Текст книги "Атаульф"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ataulf-37685.jpg)
Автор книги: Елена Хаецкая
Жанр: Историческая литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
И много находится всегда охотников схватиться с Винитаром. Но редко бывает, чтобы побили годью в этих поединках. Почти всегда годья всех побеждает. Это потому, что ему помогает Бог Единый. Так говорит годья Винитар.
Бавд – он потом от чумы умер – когда побил его Винитар и объяснил, откуда у него, Винитара, такая сила, сразу уверовал в Бога Единого. Ещё синяки с тела не сошли, которые ему годья Винитар наставил, как пришёл уже Бавд в храм и сказал, что хочет обратиться в винитарову веру. И крестил его Винитар.
Как-то раз дядя Агигульф на дворе учил нас с Гизульфом искусству ратному. Показывал, как с копьём управляться. А годья Винитар по улице тогда шёл, против нашего двора остановился и смотреть стал. Дядя же Агигульф увидел, что годья Винитар смотрит, и пуще прежнего уменьем своим гордиться стал. И так повернётся, и эдак. Все старался, чтобы Винитар получше разглядел его, Агигульфа, какой он молодец.
Нас с Гизульфом, как щенков, в пыли возил. Едва успеешь на ноги подняться, как дядя Агигульф – вот он, точно вихрь, налетает и вновь в пыль тупой жердиной повергает.
Седмица или около того миновала; шли мы с Гизульфом мимо храма Бога Единого, и позвал нас годья. Увёл нас за храм, подальше от любопытных глаз, и там тайно показал несколько воинских хитростей, как ловчее дядю Агигульфа жердиной достать.
И наказал все в тайне хранить. Сказал нам годья Винитар, что Бог Единый нарочно обучил его, Винитара, разному бою и всяким хитростям боевым, дабы внятнее слово истинной веры до народа нашего доходило. А если приведётся веру Бога Единого среди гепидов возглашать, то тут особенно воинское искусство потребно.
Дали мы слово тайну Бога Единого, какую нам годья Винитар поведал, хранить и беречь. И ушли мы с Гизульфом.
И вызвали мы дядю Агигульфа на поединок. Мы с Гизульфом так рассудили, что у меня сил не хватит против дяди Агигульфа выстоять, а вот у Гизульфа может и хватить. И потому вышел против дяди Агигульфа мой брат Гизульф и сумел дядю Агигульфа уязвить и в пыль повергнуть тем самым образом, как годья Винитар научил.
И пал дядя Агигульф в пыль; и доволен был дядя Агигульф.
Приставать стал к Гизульфу. Откуда, мол, Гизульф приём этот знает. Гизульф же, тайну Бога Единого выдавать не желая, сказал, что своим умом дошёл.
Я думаю, годью этому искусству в Скандзе Галилейской учил по повелению Бога Единого либо сам Нехемья, либо Йезос Ниван, которого называют ещё Злой Йезос. Это тот, который в рога так трубил, что тын у бурга осыпался. Нам про него годья тоже любит рассказывать.
ДРУГ ДЯДИ АГИГУЛЬФА – ВАЛАМИР
Дядя Агигульф к своему другу Валамиру идти собрался. Я увязался за ним. Дядя Агигульф меня не прогнал. Когда дядя Агигульф к Валамиру ходит, всегда занятно получается.
Гизульфа со мной не было, потому что его отец за какой-то надобностью задержал.
Дядя Агигульф и Валамир хотели потолковать с годьей Винитаром и все у него про ту историю выспросить: и как Нехемья медовухой вождя вражеского напоил, и как вождь вражеский спьяну его отпустил и телегу дал, и как Нехемья с другими людьми своего племени каменный тын ставил. Да и вообще пусть бы рассказал, как каменный тын ставят. А то, чует сердце дяди Агигульфа (да и валамирово сердце тоже), не поставят вокруг села тын Хродомер с Рагнарисом; им – Валамиру с Агигульфом – работу эту оставят. Вот и хотят молодые воины узнать все про тын, чтобы не простой возвести, не из брёвен да земли, а каменный, как великие герои ставили, вроде того Нехемьи. Чтобы сравняться с Нехемьей в славе, а если получится – то и переплюнуть его.
Вот какие героические мысли переполняли дядю Агигульфа с Валамиром, когда они пива в кувшин отливали, чтобы с тем угощением к годье идти.
Пока пиво искали, валамирова раба потревожили. Спал старый валамиров раб у очага, кости грел. Но так шумели герои, что пробудился и, охая, на лавке сел. Этот старый раб Валамира вырастил и сопляком его помнил (о чём часто напоминать любил). Силки на птицу учил его ставить и иному тоже учил. И к первой девке тоже он Валамира свёл, тайком от родителя валамирова.
Валамир говорит, что с годами дядька этот на диво ворчлив и сонлив стал, либо спит, либо им, Валамиром, недоволен. Все благолепие в Валамире наблюдает, все ворчит да воркует недовольно, как голубь по весне.
Перед походами дядька особенно несносен делается. Все указывает Валамиру, что он в походе должен творить и как себя он должен в походе вести и какую добычу желательно в походе взять. Ходит и бормочет о всяком разном, что в хозяйстве нынче требуется. Вот, мол, и лемех у плуга… и одежда уже не нова, прорехами так и светится…
Валамир говорит, что иной раз от одной дядькиной воркотни в походы уходит и смерти себе на поле брани ищет.
Вот и сейчас, едва ноги с лавки спустил, так сразу недовольство выказал. Куда, мол, хозяин с кувшином пива направляется? Опять, мол, хозяин с синяком под глазом явится, а поутру плакать будет, что голова у него болит?
И на дядю Агигульфа посмотрел неодобрительно, явно подозревая источник всех бед хозяина своего именно в дяде Агигульфе. Наш дедушка Рагнарис точно такими же взглядами Валамира одаривает.
Валамир рабу долго говорить не дал. Рявкнул грозно: мол, Марда где?
Марда – рабыня валамирова, девка-замарашка, одних лет с нашей сестрой Сванхильдой, а может и младше. Валамир её из похода привёз и быстро к веселью приставил. Марда родом из герулов. Валамир говорит, что благодеяние Марде сделал, избавив её от злобных и скудоумных единоплеменников.
Её Мардой звали, потому что на хорька лицом была похожа. А другие её Фанило называли, то есть «Грязнулька». Она на любое имя откликалась, даже на «эй, ты».
Марда явилась, как всегда, встрёпанная и с виду будто бы перепуганная. Валамир велел ей кувшин взять и сыр и нести все это туда, куда он, Валамир, и гость его и друг Агигульф, сын Рагнариса, направляются.
Дядька-раб спросил, куда это Валамир направляется с другом своим Агигульфом, сыном Рагнариса. Мол, вдруг надобность объявится хозяина искать, если хозяин домой не придёт. Вдруг придётся хозяина пьяного на себе нести. Или подерётся с кем-нибудь хозяин неудачно – хотя бы даже с Агигульфом, сыном Рагнариса, другом своим? Надо же ему, дядьке верному, знать, под каким плетнём хозяина искать нынче вечером, а то ведь зима стоит, замёрзнуть можно…
Валамир объявил, что идут они с Агигульфом, благородным воином, к годье Винитару. Хотят поучиться у годьи Винитара мудрости и знанию.
Дядька валамиров годью Винитара весьма чтил и часто посещал храм Бога Единого, куда Валамир сам не захаживал и Марде ходить не велел. И потому, услыхав такую новость, только рот разинул и замолчал.
Дядька валамиров в новую веру крестился две зимы назад, по осени, когда хозяин его Валамир в походе был. Дядька и Валамира к тому же склонить пытался, но Валамир наотрез отказался отеческих богов оставить. И Марду совращать запретил.
А тут диво дивное случилось, Валамир сам к годье Винитару направляется! Дядька сразу шёлковый стал, едва под ноги стелиться не начал. Гребень из-за пазухи вынул, волосья Валамиру расчёсывать принялся. Валамир терпел, терпел, потом сказал «хватит» и к выходу пошёл. Тогда валамиров раб меня по голове погладил – так расчувствовался.
За Валамиром дядя Агигульф поднялся, следом за дядей Агигульфом и мы с Мардой. Марда кувшин несла и сыры.
Когда мы к годье Винитару вошли, он на лавке сидел и рубаху штопал. Дома у Винитара скудно. Вся красота, какая есть – даже книга – все в храме. Винитару того хватает.
Валамир руку протянул и Марду за шиворот взял. Марда вперёд вышла и подала годье дары – пиво и сыр. Вид у неё сразу стал испуганный и дурковатый, хотя на самом деле Марда большая охотница повеселиться, под стать хозяину своему.
Винитар про дары строго сказал, что по закону Бога Единого сейчас нельзя ему такое вкушать. Рассердится Бог Единый.
Дядя Агигульф, чтобы Винитару приятное сделать, сказал, что Бог Единый ничего не узнает. А ежели у него, Агигульфа, спросит Бог Единый – как, мол, поедал Винитар сыры или не поедал – то пусть годья Винитар не сомневается: он, дядя Агигульф, ни словечком о том не обмолвится. Мол, когда Вотан что-то запрещает делать, то они с Валамиром так и поступают. И все всегда обходится.
Годья Винитар спорить не стал; просто сказал – «Нет» и добавил ещё, что три седмицы ему осталось такого житья. Я про это знаю, потому что у нас Тарасмунд следит, чтобы все соблюдалось по правилам. Дядя Агигульф иногда нас с Гизульфом подкармливает то мясом, то сыром. Мы хоть и боимся, что отец узнает и Богу Единому расскажет, а все равно берём.
Через три седмицы наступит великий праздник – Пасха. Во время Пасхи воскресает добрый Сын Бога Единого и разрешает нам пировать. А когда праздновать Пасху – то годья знает. Но это всегда бывает незадолго до начала сева.
Я люблю Пасху, потому что мать наша Гизела всегда вкусно готовит для пира. Она говорит, что добрый Сын радуется, когда мы сытно едим.
Во время Пасхи мы выходим из храма и многие ищут, нет ли поблизости Сына. Если он приходит на землю, то мог бы и к нам прийти. Но ещё ни разу на моей памяти никто его не находил.
Годья Винитар нам обрадовался, когда мы пришли. Рубаху надел, достал горшок с просяной кашей. И сели мы за стол. Дядя Агигульф с Валамиром сами все пиво выпили за разговором.
Валамир, чтобы годье сделать приятное, велел Марде рубашку винитарову заштопать.
Винитар рубаху снял и Марде отдал. Марда за дело принялась. Валамир ей тоже пива налил, чтобы от обиды не плакала.
Я смотрел на годью Винитара, пока он без рубашки сидел. Хоть и стар годья годами, а всё же на диво могуч и ладно сложен. Я думаю, он мне двумя пальцами шею переломить может.
Дядя Агигульф и Валамир решили у годьи все повыспросить про тын и для того издалека речь завели. Поговорили о том, о сём. О севе предстоящем. О том, что из бурга слышно.
Валамир про злокозненность герулов сказал. Мол, усилили злокозненность герулы.
Дядя Агигульф подтвердил. И до него подобное доходило.
Стало быть, продолжал Валамир, искусно разговор к нужному руслу подводя, так ли, иначе ли, а тын возводить придётся.
Опять-таки, и гепиды злокозненность усилили, заметил дядя Агигульф.
А Валамир подтвердил. Слышал он, Валамир, что в старом селе, откуда Хродомер с Рагнарисом вышли, тын подправляют.
Марда, хозяину приятное сделать желая, тоже вякнула: мол, слыхала она, Марда… Но Валамир ей молчать велел.
Дядя Агигульф заметил, что старейшины в селе исполнены мудрости. И столь велика мудрость одного и мудрость другого, что не вместиться им в одном селе. Одна мудрость велит ставить тын на холме, где курган Алариха. Другая же мудрость, с первой несовместная, велит в ином месте тын ставить – на хродомеровом подворье.
А вот говорят по селу, подхватил Валамир, что ещё большая мудрость в книге у годьи Винитара заключена. (И с тем большой глоток пива отпил – волновался Валамир). Будто толкует та книга о тынах с таким знанием дела и с такой мудростью, что превосходят они знание и мудрость обоих старейшин.
Годья Винитар слушал, кашу просяную ел и помалкивал. Меня он тоже кашей угостил. Я при годье не решался сыра попробовать.
И сказал наконец годья Винитар, что есть в его книге история про тын. И продолжал кашу есть и молчать. А сам слушает: что ещё Агигульф с Валамиром скажут?
Дядя Агигульф решился наконец и попросил годью Винитара историю про тын ещё раз рассказать.
Годья Винитар охотно историю про Нехемью повёл. Только не по книге пел, а на память. Он любит, когда к нему приходят и что-нибудь спрашивают из книги.
Дядя Агигульф и Валамир слушали годью, рот приоткрыв. Так внимательно слушали, что про пиво позабыли. И Марда иголку опустила, руки сложила – слушала. Я глядел на них, как они рядком сидят и с годьи глаз не сводят, и понял вдруг, что имел в виду годья Винитар, когда говорил, будто у Бога Единого не будет ни раба, ни свободного. Ничем сейчас воины Агигульф с Валамиром с замарашкой Мардой не разнились.
А когда годья историю закончил, они словно проснулись ото сна. Поблагодарили. Посидели, пиво допили. Поговорили о разном. Марда штопку закончила. Я вторую миску каши выхлебал.
Дядя Агигульф спросил у годьи, трудно ли в книге разбирать песнь. Годья вздохнул и признался, что науку воинскую куда легче одолеть было.
И опять годья Винитар понял, что дядя Агигульф куда-то клонит. И стал ждать – что ещё его спросят?
Тогда Валамир речь завёл о том сражении, где наши готы рёвом рогов и криками воинскими обрушили вражеский тын. (Об этом рассказе винитаровом тоже все село толковало.) Каков тын тот был? Не был ли хлипким? Как, на его взгляд, достоин ли враг был тогда у готов, либо же труслив и слабосилен?
Годья Винитар отвечал, что крепок был тын и враг был силён.
Валамир спросил тогда – а что, шрам, который у годьи на лбу, был в том сражении получен?
Годья ухмыльнулся и от ответа ушёл. Сказал вместо этого, что хотел бы видеть Валамира с Агигульфом – коли их так Бог Единый занимает – в храме, в числе верных. Валамир с Агигульфом тоже ловко увильнули от прямого ответа и начали с годьей прощаться. Дела у них были срочные в другом месте.
А у Марды там дела, где дела у Валамира.
И вышли мы от годьи Винитара. Сперва шли молча, а после дядя Агигульф сказал:
– Правду говорит дедушка Рагнарис. Был Винитар отличный воин и посейчас воинскую науку хорошо понимает. Обидно, что жреческим делом заняться решил.
А Валамир сказал, что с одной просяной каши много не навоюешь. Ослаб духом Винитар, на пустой каше сидя. Мяса воину требуется, желательно сырого. И Марду по заду хлопнул. А Марда глупо захихикала.
ПАСХА
Пасха – самый большой праздник у нас, тех, кто верует в Бога Единого. Это очень важный праздник, потому что в этот день воскресает добрый Сын грозного Бога Единого. И у Бога Единого в этот день хорошее настроение. Вот почему мы радуемся.
В этот день наша мать Гизела умыла лица мне и моим братьям – Гизульфу и Ахме-дурачку. Она дала нам чистые одежды. Когда стемнело и на небе показались звезды, мы пошли в храм Бога Единого.
Я всегда хожу в храм с любопытством – что ещё расскажет нам годья Винитар? Он иногда одно и то же рассказывает, но всякий раз интересно. И хоть заранее знаешь, что будет дальше, а все равно сердце замирает. У меня всегда будто в животе щекочет, когда годья рассказывает, как пришли женщины к пещере, где мёртвый Сын Бога Единого лежал, а Сына-то и нет! А годья помолчит, помолчит, ожидание накаляя, а после как заревёт страшным и радостным голосом: воскрес, дескать, можно и не искать его в пещере! Так-то вот, люди! И ещё захохочет.
И как только годья захохочет, так в храме все тоже смеяться начинают. Потому что тут даже Ахме-дурачку понятно становится: и вправду ведь воскрес, коли нет Его в пещере! В прошлом годы мы с Ахмой от радости в пляс пустились и прыгать начали посреди храма. Годья нас не останавливал. Сказал только: все бы так ликовали, как эти светлые отроки. И умилился годья, на нас глядя.
Уже и Пасха кончилась, а Ахма-дурачок все плясать норовил в храме Бога Единого. Как придёт в храм, так сразу пляшет и на годью глядит в ожидании. Но больше никто не умилялся, на скачки его глядя. И постепенно забыл Ахма-дурачок свои пляски.
Годья знает все о Боге Едином. Раньше я думал, что наш годья – святой. А брат мой Гизульф говорил, что Винитар – он просто богарь. Тогда я пошёл и спросил нашего годью Винитара, правда ли, что он святой. Годья же ответил, что нет, не святой он.
Годья мне объяснил, что он, Винитар, служит Богу Единому как слуга – поэтому его и называют «годья», то есть «богарь». Те же, кто творит чудеса, например, воскрешают мёртвых, как блаженный Гупта из соседнего селения, – те святые.
Я-то хотел попросить Винитара воскресить из мёртвых вутью Арбра, чтобы порадовать дедушку, но Винитар отказался. Сказал, нужно ждать, пока Гупта сам придёт. Ибо Гупта тогда придёт, когда Бог Единый или Сын Его Гупту приведут. А из людей никому не ведомо, когда Гупта придёт. Может, и вовсе не придёт.
Храм Бога Единого стоит сразу за домом Агигульфа, но не нашего дяди Агигульфа, а другого. Того Агигульфа, который верует в Бога Единого и у которого одноглазая дочь на выданье. Её зовут Фрумо.
Я очень хотел есть, потому что перед Пасхой нас почти не кормили. Дедушка это одобряет. Он говорит, что воинам нужны испытания.
Бог Единый на людей всегда немного сердит. А когда умирает добрый Сын Бога Единого, Он особенно к людям придирается и следит, чтобы как следует люди скорбели по Сыну Его. Чтобы жили впроголодь и смеялись пореже, а не ржали, аки кони, и не обжирались свининой. И пивом до самых глаз не наливались. И драк бы не чинили, и с замарашкой валамировой по сеновалу не валялись. Как наш дядя Агигульф.
Наша мать Гизела говорит, что это соблазн.
Дядя Агигульф сует нам с Гизульфом куски, пока наша мать не видит и пока Тарасмунд глядит в другую сторону. И берём мы эти куски. И едим торопливо, от Бога Единого руками закрываясь. Я потом всегда Сына прошу, чтобы не сердился. Я Ему объясняю, что все равно по Нему скучаю, а что мясо ем – то в предвкушении радости. Ведь я знаю, что Он обязательно воскреснет.
А Агигульф-сосед, печаль по умершему Сыну ревностно соблюдая, хотел в этом году ножом себе лицо изрезать, как аланы делают, по умершим родичам скорбя. Но Винитар запретил ему так поступать. Сказал, что Сын, воскреснув, огорчится, если обезображенным Агигульфа-соседа увидит. Ибо безмерно милосердие Сына.
Перед Пасхой годья несколько дней все в храме чистил. Мы с Гизульфом и наши сестры Сванхильда с Галесвинтой ему во всём помогали. Галесвинта веток нарезала и в воду поставила. Теперь на этих ветках показались зелёные листики.
Когда мы пришли ночью в храм, там было очень красиво. Горело больше дюжины лучин. Годья зажёг также медную лампу, которой очень дорожил и редко зажигал, потому что масло дорого стоит. И плошки с маслом зажёг. Все переливалось в золотистом свете.
Годья долго пел разные песни. Наша мать Гизела годье вторила. Она все эти песни знает. Получалось очень красиво. Другие тоже подпевали им, но не так красиво.
Агигульф-сосед совсем некрасиво подпевал, он сипел. И слов почти не знал. Но всё равно было здорово.
Потом годья рассказывать начал про женщин, которые к пещере пошли. Я понял, что целый год ждал, как годья эту историю рассказывать будет. Годья эту историю только на Пасху рассказывает. И у меня сразу защекотало в животе, как всегда бывает, когда я про ту пещеру слушаю.
И вот годья замолчал посреди истории и стал нас молчанием томить. И так долго томил, что Гизульф не выдержал и крикнул:
– А там ведь нет никого!
И захохотал, как годья всегда в этом месте рассказа хохочет.
Тут все зашумели, засмеялись и стали наперебой кричать:
– А ведь нет там никого!
И годья заревел, всех перекрикивая:
– Точно, нет там никого!
И позвал нас искать Сына. Он взял свой крест и устремился к выходу. Мы все пошли за ним. Мы обошли вокруг храма, распевая песни. Сейчас я уже знаю, что нужно просто вокруг храма ходить – так нужно искать Сына. Когда Тарасмунд, наш отец, только уверовал в Бога Единого, он в такую ночь не стал вокруг храма ходить, а за село устремился. Однако годья Винитар заметил и вернуться велел. Тарасмунд не хотел возвращаться и говорил годье: мол, искать так искать, а вокруг храма топтаться – что толку. Но годья сказал, что положено вокруг храма ходить. Так Бог Единый установил.
Потом годья Винитар нас к трапезе позвал. Он заранее приготовил много мяса, яиц, хлеба и молока. И даже медовуха была у него. Перед Пасхой годья всегда сам готовит трапезу, говорит – это для того, чтобы никого в соблазн не вводить.
Годья Винитар очень вкусно готовит. Мы очень быстро все съели, что он приготовил, и по домам пошли, Бога Единого славя и Доброго Сына Его.
Дедушка, дядя Агигульф и наложница дедушки Ильдихо с нами не ходят. Вот и на этот раз они спали.
Когда мы шли домой, восходило солнце. Ахма-дурачок кричал во всё горло:
– А там ведь нет никого! И правда никого там нет!
И хохотал, годье подражая.
От этих криков дедушка и дядя Агигульф проснулись и заругались. Дедушка все клял себя за то, что не настоял на своём и не отнёс Ахму в капище.
Иногда я думаю, что дедушка Рагнарис прав.
На следующий день у нас в доме был пир. К нам пришёл Валамир, друг дяди Агигульфа. Валамир пришёл не потому, что верует в Бога Единого и радуется тому, что Сын Его воскрес, а просто потому, что был пир.
С Валамиром пришёл Одвульф. Валамир наш родич, а Одвульф родич Валамира.
Одвульф был расстроен. Годья выгнал его из храма, потому что Одвульф был пьян. Одвульф объяснял годье, что пьян от радости, но годья рассердился на Одвульфа.
Одвульф верует в Бога Единого. Одвульф очень хочет стать святым, как Гупта из соседнего села. Я тоже хочу, чтобы Одвульф стал святым, потому что тогда он сможет воскресить Арбра для дедушки.
Пойдёт Одвульф на охоту – всегда отдаст половину добычи годье. Он очень хочет стать святым.
Одвульф умеет петь многие из песен годьи. Отец мой Тарасмунд и мать Гизела хотели послушать, как Одвульф поёт на память из книги Винитара.
Одвульф спел, как Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, Иаков родил Иуду и братьев его.
Тогда дедушка Рагнарис и дядя Агигульф, которые тоже были пьяны, стали петь, Одвульфа перекрикивая, родословие славнейшего готского рода Амалов:
«Гапт родил Хулмула, Хулмул родил Авгиса, Авгис родил Амала, Амал родил Гизарну – но не того Гизарну, что из нашего села, а другого…»
При каждом имени они стучали кружками о стол и громко смеялись.
Пьяный Одвульф, чьё имя и означает «Бешеный Волк», обиделся за Бога Единого. На Одвульфа снизошла священная ярость. С тем он бросился в битву и сильно помял дядю Агигульфа. Но тут на него насели дед мой Рагнарис и отец мой Тарасмунд, который хоть и не одобрял агигульфовы выходки, но всё же любил его братской любовью. Валамир же в битву вмешиваться остерегался, ибо был как родичем Одвульфа, так и нашим родичем.
Стол был опрокинут, питьё разлито и два кувшина разбито.
Дурачок Ахма стал на сторону Одвульфа в этой битве.
На другой день мы бегали смотреть, как Одвульф винится перед годьей Винитаром. Одвульф громко выл и мазал лицо грязью. Годья Винитар сказал Одвульфу, что никогда не быть ему святым, как Гупта. Не стать паршивому волку пригожей овцой.
Отец мой Тарасмунд ругался в доме с дядей Агигульфом. Дедушка ушёл к Хродомеру. Они разругались.
Ильдихо оплакивала разбитые кувшины и бранила нас с Гизульфом.
Ахма бормотал себе под нос: «А там и нет никого!» и хихикал в кулачок. На скуле у Ахмы был синяк.
Валамир ладил нам новый стол. Дядя Агигульф давал Валамиру советы. Было интересно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?