Читать книгу "Человек Возрождения. Беседы с Борисом Левитом-Броуном"

Ел. Ф.: Я всё размышляю над вашими словами, Борис, о том, что «осуществление – риск» и мир вполне может и не заплатить за осуществление. А есть, по-вашему, в истории человечества случаи, когда мир при жизни творца по достоинству оценил его дар и сполна заплатил за его осуществление?

Б. Л-Б.: Частенько и не платит по достоинству, это правда. Музыку вселенского Иоганна Себастьяна Баха потеряли на сто лет, пока её из небытия пыльных библиотечных полок не извлёк потрясённый Мендельсон. Гениальный Ян Вермеер умер от безденежья и ужаса нищеты. Он был забыт на целых два века. Ван Гог продал за всю жизнь одну картину и застрелился.

Что тут скажешь – мир не переделать. Он слишком часто туп и груб. Моя юношеская интуиция не обманула меня. Но есть счастливцы судьбы. Мы их знаем, их имена громки и славны. Думаю, нет смысла перечислять. Тут другой вопрос напрашивается – те, кому мир не заплатил по достоинству, стоят ли этого достоинства? Простой ответ: не стоят! Раз мир тебе при жизни и даже после смерти не заплатил то, на что рассчитывал ты и твои поклонники… – пусть их было мало, но были и ждали от мира адекватной оценки, – значит, того ты и стоишь, значит, та оценка и была адекватной. Это проблема тех, кого не оценили, и проблема других, кто был всей душой им – неоценённым – предан.

Есть и ещё вопрос, хотя сравнительно второстепенный, – вопрос ужасающей, оскорбительной переоценки многих, кто очевидно не стоит высокой оценки. Не стоит, но пожинает её плоды. Жизнь, Леночка, состоит из тех вопросов, на которые есть однозначные ответы, – они прекрасно монтируются в брусчатку магистрального пути человечества, – и тех, на которые однозначных ответов нет, тех, что торчат, и об них раз за разом спотыкаются задумывающиеся.

Ел. Ф.: Вы – поэт, писатель, художник-график и джазовый певец – вы нашли смысл жизни? Да, у каждого он свой. Но мне всегда было важно понять, как люди творческие, посвятившие себя искусству, находят себя. Для вас, Бориса Левита-Броуна, смысл жизни заключается в том, чтобы осуществиться? Если дан талант, то это дар от Бога, и нельзя дать ему пропасть. Надо его осуществить. Я правильно вас поняла?

Б. Л-Б.: Меня вы поняли правильно, но тут вот что важно. Смысл жизни, Леночка, у всех людей один, – осуществление себя как человека. А человек приобретает свою человечность через акты творческого самовыражения в спосланных дарах. Вас это может даже шокировать – как же, разве не нашедший в себе дарований не человек? Мартин Бубер, религиозный философ и, кстати, представитель философии диалога, чем мы с вами как раз и занимаемся, сказал: «Человек – это возможность, нуждающаяся в подтверждении». Вот здесь и зарыт смысл жизни. Человек в полном смысле слова есть не просто возможность, а возможность осуществившаяся, то есть подтверждённая. Подтверждается же человек в раскрытии дарований и служении им. Дары разные, а смысл жизни один. Это довольно просто изложено у Апостола Павла в первом письме Коринфянам: «…каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе» (1 Кор. 7: 7). Заметьте – каждый!!! Труднейшая проблема людей – не дефицит дарований, а их нераскрытость. Увы, большинство воспитывается и взращивается так, что даже не ориентировано на отыскание в себе даров. Теперь, спустя много лет, встретившись с мыслью Мартина Бубера, я понимаю то, что в шестнадцать лет пережил интуитивно, что так ударило меня в фильме «Лебедев против Лебедева». Помните, в нашем первом разговоре тогда в Москве я вам рассказывал?

Ел. Ф.: Ещё бы, конечно, помню! Я даже посмотрела фильм. Его легко найти в интернете.

Б. Л-Б.: Ну вот, значит, вы легко можете себе представить, что я тогда почувствовал. А почувствовал я, что надо что-то делать, чтобы подтвердиться как человек, да даже не подтвердиться, а просто быть, что, ничего не делая, не самовыражаясь, я не есть, я остаюсь лишь возможностью, которая, о ужас, может и не осуществиться. Повторяю, я пережил это бессознательно. А дары имеет каждый: «один так, другой иначе». Нередко и открытие в себе дарования не пролагает человеку путь в человечность, потому что в рассуждении пользы, удобства и материального преимущества он отказывается от трудного пути навстречу дару, предпочитая дело не своё, не даровитое, но выгодное. Потому что путь к осуществлению себя в даровании и дарования в себе рискован, не обеспечен гарантированным благоустройством. На этом пути тебя всегда поджидает старое доброе – «если такой умный, почему такой бедный». Путь распознания и взращивания своих дарований есть чаще всего путь нескорый и даже жертвенный. Но нет времени на жертвы, потому что жизнь проходит, а видимые житейские радости покупаются за деньги. Да и как жертвовать, если нет гарантии, что жертвы будут вознаграждены? Мало кто сознаёт, что жертва – не инвестиция, а приношение, что она потому и жертва, что не ждёт вознаграждения.

Дарованием, если ты его в себе открыл, надо уметь увлечься. Но в аспекте материального существования увлечённость дарованием трудна – она означает аскетическое или по крайней мере сдержанное отношение к материальному благоустройству, хуже того – к быстрому успеху. Глубоко увлечённый своим дарованием спонтанно развивает в себе «лень» и инертность по отношению ко всем общераспространённым соблазнам жизни, ибо он уже «соблазнён» своим дарованием. Его аскеза непроизвольна, а иногда даже и вдохновенна. Любовь к своему дарованию (или дарованиям) есть самая благородная и бескорыстная форма любви человека к себе. Любя мир и мирские соблазны, ты любишь внешнее и суетное в самом себе и стремишься это внешнее и суетное насытить. Любя дар свой, ты любишь сокровенное и возвышенное. Если веришь в Бога, то можно сказать, что ты любишь Бога в себе, потому что дары – это подарки Бога. И даже если тебе кажется, что ты в Бога не веришь, любовь к своему дарованию и преданность ему есть невольное, бессознательное исповедание веры. Не хочешь говорить о Боге – не говори, но открой в себе дар и служи ему. Это и будет твоё богослужение, твой обретённый смысл жизни.

Эпизод шестой: «Так сложилось»

Ел. Ф.: А почему у вас в репертуаре нет русских песен?

Б. Л-Б.: Что тут скажешь, Леночка, так сложилось. Я органически связан с культурой джаза, а джаз – это американский феномен. Он распространился по всему миру, но корни его афроамериканские. В американской популярной песенной классике слились простые эстрадные песни с джазовыми обработками. Есть такое понятие «джазовый стандарт».

Это чаще всего обычные популярные песенки из мюзиклов и фильмов, взятые в исполнение джазменами, заряженные свингом, пропитанные обогащённой гармонией и превратившиеся в устойчивые темы джазового исполнительства, «стандарты», переходящие из поколения в поколение. Я говорю «обычные песенки», но создавали эти обычные песенки великие песенники: Джордж Гершвин, Коул Портер, Исайя Берлин, Джером Керн, Берт Кемпферт и другие… Вот, например, песня Джерома Керна «Smoke» («Дым»). Он написал её в 1933 году для какой-то рядовой оперетки под названием «Роберта». Кто теперь помнит эту оперетку? А песня живёт. Её перепели все. Даже итальянец Джанни Моранди пел «Smoke». Спела её и великая Барбра Страйсэнд. Замечательно спела. У неё не джазовая обработка, а прекрасно аранжированный шлягер. Мне как раз попался «минус» её аранжировки. Ну что ж, – спел, как умел.

https://www.youtube.com/watch?v=HpnZXquiyuO

Ел. Ф.: Умели, хорошо умели! Не знаю, как поёт Страйсэнд, но у вас получилось!

Б. Л-Б.: Так я, собственно, о чём… Американская песенная культура – это океан, который не вычерпать. Пой хоть всю жизнь, не перепоёшь. Они назвали это Great American Songbook – Великая Американская Книга Песен. Это не какая-то реальная книга или сборник нот, это эра великих композиторов-песенников, от 20-х и до 60-х, мир их лучших песен. И каких песен – это ж шедевры! А я вот сейчас похвастаюсь, можно?

Ел. Ф.: Борис, вы, по-моему, только этим и занимаетесь. Но когда есть чем, почему ж не похвастаться? Я не против!

Б. Л-Б.: Моё хвастовство извиняет некоторый комизм ситуации.

Ел. Ф.: Опять комизм? Не слишком ли много иронии для такой огромной работы?

Б. Л-Б.: Это я, Леночка, так заслоняю мою природную робость, чтоб она не мешала мне хвастаться.

Ел. Ф.: Робость? А что это за робость такая, Борис, которую у вас никто не замечает, в том числе и я?

Б. Л-Б.: Это потому, что умело заслоняю. Да, так вот попал я как-то на американский сайт PlayJazzNow (Играем Джаз Сейчас). Там некто Bill Harrison со своим трио предлагал за смешные деньги (12$) выбрать и купить один из «минусов» их собственного производства (бас, фортепьяно, ударные), и, используя его, спеть или сыграть на любом инструменте и поучаствовать этой записью в интернет-конкурсе. Я выбрал из их списка замечательную лирическую тему «For All We Know» («Насколько мы знаем»). Аранжировку они сделали как надо. Одно слово, американцы! «Минус» они прислали по электронной почте в семи разных тональностях, так что даже готовить ничего не пришлось, просто выбрать удобную тональность. Записался я в студии Фабио, послал им по почте файл и, представляете, стал лауреатом. Премия смешная – 200$, а ещё смешнее, что получить можно было не деньгами, а только бесплатными «минусами».

Ел. Ф.: Всё у вас смешное: деньги за «минус», премия за лауреатство…

Б. Л-Б.: Потому что всё тут слишком прозрачно. Коммерческий фокус очевиден, привлечь публику к «минусам». Но мне было всё равно. Получить от американцев джазовое лауреатство – это для меня дорогого стоило. Американцев можно презирать за многое разное (итальянцы, например, презирают их за то, что и как те едят), но в джазе им равных нет… они – вершина. Признание от них чрезвычайно ценно.

Кажется, в этой записи мне всё удалось – настроение, импровизация… всё. Я потом сделал на эту тему ролик: придумал, что пожилой человек сидит на скамейке и вспоминает давнюю любовь, которую не сберёг. Ну, как я похвастался?!

Ел. Ф.: Рассказали красиво, так, может, теперь послушаем и посмотрим?

Б. Л-Б.: Ещё бы, конечно! Кстати, здесь в импровизации я использую не скэт, а субтон.

Ел. Ф.: Что такое субтон, сразу объясняйте.

Б. Л-Б.: Субтон – это манера звукоизвлечения, первоначально применявшаяся джазовыми саксофонистами, когда перед звуком вдувается воздух, и сам звук становится мягче, интимней. Вот я и попробовал (насколько получилось) импровизировать «саксофоновым» звуком.

https://www.youtube.com/watch?v=7uq_I_uorTQ

Ел. Ф.: По-моему, замечательно! Но вы понимаете, Борис, что эта музыка не слишком доступна и популярности на этом не добьёшься.

Б. Л-Б.: Леночка, мои книги малодоступны, мои песни малодоступны. Что поделаешь, популярности, конечно, хочется, но гораздо больше хочется петь то, что чувствуешь, и писать то, что думаешь.

Ел. Ф.: И вы так и остались в джазово-песенном репертуаре?

Б. Л-Б.: Да, в основном. Я ж говорю, американская песенная культура – океан, который не вычерпать. Пой хоть всю жизнь! Но изредка, если очень понравилась, я брал в репертуар не только американские темы. Вот даже рискнул «украсть» одну песню у Адриано Челентано: «Quello Che Non Ti Ho Detto Mai» («То, что я тебе не говорил никогда»), хотя Адриано – такой неподражаемый феномен, что лучше его песни не трогать.

Ел. Ф.: Почему, я слышала, как его даже молодые певцы на «Новой волне» пробовали петь.

Б. Л-Б.: Ну и как, хоть одно стоящее исполнение его песни услышали?

Ел. Ф.: Нет.

Б. Л-Б.: Вот я и говорю, лучше не стоит, но эта мелодия… не мог устоять! Уж очень она мне легла на слух, и «минус» прекрасный попался. Чуть-чуть понизить пришлось, у нас с Адриано всё-таки разные голоса. Короче, каюсь, не удержался, согрешил…

https://www.youtube.com/watch?v=GuQ14ZzGywc

Ел. Ф.: Красивая песня. Понимаю, почему вам захотелось её спеть. Южно-итальянский колориту вас не получился, но звучит очень насыщенно, много голоса, красиво!

Б. Л-Б.: А южно-итальянский колорит бесполезно воспроизводить. Надо спеть так, как это ложится тебе, на твой голос, на твой темперамент. Подражать Адриано не было моей задачей. Вообще у меня нет задачи в пении выдать себя за кого-то: за американца, за итальянца, за бразильца. О, кстати, есть ещё бразильская босса-нова… моя непреходящая нежная любовь, но об этом, наверно, уже позже, да?

Ел. Ф.: Да, Борис, давайте в следующий раз.

Эпизод седьмой: «Босса-нова»

Ел. Ф.: Мы остановились на бразильской босса-нова, которую вы очень любите. Мне приходилось слышать это слово, но что это такое, я, в сущности, не знаю.

Б. Л-Б.: Босса-нова означает в просторечии «новая фишка», а по сути «новая волна», «новое чувство». Это новый способ исполнения традиционной бразильской самбы. Её ритм сохранил игривость, но темп стал сдержанным, само звучание стало мягким, настроение – нежным, интимным. Значительно меньше огня, значительно больше лирики. Великий Том

Жобим – гениальный изобретатель босса-новы. Он один создал даже не просто стиль, а целую вокально-поэтическую культуру. Рядом с ним возвышается ещё одна гигантская фигура – гитарист и певец Жоау Жильберту, исполнивший практически все мелодии Жобима.

Для бразильцев босса-нова – это не просто развлекательные песенки, для них это род поэзии. Современники боготворили Жобима при жизни, а потомки чтят его память и бесконечно поют всё в новых и новых обработках его бессмертные темы. Да и не они одни! Босса-нова стала достоянием мировой музыкальной культуры. Когда американский саксофонист Стен Гетц услышал молодых Жобима и Жильберту в Рио, он просто сошёл с ума. Тут же потащил их в Нью-Йорк и записал с ними первый, быть может, самый великий диск босса-новы. Босса-нова была страшно модна в 60-е годы. Но коммерчески босса-нова превратилась в фоновую музыку. Отношение к ней как к лирической сокровенности сохранили только бразильцы. Ну, вот ещё такие, как я, хоть и не бразильцы, но фанатики босса-новы.

«Dindi» (в произношении звучит как Gingi) – эта прозрачная, слегка меланхолическая тема вроде бы тоже стала мировым хитом и даже джазовым стандартом, но её редко услышишь. Это не грубая примитивная «развлекалочка» в расчёте на притоп и прихлоп – это широкое вступление «ад либитум», то есть вне строгого ритма, а затем неспешный рассказ… ну, про что? Про счастье, конечно, но про очень тонкое счастье… как дымка, как мечта. Счастье вперемешку с грустью.

https://www.youtube.com/watch?v=4lg-mRJhE58

Ел. Ф.: Да, как будто покачивание в лодке на тихой воде.

Б. Л-Б.: А вот знаменитая, вечно игривая, слегка кокетливая и неувядающая «Girl from Ерапета» («Девушка из Ипанемы»):

https://www.youtube.com/watch?v=1mqG8i5fpsY

Ел. Ф.: А хорошо-то как. Это совсем иное настроение… не европейское. Тоже покачивание, но действительно какое-то симпатично кокетливое.

Б. Л-Б.: Да, это южный музыкальный плод, это мелодика и гармонии Жобима. И ещё это дыхание самбы, но смягчённое, ставшее интимным. В своё время – в 60-е годы в Европе – эти гармонии захватили всех. Мишель Легран признавался, что без Жобима он вообще бы не состоялся как композитор.

На босса-нову была повальная мода. А потом время сменилось, крик популяра стал заглушать тонкое музицирование, и лирика босса-новы с жобимовской усложнённой гармонией перестала быть понятна. Толпе давай чего попроще. Я вообще считаю, что увлечение босса-новой за пределами Бразилии было странным дурманом, заблуждением. Какое-то время музыкальные темы Жобима действовали как опьяняющее вино. Но они были всё-таки слишком тонки, сложны по гармонии, к ним не наступило привыкание, и люди кинулись дальше в поисках более простых и сильнодействующих средств. А я остался со своей старой любовью, и радуюсь всякий раз, когда нахожу благодарного слушателя.

https://www.youtube.com/watch?v=3eZJrJHZdBM

Б. Л-Б.: Это прозвучала знаменитая тема Жобима «Meditation». Ну, чем не прелесть?

Ел. Ф.: У вас, Борис, как я понимаю, Жобим вызвал-таки привыкание.

Б. Л-Б.: О, ещё какое! Меня босса-нова и по сей день пьянит. Вот хотя бы волшебная «Corcovado» («Корковадо»). Снова Жобим. Я всегда обожал эту тему. И сейчас обожаю. Это одна из уцелевших ещё киевских записей. Аналоговая, но очень, по-моему, неплохая, живая. И, между прочим, здесь есть небольшая импровизация скэтом.

Ел. Ф.: Серьёзно? Так давайте слушать!

Б. Л-Б.: Давайте!

https://www.youtube.com/watch?v=j3zhzRXiz1E

Ел. Ф.: Какая прелесть! Эта песня вся как будто бы матовая, окрашенная светлой меланхолией. Так вы, Борис, оказывается, и на португальском?..

Б. Л-Б.: Нет, это иллюзия. Сейчас, когда я знаю итальянский, я, конечно, многое понимаю в оригинальной лирике босса-новы, а тогда в Киеве – ни бум-бум. Я просто на слух запоминал сочетания звуков. Мне очень хотелось прозвучать как можно более аутентично. А смысл я узнавал только из английского текста. Научившись говорить по-итальянски, я стал больше понимать и в португальском. Вот знаменитая жоби-мовская тема «Wave» («Волна»). Только в самом конце я спел один квадрат на английском. Не знаю, каким-то загадочным образом португальский язык придаёт этой музыке бархатистость, какую-то неподражаемую, единственную в своём роде мягкость. А может, мне кажется…

https://www.youtube.com/watch?v=KaZxIq_d1nI

Ел. Ф.: Нет, Борис, вам не кажется. Вы не зря старались. Родной португальский добавляет вашему исполнению вкусности и… действительно, бархатистости. Как писатель, вы нашли точное определение этого ощущения.

Б. Л-Б.: Разные мнения есть о том, с какой именно песни началась босса-нова. Многие считают, что с «Девушки из Ипанемы». Она стала мировым хитом. Но вот современный бразильский музыкант, гитарист и певец Каэтано Велозо, считает, что вся суть не только босса-новы, но и вообще бразильской специфической музыкальности заключена в песне Жобима «Chega de Saudade», которую по-русски можно назвать примерно так: «Хватит грустить!». Послушайте, какая грация, нежность и светлая радость жизни и какое музыкальное богатство, тематическое и гармоническое, заключено в этой песне. Я долго искал приемлемый «минус» и лишь сравнительно недавно нашёл более или менее подходящий.

https://www.youtube.com/watch?v=6FnynEZV8cE

Ел. Ф.: Какая светлая искристая мелодия! Вы, Борис, умеете быть мягким и лёгким в вокале, хотя тембр у вас довольно увесистый. А на художественный свист кого приглашали?

Б. Л-Б.: Вот ещё не хватало! На свистунов мне финансирование не подтвердили, так что пришлось самому.

Ел. Ф.: Лихо у вас выходит, где это вы так чисто свистеть научились?

Б. Л-Б.: Как и всему остальному – сам. Я с детства высвистывал любимые мелодии. Например, темы баховских фуг – а это, уверяю вас, совсем не просто.

Ел. Ф.: В общем, я поняла, босса-нова – это очень тонкий, очень обаятельный и светлый мир. Я бы сказала, очень женственный.

Б. Л-Б.: Вот-вот… может быть, поэтому он мне так близок. И этот язык – наивный, трогательный, словно бы детский.

Ел. Ф.: Теперь буду искать и слушать босса-нову. Спасибо вам, Борис, за открытие и за прекрасные исполнения.

Эпизод восьмой: «Разное и любимое»

Б. Л-Б.: Ну, что, Леночка, пора нам завершать наш музыкальный экскурс. Для столь короткой карьеры он оказался неприлично длинным.

Ел. Ф.: Мне так не кажется, Борис. Интересный разговор не бывает длинным. Я бы слушала и говорила ещё, но впереди столько вопросов о ваших книгах, о вашей графике, что соглашусь, давайте завершим. И в завершение я всё-таки хотела бы понять, что для вас самое любимое во всём этом разнообразии стилей. Вы поёте не только джаз, у вас звучит разное: шлягеры, латиноамериканская босса-нова, а начали вы вообще с песни, напоминающей романс.

Б. Л-Б.: Тут всё довольно зыбко. Я действительно хоть и базируюсь на джазовой вокальной культуре, но бывает, выбираю в репертуар вещи, далёкие от джаза. Если меня трогает какая-то мелодия, уже не важно, к какому направлению её отнести. Так случилось с песней «Магу did You Know?» («Знала ли ты, Мария?»). Это песня-вопрос христианского религиозного содержания, на которую я наткнулся совершенно случайно, а потом уже не успокоился, пока не отыскал «минус» и не спел её. Прежде всего, меня очаровала мелодия, ну и чтобы долго не объяснять, в чём суть песни, приведу целиком её английский текст в русском переводе:

 
Мария, знала ли ты, что твой мальчик однажды
                                            будет ходить по воде?
Мария, знала ли ты, что твой мальчик спасёт
                                    наших сыновей и дочерей?
Знала ли ты, что твой малыш пришёл,
                                чтобы сделать тебя новой?
Этот ребёнок, которого ты родила, скоро родит тебя.
 
 
Мария, знала ли ты, что твой мальчик даст зрение слепому?
Мария, знала ли ты, что твой малыш успокоит бурю своей рукой?
Знала ли ты, что твой малыш ходил там, где ступали ангелы?
Когда ты целуешь своего маленького ребёнка,
                                            ты целуешь лицо Бога,
Мария, знала ли ты?
Мария, знала ли ты?
 
 
Слепые увидят, глухие услышат, мёртвые снова оживут!
Хромые будут прыгать, немые будут восхвалять Агнца!
Мария, знала ли ты, что твой мальчик —
                                  Господь всего творения?
Мария, знала ли ты, что твой мальчик однажды
                                  будет править народами?
Знала ли ты, что твой малыш – совершенный небесный Агнец?
Этот спящий ребёнок, которого ты держишь на руках,
                    и есть тот великий из великих «Я».
Мария, знала ли ты?
 

https://www.youtube.com/watch?v=pp8lbvOZojw

В сравнении с ариями из баховских страстей можно считать это наивностью, но что-то меня тронуло в этой незамысловатой мелодии.

Ел. Ф.: Да это же просто чудо, Борис! И вы вдруг звучите здесь совершенно иначе, как-то непривычно строго, собранно.

Б. Л-Б.: Так тут совсем иное вдохновение. Когда заговариваешь о таких вещах, внутренний мир выстраивается по вертикали и действительно становится строже. Ответственность другая. Но это был единственный случай, когда мне так спелось.

Случались и другие неожиданные встречи. Например, в интернете стали появляться прекрасные «минусы» джазовых дуэтов.

Ел. Ф.: Дуэтов? Это как?

Б. Л-Б.: А так, что записана аранжировка темы, рассчитанная на двух исполнителей, скажем, мужчину и женщину. Предлагается три варианта «минуса»: только с женской партией, чтобы мог спеть мужчина, только с мужской – для женского вокала, и чистый «минус» без вокала вообще – могут петь оба. Выбирай сам. Вот мне один из таких «минусов» подвернулся. Я давно хотел спеть знаменитую джазовую тему «Body & Soul» («Тело и душа»). И вдруг появился «минус» аранжировки Тони Беннета (это патриарх джазового вокала) и Эми Уайнхаус. Чего уж лучше!

Я спел за Тони (да простит он меня), и получился, как говорят, очень даже неплохой дуэт. Ну, тут, конечно, стопроцентно джазовая свобода, даже некоторая фривольность. Двое влюблённых в разладе пытаются обвинить друг друга в недостатке чувств, и каждый при этом оправдывается.

https://www.youtube.com/watch?v=nKb0kj0qg00

Ел. Ф.: Да уж, свободы тут хватает. Здорово, очень драматично, построено, как напряжённый диалог. А вот эти реплики, которые вы вставляете, – это так у Тони Беннета?

Б. Л-Б.: Нет! Это так у меня. Драматургия музыкального диалога сама подсказывает какие-то личные решения. Я ведь не копирую, не подражаю, я создаю мой образ вещи, насколько позволяет «минус», который изменить нельзя. Изменить нельзя, а обогатить можно.

Ел. Ф.: И всё-таки, Борис, из всего этого разнообразия вы можете выделить самое для вас близкое и любимое? Желательно, конечно, с примером.

Б. Л-Б.: Я люблю кантилену и джазовые баллады. Из кантилены могу предложить «It’s Impossible». Это мексиканская песня, которую уже давно переложили на английский язык, и она стала мегапопулярна. Мне эта тема очень близка, потому что необычайно красива и даёт пространство голосу:

https://www.youtube.com/watch?v=nUFtjcSjuaQ

Ел. Ф.: Борис, это самое прекрасное, что я у вас слышала.

Б. Л-Б.: Спасибо, Леночка, мне это приятно! Теперь, что касается джазовых баллад. Это cool jazz (прохладный джаз). В джазовой балладе выражают себя самые тонкие переживания. Баллада построена на усложнённой гармонии. Баллада меланхолична, она музыкально повествует о грусти, о разъединённости. Такую музыку я люблю исполнять больше всего.

Случилось так, что у меня в Москве возникло знакомство, и сложился отличный дуэт с джазовой пианисткой Ириной Полонской. Мы записали несколько треков вместе. Вот одна из самых удачных наших записей и одновременно одна из лучших вещей мирового джазового репертуара «Happiness or Pain» («Счастье или боль»). Лучшей исполнительницей этой баллады была и остаётся великая Элла Фицджеральд. Те, кто хорошо знает её исполнения, услышат некоторые уроки, которые я взял у первой леди мирового джаза.

https://www.youtube.com/watch?v=pISsC8aBSmo

Ел. Ф.: Раз ваши диски слушают, выходит, карьера Boris Lebron в каком-то смысле продолжается?

Б. Л-Б.: Если не переоценивать и говорить об этом с улыбкой, то да… продолжается. Пока не спета и не записана последняя песня.

Ел. Ф.: В завершение, Борис, спрошу – из записанных вами песен какая наиболее популярна, как вы выразились, в народе?

Б. Л-Б.: Ну, это без сомнения «The Blue Cafe» («Голубое кафе»). Комично, но это вообще ни разу не джаз! Как-то случайно наскочил я на приличного качества «минус» этой песни Криса Ри. Не то чтоб очень она мне понравилась, но что-то боевитое в ней есть. Я её не слышал прежде, выучил без труда и записал, хотя вовсе не рассчитывал на подобную реакцию. Песенка как песенка, но она стала одной из самых успешных по количеству прослушиваний у меня на канале YouTube. Ну, пусть слушают, если нравится. Я ведь пою, чтобы нравилось, чтобы слушали.

Ел. Ф.: Тогда, если не возражаете, ею и закончим.

Б. Л-Б.: Почему бы и нет? Завершить разговор о джазе такой отменной популярщиной очень даже, как теперь выражаются, прикольно!

https://www.youtube.com/watch?v=E03Wop8h6zc

Ел. Ф.: Спасибо, Борис. Столько прекрасной, разнообразной музыки и вашего волшебного баритона! Теперь до встречи в новых диалогах на другие темы. Уверена, они будут не менее познавательны.

Б. Л-Б.: Будем надеяться, Леночка! Спасибо!