Текст книги "Атаульф"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ataulf-37685.jpg)
Автор книги: Елена Хаецкая
Жанр: Историческая литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
ПОИСКИ СКАНДЗЫ
Четыре зимы тому назад брат мой Гизульф ушёл из дому. Ушёл он затемно, не сказавшись, и не было его два дня. Искали Гизульфа дядя Агигульф и отец наш Тарасмунд. Дедушка Рагнарис ворчал, что незачем, мол, искать огольца – пропадёт, туда ему и дорога. Ничего, значит, оголец не стоил, если пропал. Я радовался тому, что Гизульфа нет, потому что Гизульф тогда меня обижал и мне хотелось, чтобы он навсегда пропал. И потому я вторил дедушке: пропадёт, мол, туда и дорога. Но дедушка Рагнарис почему-то сразу перестал так говорить и отвесил мне затрещину.
К вечеру второго дня Гизульфа привёл домой жрец, тот, что в лесном капище при богах живёт. В том, где мужская изба, которой дед Гизульфу грозит и отцу нашему пеняет.
Когда жрец Гизульфа за руку привёл, Гизульф был красный от слёз, а одно ухо у него распухло – жрец вывернул, пока вёл. Боязно было Гизульфу домой идти, потому что расправа жреца – сущая ласка, если подумать о том, что с ним за самочинную отлучку дедушка Рагнарис и отец сделают.
Дедушка Рагнарис как Гизульфа увидел, так бороду встопорщил и руки начал потирать, предвкушая, как Гизульфа вздует. Гизульф сразу заревел во весь голос. Я тоже заревел – жалел, что Гизульф нашёлся. На меня глядя, Сванхильда ту же песню завела, хотя была старше нас с Гизульфом. Больно уж грозен дедушка.
Жрец из лесного капища был телом могуч, бородой обилен. Лесом от него пахло. Волосы у жреца были длинные-предлинные, длиннее, чем у нашей матери Гизелы.
Я очень боялся жреца.
Дед жреца в дом позвал, медовухой угостил, долгую беседу с ним завёл – об отческом богопочитании, о видах на урожай. Я плохо помню, о чём и как они говорили, потому что жреца боялся и ещё боялся того, что сделают с моим братом Гизульфом. Потому что, если деда послушать, то расправа готовилась нешуточная.
Я раздумывал: будут ли Гизульфа в жертву богам приносить? И если будут, то можно ли будет посмотреть? Или же конями его разметают? Дед многие кары Гизульфу сулил, покуда Гизульфа дома не было.
Тут я увидел, что дядя Агигульф из конюшни коня выводит. И понял, что сейчас Гизульфа к коню привяжут и будут размётывать. И заревел пуще прежнего, так что дед мне затрещину дал.
А дядя Агигульф лицо зверское сделал и спросил у Гизульфа, под лавку к тому заглянув, где Гизульф прятался, не видел ли, мол, Гизульф, куда верёвка делась? Добрая была верёвка, втрое свитая, такая, что человека подвесить можно и не порвётся. А Гизульф не отвечал. Я не знаю, что делал Гизульф под лавкой. На лавке жрец сидел.
Жрец сидел важный и строгий, пока дедушка ему медовухи не поднёс. После же долго беседовали они с дедушкой. Жрец дедушку по плечу хлопал и хохотал зычно.
И ушёл жрец.
Как жрец ушёл, дедушка Рагнарис вскричал громовым голосом: где, мол, этот Гизульф?
Гизульф под лавкой заскулил жалобно. Дед наклонился и вытащил его за шиворот, как кутёнка. И понял я, что сейчас в жертву Гизульфа принесут. Дед после медовухи лицом был багров и голосом зычен, как никогда. На вытянутой руке Гизульфа поднял и богам показал: вот, мол, любуйтесь!
И тут на дворе голос Тарасмунда послышался. Тарасмунд Гизульфа искать ездил и только сейчас вернулся. Отец наш спрашивал, не нашёлся ли, мол, Гизульф. Ответа не дождавшись, в дом ворвался и тотчас же Гизульфа увидел. Уныло свисал Гизульф в дедовой руке и на богов глазами моргал. С богов на отца взор перевёл, сопли до самых колен свесил, одно ухо больше другого, во рту голодная слюна собирается и по подбородку течёт. Шутка ли, два дня не ел.
Тарасмунд к нему руки сразу протянул и захохотал, ещё в дом толком не войдя. Дед сказал недовольно отцу нашему Тарасмунду:
– Забирай щенка своего.
И бросил Гизульфа Тарасмунду. Отец Гизульфа поймал и крепко стиснул, а Гизульф пискнул.
Отец крикнул Гизеле, чтоб сопли мальцу утёрла и накормила его. Гизела давно уже возле Гизульфа вилась, как собака возле кости, но дед отгонял её – наказывал Гизульфа. Как заслышала, что можно кровинушку ласкать и кормить, так сразу прибежала и Гизульфа увела.
Я понял, что Гизульфа ни размётывать, ни в жертву приносить не будут. И сразу стало скучно. Но на дворе было уже темно и холодно, поэтому я в доме оставался.
Когда Гизела Гизульфа накормила и сопли надлежащим образом ему утёрла, отец и дед усадили его между собою на лавку и подступили с распросами.
Тарасмунд спросил строго, куда Гизульф самочинно отправился. Гизульф, свесив нос, отвечал, что ходил искать Скандзу. Хотел богатырства набраться и семенем укрепиться, чтобы род свой прославить.
Я подумал, что Гизульф вперёд меня эдакий подвиг задумал и, коли бы жрец не помешал, осуществил бы. И завидно мне стало.
Но тут отец наш Тарасмунд захохотал громовым голосом и по лавке рядом с собой кулаком стучать стал. А дедушка Рагнарис едва не плюнул с досады.
Ругаться стал. Мол, каков отец, таково и потомство. Заодно и историю поведал, пока бранился.
Когда отцу нашему Тарасмунду десять зим минуло, подговорил он дядю Агигульфа, который тогда и вовсе малолетним был, но ходить уже начал, отправиться Скандзу искать. Тоже семенем укрепиться хотели.
Ушли они далеко, но не в сторону капища, как Гизульф, а в болота, да там и заблудились. Хорошо ещё, что собака хродомерова их по следу нашла. В такие топи забрели, что едва не сгинули. Мидьо, бабушка наша, Тарасмунда за уши таскала и кричала на все село, что попробовал бы он, Тарасмунд, дитя девять лун носить да день рожать, узнал бы, каково это, так пожалел бы её трудов и не лез бы в топи по глупости да неразумию. Все село собралось поглядеть и послушать, потому что бабушка Мидьо редко когда голос повышала, но коли уж бралась кричать – боги и те заслушаются.
Тарасмунд молча муку претерпевал, хоть ухо одно она ему надорвала. А дядя Агигульф ревел во всё горло и сопли по лицу и волосам размазывал.
Как бабушка Мидьо откричала, за дело дедушка Рагнарис взялся и тоже Тарасмунда учил. А Агигульфа не учил, потому что и тогда был дядя Агигульф любимцем богов.
Когда дедушка про это рассказал, отец наш Тарасмунд хмыкнул и вдруг проговорил:
– Так ведь и ты, отец, Скандзу искал. Мы-то с Агигульфом мальцами были, а ты на Скандзу в поход отправился, когда уже тебе начали доверять коня отцовского чистить.
Дед побагровел пуще прежнего и на отца нашего в ярости уставился. Так и надвинулся на него бородой, Гизульфа, который между ними сидел, едва не своротив.
– А это-то откуда ты знаешь?
Тарасмунд засмеялся.
– Хродомер рассказывал.
Тут уж дед взъярился. Разом все позабыл – и Скандзу, и Гизульфа, и Тарасмунда с Агигульфом. Хродомера честить начал. Любо-дорого послушать было. Говорил дед до ночи, пока сам зевать не начал.
Тут я спросил деда, далека ли от нас Скандза. Дед отвечал, что Скандза от нас не слишком далека, но вот дорогу туда сыскать трудно, потому что та река, по которой наш народ шёл, всё время петляла.
ГОДЬЯ ВИНИТАР
Годья Винитар живёт возле храма Бога Единого.
В прежние времена, когда Винитар был ещё таким, как Гизульф, он жил в бурге при дружине вождя Алариха. Это тот великий вождь Аларих, который лежит под курганом на холме на том берегу реки, за селом.
В дружине Алариха были тогда великие воины – наш дедушка Рагнарис, старейшина Хродомер и Арбр-вутья, из чьего черепа дедушка теперь пьёт пиво.
Тогда дедушка Рагнарис и Хродомер были такие, как сейчас дядя Агигульф. И дружинниками были, а на земле не сидели. И часто ходили в походы. Все походы тогда были славными и победоносными, не то что теперь, когда в половине случаев возвращаются из походов с одним только разбитым носом, но без всякой добычи. Так дедушка Рагнарис говорит.
Села нашего тогда ещё не было, а было здесь безлюдное место. Село наше потом дедушка Рагнарис и Хродомер основали.
Много славных воинов было в дружине Алариха. Но гордостью аларихова сердца был вутья Арбр. Впав в священную ярость, Арбр обращался в медведя и уничтожал голыми руками великое множество врагов; сам же оставался неуязвим.
И был этот Арбр-вутья меньшим братом матери Винитара. И боялся Винитар Арбра. И восхищался им, как все в бурге. Ибо страшен был Арбр и одинокой была его участь.
Настал день и подступили к бургу вандалы. И вёл вандалов преужасный вандальский вутья, именем Гиба. Столь ужасен и свиреп был он, что тащил за собой на цепях целое войско. Войско же его удерживало, ибо не поспевало за ним.
И осадил Гиба бург. И начал стены бурга грызть, исходя пеной, да раскачивать. И тряслись оттого в бурге все дома. Дедушка Рагнарис был тогда в бурге и всё это видел.
И стоял на стене Аларих с мечом в руке, а справа от Алариха стоял наш дедушка Рагнарис с мечом и щитом, слева же от Алариха стоял Хродомер с мечом. И не знали они, что им делать. Как одолеть вандальского героя-вутью?
И призвали Арбра. И обратился Арбр в медведя и Гибу ужасного заломал, заел и убил. Долго длился кровавый бой. А когда завершился тот бой, не смог Арбр вернуться к прежнему человечьему обличью, так долго оставался он в шкуре медведя. И рыча, как дикий зверь, убежал Арбр в лес и с тех пор таился людей и жил в чащобе с дикими зверями.
Так дедушка Рагнарис говорит, который всё это видел.
И видел всё это также Винитар, который был родичем Арбра. И устрашился Винитар.
Вутью Арбра убил позднее наш дедушка Рагнарис. Первым стал дедушка Рагнарис близ Алариха, и Арбр в лесу, проведав про то, преисполнился зависти и порешил нашего дедушку Рагнариса извести. И через то возгорелась вражда великая между Арбром и Рагнарисом. Но дедушка Рагнарис победил.
Винитар же в дружине жил и страх свой в себе держал. И случилось однажды так, что повздорил Винитар во время пира с одним воином. Крепко обидел его тот воин. Чем обидел – то всеми забылось. Не забылось другое. Когда стал Винитар с тем воином драться, то не смог тот воин против Винитара даже пальцем пошевелить, так жестоко и яростно избивал его Винитар, рыча и норовя тому горло перегрызть. Всю одежду с себя сорвал и в клочья изодрал.
С трудом оторвали Винитара от обидчика его, хотя прежде богатырской силой Винитар не отличался. Был как все дружинники – хоть и могуч, но не сильнее прочих. Повалили Винитара впятером на пол, еле-еле удалось связать его; после водой облили и ждать сели – что будет. Когда перестал Винитар рычать и пеной исходить, спросили его, почему за столь малую обиду столь жестоко бил.
И сознался Винитар, что увидел вдруг дружинника этого и всех прочих людей себе чужими. И великая злоба его захлестнула, ибо решил он, будто заманили его сюда нарочно, дабы убить. И бург ему ловушкой показался, а одежда – путами. В лес его властно потянуло, ибо там его истинный дом. И оружие в руке лишним стало – отшвырнул оружие. Все людское предстало ему чужим.
И слушал это Аларих и трепетало сердце его от радости и ожидания. Ибо хотел Аларих, чтобы в дружине его вновь вутья был. Сказал тогда Аларих Винитару, чтобы тот в капище пошёл и жрецу обо всём поведал. А уж жрец знает, что делать. И сам вызывался с Винитаром в капище идти.
Но Винитар ничего не отвечал, а только дрожал, лёжа на полу связанный верёвками и мокрый от воды, которой его облили.
И потом многократно подступался к нему Аларих и все звал в капище пойти. Но Винитар всякий раз не шёл. И понял Аларих, что не хочет Винитар стать пенноротым белоглазым вутьей, какой всегда был мил аларихову сердцу.Летом ходил Аларих с дружиной своей в поход. И взяли много разной добычи. И была в том селе, которое разграбил и сжёг Аларих с дружиной его, большая бревенчатая изба. И защищали ту избу. И не диво, ибо было там больше всего добычи. И когда делили добычу, взятую в той избе, пожелал Винитар себе книгу. Дружинники алариховы не знали, что такое книга, но видели, что хранилась она в той избе бережно и с почитанием и потому, видимо, представляет немалую ценность. Книга – это несколько телячьих шкур, вместе сшитых за один край. И покрыты эти шкуры значками, вроде таких, какие птицы оставляют на песке. Если знать тайну, то можно по книге петь саги и песни о героях. Нам про это Винитар рассказывал, когда показывал свою книгу (она у него до сих пор хранится).
Когда пожелал Винитар взять себе книгу, никто не посмел ему отказать. И Аларих сказал – Винитар может взять всё, что пожелает. Ибо первым ворвался Винитар в ту избу, с рёвом размахивая своим красным от вражеской крови боевым топором.
Книгу Винитар у себя держал и никому не давал трогать, говоря, что телячья кожа и значки от этого портятся.
Аларих говорил Винитару, что надо бы в капище поехать. Может быть, жрец в капище знает, что с книгой делать. Сам же свою думу затаил: как бы из Винитара вутью сделать.
Винитар же не ехал в капище, ибо втайне боялся, что жрец книгу заберёт. Потребует её в дар богам.
Когда вновь настала зима, пришли в бург добрые пастыри. Они ходили от дома к дому и пели свои саги. Но пели они скучно и неинтересно, больше поносили отеческих наших богов, отчего многие разъярялись, хулили добрых пастырей и гнали их прочь.
Добрые пастыри на хулу не обижались, кротко уходили прочь и зла не творили, разве что кинут в насмешника куском льда или палкой. Это разве зло?
Видел Винитар, как гонят добрых пастырей. И призвал он их в свой дом. Но не потому, что любы стали ему эти добрые пастыри. И не потому, что уберечь хотел их от насмешек и снежков. Просто была своя думка у Винитара.
Показал он добрым пастырям книгу и спросил их, что это за вещь и как она зовётся. Добрые пастыри как книгу завидели, так сразу затряслись и скрюченными пальцами жадно к книге потянулись. Винитар их по пальцам ударил, чтоб держали руки при себе и не тянули к чужому добру. И вопрос свой повторил. Тогда пастыри хотели уйти, но Винитар меч свой обнажил и выход им заступил.
И смирились добрые пастыри. Обругали Винитара, а после учить его начали. Объяснили, что добыча винитарова книгой называется. И для чего книга нужна, рассказали. Великим умением, сказали добрые пастыри, пойманы были предания о делах минувших и в коже телячьей заперты.
Винитар спросил, нет ли тут чародейства. Но добрые пастыри сказали, что чародейства тут не больше, чем в силки птицу поймать. Одного уменья для этого довольно. И этому уменью выучиться можно.
Спросил тогда Винитар, могут ли они научить его, Винитара, предания со страниц освобождать, чтобы вновь пелись они среди людей?
Добрые пастыри сказали, что сами они того не могут, хотя предания эти им известны. Но знают они людей, которые могут сделать по слову винитарову.
Винитар знал, что не сегодня завтра придётся ему от Алариха уйти. Иначе настигнет его судьба Арбра, брата матери его, и станет он вутьей, как Арбр. А не хотел этого Винитар и страшился судьбы такой.
И поведал он добрым пастырям о печали своей. И сказали пастыри, что служат они Богу Единому и что этот Бог Единый сильнее других богов. И может он уберечь от такой напасти. И сказал Винитар, что судьба превыше богов. Но пастыри сказали, что Богу Единому и судьба подвластна, такой это сильный бог.
И позвали с собой Винитара в те края, где власть Бога Единого сильна. И хоть знал Винитар, что они больше ради драгоценной книги его зовут, все равно с ними пошёл. И всё больше укреплялся он в мысли книгу при себе беречь. Знал Винитар, что силой не смогут они её отнять. Ибо был в ту пору могучим воином Винитар. Да и слава о нём шла почти как о вутье, так что обижать Винитара не решались. Это дедушка Рагнарис так говорит.
И сел Винитар в их сани, а боевого коня своего за санями пустил.
И скрылся Винитар из бурга на несколько лет. И печалился по нему Аларих.
Немало минуло зим. О Винитаре ни слуху ни духу не было. Уже и Аларих пал в бою и вместо него военным вождём в бурге молодой Теодобад стал. Уже и село наше встало. И вот в наше село нежданно-негадано пришёл Винитар и сказал, что в нашем селе жить хочет. Винитар почти не изменился. Все так же был могуч и крепок, все тот же меч был при нём и та же книга в торбе. Конь только другой был под Винитаром, да ещё седые волосы появились.
И рады были Винитару Хродомер и Рагнарис, ибо помнили его по прежним временам.
Поначалу жил Винитар у Агигульфа – но не нашего дяди Агигульфа, а соседа нашего. Тогда жива была ещё жена Агигульфа-соседа, она потом умерла, когда чума была.
И дивно рассказывал Винитар Агигульфу-соседу и жене его по книге и на память. Так складно он рассказывал, что многие ходили в дом к Агигульфу-соседу и слушали Винитара.
Не только по книге рассказывал Винитар, но и про свои странствия. Многое он повидал, а главное – видел он Бога Единого. Этот Бог Единый сильнее всех других богов, говорит Винитар. И рассказывал многие истории, которые это подтверждали.
Много рассказывал годья Винитар и о нраве Бога Единого. Угодить этому Богу Единому труднее, чем дедушке Рагнарису или Хродомеру. Но если уж угодил, то во всём тебе помощь от Бога Единого будет. Он тебе и как врага бить подскажет, и где основные силы вражеские прячутся откроет, и скотину сделает плодовитой, и в такую землю выведет, против которой остров Скандза – бесплодная пустыня. И рассказывал Винитар, что одно племя особенно хорошо сумело угодить Богу Единому. И научил Бог Единый это племя, куда надо идти, и привёл их в прекрасную землю, а называлась она Скандза Галилейская. В этой Скандзе Галилейской всегда шёл широкий пир, а на пиру этом вода сама превращалась в медовуху. И пили эту медовуху, славя Бога Единого. И множество дивных историй рассказывал Винитар о делах древних и славных в Скандзе Галилейской. Было в Скандзе Галилейской бургов много и сел без числа. И столь благодатна была Скандза Галилейская, что все это в себя вмещала. И никто ущерба там не знал. Но Скандза Галилейская – это не остров Скандза, откуда готы вышли, а другая земля.
В былые времена Бог Единый сам среди людей ходил и даже дрался с ними, причём иной раз люди его одолевали – так могучи были в те времена люди. Но после люди измельчали и Бог Единый теперь может одним пальцем целый бург прихлопнуть. И стали плохо служить ему люди. Тогда Бог Единый, осерчав, удалился в свой небесный бург и там Сына себе создал. И послал Сына разбираться с людьми.
Но до того измельчали и очерствели душой люди, что Сына Бога Единого убили. Спустя немного времени этот Сын воскрес и к Отцу своему в небесный бург явился.
И был между Сыном и Отцом спор великий. Отец хотел немедля весь мир истребить за обиду своему родичу, так рассержен был. Но Сын по мягкости характера (он очень добрый) уговорил Отца повременить. И согласился Отец, сказав напоследок, что только тех пощадит, когда последняя зима настанет, на кого Сын пальцем укажет; прочих же всех низвергнет в хель, где они и сгниют.
Сын, из отцова бурга выйдя, свой бург основал. Всех, кто за него умирает (а таких сейчас много), он в этот бург отправляет жить. И живут в небесном бурге у Сына, как в Скандзе Галилейской. И даже лучше. Ибо Скандза Галилейская по сравнению с небесным бургом Сына – пустошь скудная.
И назвал Сын свой небесный бург «раем».
Это куда лучше Вальхаллы, объяснял Винитар. Ему добрые пастыри показывали и сам Бог Единый показывал, когда Винитар с ним разговаривал. А Вальхалла по сравнению с раем – псарня с обгрызенными костями, мусором, собачьим дерьмом и драчливыми псами. Вот что такое Вальхалла по сравнению с раем. Так Бог Единый Винитару сказал.
Сперва рай пустым стоял и скучно там было Сыну. У него душа добрая и широкая, он один пировать не любит. И пошёл Сын сперва в хель, а после в Вальхаллу и всех, кто люб ему был, вывел оттуда и к себе в рай поселил. И пировал с ними и радовался.
Потому если хочет человек после смерти с родичами своими встретиться, должен он в рай стремиться, а для того нужно Отцу угодить. А как Отцу угодить – то Сын лучше всего знает.
Подобно тому, как дорожку к Рагнарису лучше торить, если сперва с Тарасмундом поговорить, так и с Богом Единым: чтобы Отцу угодить, нужно сперва Сыну угодить. Сын – он добрый, он только не любит других богов и бесполезных ссор. И вутьи не милы Сыну. Не войти вутье в рай.
Из тех, кто Винитара слушал, нашлись такие, кто захотел поглядеть на рай Бога Единого. Винитар объяснил им, что нужно сделать. Нужно построить храм для Бога Единого. И за лето поставили в нашем селе храм. И не таким был этот храм, как наши дома. Была это большая бревенчатая изба, вроде той, откуда Винитар некогда книгу свою взял. Для многих строили, не для одного Винитара, потому и постарались.
После, храм возведя, за седмицу всем миром Винитару дом поставили подле самого храма. Не длинный дом, как у больших семей, а малый. Винитар так захотел.
Дедушка Рагнарис и Хродомер кричали тогда, что не по-людски поступает Винитар. На избу для себя и Бога своего весь лес извёл в округе. Не гепиды мы, не в лесах живём, чтобы так строевым деревом разбрасываться.
Поначалу в храм Бога Единого все ходили и слушали, как Винитар рассказывает. Винитар интересно рассказывал. И больше ничего не происходило.
Но потом объявил Винитар, что только тех пускать в храм будет, кто решит в новую веру перейти, а отеческих богов оставить и жертв им более не приносить. И не по злобе своей он, Винитар, так поступает. Бог Единый повелел ему так сделать.
Шум и ропот шёл по всему селу. Очень были все на Винитара злы. В новую же веру переходить никто не решался, ждали, кто первым к Винитару пойдёт.
В нашем селе жил тогда воин Герменгильд и с ним вместе алан один, Кархак. Они побратимами были. В одном доме жили.
И сказал этот Герменгильд Винитару:
– Хочу посмотреть, так ли силён твой Бог Единый. Давай бороться. Если ты меня поборешь, значит, твой Бог Единый сильнее наших старых богов. А после борись с Кархаком. И если ты поборешь Кархака, значит, твой Бог Единый сильнее и аланских богов. И тогда поверим мы тебе и будем служить твоему Богу Единому.
И пошёл Герменгильд и просил Доннара помочь ему одолеть Винитара. И была гроза и гром в небе рычал. И смеялся Герменгильд.
А ещё Вотану молился Герменгильд и жертвы принёс. И Локи он молился, дабы ловкость ему даровал.
А на улице Кархак молился своим богам. А гром в небе рычал, и Кархак рычал.
И вышел Винитар против Герменгильда и одолел Герменгильда. Тогда встал против Винитара Кархак. Велик и могуч был Кархак. Долго боролись они с Винитаром. И поборол Винитар Кархака. После же прощения Винитар просил у Герменгильда и у Кархака, в пыли перед ними простираясь, за то, что намял им бока. И понравилось это Герменгильду и понравилось это Кархаку. Но ещё больше, как сказал потом Винитар, это понравилось Сыну Бога Единого.
И встав, поведал Винитар всем собравшимся (ибо все село вокруг стояло и смотрело на бой) историю про одного человека, который заснул и был разбужен каким-то грубым мужиком, что напал на него и бил нещадно. И всю ночь дрались они с тем мужиком, и прибил того мужика человек. А мужик-то тот был не просто мужик. Это Бог Единый человека того испытывал, силу его проверяя. А когда увидел человек, кого отволтузил, обрадовался и потребовал себе доли. И Бог Единый с тех пор ему во всём помогал.
Бог Единый любит тех, кто сражается честно и могуч телом.
И смущены были побратимы Герменгильд и Кархак и напуганы, ибо думали, что Винитар хочет с них дань взять. И спросили о том Винитара. Но когда сказал Винитар, что ничего с них не возьмёт, кроме их души, возрадовались и первые были обращены в новую веру.
После Герменгильда с Кархаком Агигульф-сосед пришёл к Винитару и жена его. Следом за ними Арпила, Эорих, ещё один Эорих, Гаутемир, Бавд, Фритила.
Во время чумы обратился Одвульф, тот, который хочет стать святым (Одвульф – наш родич). И ещё сестры Теодагаста, только они от чумы умерли.
Храм Бога Единого внутри очень красивый. Там висит большая занавеска, отгораживающая часть дома. Винитар говорит, что это алтарь. Туда женщин не пускают, а мужчин пускают, но редко.
В храме собрано много красивых вещей. Там есть один медный светильник, его Винитар с собой привёз из Скандзы Галилейской. Есть много посуды глиняной с узорами. Винитар зажигает в храме лучины и светильники, чтобы все переливалось и горело. А Оптила, сын Хродомера, – тот, что хорошо по дереву режет, вырезал для Винитара фигурку воина на коне. Хотя Оптила в Бога Единого не верит.
Фредегаст, сын Сейи, тоже хорошо из дерева резал. Фредегаст во время чумы умер. Винитар в храме хранит и подарки Фредегаста – звери невиданные, каких аланы любят вырезать. Давно уже нет Фредегаста, и род его весь вымер от чумы, а звери эти дивные как живые в храме обитают.
Ещё в храме есть уздечка и седло. Кархак-алан дал. Очень дорожил ими и потому подарил Винитару для Бога Единого. А Герменгильд пряжку подарил красивую. Её Винитар на ремне к потолку привесил. Когда лучину зажигает, на пряжке играет огонёк. Уздечкой, седлом и пряжкой Винитар особенно дорожит, потому что Герменгильд и Кархак первыми были, кто ему поверил. Годья Винитар говорит, что сейчас они в раю пируют. Что сидит Герменгильд справа от Сына, а Кархак – слева. И Сын им медовухи подливает, ибо любит Сын всякое веселье. И веселы Герменгильд и Кархак, сыты и пьяны. И вовеки веков такими будут, потому что когда наступит вечная зима и мир погибнет, то рай всё равно уцелеет.
Поначалу так было, что в храм мог прийти кто угодно и слушать всё, что годья Винитар рассказывает. Но потом, когда Герменгильд и Кархак стали вместе с Винитаром служить Богу Единому, всё изменилось. Стал Винитар выгонять остальных и со своими друзьями втайне какие-то дела вершить.
А тех, кто не уходил, звери лютые Герменгильд с Кархаком, выгоняли. И приговаривали: «Сказано – изыдите, значит, изыдите…» И зубы скалили.
Любопытно всем было, что такое Винитар и друзья его замышляют. Тарасмунд, отец наш, дядя Ульф, а пуще всех – дядя Агигульф и Валамир осаждали Герменгильда и Кархака и допытывались, что им такого годья говорит, когда всех прочих выгоняет. И иные воины допытывались. И много пива и медовухи в побратимов влили, но ответа не добились. Через то много драк было, но Бог Единый и вправду других богов сильнее, потому что побратимы всем кости намяли.
И не раз толковали и у нас в доме, и у Хродомера, что, должно быть, воинский союз собирает Винитар под своей рукой. Не иначе, зависть к Теодобаду снедает Винитара. И Бога себе такого нашёл, какой знает толк и в осаде бургов, и в прочей войне. Сам же рассказывал – хвастался.
После же, когда Винитар принял в свой союз Арпилу, Бавда, обоих Эорихов и Гаутемира, подозрения возросли. И многие глядели на Винитара косо. Решили Рагнарис с Хродомером к Теодобаду послать с известием, ибо верность военному вождю хранили. Но медлили пока что.
Вслед за Гаутемиром принял Винитар в свой тайный воинский союз старую бабку Мавафрею. И та тоже с остальными уединяться стала. Поняли тогда Хродомер с Рагнарисом, что не воинский то союз. Ибо бабка Мавафрея все село обошла и обо всём поведала, что Винитар делает, когда выгоняет лишних. Винитар особые слова говорит, которые чужим знать не положено.
А она, бабка, то знает. И через то ведение заноситься бабка начала и пыталась власть забрать над Хродомером и Рагнарисом. Но Винитар укротил бабку. И наказание ей определил. Прогневала бабка Бога Единого своей болтовнёй, сказал Винитар. Бойся, бабка! И бабка боялась.
Жила та бабка у Аргаспа, родня его была. С Аргаспом тогда ещё Одрих жил, брат его, силач великий.
Я помню, как Одрих к нам приходил и громко хохотал, рассказывая о бабке Мавафрее. Она дома ещё и древним богам молится, тишком от Бога Единого, чтобы уж не прогадать наверняка. Просит Вотана заступиться за неё перед Богом Единым, которого она, бабка Мавафрея, по неразумию своему прогневала.
Когда в село Теодобад наведывался, бабка всегда выходила ему навстречу, ругалась на чём свет стоит и Теодобада норовила клюкой достать. Ибо старая обида её глодала. В малолетство своё Теодобад с сыном одного раба из бурга проказу учинил. Наловили они лягушек и бабке в пиво напустили. А потом к Алариху, вождю, отцу Теодобада, пошли и рассказали, что, мол, бабка Мавафрея пива наварила. И захотел Аларих того пива отведать. И жаждой воспылал. И к бабке отправился. И дружинники с ним пошли. И опозорена была бабка Мавафрея. А Теодобад-малец и дружок его раб со смеху мёрли и через то были опознаны. И невзлюбила с тех пор бабка Теодобада.
Аларих при всей дружине высек обоих – и сына своего, и раба малолетнего, но веселился очень. Так дедушка Рагнарис рассказывает.
Бабке Мавафрее по старческому слабоумию её все кажется, что в бурге до сих пор Аларих вождём сидит, а Теодобад не иначе как озоровать в село приехал.
Новая вера, видать, не на всех одинаково сказывается.
Герменгильд с Кархаком, вроде, добрее стали, а вот бабка – какой была она, такой и осталась. Как ругалась на всех, так и продолжала. Я думаю, мало радости было Сыну, когда эта ворчливая бабка к нему на пир явилась. А уж Герменгильду с Кархаком и подавно.
Наш дядя Агигульф тоже поначалу подумывал в дружину Бога Единого с Винитаром пойти – по нему было видно. Но когда Винитар в дружину бабку Мавафрею взял, то плюнул дядя Агигульф и решение своё изменил.
Ещё в новую веру Агигульф-сосед перешёл и жена его.
Сам я плохо помню, как Винитар в селе появился и как побратимы с ним боролись и что дальше было. А Гизульф это хорошо помнит. Гизульф старше меня.
Когда в селе чума была, то почти все, кто новую веру принял, от чумы умерли. Но и среди тех, кто при старых богах оставался, многие умерли от чумы.
К годье Винитару в ту пору Одвульф прибился. Одвульф хотел занять место Герменгильда с Кархаком, которые от чумы умерли. Но не тягаться Одвульфу даже с половиной Герменгильда, не то что с обоими побратимами. Так ему сам годья Винитар говорит.
После чумы – так говорит дедушка Рагнарис, да и прочие тоже – наше село иным стало. Я старое село плохо помню, потому что был тогда ещё мал.
Наш отец Тарасмунд, наша мать Гизела, Гизульф, мои сёстры Сванхильда с Галесвинтой и я – мы все к Винитару позднее пришли и в храме его новую веру приняли. Старшая наша сестра Хильдегунда тоже хотела в храм ходить и истории годьи Винитара слушать, но отец наш Тарасмунд не позволил ей. Про это отдельный сказ.
У годьи Винатара много забот, поэтому он редко смеётся. Я думаю, когда прежде Винитар воином был, он был другим. И вот почему я так думаю.
Два раза в год, на другой день после Пасхи и на другой день после Пятидесятницы, годья Винитар устраивает всему селу добрую потеху. Ходит по селу в одних только штанах, до пояса голый и босой, себя по животу оглаживает и охлопывает и кричит, чтобы выходили, кто желает, бороться против него, годьи Винитара, и Бога Единого.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?