Читать книгу "Наша первая осень"

Глава 22

Илья

Трек – «Зеленые глаза»

Ваня Кургалин

Воздух на кухне начинает трещать, а на языке появляется привкус озона. Я всё делаю медленно. Закрываю глаза на четвёртом ударе разогнавшегося сердца, на седьмом делаю глубокий вдох, растягивая его ещё на семь ударов. Чётко слышу каждый из них у себя в затылке. Ещё семь ударов на выдох. Плавный сначала и резкий в конце до полного опустошения лёгких.

– У нас ещё полно времени до вечера, – стараюсь говорить как можно увереннее, накручивая на подрагивающий палец локон её тёмных волос. – Я не могу тебя туда отпустить, – прижимаю Тасю к себе и трусь щекой о висок. – Не могу! – скриплю зубами.

– Илюш, они не дадут мне увидеть сына, – её голос вздрагивает, как мои нервы.

– Я всё помню. У меня встреча сегодня с одним важным человеком. Возможно, нам помогут.

– А если нет? – смотрит на меня совершенно растерянно.

Боится. Чёрт, как она боится вновь оказаться в чужих руках! Я сгребаю её в свои и крепко прижимаю к себе. Острые ноготки впиваются мне в поясницу.

– Мне надо ехать, – обнимаю её лицо обеими ладонями, сминаю щёки и целую губы. – Я приеду к тебе сразу как освобожусь.

Быстро собираюсь, спускаюсь к тачке, сажусь и врубаю музыку на всю, чтобы глушило абсолютно все мысли. У меня есть три варианта развития сюжета. Последний – самый безумный, и надеюсь, что до него не дойдёт, но отдать Тасю я не могу. Меня корёжит всего от одной мысли, что рядом с ней будет находиться другой мужик, который будет трахать её в своём воображении прямо на этой встрече, а потом он закажет эти чёртовы дополнительные услуги, чтобы ублажить свой член…

Ааа!!! Бля, надо тормозить. Разгоняюсь.

Пытаюсь вслушиваться в трек. Там слова классные. Они про меня:

Мне так холодно, словно сломанный…

Я бегу, чтоб рассказать ей о своей любви.

Грусть аккордами, трудно гордым быть,

Ведь её глаза меня давно с ума свели…

Надо сказать ей, наверное, что влюбился. Только зачем? Эти слова ничего не решают. Потом скажу, когда всё закончится. Тогда в них будет смысл, а не просто набор звуков. А пока я попробую сам смириться с этим чувством внутри себя. Оно точно там есть, я его узнаю, несмотря на иное обличие, на другой спектр эмоций. Но всё ещё не разрешаю…

«Такой вот я ёбнутый» – усмехаюсь в очередной раз и поправляю зеркало.

А сказать хочется… Может, чтобы самому услышать, как это звучит?

А в треке припев: «Мама, я влюбился, мама, я забыл всё…»

Только вот я не забыл, в этом проблема, и попытка подпеть вслух проваливается с треском.

Наверное, моё признание для Таси всё же будет состоять из гораздо большего количества слов.

В сервис я опаздываю на полтора часа. Мой сменщик за компом, я иду в ремонтный бокс. Работа, как всегда, помогает, но внутренности горят от того, что время неумолимо движется вперёд и до восемнадцати ноль-ноль его остаётся всё меньше.

– Илюх, телефон, – зовёт сменщик.

– Ага, спасибо.

Протерев руки тряпкой, иду к нему. Ворон звонит. Наконец-то!

– Ты же помнишь, куда ехать? – сходу спрашивает он.

– Помню.

– Минут через десять буду у себя. Подъедешь, набери, я скажу, чтобы тебя пропустили.

– Окей, – отбиваюсь и иду отмываться, засунув мобильник в карман рабочего комбеза.

Высушив руки, прощаюсь с мужиками, прыгаю в Гелик и, очень стараясь не нарушать, мчу к головному офису Руслана Аркадьевича Грановского. У них тут оживлённо сегодня. Место для парковки удаётся найти не сразу.

Отзваниваюсь Ворону. Буквально пять минут, и меня пропускают к служебному лифту. Поднимаюсь в его «гнездо». Стучу пару раз для приличия.

– Заходи уже, – устало зовёт он.

В кабинете полумрак. Ворон медленно качается в своём кресле. Глаза прикрыты, но я ощущаю на себе его внимательный взгляд.

– Хреново выглядишь, парень, – садится ровнее, тянет мне руку.

Протягиваю в ответ. Он тут же перехватывает её за запястье и разворачивает разбитыми костяшками вверх.

– Давай, – вздыхает он, отпустив мою руку, – удивляй меня.

– Легко, – хмыкаю я, устраиваясь на стуле напротив Ворона. – Моя женщина в беде. И один я её не вытащу.

– Все проблемы из-за них, – смеётся безопасник Грановских.

– Одному быть тоже паршиво, – парирую я.

– Возможно, ты прав, умный мальчик. Что там у тебя стряслось?

Коротко, без лирики обрисовываю ему ситуацию про Тасю, долги, бордель и ребёнка в заложниках.

– Блядь, – нервно ржёт Ворон, – вот до этой минуты я думал, что Мишку уже никто не переплюнет. Вы где таких девчонок-то находите, а, Бондарев?! Один против криминального клана попёр, второй теперь… Пиздец! Как с вами не материться?

– Ворон, у неё встреча с клиентом сегодня в шесть.

– А-а-а, – продолжает угорать он, проводя ладонями по лицу. – Ща, подожди, словарный запас восстановлю, и продолжим.

Выдыхает, поднимает на меня внимательный, серьёзный взгляд, о который можно порезаться, будто не ржал над всем этим пять минут назад.

– А теперь, Илья, слушай, как работает этот бизнес. Бордель не может существовать сам по себе. Тем более элитный. Клиентами подобных заведений являются не только такие чистоплотные мажоры, как ты. Туда обращаются очень серьёзные дяденьки, для которых конфиденциальность и надёжное прикрытие от внешнего мира по всем фронтам гораздо важнее стерильности. Хотя и за её нарушение бордель не просто закроют, его сровняют с землёй. Это не офис, это сеть, которую удерживает несколько людей на разных должностях. Следующий виток этой паутины – крыша, если говорить старым языком. Менты во всех прилегающих районах, и далеко не рядовые. Этих просто подкармливают, хорошо кушают чины повыше. Врачи от венеролога до хирурга. Про этого Леона я ничего не знаю, А вот у Адиля Садера, который сейчас держит схожий рынок с несколько более широким спектром услуг, во втором кругу есть ФСБшники.

– Охренеть…

– А ты думал, они не трахаются? – усмехается Ворон.

– Есть ещё что-то?

– Конечно. Третий круг – хорошо обученные и всегда очень злые дяденьки с автоматами, которые делают грязную работу. Вот они не трахаются. Только смотрят. А дальше сеть раскидывается на поставщиков дополнительного удовольствия.

– Наркота?

– Говорю же, умный мальчик. Элитные девочки не употребляют. Им запрещено. Но подкормить клиента качественной дрянью могут легко. Естественно, всё согласовывается с клиентом. И мы возвращаемся к тому, кто является клиентами таких заведений?

– То есть мы Тасю оттуда не вытащим?

– Я этого не говорил, – Ворон качает головой и постукивает пальцами по столешнице. – Бездумно туда лезть нельзя. Нужно искать уязвимые места. Я подёргаю за свои связи. Пообщаюсь с Адилем. Он давно внутри рынка. Причём не только местного, а международного. Возможно, о чём-то договоримся.

– Я должен спасти её сам. Я хочу принимать непосредственное участие во всём этом.

– Да знаю я немного о твоих триггерах. Спасёшь. Ты уже её спасаешь, Илья. Подумай об этом.

– Не спасаю, раз вечером ей придётся идти к клиенту. Как я её туда отпущу?! – сжимаю кулаки. – Если попросить пацанов перекупить её? Так иногда можно делать.

– Ты уже так делал? – спрашивает Ворон.

– Пытался, – сжимаю зубы.

– А теперь подумай, как подозрительно будет выглядеть спрос на неопытную девочку.

– Блядь, она боится, ты понимаешь?! – подскакиваю с места. – Как я её отпущу? Позвоню сейчас и скажу: детка, иди работай, я буду ждать тебя к ужину?!

– Сегодня примерно так, если ты действительно хочешь ей помочь, а не создать ещё больше проблем. Что там у неё? Сопровождение в ресторан? Пусть идёт и внимательно слушает всё, о чём будут говорить за столом. А лучше записывает, если будет возможность.

– Ворон…

– Сядь! – рявкает он. – Мы постараемся её вытащить, Илья, – повторяет Ворон. – И пацанёнка её. Обещаю, мужика, который её проиграл, отдам тебе. Но придётся ждать. Ты умеешь, я знаю. В конце концов всё может оказаться проще, чем мы думаем, но вслепую туда не полезем. Правила моего участия в ваших «весёлых» приключениях ты знаешь. Беспрекословное подчинение. Если готов, кивни.

Киваю.

– Молодец. Пацаны в курсе?

– Ну так, – качаю ладонью в воздухе.

– Отец знает, куда ты влез? – усмехается он.

– Нет. Я надеялся его не втягивать…

– Понял тебя. Илюх, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. По-человечески, по-мужски. Но мы не в кино, и вызвать крутых мужиков в масках, которые положат весь бордель ради одной девочки, не выйдет. С Адилем договорюсь о встрече. Со мной поедешь. А пока, напейся, что ли. Ни разу тебя бухим не видел.

– Повод будет, обязательно напьюсь, – откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза. В висках стучит. Никак не могу собрать из букв слова, которыми мне надо сказать Тасе, что сегодня я не смог ей помочь.

Сука, я снова не могу помочь!!!

– Назар, – открываю глаза на голос Ворона. Он говорит по телефону, внимательно глядя на меня. – Сюда ко мне всей стаей примчались прямо сейчас. Задание у меня для вас есть, – хмыкает он. – Почти боевое. Что делать, что делать? То, что вы так любите. Диверсию устроить. Но строго в нужное время и по моей инструкции. Жду. Это всё, что мы сейчас можем сделать, Илья, – обращается ко мне. – Обезопасить её от возможных дополнительных услуг.

– Спасибо… – снова закрываю глаза.

Глава 23

Тася

До поездки в ресторан остаётся всего пара часов, а мне ещё надо переодеться. Илюши нет, и не звонил пока. Я переживаю. Уехал на взводе. Не сорвался бы на ком-нибудь мой зеленоглазый художник.

Кусая губы, еду с работы домой. Тёмные щупальца страха сжимают внутренности и завязывают невидимые узлы в животе. Столько мыслей крутится вокруг предстоящего вечера. Чем он закончится? Выйдет ли избежать прикосновений? А перехода в ночь? Как потом смотреть в глаза Илье? Ведь говорить, что мы сможем это пережить, и пережить в действительности – не одно и тоже. Я видела утром, как темнеют его глаза.

Мне так хочется, чтобы смогли, хочется как-то помочь ему и себе пережить всё происходящее. Илья, как машина, работает на износ. Мне так страшно, что его «двигатель» не выдержит. Он не спит, толком не ест, зато всё больше курит и пьёт слишком много кофе.

«Ты где?» – приходит от него.

«Еду переодеваться» – пишу ему.

«Увидимся дома» – отвечает.

В сообщениях чувствуется нерв. Наверное, поэтому пишет, а не звонит. Чтобы я его не слышала, но мне и не надо. Я его читаю…

Машина Ильи на остановке. Он стоит, прислонившись к ней спиной. Как всегда, курит. Выхожу из автобуса. Иду к нему и первым делом вынимаю сигарету из пальцев. Легко её отдаёт, значит, не первая с тех пор, как мы списались. Взгляд тяжёлый, но уверенный.

Обнимает меня крепкой рукой, тянет к себе, прижимает и губами трётся о висок.

– Тебе придётся поехать на эту встречу, – губы касаются моего уха.

Говорит, как и смотрит, уверенно, а тело его не слушается. Напряжённые пальцы впиваются мне в спину, а объятия становятся крепче.

– Пожалуйста, постарайся сделать так, чтобы он тебя не трогал. И слушай, Тась. Слушай всё, о чём они будут говорить. Вдруг что-то важное. И ничего не бойся. Я тебя оттуда заберу.

– Ты с ума сошёл? – поднимаю на него взгляд.

– Просто верь мне.

Мы целуемся прямо у машины. Кто-то громко сигналит, проезжая мимо, кто-то неодобрительно ворчит, стоя на остановке в ожидании своего транспорта. Плевать. Это всё так ничтожно в сравнении с нашей маленькой войной, в которой удивительным образом находится место для чувств.

Сажусь к Илье в машину. Заезжаем во двор и вместе поднимаемся в квартиру. Я нахожу пару минут, чтобы разогреть ему оставшиеся блины. Всовываю тарелку в руки и делаю чай вместо кофе. Он устраивается со своим поздним обедом на диван и внимательно наблюдает за тем, как я собираюсь.

Деловой стиль – это на самом деле очень хорошо, это комфортнее, чем облегающие платья с глубоким декольте или открытой спиной. Узкие брючки со стрелками и открытой щиколоткой, белая рубашка навыпуск, приталенный пиджак и каблук. Всё более чем прилично, и есть надежда, что клиент не позарится на такой внешний вид.

Волосы оставляю распущенными, лишь собирая их на висках, чуть закручивая прядки и закалывая их на затылке.

– Телефон заряжен? – спрашивает Илья.

– Да, – киваю, но на всякий случай проверяю.

– Перед входом в ресторан включи диктофон. Или выйди в туалет и включи его там. Только не спались. Пусть лежит в сумке и пишет всё, что происходит вокруг. Потом отфильтруем. И ничего не бойся.

– Не буду, – обещаю ему.

Разворачиваюсь к зеркалу, делаю глубокий вдох. Лёгкие румяна скрывают бледность кожи, а глаза блестят. Пусть клиент думает, что от восторга при виде его.

– Давай я доберусь сама, – ещё раз предлагаю Илье.

– Нет, я отвезу, – упрямо затягивает шнурки на кроссовках.

У машины аккуратно открывает мне дверь, помогает сесть, пристёгивает и садится за руль.

Всю дорогу держит за руку, лишь иногда отвлекаясь, чтобы ответить на сообщение. Не голосом, переписывается. Я пока не лезу и ничего не спрашиваю, настраиваясь на вечер.

Страх возвращается в момент, когда Ильи не оказывается рядом и мне надо пройти некоторое расстояние до «Седьмого неба» пешком. Кажется, что каблуки стучат слишком громко, а может, это сердце добавляет шума в ушах.

У меня есть фотография клиента, номер его машины. Нахожу без труда и сразу иду к нему. Меня встречает высокий широкоплечий охранник.

– Добрый вечер, – старюсь держать лицо и спину, лопатками ощущая, что за нами наблюдают. Это мой своеобразный щит. Я даже улыбаюсь.

– Идеально, – рассмотрев меня, удовлетворённо кивает клиент.

Выше меня, подтянутый, на вид чуть за сорок. Взгляд очень внимательный. Так смотрят хирурги или адвокаты. Предлагает согнутую в локте руку. Опираюсь и иду рядом с ним.

На прозрачном лифте мы поднимаемся на верхние этажи небоскрёба, под стеклянной частью крыши которого расположен ресторан. Красиво, но от высоты слегка кружится голова.

Нас провожают к столику, оставляют меню. Клиент лениво изучает его, периодически бросая на меня всё более заинтересованные взгляды.

Не понимаю, зачем я ему? Зачем, в принципе, успешные мужчины покупают девушек в сопровождение? У них нет своих женщин?

Мужчина, сидящий сейчас напротив меня, внешне достаточно привлекателен. Особенно если сравнивать его с тем мерзким заместителем прокурора. Не поверю, что он страдает от нехватки внимания от противоположного пола. И что мне здесь делать, я тоже особо не понимаю. Сидеть и улыбаться, если судить по фильмам. Никаких инструкций к заказу снова не прилагается.

Мне вообще кажется, что Леон играется со мной. Кидает куда-то и смотрит, справлюсь я или нет. А если нет, кто будет отдавать долги?

Страх сменяется чистой злостью на двух ублюдков, сломавших мою жизнь, и спина становится ещё ровнее. В груди растёт чувство благодарности и тепла к Илье. Спасибо вселенной, высшим силам, судьбе, всем существующим богам, что нас так упрямо сталкивали.

Сейчас мне важно быть сильной не только ради сына, но и ради своего художника. Чтобы ему было легче нас спасать. А потом я укутаюсь в его руки и снова буду слабой девочкой.

– Я могу отлучиться на пару минут? – тихо спрашиваю у клиента.

Его один рентгеновский взгляд на меня, кивок головы, знак охране, и меня провожают в женский туалет. Через пару минут включаю воду на всякий случай. Мало ли, вдруг он не только охраняет, но ещё и слушает. Достаю из сумочки телефон и запускаю диктофон.

Надо Илье ещё прокурорские фотографии сбросить. Может, мы вместе найдём им применение.

Отрепетировав улыбку, выключаю воду и выхожу в зал. Мой клиент пересел и уже не один. С ним двое мужчин в сопровождении красивых женщин.

Сажусь на своё место, кивая присутствующим. Клиент откидывается на спинку своего стула, а его рука ложится на спинку моего. Чувствую, как пальцы утыкаются в плечико пиджака и что-то там выводят.

Говорят они в основном о деньгах. Точнее, об обороте довольно крупных сумм, которые должны уйти на Кипр, а оттуда вернуться уже на другие счета.

Мужчины медленно пьют дорогой алкоголь. Рука клиента перемещается мне на спину. Ладонь скользит между лопаток к талии и застывает там, но его рентгеновский взгляд направлен совсем на другую женщину. Это выглядит так странно, будто он пытается вызвать у неё ревность.

Неосторожно ловлю её взгляд. Так и есть. Она нервничает и теребит обручалку на своём пальце.

Жена партнёра? Или… его?

Вздрагиваю от дыхания прямо в ухо.

– Поедешь со мной на всю ночь? – вопрос, на который нельзя ответить «нет».

Клиент убирает руку от моей талии, чтобы налить себе коньяк. На его пальце тоже обручальное кольцо. Мне так грязно опять становится от этих игр. И взгляд сам собой блуждает по залу ресторана в поисках своего защитника.

«Я тебе верю» – повторяю про себя, чтобы не впадать в панику. – «Верю, Илюша. Забери меня отсюда, умоляю.»

– Назар Русланович, у нас все столики расписаны, – слышу нервный голос администратора.

Оглядываюсь.

– Мне по хуй, – жёстко отвечает знакомый голубоглазый парень.

А с ним ещё один, красивый, тёмненький, кареглазый. Но улыбка такая, что дышать становится больно. Дьявол.

Часть ресторана, в том числе и наш столик, с интересом наблюдают за сценой.

– Но мы не можем отменить заказы. К нам приходят очень уважаемые клиенты…

– Беркут, слышал? – криво усмехается тот самый Назар. – Надо передать предкам, что их здесь больше не уважают.

– У-гу, – кареглазый парень медленно, хищно склоняет голову к плечу и облизывает губы.

– Я сейчас найду вам столик, – поджав губы, администратор поднимает голову выше и уходит за стойку к ноутбуку.

Через пять минут их провожают к дальнему угловому столу прямо у окна. Парни делают заказ, пьют и громко смеются, раздражая всех посетителей.

К ним присоединяется ещё один. Гибкий, симпатичный, улыбается не так плотоядно, как его друг. «Новенького» слегка пошатывает. Парень снимает куртку, демонстрируя всем кобуру с пистолетом.

– Куда смотрит охрана? – пугается одна из женщин за нашим столом.

– Золотые детки строительного холдинга Грановского, – поясняет мой клиент. – На ствол наверняка куплено разрешение.

А за угловым столом становится всё веселее и громче. Парни то спорят, то смеются, то снова пьют. К ним подходит охрана заведения, просит вести себя потише. Голубоглазый Назар выхватывает пистолет из кобуры друга. Охрана отшатывается, а Грановский ни разу не качнувшись, да и глядя более чем осознанно, поднимает оружие выше.

– Бум, – ухмыляется он, куда-то попадая так, что свет гаснет сразу во всём ресторане. Нас глушит испуганным женским визгом, а у моего клиента звонит телефон.

– Да?! – вынужденно орёт в трубку. – Повтори. Ты шутишь сейчас? Куда моя тачка без меня уехала, дебил?! Я в ресторане ещё. Ничего не делай, выйду сейчас. Выйду, сказал!

Где-то в стороне слышится примерно такой же разговор. Ещё одна угнанная машина прямо с парковки заведения.

Официанты выносят свечи и расставляют на столы. Парни за угловым столиком со странными, жутковатыми в полумраке улыбками наблюдают за залом. Назар периодически поглядывает в свой телефон, а мой клиент забирает своего охранника и быстро уходит из ресторана, видимо, спасать свою машину.

Столики начинают пустеть один за другим. На мой мобильник приходит сообщение о том, что заказ выполнен и в «офис» сегодня можно не возвращаться.

– Таисия Сергеевна, – с лёгкой ухмылкой тот самый «новенький» протягивает мне раскрытую ладонь, – нас очень просили проводить вас домой, – шире улыбается он. – Иван, кстати, – представляется. – Илья занят пока, он приедет позже.

– С ним всё нормально? – поднимаюсь из-за стола.

– За ним присматривают, – отвечает подошедший Дьявол. – Дмитрий, – представляется и он.

– А вам? Вам что-то будет за это? – крепко сжимаю ручки своей сумочки.

Парни почему-то смеются так, будто я спросила что-то очень глупое, и указывают мне в сторону выхода.

Глава 24

Тася

Прижимаемся друг к другу горячими голыми телами. Мои лопатки упираются в его каменную грудь. Сверху льётся вода, попадая в глаза, стекая по переносице, падая каплями нам под ноги. Моя талия обвита и сжата его сильными руками. Они настолько напряжены, что под кожей выступают крупные вены. Его губы утыкаются мне в ухо, и я слышу, как тяжело он дышит, будто всё ещё в гонке. Слышу, как бьётся его сердце. И моё…

Вокруг тишина. Только мы и шум тёплой воды. А ещё двадцать минут назад в его… теперь нашей квартире стоял смех и гомон голосов. У него потрясающие друзья. Чокнутые, но такие живые, яркие и настоящие. Мне кажется, парни что-то задумали. Они всё время переглядывались и опасно усмехались, понимая друг друга без слов. А ещё рассказали, что пистолет, с которым Иван приехал в ресторан, принадлежит Илье. У меня снова мурашки. Отняв одну руку от талии, Илья рисует дорожку по моему животу вниз. Раскрыв ладонь, осторожно давит на лобок, прижимая меня теснее к своему паху.

Он удивительным образом умеет, не сказав ни слова, показать свои эмоции. Или я просто так сильно его чувствую.

Вдыхаю глубже. От Ильи ещё пахнет улицей, чужой машиной, сигаретами, напоминая, каким тяжёлым для нас оказался весь прошедший день.

Он ревнует. Очень сильно. Разворачиваюсь, беру в ладони его напряжённое лицо и заглядываю в глаза. Все его чувства там. Я начинаю привыкать к тому, что он мало говорит. Темы о себе вообще пытается увести в любую сторону. Но я буду спрашивать, потому что мне важно знать о нём больше, а ему важно кому-то высказаться.

Мы знаем друг о друге столько… Это точно не та история, которую можно будет однажды рассказать детям.

Подтянувшись на носочках, целую напряжённые губы. Ловлю каплю воды, прилипшую к кончику носа. Илья медленно закрывает глаза, открывает, дрожа ресницами.

Криво, нервно улыбается. Его пальцы отмирают и начинают пересчитывать мои позвонки сверху вниз до самого копчика. Ладони опускаются на ягодицы. Он сжимает их и коротким шагом двигается вместе со мной к стене. Прижимает, напрягает свои красивые руки и поднимает меня вверх. Резко выдохнув, цепляюсь ногами за его бёдра и руками за шею.

Мне кажется, что я ничего не вешу для него. Перехватив одной рукой, он быстро помогает себе. Рывок, и я ощущаю наполненность, легко принимая его в себя. Моё тело теперь тоже с ним на одной волне, и от этого все чужие прикосновения кажутся ещё более ужасными.

Илья не двигается. Он просто давит, пытаясь присвоить меня максимально глубоко. Совсем немного больно, но не так, чтобы я его останавливала. И я просто обнимаю крепче, прижимаюсь всем телом теснее и касаюсь кончиком языка мочки уха. Его сильное тело покрывается мурашками от ещё одного простого прикосновения.

– Мой хороший… – шепчу ему в ухо и веду губами по кромке до шеи. Он глубоко вдыхает через нос. Делает короткий рывок внутри меня. Выдыхает через сжатые зубы.

Целую в линию челюсти, обрисовываю её пальцами. Он скрипит зубами и начинает двигать бёдрами, плавно, но глубоко. У него глаза закатываются от удовольствия, но тело никак не может расслабиться.

Держась за шею одной рукой, свободной глажу его по плечу, невесомо пробегаю по нему пальцами до локтя и обратно. Илья снова закатывает глаза, скрипит зубами, и рывок бёдер выходит чуть резче.

– Осторожнее, больно, – шепчу ему на ухо, без претензий, просто чуть гася его ревнивые эмоции. – Всё хорошо. Я только твоя, слышишь? Только с тобой.

Без презерватива нам обоим очень чувствительно. Я туго сжимаю его член мышцами. Мне так нравится, как этот сильный парень становится на мгновение уязвимым и хрипло стонет. Как дрожат его ресницы, как играет янтарь с зеленью глаз.

А сверху на нас всё ещё падает вода, и пальцы переплетаются в замок. Ему нравятся все эти детали, простые жесты. Я раньше не придавала этому настолько большого значения. Илья будто открыл для меня этот мир. Он, оказывается, очень интимный. В нём можно заниматься любовью без классического проникновения. Оно просто дополняет ощущение единения.

Особенный.

Наверное, надо было пройти через всё, чтобы встретить его.

Наши губы соединяются. Он проталкивает свой язык и тягуче обводит мой. Под пупком становится горячо. Жар спускается ниже, а сердце стучит быстрее.

Пальцами скольжу по стриженному затылку, шее. Его зубы впиваются в мою нижнюю губу. Оттягивает, отпускает, продолжая жадно смотреть в глаза и медленно во мне двигаться.

Перехватывает меня удобнее. Берёт грудь в ладонь и большим пальцем проводит по твёрдому, очень чувствительному соску. Разряд, и я улетаю от яркого оргазма. Сильный, горячий и долгий. Ногти сами впиваются в мужские плечи. Тону в зелени его глаз, чувствуя, что он тоже на грани.

Его дыхание меняется. Взгляд будто пьяный. Рывок. Его язык у меня во рту. Ещё рывок, и внутри становится пусто, а горячий твёрдый член пульсирует, выбрасывая сперму мне на живот. Илья прижимается теснее и двигает бёдрами, скользя головкой по перепачканной коже. Шипит, закрывает глаза и прижимается к моим губам, застывая так на несколько секунд.

Мы выбираемся из ванны. Он сам заворачивает меня в полотенце. Обматывает свои бёдра. На красивом торсе блестят капли воды. Она капает с его волос на плечи и скатывается по рукам.

Маленьким полотенцем вытираю его. Илья, наконец, улыбается. Успокоился.

– Пойдём, кормить тебя буду. И не говори, что не голодный.

– Очень голодный, – дышит мне в губы, подтянув к себе за талию.

– Пойдём, говорю, – уклоняюсь от его поцелуя.

Ну, потому что! Потому что кто-то рядом с ним должен думать о том, что он опять ничего не ел весь день. А до этого спал всего два часа.

Сначала мы идём в комнату. Он садится на диван и наблюдает за тем, как я вытираюсь, переодеваюсь. Кидаю в него его домашними штанами.

Смеётся, одевается, и мы вместе, обнимаясь, перемещаемся на кухню. Блины закончились, благо в его холодильнике теперь есть продукты, и я на скорую руку обжариваю фарш с луком, варю макароны, пока Илья режет на тарелку свежие огурцы.

Завтра у меня выходной. Я поеду к сыну, а потом постараюсь найти в себе силы что-то приготовить. В конце концов, будет, на что отвлечься.

– Кто учил тебя стрелять? – пока смешиваю готовый фарш с макаронами в сковороде и ещё немного обжариваю, решаю аккуратно порасспрашивать Илью.

– Отец. Рукопашка, тир. Мы часто выбирались в выходные. Он учил меня жизни и стрелять. Потом армия. Там нас вообще нещадно гоняли, но мне нравилось.

– Откуда при таком воспитании любовь к рисованию? – перекладываю на тарелки наш ужин. Одну ставлю перед Ильёй. Он очень забавно облизывается, наверное, даже сам этого не замечая. Целую его в макушку и сажусь за стол, стягивая с тарелки полоску огурца.

– Не знаю, – пожимает плечами. – Всегда нравилось. Можно что-то сказать, не произнося ни слова. А ещё помогает думать. Я завтра сам тебя отвезу, – резко переводит тему, – потом уже поеду на работу.

– Нет, – откладываю вилку. – Там охрана Леона.

– Тась, это был не вопрос, – через маленький раскладной стол он легко дотягивается до моего лица и большим пальцем проводит по губе.

– Я помню, что ты не в курсе про вопросительные знаки, – стараюсь улыбнуться, – но нет.

– Да, – настаивает он. – Я отвезу тебя сам. Светиться перед домом не буду. Покажешь мне их точку обзора, высажу тебя чуть раньше.

– Хорошо, – сдаюсь, принимая факт, что ему это важно. – Ты завтра только в сервисе? – теперь я перевожу тему на более безобидную.

– Нет, на второй заказ поеду. Заодно руку набью на детских комнатах. Потом Саве что-то нарисуем. Что он любит?

– Машинки, – мой голос вздрагивает, а глаза уже привычно начинает щипать.

– Супер! Тогда нам точно будет, чем заняться, – Илья своим заявлением не даёт мне заплакать. Я лишь удивлённо моргаю. Так вот просто: «Мы», «Нам». И в его уравнении уже есть мой сын.