Текст книги "Атаульф"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ataulf-37685.jpg)
Автор книги: Елена Хаецкая
Жанр: Историческая литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Елена Хаецкая, Виктор Беньковский
Атаульф
Памяти Славы Хаецкого
Крещёный люд
Молится в церкви,
Языческий люд
Почитает капища,
Горит огонь,
Родит земля,
Младенец мать кличет,
И мать сына нянчит,
Огни разводят,
Плывут корабли,
Блестят щиты
И светит солнце…
Растёт сосна,
Сокол летает день-деньской,
И крылья ему вешний ветер держит.
Небо круглится,
Селятся люди,
Ветер гонит
Все воды к морю
И люди хлеб сеют.
«Сага о Греттире» (399 год н.э.)
У Ильдихо, дедушкиной наложницы, вчера корчага с тестом треснула и тесто ушло. Дедушка Рагнарис говорит: это оттого, что мир к упадку клонится. Вот ужо настанет зима и будет длиться три года и все прахом пойдёт, а после и вовсе сгинет.
А тын в селе так ведь и не поставили. И не поставим ведь. Да и зачем тын, коли все прахом пойдёт…
Вот и Хродомер так говорит. Он, Хродомер, хоть и слабоумием изнурён, а всё же старейшина и знает, что говорит, коли с дедушкой Рагнарисом соглашается.
* * *
А на прошлой седмице вдруг гроза ночью разразилась, хоть и зима стоит.
Когда гром загрохотал, мы все проснулись. Дедушка сказал, что это волк Фенрир цепью гремит за краем человечьего мира. А отец мой Тарасмунд сказал: нет, это гроза.
И мы все вышли на двор – грозу смотреть. Дивная то была гроза и страшная. Я думаю, что если даже доживу до дедушкиных лет, все равно её не позабуду. И брат мой Гизульф говорит то же самое.
В чёрном небе вспыхивали молнии, и снег под ними сверкал. Дедушка говорил, что это дочери Вотана теряют волосы. А отец мой Тарасмунд говорил – нет, это Бог Единый гневается.
Сванхильда, наша сестра, не вышла с нами на двор. Она боялась. Она всегда грозы боится и уши зажимает.
В ту ночь мы долго не могли заснуть. Наша мать Гизела развела огонь в очаге. Мы собрались вокруг очага. Дедушка стал рассказывать истории о былом времени. Дедушка часто о былом времени рассказывает. Наш дедушка Рагнарис много знает интересного и поучительного. Я люблю слушать дедушку.
Но в эту ночь я почти не слушал дедушку. Я слушал, как сердится на небе Бог Единый. Я вдруг увидел, как мал наш дом под небом, где сердится Бог Единый и где теряют волосы дочери Вотана. И я стал потихоньку просить Бога Единого, чтобы всегда мы могли собираться у очага всей семьёй и слушать дедушкины рассказы. И ещё я знал, что это невозможно.
А из глубины дома на нас смотрели деревянные дедушкины боги.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НАШЕ СЕЛО
НАШ РОД
Когда дедушка распекает нас с братом, он много говорит о величии нашего рода. Велик и могуч наш род и доблестью овеян. Хоть и оказались мы волей судьбы вдали от наших славных сородичей, но честь нашего рода должны нести высоко.
Ибо пращуры наши шагали бок о бок со славнейшими Амалунгами и роднились с ними.
Так дедушка говорит, нас с братом хворостиной охаживая.
Моего дедушку зовут Рагнарис. Он молится богам Вотану, Доннару и Бальдру. Дедушкины боги стоят дома. Дедушка Рагнарис – язычник. Так объяснял нам отец. И ещё наш отец говорит, что это нехорошо.
Когда-то у дедушки была жена, наша бабушка. Нашу бабушку звали Мидьо. Семь зим назад бабушка умерла. Дедушка взял наложницу. Её зовут Ильдихо.
Я почти не помню бабушку Мидьо, но моя мать говорит, что бабушка во всём слушала дедушку. Ильдихо совсем другая. Ильдихо часто перечит дедушке. Когда Ильдихо дерзит, дедушка бьёт Ильдихо, а она визжит.
Моего отца зовут Тарасмунд. Мою мать зовут Гизела. Они веруют в Бога Единого. У меня есть два брата и три сестры. Был ещё младший братец, но он умер от чумы.
Старшего брата зовут Ахма. Мой брат Ахма – дурачок. Отец отдавал его было добрым пастырям, но те возвернули Ахму назад.
Дедушка Рагнарис говорит, что в прежние времена так делали: отдавали богам всех больных детей, чтобы не ели хлеб здоровых.
Брался он, Рагнарис, Ахму-дурачка, в капище отвести и богам предать. Но отец наш Тарасмунд, доселе кроткий и всегда послушный отцу своему, волком набросился на деда, обороняя убогое потомство своё.
А мать наша, Гизела, говорит, что хоть тогда Тарасмунд и не верил ещё в Бога Единого и Доброго Сына Его, но уже в то время был мягок сердцем и к справедливости склонен.
Моего второго брата зовут Гизульф. Гизульф старше меня на две зимы, а Ахма – на четыре.
Я третий из сыновей Тарасмунда. Меня называют Атаульф.
Моих сестёр зовут Сванхильда, Галесвинта и Хильдегунда.
Хильдегунда из сестёр самая старшая. Хильдегунда не живёт с нами. Она живёт со своим мужем в его доме в десяти днях пути.
Муж Хильдегунды Велемуд – не такой, как мы. Он не гот и пращуры его с Амалунгами не роднились. Он – вандал. Дедушка считает, что Велемуд никудышный человек.
У Велемуда и Хильдегунды есть сын. Его назвали Филимер. Дедушка Рагнарис говорит, что имя плохое.
Велемуд из большого рода, но я не знаю его родичей, хотя Велемуд ими шумно гордится.
У дедушки Рагнариса, кроме моего отца Тарасмунда, есть ещё два сына. Одного зовут дядя Агигульф. Другого зовут Ульф. Жену Ульфа зовут Гото. Сына Ульфа и Гото зовут Вульфила.
У Ульфа один глаз. Другой глаз ему выбили герулы. Ульф – великий воин. Ульф не живёт с нами. Он и его жена с сыном живут в рабстве.
Дядя Агигульф почитает дедушкиных богов. Мне он люб больше других родичей. Дядя Агигульф – тоже великий воин, как и Ульф.
Когда Теодобад, наш военный вождь, отправляется в поход, дядя Агигульф идёт с ним.
Раньше у меня был ещё один дядя. Звали его Храмнезинд. Ильдихо говорит, что дедушка Рагнарис прижил его в бурге с рабыней, которую прежний наш военный вождь Аларих отпустил на волю.
Дядя Храмнезинд был такой же храбрый, как дядя Агигульф. Храмнезинд в бурге рос, у нас дома про него и не знали. А потом как-то раз дедушка поехал в бург и привёз к нам дядю Храмнезинда.
Как-то раз дядя Агигульф вернулся из похода, но войнолюбивость свою не избыл. И предложил он дяде Храмнезинду вдвоём отправиться к герулам и увести у них коней. Ибо Теодобад в том году больше в поход не пойдёт. Они пошли за конями.
У герулов в это время гостевал один лангобард, по имени Лиутпранд. У него большой живот. Лиутпранд – великий герой. Никто не может перед ним устоять. Так сам Лиутпранд говорит.
И угнали коней дядя Агигульф и дядя Храмнезинд. И погнались за ними герулы. И отстали герулы на границе наших земель.
А Лиутпранд не отстал. И в полудне пути от нашего села догнал Лиутпранд героев. И была битва великая между Лиутпрандом и сыновьями Рагнариса. И стонала земля, и солнце затмилось пылью, и кони кричали. И срубил Лиутпранд голову дяде Храмнезинду. И покатилась голова…
После того долго бились ещё Лиутпранд и дядя Агигульф. И полюбились они друг другу, ибо в лихости сравнялись. И решили не враждовать больше. Лиутпранд сказал, что не вернётся к герулам. Дядя Агигульф его к нам пригласил. Лиутпранд смущался, но дядя Агигульф его уговорил. Дядя Агигульф кого хочешь уговорит.
Голову привезли домой в кожаном мешке. И коней герульских пригнали. И сказал Лиутпранд: вот вергельд за Храмнезинда. (О том они ещё раньше договорились с дядей Агигульфом). Но дедушка всё равно не хотел мириться с Лиутпрандом и все горевал по Храмнезинду, а Лиутпранда хотел убить. И ругал дядю Агигульфа за то, что тот не хочет убить Лиутпранда.
Дедушка Рагнарис тогда только-только взял себе наложницу Ильдихо. И ценил он Ильдихо, ибо была она для него в новинку.
Зная об этом, дядя Агигульф придумал хитрость. И друг дяди Агигульфа – Валамир – помогал ему в этом. Валамир зазвал Ильдихо и стал ей рассказывать, что был он, Валамир, в походе и видел в одном герульском селе, на одной толстой герульской бабе, дивную гривну золотую с рубинами. И коли окажет Ильдихо одну услугу Агигульфу, другу валамирову, то берутся они, Валамир с Агигульфом, голову той толстой герульской бабе срубить и дивную гривну золотую для Ильдихо добыть.
А Ильдихо – она жадная. Ильдихо согласилась помочь Агигульфу.
Собрали в селе тинг по просьбе дяди Агигульфа. И пришла на этот тинг Ильдихо. И Лиупранд прилюдно пролез у неё между ног, а Ильдихо объявила его своим сыном, рождённым от Рагнариса. А дядя Агигульф назвал Лиутпранда своим братом.
Хоть и ярился дедушка Рагнарис, а пришлось ему с Лиутпрандом помириться.
Но потом Лиутпранд дедушке полюбился. А дедушка Лиутпранду ещё прежде того полюбился.
Дедушка Ильдихо прибил за самоуправство. А коней в бурге за хорошую цену продал.
Лиутпранд часто говаривал – да так, что на весь двор слыхать – что много он, Лиутпранд, по свету бродил и везде видел одно и то же: плохо люди живут, благочиние древнее не блюдут, нигде строгости нет. Только у Рагнариса эту строгость обрёл, наконец, Лиутпранд.
О том же зычно ревел на все село Лиутпранд с самого начала, как в наше село пришёл и поселился ещё не в нашем доме, а в доме Валамира. Такова была военная хитрость Лиутпранда. Ибо слышал его рёв дедушка Рагнарис. Этой хитрости научил Лиутпранда дядя Агигульф, который хорошо знает дедушку Рагнариса и всё, что дедушке Рагнарису любо.
Дядя Агигульф научил ещё Лиутпранда бранить старейшину Хродомера. И это тоже любо было дедушке Рагнарису. Лиутпранд не то чтобы прямо бранил Хродомера. Он сравнивал дела Хродомера с делами Рагнариса. И всегда, если Лиутпранда послушать, так выходило, что у Рагнариса лучше получается, чем у Хродомера.
Дедушка Рагнарис говорит, что лангобарды – страшный и свирепый народ. И что почётно родство это.
А ещё дедушка говорит, что и без Ильдихо бы принял Лиутпранда. Но это он сейчас говорит, а тогда убить Лиутпранда хотел.
А дядя Агигульф с Валамиром вспоминают иногда, как учили Лиутпранда у валамирова раба, старого дядьки, между ног пролезать (этот раб одного роста с Ильдихо). Богат телом Лиутпранд; вот и боялись Агигульф с Валамиром, что нарушит он обряд и уронит Ильдихо, пока под ногами у неё ворочаться будет. И терпеливо учился Лиутпранд, а валамиров раб зубами скрипел и ворчал, пока толстый лангобард должного умения и проворства не достиг.
Лиутпранд большой, дородный и шумный. С ним было весело. Потом Лиутпранд поехал в бург и прослышал там, что вандальский вождь Эрзарих большой поход затевает. Тогда сел Лиутпранд на своего коня и ушёл к вандалам. Сказал, что богатую добычу привезёт. И привёз. Дедушке же ещё большее почтение оказывал, чем прежде. Жаловался, что везде, куда ни приедешь, порядка нет – сердце болит.
Потом Лиутпранд снова уезжал, но после возвращался.
А однажды ушёл в поход и не вернулся, хотя уже несколько зим прошло.
Когда Лиутпранд в последний раз уходил, моя сестра Галесвинта плакала.
Дедушка тоже горевал.
МОЙ ДЕДУШКА
Мой дедушка Рагнарис – глава семьи. Он самый старший. У него длинные волосы, длинные усы и длинная борода. Он очень храбрый. В бурге он ругает нашего военного вождя Теодобада. В селе он ругает всех, но больше других – старейшину Хродомера. В доме он ругает свою наложницу Ильдихо и моих сестёр, Сванхильду и Галесвинту, а когда выпьет – то отца моего Тарасмунда и дядю Агигульфа, если он не в походе.
Когда мои сёстры Сванхильда и Галесвинта проходят мимо дедушки, а дедушка в хорошем настроении, он ловко щиплет их и грозит разметать конями, если они визжат. Дедушка Рагнарис так шутит.
Когда мы все садимся за стол, дедушка Рагнарис запускает руку в котёл и выбирает оттуда кусок мяса побольше, потому что он старший. Иногда он кладёт мясо мне. Я его любимец, когда дяди Агигульфа нет дома. Когда же дядя Агигульф дома, то он – любимец дедушки.
Дедушка часто говорит, что дядя Агигульф – любимец богов. Дедушке Рагнарису сказали об этом его боги.
Дедушка очень храбрый. Однажды, когда мой отец Тарасмунд был в походе, и дядя Агигульф был в походе, только в другом, и дядя Храмнезинд с ним ушёл, а Ульф был в плену у герулов, к нашему дому приблизились добрые пастыри. Дедушка схватил свой большой щит и большую палку и бил палкой по умбону. Моя мать Гизела плакала. Она хотела дать добрым пастырям еды, но дедушка не позволил. Дедушка терпеть не может добрых пастырей.
Щит у дедушки сверху обгрызен. Щит обрыз ему вутья Арбр. Он его обгрыз в священной ярости. Дедушка часто вспоминает Арбра. Дедушка был тогда очень сильный. Дедушка Рагнарис убил Арбра. Из черепа Арбра дедушка сделал кубок. Он сердится, если моя мать даёт ему вино не в этом кубке, а в другом. Дедушка Рагнарис с Арбром были друзьями. Когда Ильдихо варит своё особое тёмное пиво, дедушка смотрит в череп на пиво, дует на пену и шумно плачет.
Дедушка часто ругает Теодобада. Теодобад – наш военный вождь. Дедушка часто с ним не согласен. Ещё дедушка ругает Алариха. Аларих был военным вождём до Теодобада. Теодобад – сын Алариха. С Аларихом дедушка Рагнарис ходил в походы.
Аларих был великим вождём и пал в кровопролитной битве. Его похоронили в кургане на холме, что на том берегу реки.
Иногда дедушка ходит на курган Алариха и там пьёт из черепа Арбра. Когда дедушка напивается, к нему приходят Аларих и Арбр. Дедушка спорит с ними.
Однажды мы с братом Гизульфом подсматривали за дедушкой. Нам хотелось увидеть, как дедушка спорит с Аларихом и Арбром. Ведь мы никогда не видели Алариха, но много слышали о нём. Ещё больше слышали мы об Арбре. Арбр был вутья и в священной ярости оборачивался медведем.
Алариха и Арбра мы не увидели, потому что дедушка поймал нас и бил палкой.
У дедушки есть шлем с турьими рогами. По праздникам дедушка любит, надев шлем, гоняться и бодать женщин. На прошлую Пасху дедушка пытался забодать дядю Агигульфа. Дядя Агигульф, разыгравшись, ударил обухом топора по шлему между рогов. Дедушка потом три дня не вставал с лавки.
Ещё у дедушки есть коготь дракона.
Дедушка говорит, что мы родичи Амалунгов, а Амалунги – родичи богов. Отец наш Тарасмунд с этим не согласен. Отец говорит, что он раб Бога Единого и друг Сына Его. Дедушка Рагнарис спорит с отцом. Он говорит, что родичи Амалунгов никогда не были рабами. После споров отца с дедом моя мать Гизела лечит отца целебными травами. Но Тарасмунд все равно с ним спорит.
У нас дома стоят дедушкины боги. Боги чёрные, закопчённые. Иногда дедушка выгоняет всех из дома и разговаривает с богами. Дедушка говорит, что боги многому его научили. Бог Локи научил дедушку готовить волшебный порошок из сушёных мухоморов. Никто в нашем селе не умеет приготавливать этот порошок, а дедушка умеет.
Когда дядя Агигульф отправляется в поход, дедушка даёт ему с собой этот порошок. Отцу моему Тарасмунду дедушка тоже даёт порошок, но Тарасмунд не берет.
У Тарасмунда есть волшебный крест. Отец мой Тарасмунд носит этот крест на щите. Но отец редко ходит в походы. Он идёт в поход, когда некому больше идти. В походы обычно ходит дядя Агигульф.
Как-то раз дедушка выпил много пива и впал в священную ярость. Он ярился и кричал, что Теодобад никудышный вождь. Дедушка выгнал всех на улицу, хотя шёл дождь, и сказал, что будет варить кровь дракона. От крови дракона человек делается неуязвимым.
Дедушка поставил кровь дракона в горшке на огонь, но пока кровь варилась, дедушка заснул. Его одолело пиво, так Ильдихо говорит. Кровь дракона вся выкипела, а горшок развалился. За это дедушка побил Ильдихо.
Я люблю моего дедушку.
АЛАРИХ, АРБР И РАГНАРИС
Были три друга: военный вождь Аларих, Арбр-вутья и наш дедушка Рагнарис. И соревновались между собою в доблести. Это было давно.
И Хродомер был при них. Но Хродомер уступал им в доблести.
Всех превосходил мудростью и силой Аларих и потому был он военным вождём. Но Арбр и дедушка Рагнарис уступали ему лишь немногим и потому были его друзьями.
Арбр был вутья и одержимый священной яростью обращался в медведя и так бился, неуязвимый для врагов. И начал опасаться Арбра Аларих и потому отдалять его стал от себя; дедушку же нашего Рагнариса наоборот приблизил.
И возревновал Арбр великой ревностью, ибо увидел в том для себя бесчестие.
И подошло к бургу Аларихову вражеское войско вандальское. И спас тогда Арбр аларихов бург, убив великана Гибу – предводителя вандалов. Так явил он в последний раз свою доблесть, а после ушёл в леса и стал жить с дикими зверями; на людей же, особенно на Рагнариса, затаил обиду.
Когда отбили вандалов, не стало больше врагов и затосковала в бурге воинская душа. И скучно стало дедушке нашему Рагнарису.
А Хродомер в то время затеял уже новое село ставить. И дедушку нашего к себе звал, ибо знал, что нет нашему дедушке Рагнарису равных.
И внял Рагнарис зову хродомерову и пришёл к нему. И увидел он, что вырыл Хродомер себе берлогу, а больше ничего построить не сумел. И бедствовал в берлоге Хродомер.
Эта берлога и посейчас сохранилась в глинистом косогоре. Наверху дом хродомеров стоит, где живёт сам Хродомер и домочадцы все его живут. А в берлоге этой мы с Гизульфом часто прячемся, когда играем или когда убегаем от дяди Агигульфа.
И вот пришёл дедушка Рагнарис сюда, на берег реки, и не увидел Хродомера, который звал его сюда. И стал кричать дедушка, Хродомера призывая. И вылез из норы Хродомер, с землёю в волосах и бороде.
И засмеялся дедушка, на Хродомера глядя. И сказал он, что нужно не норы рыть, а дома ставить. И тогда будет село. И учил он Хродомера, как дома надлежит ставить. И слушал Хродомер и соглашался с Рагнарисом, ибо прав был дедушка Рагнарис.
Так дедушка Рагнарис говорит.
Но от Хродомера тоже была немалая польза. Нашёл Хродомер место, где хорошо глину для обмазки домов брать. И погреба рыл, ибо искусен был в рытьё Хродомер. В остальном же он следовал наставлениям дедушки Рагнариса.
И разносился над рекою стук топоров. А в лесу ревел Арбр, стук топоров заглушая. Ибо ненавистна была Арбру та работа. И не хотел Арбр, чтобы дедушка Рагнарис, воздвигши новое село, ещё большую славу себе добыл.
Хотел Арбр, чтобы они с дедушкой снова друзьями стали и вместе бы по чащобам скитались, диких зверей пугая. Но знал Арбр, что дедушка не станет с ним вместе по чащобам скитаться, и потому решил Арбр нашего дедушку Рагнариса убить.
И стал Арбр мешать Рагнарису и Хродомеру новое село ставить. Раньше глину брали не там, где сейчас берём, а поближе. Но Арбр ночами повадился ходить туда, глину выковыривать и в реку швырять, чтобы не досталась она Хродомеру и Рагнарису. И многие иные препоны чинил.
За домом Хродомера и правда есть отмель и дно у реки там глинистое. Это и есть то место, куда Арбр глину швырял.
А у самого села большой камень есть, а на камне остался отпечаток руки. Дедушка говорит, это Арбр скрывался за камнем, за работой людской следил и в гневе по камню ладонью хлопнул.
Знал дедушка, что Арбр его любит. Дедушка и сам от дружбы к Арбру изнемогал. И потому знал дедушка Рагнарис, что придётся ему Арбра убить. Ибо не было им другого пути.
Взял Рагнарис меч, взял Рагнарис щит, пошёл Рагнарис в лес, стал мечом по щиту бить.
А из села стук глухой доносился – то Хродомер зубами стучал. Так боязно Хродомеру было.
Это дедушка Рагнарис так говорит.
И вышел навстречу Рагнарису лютый вутья, глаза белые, изо рта пена клочьями опадает, бороду пятная. Совершенно наг был Арбр; лишь отвага ему прикрытием.
Выставил дедушка вперёд свой щит. И стал Арбр этот щит грызть. И вырвал дедушка свой щит у Арбра и отбросил щит. Началась тут между Арбром и Рагнарисом битва великая.
И длилась она до заката солнца.
И убил дедушка Рагнарис Арбра.
Взял дедушка Рагнарис голову Арбра и из черепа вутьи сделал себе чашу. Дедушка дорожит этой чашей, как самым дорогим сокровищем.
По Арбру тоскует дедушка Рагнарис до сей поры. И часто вспоминает о нём. Иногда дедушка ходит на холм, где курган. В кургане том вождь Аларих живёт. Дедушка говорит, что с Аларихом в кургане Арбр живёт.
Когда тоска дедушки по Алариху и Арбру, друзьям его, невыносимой становится, берет дедушка густое пиво, которое варит его наложница Ильдихо, идёт на курган. И выходят они к нему. И пьют они пиво и едят мясо и хлеб, которые дедушка приносит с собой.
А когда долго дедушка не приходит на курган, начинают они во сне являться дедушке. Или Ильдихо тревожат, пива требуют.
Мы с Гизульфом часто играем в Арбра и дедушку. Перед началом игры мы всегда дерёмся, и кто побеждает, тот становится Арбром пенноротым. Гизульф лучше меня умеет пузыри изо рта пускать, вутью изображая.
Я завидую моему старшему брату Гизульфу.
ДЯДЯ АГИГУЛЬФ
Мой дядя Агигульф – великий воин. Дядя Агигульф – младший сын Рагнариса. Дядя Агигульф очень красив. У него длинные белые волосы, серые глаза и красное лицо.
Дядя Агигульф очень мудр. Если завязать ему глаза и подносить разное пиво, то он всегда скажет, не глядя, на каком дворе какое пиво варили. И медовуху он различает. В нашем селе так больше никто не умеет.
У дяди Агигульфа две рубахи. Одну сшила ему Гизела, моя мать, другую он взял в бою. В одной рубахе он ходит по селу, а в другой ходит в походы и ездит в бург к Теодобаду. На эту рубаху он нашивает разные блестящие бляхи. Как-то раз Ильдихо сломала пряжку, дядя Агигульф выпросил у неё эту пряжку и обломки нашил на подол рубахи. Другие пряжки ему дарили или он их выигрывал. Это очень красивая рубаха. Когда солнце светит на неё, она блестит, как река на перекате.
У друга дяди Агигульфа – Валамира – тоже много блестящих бляшек на рубахе. Они с Валамиром кичатся друг перед другом, у кого бляшек больше.
На шее дядя Агигульф всегда носит много амулетов. У него есть клык волка-оборотня, громовой топорик, солнечное колесо и чудная раковина.
Дядя Агигульф любит ходить в походы и убивать врагов. А землю пахать он не любит. Валамир тоже.
У нас в семье пахать землю любит Тарасмунд.
Дядя Агигульф – любимец богов. Так говорит дедушка.
От дяди Агигульфа нашей семье большая польза. Он приносит из похода одежду, украшения, оружие, горшки, пригоняет скот и коней. Все это очень нужно в хозяйстве. Так сам дядя Агигульф говорит.
У дяди Агигульфа на щите нарисован вепрь-оборотень. Вепрь очень страшный. Валамир говорит, что вепрь на щите у дяди Агигульфа как будто медовухи опился, такие у него глазки умильные и заплывшие. И один глаз у этого вепря блудливо косит. Но дядя Агигульф с Валамиром не согласен.
Дядя Агигульф очень любит свой щит, подкрашивает его и подправляет вепря. Он охотно показывает его нам с Гизульфом. Однажды – я был ещё мал – Гизульф подговорил меня взять щит дяди Агигульфа и кататься зимой с косогора. На щите очень удобно кататься, там мягкие ремни, чтобы держаться, и кожей он обит изнутри. Дядя Агигульф, как увидел, что я делаю, так прибежал и убить меня хотел. Меня тогда дедушка Рагнарис спас. Дядя Агигульф с досады Гизульфа за уши отодрал. Я тогда сильно вепря на щите поцарапал.
А Валамир, когда узнал, дразнил дядю Агигульфа и делал вид, что сам хочет на его щите кататься.
У Валамира на щите ничего не нарисовано, только бляха медная. Дядя Агигульф говорит, что это от скудоумия валамирова.
У дяди Агигульфа есть шрам на боку. Он его любит показывать. Этот шрам оставил ему герульский вутья, которого дядя Агигульф потом голыми руками на четыре части разорвал. Ноги вутьи дядя Агигульф забросил на два холма, одну руку и часть плеча – в реку, что там протекала, а голову и остатки туловища – прямо в то село, где вутья жил, курам на поклевание.
Дядя Агигульф, если снизойдёт на него священная ярость, бывает очень свирепым.
Когда дядя Агигульф приезжает в бург, Теодобад идёт в походы. Без дяди Агигульфа Теодобад в походы ходить остерегается, ибо часто случалось так, что гибель всем неминуемая угрожала, но доблесть дяди Агигульфа в последний миг всех спасала.
Один раз все войско теодобадово забрело в великанский лес. И не было этому лесу ни конца ни края. Дичь в этом лесу была такова, что невозможно было её взять, а голод всех одолевал. Повсюду в чащобе медведи шевелились, каждый размером с холм курганный; вепри рыскали – такие, что об их шкуру мечи тупились и копья ломались. Птицы же летали в столь мощном оперении, что ни одна стрела их не брала.
И тогда спас все войско от неминуемой голодной смерти дядя Агигульф. Забравшись на огромное дерево, выждал, пока глухарь с земли подниматься начнёт, и прыгнул с дерева, тому глухарю в шею целя. И сбил глухаря в полёте, тяжестью своего тела к земле пригвоздив. Тут и все войско набежало. Навалились все разом и одолели глухаря, хоть и потеряли трёх доблестных воинов – заклевал их свирепый глухарь.
Теодобад ценит дядю Агигульфа. Дядя Агигульф говорит, что Теодобад его втайне побаивается. Дяде Агигульфу любы война и потехи воинские, а брать жену он не хочет, ибо боится к пахоте пристраститься. И рабов поэтому не берет, хотя мог бы пригонять их во множестве. У нас в доме вообще нет рабов. Дедушка Рагнарис говорит, что не хочет кормить чужие рты, а рабочих рук и без того хватает.
Дядя Агигульф умеет лютость дедушкину укрощать. Как-то зимой дед залютовал от скуки. Сперва было интересно, но после стало страшно. А дед все не мог из лютости выйти. Наоборот, вот-вот готов был в священную ярость войти. А когда дедушка Рагнарис входит в священную ярость, он деревья руками валит и одним пальцем дом может разметать.
Тогда дядя Агигульф Валамира на подвиг вызвал – деда рассмешить. И согласился Валамир, ибо это было трудно и опасно совершить.
Взяли молодые герои в доме у Валамира скамью и верхом на этой скамье, между ног её зажав, с копьями и щитами, в шлемах боевых, взад-вперёд перед нашим домом с криками скакали. Все село смотреть сбежалось.
Потом дядя Агигульф еле ходил и Валамир тоже с трудом ногами ворочал, потому что скамья тяжёлая, а скакать пришлось долго, пока дед вышел. И захохотал дед, на сына своего – любимца богов – глядя.
Так дядя Агигульф с Валамиром спасли все село от разорения.
Дедушка Рагнарис седмицу ещё хохотал. Как дядю Агигульфа или скамью увидит, так и хохочет.
Дядя Агигульф щедр душой. Когда Лиутпранд от нас уехал, моя сестра Галесвинта загрустила. От её грусти невыносимо было. Так грустила Галесвинта. Она ко всем придиралась, посуду била, чуть что – норовила меня или Гизульфа по морде съездить. Дед совсем собрался её конями разметать . Осталось лишь отца нашего Тарасмунда уломать, чтобы отдал несносную дочь на разметание.
Но тут дядя Агигульф вмешался и Галесвинту от расправы спас. Дядя Агигульф вызвался развеселить Галесвинту. Галесвинта объявила, что никогда не улыбнётся, пока вновь Лиутпранда не увидит. Дядя Агигульф поспорил с ней на медную подвеску (была у Галесвинты красивая медная подвеска), что солнце ещё не сядет, как улыбнётся Галесвинта. И согласилась она.
Вышла Галесвинта во двор и села посреди двора. Я думаю, у всех соседей сразу молоко скисло, такая она была.
Сидела, зевала, ножкой топала. Все ей было немило.
А дядя Агигульф взял коня, ждать велел и ускакал.
Мы все во дворе собрались посмотреть, что дальше будет. Любопытно нам было, как дядя Агигульф Галесвинту смешить станет.
Дядя Агигульф вернулся, коня долго выхаживал, песни мурлыкал, потом в конюшню пошёл. А Галесвинта уже не на шутку злиться начала. Мы с Гизульфом её за волосы дёргали и обидное ей говорили. И Ахма тоже дёргал и смеялся.
Тут из конюшни дядя Агигульф преважным шагом выступил. Дедушкина наложница Ильдихо как его увидела, так руки в бока упёрла, рот пошире разинула и захохотала во всю свою лужёную глотку. Все у Ильдихо ходуном заходило: и грудь, и живот, и косы. Мать наша Гизела сперва ругаться хотела, но после, покраснев, прыснула и тоже смеяться начала. А Сванхильда – та на землю осела, ослабнув, и только привзвизгивала.
Мы с Гизульфом лбами столкнулись, так нам смешно стало. Гизульф от хохота рыдать начал.
Дедушка Рагнарис вышел на общий хохот, тоже захохотал, палкой своей горделиво затряс, на дядю Агигульфа указывая – вот какого сына вырастил!
У ворот, к косяку прислонившись, от смеха рыдал отец наш Тарасмунд.
А дядя Агигульф стоял посреди двора, высоко вскинув голову и расставив ноги. Был он совершенно наг, с разметавшимися по плечам волосами. К своим дивным мужеским статям привязал он лыком бороду козла. Дядя Агигульф неспешно поворачивался во все стороны, чтобы все насладиться его видом могли.
Когда все хорошенько дядю Агигульфа рассмотрели, начал он, высоко задирая ноги и мекая, вокруг Галесвинты ходить. То быстрее ходил, то медленнее, то останавливался и тряс перед нею козлиной бородой. А Галесвинта сидела вся красная и губы кусала, чтобы не улыбнуться.
А солнце между тем спускалось все ниже. Галесвинта ждала, пока солнце исчезнет, чтобы в темноте вволю похохотать. Дядя же Агигульф, который понимал это, старался изо всех сил. И так повернётся, и эдак, и подпрыгнет, и взбрыкнёт, и бородой козлиной в воздухе помашет, и статями своими дивными помавал. Вокруг все мы со смеха помирали. Уже и соседи на плетень навалились, едва наш плетень не уронили. Уже и от Хродомера прибежали смотреть. Но крепилась Галесвинта.
Тут мычанье и блеянье послышалось – Од-пастух стадо гнал. И когда к нам на двор наш козёл завернул и оказался он без бороды – тут не выдержала и заверещала Галесвинта от хохота и, на землю пав, биться стала. Козёл же, завидев дядю Агигульфа, пятиться стал, будто бы в испуге.
Дядя Агигульф на козла грозно надвинулся, бородой козлиной размахивая. Тут козёл голову наклонил и рога выставил, к нападению готовясь. Тут уж дядя Агигульф в бегство ударился и помчался, высоко ноги вскидывая, руками размахивая и мекая на ходу. А козёл следом гнался. И так бежал дядя Агигульф через все село, козлиную бороду на статях своих унося. И в реку прыгнул, только тем и спасся.
А Ульф этого не видел. Ульф в это время уже в рабстве был.
Дедушка нам рассказывал, что у богов подобная потеха водилась. Но мы и подумать не могли, что это столь смешно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?