать какие-то нездоровые ритмы. Никак не привыкну. Мы уже три месяца с ней встречаемся. Я слово сдержал, привёл её в компанию как свою.

Аля лёгкая очень и вписалась к нам тоже довольно легко. Меня накаляет только то, что Олег проявляет к ней слишком до хрена внимания. Вот и сейчас, не заметив, что я смотрю, ловит момент и роняет Алю в сугроб, падая сверху.

Она визжит, отбивается, смеётся.

Скрипнув зубами, прохожу мимо курящих пацанов. Дёргаю Дорофеева за шкирку. Аля мне улыбается, а я злой как чёрт. Швыряю друга в соседний сугроб. Дури во мне прибавилось с тех пор, как начал не только качаться, но и подрабатывать.

Я же кроме рисования за всё, в принципе, берусь. Мне не брезгливо разгрузить машину в магазине или перетаскать что-то на рынке. Это мои деньги, я их не украл, заработал. Могу тратить на свою девочку и свои хотелки. Ну и мышечный корсет укрепил, руки опять же. И независимость от родителей как приятный бонус. Я от него кайфую.

– Да остынь ты! – поднявшись, Олег отряхивается от снега.

Оскалившись на него, молча прохожу мимо улыбающейся Али на скамейку. Забираюсь на неё с ногами, устраиваясь задницей на спинке. Сплёвываю в снег и снова закуриваю. Между нами кипит. Олег завёлся, но я этот конфликт не продолжаю. Пока…

– Илюш, привет, – Аля садится рядом и чмокает меня.

– Угу, – дёргаюсь от неё в сторону.

– Ты чего? – трёт мою щёку пальцем, стирая оставленный след от блеска.

Молчу, скрипя зубами. Я ей доверяю и пацанам вроде доверяю, мы хрен знает сколько друг с другом знакомы. Но чёртова ревность жжётся в груди, и злость никак не отступает.

– Илья, – Аля просовывает руку под мою и кладёт голову на плечо.

Утыкаюсь губами в её влажные волосы. Жмурюсь, делаю вдох поглубже, успокаиваясь.

– Мы просто бесились, – оправдывается она.

– Да я понял, – обнимаю свою девочку.

Пацаны потягивают пиво, я, как всегда, с энергетиком. Разговариваем, бесимся уже все вместе, угорая и носясь со снежками друг за другом. Парни обстреливают пару симпатичных девчонок из нашей школы, а я роняю Алю в снег и прижимаюсь к её тёплым губам.

– Соскучился, – шепчу ей.

– И я, – она кладёт холодные ладони прямо мне на шею. А мурашки по телу пробегают горячие, и эффект от них вполне закономерный.

Мы снова целуемся, уже по-взрослому. Аля научилась, и каждый раз, когда ее язычок касается моего, мне становится жарко, сердце сбивается с ритма, а джинсы перестают быть такими удобными.

– Я люблю тебя, – она смотрит мне прямо в глаза.

– И я тебя. Давай свалим от них? – предлагаю Але.

– Давай, – улыбается.

Помогаю ей подняться, отряхнуться. Прощаемся с пацанами и уходим гулять. Просто бродим по улицам, засыпанным снегом, смеёмся, болтаем. Правда, я больше слушаю. Пьём горячий чай и целуемся под фонарями, забив на время. Незаметно для себя оказываемся в её дворе.

– Мой дом, – крепче сжимая мою ладонь, говорит Аля.

Поднимаемся к её квартире. Она открывает дверь своим ключом.

– Ты одна, что ли? – доходит до меня.

– Да, – смущается.

И мы не замечаем, как оказывается в прихожей, снова целуясь. Пьяно смотрим друг другу в глаза, уже понимая, что эта ночь станет для нас особенной. Мы с ней вообще здорово чувствуем друг друга. Это какая-то магия. А моя мама говорит – любовь.

– Илюша, у меня никогда. Ни разу. Ни с кем… – отрывисто и смущаясь ещё сильнее, признаётся моя летняя девочка.

А я не признаюсь, что у меня как бы тоже. Теорию я знаю. С практикой разберёмся. Главное, не пугать её. Может быть, потом признаюсь. Или нет.

– А хочешь чай? – тихо спрашивает Аля.

– Нет, – дышу ей в губы. – Я хочу тебя.

Мы быстро снимаем обувь, верхнюю одежду и уходим к ней в комнату. Закрываем дверь, несмотря на то, что дома никого нет. Свет тоже не включаем. Через тонкую занавеску сюда попадает уличное освещение. Нам хватает, чтобы видеть друг друга.

Вспоминаю о важном.

– Я сейчас, – целую Алю в щёку и бегу в прихожую. Во внутреннем кармане куртки лежит пара презервативов. На всякий случай.

Говорю же, отец бесит нотациями на тему секса, но на подкорку пишется. Вот и сейчас всплыло про защиту, ответственность и всё прочее. Я же за Алю отвечаю, как старший, как её парень.

Возвращаюсь в спальню. Она сидит на краю кровати, заламывает пальцы. Сажусь перед ней на корточки, беру холодные ладони в свои, дышу на них, согревая.

– Если ты не хочешь, ничего не будет, Аль.

– Я просто боюсь, – признаётся она. – Говорят, это больно. А я… боюсь боли. И крови боюсь.

Это я знаю. Алька если пальчик порежет, у неё паника начинается. Она у меня очень нежная и ранимая. Я вообще не понимаю, как мы сошлись, такие разные. Но я не могу без неё, а она без меня. Сама говорила.

– Давай так: если тебе что-то не понравится, мы сразу остановимся, – предлагаю ей.

Не знаю, можно ли так, но я попробую.

– Давай, – соглашается она и дрожащими пальцами проводит по моему затылку.

Подаюсь вперёд, впиваясь в губы и роняя нас поперёк кровати. Так приятно ощущать её под собой, приятно касаться, медленно раздевать, чувствовать мурашки на её коже под своими пальцами и видеть в глазах безоговорочное доверие.

Я не знаю, насколько всё делаю правильно. Мы как слепые котята, всё на ощупь, но так классно. Море новых ощущений, которые невозможно сравнить с утром после эротического сна.

Это вау. Быть с ней вот так. И её боль мы переживаем вместе. Мне пипец как страшно, но остановиться, оказывается, уже не вариант. И Аля не просит. Она плачет и шепчет, как сильно меня любит.

На пике я сжимаю её чуть крепче и целую глубже.

Какая-то нереальная снежная ночь. Я точно запомню её надолго. Может быть даже навсегда. И Аля, дрожа и сжимаясь на моей груди, тихо спрашивает:

– Илюш, мы же всегда-всегда будем вместе?

– Всегда, – обещаю ей, прижимая ещё крепче к себе и пытаясь отдышаться.

Глава 20

Илья

Это очень странное чувство, когда тебя насквозь прошивает такой болью, от которой сводит все внутренности, а ты всё равно улыбаешься, потому что среди этой обжигающей боли тебе ещё и тепло от таких воспоминаний. Очень интимных, поднимающих бурю из тех забытых эмоций и ощущений, что были испытаны в нашу самую первую ночь с Алей. Я до сих пор помню вкус её кожи и слёз. Это было настолько мощно, что повторить казалось нереальным.

С Тасей ко мне стало возвращаться чувство наполненности после секса. Можно трахаться всю ночь и под утро ощутить лишь физическое опустошение, а можно так, как было с Алей, как сейчас получается с Тасей, с эмоциями, когда ты улетаешь за пределы реальности, напитываясь до отказа теплом именно своей женщины, её стонами, её пьяной от удовольствия улыбкой. Наверное, это и есть занятие любовью.

Только это точно не та информация, которую я готов обсуждать с Таей. Слишком личные воспоминания, чтобы делиться ими с кем-то. Да и я очень сомневаюсь, что ей будет приятно такое слушать. Мне было бы не айс. Нужно найти что-то другое, откровенное, но безобидное. Не знаю… Я сильно отвык говорить с кем-то о личном, кроме собственных демонов или отражения в зеркале, что по сути является одним и тем же.

Она вот мне всё отдала прошлой ночью. Открылась, а я… Да блять! Я по инерции еду и ищу манёвры, как избежать разговоров о себе. Но это хреновая привычка, надо её ломать, если я решил не просто спать с женщиной, а впустить её в свою жизнь.

Вдруг вспоминаются слова отца о том, что я нужен младшей сестрёнке. Набираю Натку. Сбрасывает. Снова набираю, сестра снова скидывает. Вот зараза! Скучает она, ну-ну.

– Да чё тебе надо, Илья?! – визжит в трубку, когда я всё же переигрываю её в упрямстве. Мне не влом было поставить телефон на автодозвон. Всё равно в пробку встрял.

– Не ори, – осаживаю сестрёнку. – Как дела?

– С твоей подачи паршиво, спасибо, – дуется. – Отец пристегнул ко мне хвост в виде младшего брата и посадил под домашний арест.

– Правильно сделал. Мало того, что врать начала, так ещё и продолжаешь путаться с этим малолетним ублюдком Дорофеевым.

– Он хороший! – обиженно сопит Ната.

– Хорошие не прячутся за женскую юбку и не просят лгать близким. Он безответственный придурок, который втянет тебя в неприятности, – говорю ей.

– У тебя просто личное, – ворчит сестра.

– Да, ты права. Безопасность моей сестры – это личное. И если он тебя… – скрипнув зубами, большим пальцем нервно откидываю крышку с пачки сигарет и вытягиваю одну губами. – Я оторву ему яйца.

– Илюш, – Натка так неожиданно шмыгает носом, что я едва не вписываюсь в бампер впереди ползущей тачки.

– М? – делаю несколько коротких затяжек, наполняя рот горьким дымом. Гоняю его и выпускаю в окно.

– Я скучаю, – признаётся мелочь.

Был момент, когда мне было очень хреново и Ната была рядом. Она требовала смотреть с ней фильмы и мультики, гулять, помогать с уроками. Раздражало страшно, но я делал.

Эти воспоминания покрыты туманом моей агонии, но всё равно отзываются теплом за рёбрами. И поэтому навтыкать ей за младшего Дорофеева хочется ещё сильнее. А скоро выйдет его старший брат. Нельзя допустить, чтобы Ната попала с ним в одно пространство. Чем это может закончиться, я слишком хорошо знаю. Олег зол на меня и мою семью за то, что ему не удалось тогда избежать наказания. Только он не понял, тюрьма стала для него спасением. Он всё еще жив лишь потому, что сел.

Прикрываю веки и медленно выпускаю воздух из лёгких, отпуская эту мысль и сделав немалое усилие, возвращаюсь к более стабильным.

Я дома не был уже два года и тоже соскучился, но обещать что-то сестре пока не могу, поэтому съезжаю с разговора, выясняя, как там у неё дела с учёбой, как Денис, близняшки и наш самый младший братишка. Ната вроде оттаивает и даже обещает постараться больше не лгать отцу. Посмотрим, что из этого выйдет.

Зарядившись ещё одной порцией приятных эмоций, с улыбкой выпрыгиваю из своего Гелика на территории сервиса. Жму руки мужикам, переодеваюсь и принимаюсь за работу. Сначала ремонт, потом админские обязанности. После отгоняю две готовые тачки по клиентам, ловлю приятные чаевые.

Заканчиваю только к половине девятого. Пиздец! Времени в сутках дико не хватает!

Хорошо хоть час пик прошёл и, нигде не застревая, я еду за Тасей, по дороге перекидываясь короткими голосовыми с Назаром.

Тася спускается ко мне в тех самый художественно драных джинсах и моей любимой футболке с чёрным котом. В одной руке зажаты ручки набитой спортивной сумки, а второй она придерживает широкий ремешок чехла, натянутого на гитару.

– Вау, вау, – урчу я, выскакивая из машины. – Приве-е-ет, – ловлю её за талию одной рукой, второй забирая сумку. Целую улыбающиеся губы и провожу пальцами по изображению на футболке, осторожно вдавливая их в кожу прямо через ткань. – Это все вещи?

– Нет, там ещё кое-что осталось. Грузи, я сейчас.

Сбегает от меня и возвращается с сумкой, с которой она ходит на работу. Тоже пузатая. Я отсюда вижу косметичку и прочие мелочи исключительно для девочек. Ловлю кайф от того, что забираю Тасю себе не только в постели.

Мы целуемся в моей тачке и едем на квартиру. Выгружаться приходится фактически бегом.

– Ты во сколько вернёшься? Я могу что-то приготовить. Что ты хочешь? – спрашивает Тася, пока я прямо в прихожей переодеваю футболку на чистую.

– Приеду поздно, упаду спать, – надеюсь. – Устраивайся, я уехал, – прижимаюсь губами к её ушку.

– Илюш, ну так же нельзя. Мало того, что не спишь, ещё и не ешь, – беспокоится она.

Приятно, что кому-то теперь есть до этого дело. Чмокаю в щёку и, накинув капюшон толстовки прямо поверх кепки, спускаюсь к Гелику.

Встречу с клиентом приходится сдвинуть на тридцать минут. Мне очень важно увидеться с Назаром. По телефону о таких вещах не просят.

Подъезжаю к его подъезду, он уже ждёт меня, затягиваясь доброй порцией никотина. Забираю пачку сигарет из тачки и иду к нему. Жмём руки, падаем на скамейку.

– Выкладывай, – без лишних вопросов говорит Грановский.

– Мне нужна твоя помощь, – слова даются крайне трудно, будто я только вчера их выучил. Или даже сегодня. Тренировался, пока ремонтировал клиентскую машину. – Сведи меня с Вороном, – уперевшись локтем в колено, поворачиваю голову и корпус к Назару.

– Всё настолько хреново? – он гасит окурок о землю и размазывает его подошвой кроссовки.

– Ты сейчас очень мягко выразился, – усмехаюсь я.

Он копирует мою кривую ухмылку, а голубые глаза, резко контрастирующие с тёмными волосами, загораются интересом.

– Ясно. Она красивая, – подмигивает Назар.

– Она моя, – серьёзно отвечаю ему.

Снова криво усмехнувшись, Грановский достаёт телефон из кармана лёгкой куртки, кидает дозвон Ворону и ставит на громкую.

– Куда ты опять встряло, чудовище? – раздаётся на том конце.

– Пока не знаю, – косится на меня Назар, – Илюха не колется, говорит, ему ты нужен, Ворон. Пообщайтесь, – кивает мне.

– Добрый вечер, – включаюсь в разговор.

– Здарова. Нетелефонный, да? – сразу схватывает «папка» стаи.

– Угу. Мы можем встретиться? Чем быстрее, тем лучше. У меня критически мало времени.

– Номер мой у Назара возьми, – отвечает Ворон. – Я не в городе сейчас. Завтра к обеду набери, что-то решим. Раньше при всём желании никак. Телепортироваться я пока не научился. Но с вами, походу, придётся, осваивать этот навык.

– Спасибо.

– Не за что пока. Отбой, – сбрасывает.

Я тут же ловлю от Назара номер, вбиваю в память своего мобильника. Сидим, курим ещё по одной, разговаривая про универ. Ванька решил вопрос в деканате, ближайший месяц казнить за пропуски меня не станут.

– Бондарев, ты хоть в двух словах скажи, к чему готовиться, – просит Грановский, аккуратно сжимая мою разбитую руку.

– К войне, – ухмыляюсь я, – но нам ведь не привыкать.

Глава 21

Илья

Домой возвращаюсь не просто уставший, заёбанный. Ноги гудят, руки ноют, зараза. Опять пришлось жрать обезбол, чтобы кисть не дрогнула во время оформления клиентской комнаты. Я им не даю зажить нормально, вот они и делают мне мозг. Но сейчас всё равно. Тело намекает, что его неплохо бы уронить в горизонталь.

Стягиваю с себя кроссовки, надавив носком одной ноги на пятку другой. Швыряю в угол, чтобы не мешались, случайно задевая женские туфли. Тася…

Улыбаясь, нахожу в себе силы наклониться и поставить обувь на место. Делаю шаг в коридор между кухней и спальней. Улыбка становится шире. Ноздри дразнит запах домашней еды. Уже едва уловимый, но мне хватает, чтобы внутри всё дрогнуло.

Мне приготовили еду равно меня ждали.

Как дурак упираюсь ладонью в стену и смотрю на накрытый стол.

Я же устал, точно! В душ надо сходить, от меня несёт потом, бензином и сигаретами. Но противореча себе, иду на кухню, включаю свет и лезу под тарелку, которой накрыта другая тарелка. Стягиваю с неё фаршированный блинчик, впиваюсь в него зубами и жмурюсь от кайфа, продолжая улыбаться. Следом стаскиваю ещё один и всё же иду за чистым полотенцем.

Минут пятнадцать отмокаю под душем, смывая с себя очередной тяжёлый день и не представляя, что принесёт нам тот, что уже наступил. Держусь за момент: я дома, ночь, блины на столе, для меня, и в постели меня ждёт тёплая Кошечка, к которой можно прижаться или даже найти в себе силы, разбудить и… Ржу. Несмотря на усталость, организм работает исправно. У меня встаёт от предвкушения прикосновений к Тасе именно сейчас, когда она спит. Есть в этом что-то классное, уютное и личное.

Насухо вытираюсь. Полотенцем поменьше сушу короткие волосы. Иду к Тасе. Она спит, обняв руками мою подушку. Длинная футболка задралась, оголила ягодицы, обтянутые белыми трусиками. Шёлк волос лежит на плече и подушке.

Осторожно переворачиваю её на спину, устраиваюсь сверху и целую пересохшие губы. Веду носом по коже, вдыхая в себя тепло. Она открывает глаза, сонно на меня смотрит.

– Было очень вкусно, спасибо, – целую её в кончик носа, снова в губы. Тася проводит тёплой ладонью по моему плечу, ощупывая напряжённые мышцы, гладит по влажным волосам.

– Давно вернулся? – сонная хрипотца её голоса дразнит и возбуждает. Трусь об неё пахом, полотенце сползает. Сдёргиваю его и кидаю на пол.

– Полчаса назад, примерно. Спи, – шепчу ей в губы и веду своими ниже, забираясь ладонью под футболку. Нахожу сосок, он встаёт прямо под моими пальцами. Тася сбивается на выдохе и чуть выгибается мне навстречу.

Её пальчики мягко двигаются по моим лопаткам, вдавливаются в кожу, массируют, спускаются ниже, к пояснице. А я задираю на Тасе футболку и языком провожу по коже вокруг соска, по твёрдой тёмной горошине, вбираю его в рот и медленно ласкаю, пока Кошка не начинает поднимать бёдра. Она сама трётся о мой стояк низом живота. Протискиваюсь между нашими телами, глажу её по трусикам. Влажная и горячая.

Хочется опять взять её без резинки, но я слишком устал, чтобы контролировать ещё и секс. Приходится подняться и найти последние. Не забыть бы пополнить запасы.

Отдаю Тасе. Открывает блестящую упаковку, глядя мне в глаза. Её пальцы касаются члена. Вздрагиваю, она гладит меня по бедру, словно успокаивая и говоря, что всё нормально. Откинув голову и сделав упор на колени, стискиваю зубы от удовольствия. Она не спешит натягивать на меня латекс. Гладит рукой, подушечками пальцев выводит рисунок крупных вен. У меня внутри всё сворачивается и разворачивается от её прикосновений. Как в первый раз, чёрт возьми!

Острые «кошачьи» ноготки проходятся по бёдрам, мягкие подушечки скользят по внутренней стороне бедра к промежности. Она снова водит ладонью по члену. Меня сводит всего. Мышцы подрагивают. Толкаюсь ей в руку, ловлю взгляд, полный тепла и нежности.

– Моя… – хриплю ей, сминая губы большим пальцем. – Ты даже не представляешь, насколько ты моя.

Роняю нас на кровать. Тася надевает на меня презерватив. Поправляю, сдвигаю её трусики в бок и злюсь на чёртову резинку, так мешающую мне ощутить свою женщину кожей.

Её ногти на моём затылке. Фетиш. Микрооргазм, который случается в голове. Он несётся разрядом через позвоночник, бьёт в копчик, пах. Мы целуемся, словно пьяные, хаотично попадая друг в друга губами. Наши языки танцуют то у неё во рту, то у меня, и это создаёт ещё один вау-эффект.

Отпускаю контроль. Беру её жадно и резко. Тася легко принимает меня, поднимает бёдра навстречу каждому движению. Смотрит в глаза, закатывает свои, медленно моргает и тихо стонет. Облизывает губы. Целую. Дышу ей в ухо, кусаю мочку, приподнимаюсь на предплечьях и снова делаю несколько резких, глубоких рывков.

Тася поднимает ноги мне на поясницу.

– Сссххх, – закрываю глаза, погружаясь в её жар.

Бью языком по соскам, глажу пальцами по рёбрам, чувствуя, как её кожа покрывается мурашками и сбивается дыхание.

Она впивается ноготками мне в плечи и дрожит в оргазме. Её взгляд расфокусируется на несколько секунд. Мне хватает, чтобы выйти из реальности на свои десять, девять, восемь…

Сердце стучит как сумасшедшее. Уставшие за сутки ноги дрожат. Чтобы не упасть всем весом на Тасю, откатываюсь и роняю свою тушку рядом, тут же сгребая податливое тело на себя. Её соски трутся о мою раскалённую кожу, а губы водят по моим, и мой оргазм продолжается. Член горячо пульсирует Тасе в живот.

– Жарко, – хрипло смеюсь я, – и курить хочу.

– У-у, – она крутит головой. Тёмные волосы щекотно двигаются по мне. – Спать, – командует моя женщина.

– Курить, – сопротивляюсь.

– Спать, – целует в веки. Глаза приходится закрыть. – Вот так, – ведёт пальчиками по скуле, ресницам. – Не открывай.

– Мне надо в шесть встать, – говорю ей.

– Я подниму, обещаю, – пальцы сменяют губы. Тася мягко целует меня в щёку, в челюсть, в шею. И теперь я покрываюсь мурашками. – Ч-ч-ч, – снова проводит мягкими тёплыми подушечками пальцев по щеке. – Спи.

Поцелуи в губы, в ресницы, в висок, в ухо. Её горячее дыхание на моём плече и голова, прижатая к груди. Дёргаю на нас покрывало, обнимаю Кошку обеими руками и выключаюсь.

И просыпаюсь я тоже от тёплых поцелуев.

– Пять минут седьмого, Илюш.

– Сколько я спал? – ловлю её руку, переплетаю наши пальцы.

– Два часа, – вздыхает Тася.

– Это лучше, чем ничего, – подмигиваю ей.

– Что будешь на завтрак: кашу или омлет?

– Эээ… хороший вопрос, – подвисаю. – Кофе, сигарета обычно. Не знаю. Мне правда без разницы.

– Идеальный мужчина, – тепло смеётся Кошка. – Жду на кухне.

Распутывает наши пальцы, сбегает от меня, а я поворачиваюсь на бок и вылавливаю взглядом Тасины мелочи на столе, единственной полке. Чёрт, мне нужна мебель.

С этой мыслью скатываюсь с дивана на пол и делаю несколько отжиманий, разгоняя кровь по всему телу. Планка, скрутки, приседания, гантели. Интенсивная разминка на все группы мышц под любопытным кошачьим взглядом.

– У меня всё почти готово, – говорит она.

– Сейчас приду.

Контрастный душ, раз не дают кофе и сигарету. Бреюсь, прохожусь по торсу спортивным дезодорантом и босиком шлёпаю на кухню. Тася ставит передо мной глубокую прозрачную тарелку с кашей.

– Так, дай мне инфу, куда тебе денег на продукты перевести, – прошу её.

– Не надо, – качает головой. – Ты и так всё отдаёшь за меня, – опускает взгляд.

– Эй-ей, иди сюда, – тяну к ней руку, ловлю за пальцы и сажаю к себе на колено. – Это моё решение, понимаешь? Я тебя выбрал и присвоил, а значит, и все твои проблемы комплектом. Мы как-то разгребём это всё, Тась. Давай поедим?

Она кивает, слезает с моих колен, и мы снова завтракаем как нормальная пара. Тася обрабатывает мне руки, я сижу на табуретке и смотрю, как она в короткой футболке и трусиках моет посуду. Вздрагивает вместе со своим телефоном.

– Я не хочу смотреть, – шепчет, не оглядываясь на меня.

Беру её трубку и прошу разблокировать. У меня без кофе сердце сейчас лопнет. Это может быть спам, но мы с ней прекрасно понимаем, что нет.

Прижав Тасю спиной к своей груди, свободной рукой открываю мессенджер:

«Ресторан „Седьмое небо“, 18:00. Сопровождение клиента на встречу. Дресс-код: деловой стиль. Предоплата внесена, дополнительные услуги по согласованию с менеджером»