Читать книгу "Отложенная месть. Следствие ведёт Рязанцева"

Глава пятая

– Вы что-нибудь понимаете? Я нет. Всё случившиеся не укладывается в одну картину. Смерть за смертью, а мы не можем понять, что происходит, от чего гибнут люди и, как эти смерти связаны между собой.

Такое с Махоркиным было впервые, ни одной стройной версии. Всё, что он выстраивал в голове, рушилось сразу же, как только он озвучивал свою гипотезу.

– А может быть смерть мальчика вообще не связана с двумя другими? – предположила помощница. – Он же не выбросился из окна. Бабушка говорит, что вечером Юра поужинал и сразу лёг спать. Утром она попыталась его разбудить, но мальчик не реагировал. «Скорая» приехала мгновенно, но откачать ребёнка не удалось. В его крови обнаружена смесь различных препаратов, предположительно лекарственных. Там у бабушки на тумбочке целая аптека в открытом доступе.

– И что получается? Мальчик отравился бабушкиными лекарствами. С чего вдруг?

– Комната Юры вся увешана фотографиями Кати Огородниковой. Я думаю, мальчик был в неё влюблён.

– Ерунда какая-то. Ему же семь лет, не больше.

– Во-первых, больше, а во-вторых, любовь не имеет возраста. Она или есть или её нет. Вот вы помните, когда впервые почувствовали себя влюблённым?

Неожиданный вопрос Рязанцевой застал Махоркина врасплох, и он смутился.

– Не помню. Я не столь легкомысленен, как… – Махоркин осёкся, – как некоторые.

– А я вот помню, что впервые влюбилась ещё в детском саду, в мальчика Севу, – не придав значения намёкам, ударилась в воспоминания Рязанцева, – но он был влюблён в другую девочку – Алину. Помню, как всей группой играли свадьбу, а я смотрела на них в щель между досками беседки и плакала от обиды. Да, переживания детей маленькие, но это, как дозировка лекарств, на килограмм веса.

– И что? Вы бросились травиться таблетками из-за неразделённой любви?

– Ещё чего! Я ему изменила. С мальчиком Борей.

– Надеюсь, не Моисеевым? – развеселился следователь.

– Не знаю, – вполне серьёзно ответила помощница, – всё может быть. Я не знаю его фамилии. Он приходил с бабушкой в гости к соседке, которая жила в одном дворе с моей бабушкой. Он мне очень нравился, и я подбила мальчишек с нашего двора, чтоб они привели его к нам в компанию.

– Даже не сомневаюсь, Лена, что вы в этой компании были главнокомандующим, – продолжал иронизировать Махоркин.

– Ну да, их и было-то всего двое. Оба Серёжки, одногодки, один из них мой двоюродный брат. К тому же я была на год старше их. Ну, в общем, привели они этого Борю ко мне, и стали мы готовиться к свадьбе.

– А что Борюська сразу согласился или покочевряжился для приличия?

Махоркина настолько забавляла вся эта история, что он совсем забыл о том, как ещё десять минут назад нервно ходил по комнате. Теперь уютно устроившись, в своём новом офисном кресле, он внимательно слушал, и глаза его при этом светились улыбкой. Точно так же, одними глазами, всегда смеялся и отец Лены – Аркадий Викторович Рязанцев. Лена любила этот хитрый прищур в его глазах, Аркадий Викторович обладал прекрасным чувством юмора, умел пошутить и адекватно воспринимал иронию других. Когда отцу было весело, цвет его глаз из голубых превращался в ярко-синий. Серо-зелёные глаза Махоркина тоже меняли оттенок на более яркий. В такие минуты он почему-то становился похож на любимого актёра Лены – Александра Домогарова.

– Почему вы смеётесь надо мной? – помощница притворилась обиженной.

– Разве я смеюсь, я совершенно серьёзен.

– Вас выдаёт улыбка Дюшена.

– Какого ещё Дюшена?

– Такого! В ваших глазах прячется улыбка Дюшена, её невозможно подделать.

– Лена, оставьте Дюшена в покое, лучше расскажите, что же стало с бедным Борисом?

– Почему сразу бедным? Впрочем, его никто и не спрашивал. Мы сняли с окна занавеску, за что мне потом досталось от бабушки, нацепили её мне на голову и стали играть свадьбу. Боря не сопротивлялся, но и активности особой не проявлял. Тогда я подговорила друзей, чтоб они кричали «Горько!», – на этом месте Лена принялась хохотать и разобрать то, что она говорит, уже было трудно. Наконец, отсмеявшись, Лена вытерла мокрые от смеха глаза.

– Так что стало с Борей? – не унимался Махоркин.

– Я же говорю, сбежал.

– Смеётесь? – в дверь кабинета просунулась голова Волкова. – Неужели Махоркин удачно пошутил?

Появление судмедэксперта моментально испортило настроение обоим сыщикам.

– Чего тебе, Корабзон?

– Новости вам принёс, – пропустив мимо ушей придуманное ему недавно прозвище, Волков прошёл к окну и бесцеремонно уселся на подоконник. – Пока вы тут веселитесь…

– Мог бы и по телефону сказать, – прервал его Махоркин.

– Хватит вам, – не выдержала Лена, – Волков, говорите же скорей.

– Ну нет, ты сначала напои, накорми…

– Я тебя сейчас спать уложу, – глаза Махоркина недобро сверкнули, – давай вываливай, чего накопал.

– Успокойся, следак, и смени гнев на милость. А новости такие: в крови погибших обнаружена смесь отравляющих веществ.

– Каких? – Лена вскочила со стула.

– Разных, но что интересно, каждое из веществ не представляет большой опасности, а вот их смесь способна вызывать непредсказуемую реакцию организма. Всё зависит от количества препарата, попавшего в желудок. Такое сочетание нигде до сих пор не встречалось, поэтому своеобразный побочный эффект, который происходит, представляется для нас загадкой, поскольку никогда нигде не наблюдался. И не изучался соответственно.

– Подождите, но в крови Юры Баранова тоже обнаружена смесь лекарственных препаратов. Вот вам и связь, – хлопая огромными глазами, проговорила Рязанцева.

– Связь есть, но каким образом эта отрава попала в организм каждого из погибших? Кто-то намерено травил их, или вещество попало по ошибке? – задумчиво произнёс Махоркин.

– Не забывайте, что и Огородникова и Теличкин умерли не от отравления, а выпрыгнули из окна. Количество препарата в крови девушки было небольшим и само по себе не представляло особой угрозы для её жизни, а вот у её отчима доза была приличной. А теперь главное – действие препарата увеличивается в несколько раз под воздействием алкоголя.

– Котов с Ревиным говорили, что Теличкин был с похмелья и как-то странно реагировал на них, как будто перед ним не оперативники стояли, а какие-то чудовища, – Лена вспомнила, как Олег, рассказывая о случившемся, повертел пальцев у виска, намекая на то, что погибший совсем от пьянки свихнулся.

– Ну с этим-то всё понятно. Алкоголь плюс ядовитая смесь – предположительно у него произошло временное помутнение рассудка, вот и сиганул в окно, – резюмировал Волков.

– А Катя? Вы же говорите, что у неё доза была небольшой. К тому же она ничего не пила. Бутылка Шампанского, приготовленная к встрече жениха, стояла закупоренная. Открыть её так и не успели.

– В её крови тоже обнаружили алкоголь, – продолжал Волков, – хоть и в небольшом количестве. А, кстати, угадайте, откуда взялся алкоголь?

Волков эффектно выдержал паузу и, подняв указательный палец вверх, произнёс:

– В тех самых конфетах «Вишня в шоколаде». Внутри шоколадной оболочки находится заспиртованная вишенка. Невеста съела полкоробки, и хотя это немного, но при её весе не больше сорока пяти килограмм, этого оказалось вполне достаточно.

– Хорошо, с этими двумя понятно, но мальчик?

– В крови мальчика алкоголя не было, но количество употреблённого препарата при его комплекции стало для него смертельным.

В воздухе повисла пауза, сыщики переваривали полученную информацию.

– Осталось только выяснить, откуда взялся этот препарат, и каким образом он оказался в организме каждого из погибших, – прервал молчание Махоркин.

– А это уж ваша работа. Ищите, ломайте головы, а я пошёл, – Волков откозырял под кепочку и вышел из кабинета.

– Унистори траж, – французский прононс давался Лене с трудом, поэтому произнесённая фраза прозвучала комично.

– Чем больше информации, тем меньше понимания произошедшего. Но Волков прав, необходимо срочно найти этот препарат, что-то мне подсказывает, что череда смертей на этом не закончилась. Надо ехать на квартиру Теличкиных и тщательным образом всё осмотреть.

Глава шестая

Неприветливо встретила Арнольдину Степановну пустая квартира. В гостиной было холодно и по-чужому неуютно. Несмотря на недавно проведённый евроремонт, которым так гордилась хозяйка, теперь эти пастельные тона стен напоминали ей больничную палату. Глянцевый блеск натяжного потолка создавал впечатление растянутого мусорного пакета, в который по осени дворник собирает опавшую листву, а шелковистая текстура обоев была похожа на подкладочную ткань старого пальто. Но больше всего женщину пугали завешенные зеркала. Кто-то предусмотрительно позаботился о соблюдении всех положенных в этих случаях правил. Ей стало страшно. Хоронить близких людей приходилось не впервой. Сначала ушёл отец Кати. Она помнила это плохо. Геннадия Огородникова хоронили в закрытом гробу, а всё, что происходило вокруг, было, как во сне. Не успела она прийти в себя, как через год умер её отец, а ещё спустя пару лет хоронить пришлось мать. Арнольдина думала, что свой лимит трагических событий она уже исчерпала, но непонятно, за какие грехи судьба вдруг подкинула ей ещё более страшные испытания.

Она стояла одна посреди сверкающей лоском комнаты и не знала, что ей делать. В чём был смысл её дальнейшего существования? Она подошла к стенке и открыла дверцу секретера. Всё углубление ящика было заполнено бутылками с коньяком «Белый аист». Этот коньяк ей привезли в качестве подарка из Молдавии. На самом деле это была взятка, и молдавские представители, после визита на мясокомбинат, внакладе не остались. Все вопросы к обоюдному удовольствию обеих сторон были решены.

Коньяк Арнольдина Степановна припрятала к свадьбе дочери и строго предупредила мужа, что станет ежевечерне проверять бутылки. Даже одного взгляда ей хватило на то, чтобы понять, что всё осталось на своём месте. Муж, даже в её отсутствие, так и не притронулся ни к одной бутылке. Она открыла стеклянную дверцу шкафа и взяла хрустальный бокал, затем без особого труда открыла коньяк и наполнила его до самых краёв янтарной жидкостью.

Горячительный напиток приятно обжигал внутренности. Вряд ли врачи разрешили бы ей употреблять алкоголь после только что перенесённого гипертонического криза, но теперь ей было всё равно. Под действием коньяка тело расслабилось. Женщина вновь наполнила бокал. В желудке неприятно засосало. Она вспомнила, что давно ничего не ела и прошла на кухню. Приготовленные для гостей и не съеденные закуски источали неприятный, чуть кисловатый запах. Никому не пришло в голову спрятать заготовленные салаты и нарезку в холодильник. Да и чёрт с ними. Арнольдина просунула руку в банку и достала небольшой помидор в форме сливки. «Чай не баре…» вспомнила она присказку супруга и, залпом осушив бокал, отправила в рот помидор.

К моменту прихода сыщиков Арнольдина Степановна уже была изрядно пьяна. Когда раздался звонок в дверь, она с трудом поднялась и, цепляясь за стены, прошла в прихожую.

– Кто там? – услышали оперативники невнятную речь из-за двери. – Уходите отсюда.

– Открывайте, – громко прокричал Котов, – это милиция.

– А не пошли бы вы… – женщина некрасиво выругалась.

– У нас ордер, если не откроете, взломаем дверь.

Котов снова нажал на звонок и стоял, не отрывая палец от кнопки, пока с другой стороны не послышался лязг открываемого замка.

В проёме двери оперативники увидели перекошенное лицо женщины.

– Кто вы? – замахала руками Арнольдина, – твари… твари… вон отсюда.

Чтобы пройти в квартиру, Котову пришлось скрутить женщине руки. Та на секунду обмякла, но как только оперативник её отпустил, накинулась на него, как кошка и вонзила острые когти ему в шею.

От боли Котов взвыл благим матом. Олег бросился ему на помощь, но оторвать повисшую на товарище женщину было сложно. Наконец Виктору удалось высвободиться из цепких рук Арнольдины. Недолго думая, Теличкина бросилась в кухню и, схватив со стола нож, вновь накинулась на преследующих её оперативников.

– Твари, твари, – кричала обезумевшая женщина, размахивая стальным клинком. Схватив её запястье, Олег Ревин вырвал оружие, и вдвоём им удалось скрутить и усадить её на диван. Однако Теличкина продолжала рычать и выть.

– Да она бесноватая, – вытирая кровь, произнёс Виктор Котов. – Может, устроим ей акт экзорцизма?

– Не мешало бы. Может холодной водой окатить?

– Хорошо бы. Ладно, вроде как успокоилась – начнём искать?

Теличкина и впрямь немного притихла. Обхватив голову руками, она раскачивалась из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос.

– Если бы ещё знать что искать, глянь, сколько тут всего, – развёл руками Олег.

Квартира была заставлена коробками с продуктами и алкоголем. Со дня гибели Кати никто так и не решился разобрать провиант, находящийся в них.

– Мда, – Котов огляделся и кивнул на открытый секретер, – начнём с алкоголя. Видал, как хозяйку колбасит с него.

Кивнув в ответ, Ревин взял со стола недопитую бутылку.

– А коньяк-то хороший, я бы рюмочкой тоже сейчас отравился.

– Рюмочкой здесь не обошлось. Давай-ка возьмём эту бутылку на экспертизу и парочку запечатанных тоже.

– В кухне ещё водка и шампанское. Водкой злоупотреблял погибший Теличкин.

– Всё возьмём, что унести сможем, – и, покосившись в сторону хозяйки, полушёпотом произнёс: – Надо бы Скорую вызвать, похоже, у тётечки крыша поехала, да к тому же после болезни столько алкоголя… как бы «кондратий» её не хватил. Достаточно с нас одного прокола.

– Это точно. Сейчас вызову неотложку.

Ревин поставил бутылку на столик перед диваном, вынул мобильник и принялся набирать номер.

– Ну, ты звони, а я пока на кухню, поищу какую-нибудь свободную тару, куда бутылки сложить, – разделил обязанности Котов и вышел из комнаты.

Пока Олег набирал номер, Теличкина схватила со стола недопитую бутылку и вылила остатки алкоголя в рот.

– А, чёрт с тобой, – махнул рукой Ревин, не успев выхватить бутылку.

В этот момент в трубке раздался милый женский голос:

– «Скорая» слушает.

Голос был такой нежный, что Олегу сразу же представилась хрупкая девушка с русой косой и нежным румянцем на щеках. Лишь на пару секунду фантазии отвлекли оперативника от реалий, но этого времени Арнольдине хватило, чтобы оттолкнуть журнальный столик и рывком устремиться в комнату дочери. Перевёрнутый стол с грохотом упал на ногу Ревину, ударив по голеностопному суставу. Это задержало оперативника, несколько драгоценных секунд были потеряны.

Ревин вбежал в комнату Кати в тот момент, когда одна створка окна уже была распахнута, и женщина, лежа на подоконнике, старалась перевалить своё тело наружу. Ещё мгновение, и мать лежала бы на том же месте, где несколько дней назад нашли её дочь, но на этот раз трагедию удалось предотвратить. Сильная рука Ревина успела схватить женщину за ногу и, вовремя подоспевший Котов помог товарищу втащить женщину назад в комнату. Арнольдина упала на пол и забилась в конвульсиях, в уголке её рта появилась серая пена.

– Хватил-таки «кондратий», – заключил Котов, – ты «Скорую» вызвал?

– Не успел.

– Тогда давай, вызывай врачей, пока она не отдала богу душу.

– Скорее дьяволу, – пробурчал Олег Ревин и стал поспешно нажимать кнопки на мобильном телефоне.

Глава седьмая

Хмурое декабрьское утро плавно приблизилось к полудню. Время шло к обеду, и в коридоре все чаще стал раздаваться шум хлопающих дверей и закрывающихся замков.

– До обеда ещё целых полчаса, а народ уже зашевелился, – недовольно буркнул Махоркин, не отрываясь от бумаг, – а ещё жалуются, что времени не хватает на раскрытия и отчёты.

– Александр Васильевич, ну что вы. Сами ведь знаете, с таким графиком работы можно вообще остаться без обеда, – попыталась сгладить недовольство начальника помощница.

– Сыщик, Лена, это собака. Собака, которая ищет след. А, как известно, от сытой собаки толку мало.

– А я бы сейчас съела чего-нибудь, – жалобно произнесла девушка, скорчив при этом уморительную гримасу.

– Ладно, – смилостивился Махоркин, – сейчас тоже пойдём чего-нибудь перекусим, вот только Волков обещал позвонить, объявить результат экспертизы алкоголя.

Как будто услышав его слова, зазвонил телефон.

– Нечем мне тебя порадовать, следак, – раздался в трубке голос судмедэксперта. Его фамильярное обращение заставило Махоркина недовольно поморщиться, – ничего мы в алкоголе не нашли, ни в коньяке, ни водке, ни в шампанском.

– Ясно, – отчеканил Махоркин и положил трубку, – ничего, опять ничего.

– И без экспертизы было понятно, что ничего в алкоголе нет. Зря только время потратили. Ни девушка, ни маленький мальчик алкоголь не употребляли. Не понимаю, почему они сразу за бутылки схватились. Яд надо искать не среди выпивки, а среди закуски. Это же и дураку понятно.

– Так они ж не дураки, вот им и не понятно, – сыронизировал начальник, – но вы правы, искали не там. Придётся начинать поиски заново. Хотя провианта в доме Теличкиных в связи со свадьбой столько, что на проверку всех продуктов уйдёт масса времени, а преступление повиснет, как дело неочевидной направленности. У нас ведь до сих пор не установлены подозреваемые. Даже предположений нет, кто мог целенаправленно травить семью Теличкиных.

– А, может, и не семью вовсе, а кого-то одного из них? – начала размышлять Лена. – А другие случайно отравились.

– Может быть, – задумчиво произнёс Махоркин. – Ладно, пойдёмте обедать.

– Александр Васильевич, а поедемте ко мне домой. Родители давно хотели с вами познакомиться. Мама мне все уши прожужжала, хочет угостить вас обедом. А готовит мама лучше всякого повара.

– Как-то неудобно, – растеряно произнёс Махоркин.

– Перестаньте, что тут неудобного?

– Может как-нибудь в другой раз? – сделал последнюю попытку увильнуть Махоркин.

– Никаких других разов… раз… Чёрт, как же правильно сказать? Ну не важно. Але сонзеки обджесьён.

Не слушая больше никаких возражений, Лена сняла свой полушубок с вешалки:

– Хотите почувствовать себя мужчиной? – как бы вскользь проронила помощница.

– Это каким образом? – опешил Махоркин.

– Каким, каким, поухаживайте за дамой, – и со смехом протянула начальнику шубку, чем окончательно смутила его.

В квартире Рязанцевых стоял аромат запечённого в духовке мяса. Ещё утром Евгения Анатольевна нашпиговала кусок свинины чесноком и обваляла его в прованских травах. За несколько часов мясо промариновалось и под действием температуры стало источать запах, перед которым не устоял бы даже самый ортодоксальный вегетарианец. Хозяйка открыла духовку и вынула из неё огромную сковороду, на которой возлежала подрумяненная буженина, а вокруг неё, словно лепестки ромашки, расположились запёкшиеся половинки картофелин. Всё это женщина переложила на красивое блюдо и поставила в центр стола. У Махоркина, как говорила его бабушка, «кишки заиграли марш», а голодная слюна волной заполнила рот.

– Аркаш, нарежь мясо, – распорядилась Евгения Анатольевна и протянула мужу красивую лопаточку, один край которой был специально заточен для резки. Затем достала из навесного шкафчика глубокую, расписанную под гжель тарелку и начала перекладывать в неё из трёхлитровой банки красные шарики маринованных помидор. Все плоды были, как на подбор, одного размера. Наполнив тарелку доверху, женщина поставила её на стол рядом с основным блюдом.

– Попробуйте, Александр Васильевич. Таких помидор вы никогда не ели. У мамы свой рецепт, – Лена пододвинула тарелку к Махоркину, и тому ничего не оставалось, как начать трапезу именно с помидор, хотя аппетитно пахнущее мясо привлекало мужчину гораздо сильнее.

– Действительно, таких помидор я ещё не ел, очень вкусно, – совершенно искренне восхитился Махоркин и, поборов ложную скромность, потянулся за следующей помидоркой. – Секрет держите в тайне? Или передадите по наследству дочери?

– Какая там тайна. Секрет вкусного блюда всегда один, и касается он не только приготовления пищи, но и всего, чем человек занимается. За какую бы работу вы не брались, делать её надо с любовью, и тогда всё получится в лучшем виде. А что касается помидор, то здесь важно не экономить на продуктах. На трёхлитровую банку я кладу одну столовую ложку соли и три сахара, поэтому и маринад получается вкусным, как компот. Вот и весь секрет.

– Да, в этих банках самое вкусное это рассол, – добавил Аркадий Викторович и налил в бокал прозрачную чуть желтоватую жидкость. – У нас за него драка. Пить его можно, не дожидаясь похмелья. Не желаете попробовать? – с этими словами Рязанцев протянул бокал Махоркину.

Протянутая рука с бокалом повисла в воздухе. Махоркин пристально смотрел на Лену, и его взгляд упирался в столь же пристальный взгляд девушки.

– Рассол. Помидоры. У Барановых тоже были помидоры. И крышки одинаковые «капитан Припасов». У меня тогда ещё было предчувствие, что подсказка где-то рядом. Надо срочно ехать, пока бабушка не отправилась вслед за внуком, – протараторила Лена.

– Как ехать? Может сначала пообедаете? – растеряно промолвила Евгения Анатольевна. – Вы ведь даже не притронулись ещё к мясу.

– Простите нас, Евгения Анатольевна, но мы не можем рисковать, надо срочно ехать, пока не случилось очередное несчастье, – принялся извиняться Махоркин, подавляя предательский соблазн отправить вместо себя оперативников, а самому вкусить аппетитно пахнущее блюдо.

– Как же так, неужели нельзя отправить кого-нибудь вместо себя? – как будто прочитав его мысли, раздосадовано спросил отец Лены.

– Папуль, мамуль, ну не сердитесь, работа у нас такая, нельзя ни отложить, ни перенести, – отодвигая стул и направляясь в коридор, оправдывалась дочь.

Махоркин проследовал за ней в прихожую, и уже через минуту оба сыщика торопливо спускались по лестнице. Лена почти бежала. Махоркин едва поспевал за ней.

Палец Лены с такой силой давил на кнопку звонка, что казалось ещё немного, и он проткнёт стену насквозь. Махоркин приложил ухо к двери, но кроме разрывающего тишину дребезжания ничего не услышал.

– Открывай же, открывай, – молила взволновано девушка, но с той стороны двери никаких звуков не раздавалось, – неужели опоздали?

Отчаявшись дозвониться, Лена стала барабанить маленькими кулачками в дверь.

– Надо ломать, – твёрдо заявила помощница, после неудачной попытки достучаться.

– Слушаюсь. Вот только лом не захватил, – улыбаясь, развёл руками Махоркин.

– Значит надо попросить у соседей, – не замечая иронии начальника, внесла новое предложение помощница.

– Так не делается, – уже серьёзно заговорил Махоркин, – надо пригласить работников домоуправления, слесаря, понятых. Не можем мы ломать дверь самостоятельно.

– Ну тогда давайте быстрей собирать их всех, время же идёт, а там может человек умирает, – с этими словами Лена зачем-то стала дёргать дверную ручку.

– Зачем дверь ломаешь? – раздался сзади голос Антонины Петровны.

От неожиданности Лена вскрикнула.

– Антонина Степановна, дорогая, вы живы? – задала абсолютно глупый вопрос Рязанцева и бросилась обнимать старушку.

– А чего это ты меня хоронишь раньше времени?

– Как же я рада вас видеть, – не отвечая на заданный вопрос, Лена продолжала изливать на старушку радостные эмоции. – А мы по делу. У нас к вам есть несколько вопросов.

– Есть вопросы – задавайте, дверь-то зачем ломать, – Баранова переложила пакет с продуктами в левую руку и достала из кармана ключ, – пойдёмте в дом, там и поговорим.

Войдя в прихожую, Лена тут же направилась в кухню. Банка с помидорами, закупоренная крышкой «Капитан Припасов», стояла на том же месте, что и в прошлый раз. Второй банки, на дне которой тогда плавали два помидора, не оказалось.

– Куда же ты в сапогах-то? – услышала девушка недовольный голос старушки и вернулась в прихожую.

– Антонина Петровна, а где вторая банка с помидорами? – не обращая внимания на ворчание хозяйки, поинтересовалась Лена.

– С какими помидорами? – оторопело произнесла Баранова.

– У вас на кухне было две банки с маринованными помидорами, одна – начатая, другая – целая. Сейчас там только одна банка, а та вторая куда делась? Вы помидоры из неё ели? – снова затараторила девушка.

– Так выкинула, они же заплесневели. Я и не ела их. Нельзя мне соленья, у меня же гипертония и сахар к тому же.

– Зачем же тогда вы их мариновали? – допытывалась Рязанцева.

– А я и не мариновала. Помидоры эти Юра принёс, он накануне свадьбы таскал банки из гаража Теличкиных к ним на квартиру. Арнольдина эта, сволочь, – зло выругалась женщина и смахнула набежавшую слезу, – заставила мальчонку тяжести таскать за две конфеты. Вот Юрка пару банок и прихватил, он у нас разносолами не избалован. Только наесться вдоволь так и не успел.

– Когда Юра ел эти помидоры? – постарался уточнить Махоркин.

– Так вот в тот день, когда случилось несчастье. В обед поел с картошкой, и потом весь вечер таскал. Он любил солённое.

– Понятно. Антонина Петровна, мы должны изъять у вас эту банку для экспертизы.

– Да забирайте. Мне она всё равно ни к чему, – махнула рукой женщина.

– А где находится гараж Теличкиных, не подскажите случайно? – с надеждой задала вопрос Рязанцева.

– Так вон там, за домом, только какой именно, я не знаю. Юрка знал, Арнольдина ему ключ дала. Даже не сочла нужным сопроводить.

– А ключ он отдал?

– Не знаю я.

– Антонина Петровна, а давайте поищем, может ключи остались у Юры, – почти умоляющим голосом попросила Рязанцева. – В кармане одежды, например, или в комнате у него, где-нибудь на столе.

– Вряд ли, – с сомнением в голосе ответила женщина и подошла к шкафчику, из которого достала на свет небольшого размера курточку. Засунув руку в карман, она вынула серебристый ключ от навесного замка и протянула Махоркину.

– Вот. Видать тот самый, у нас таких ключей нет.

– Везёт вам, – произнёс Махоркин, выходя из квартиры Барановой, – осталось найти гараж. Сейчас позвоню оперативникам, надо изъять все банки, что есть в квартире.

Вручив прибывшим оперативникам банку с помидорами, Махоркин наказал не путать её с теми, что находились в квартире Теличкиных.

– Надо бы как-нибудь её пометить, а то затеряется в общей массе, – буркнул Котов.

– Чем я вам её помечу? – развёл руками следователь.

– Эх вы, – Лена вынула из кармана шубки помаду и, сняв колпачок, нарисовала на крышке букву Б, – только аккуратней, не сотрите.

– Ладно, с этим всё ясно, давайте загрузим банки в машину и начнём искать гараж, – распорядился Махоркин.

Когда банки из квартиры Теличкиных перекочевали в машину Ревина, все четверо отправились на поиски гаража.

Ворота помещений, соединённых между собой кирпичными перегородками, все как на подбор, были выкрашены в один ядовито-зелёный цвет. В будний день ни одного открытого гаража не было, а значит, чтобы найти нужный, предстояло вставить ключ в каждый замок. Длинная цепочка гаражей сулила кропотливую работу на длительное время.

– Что ж начнём, – скомандовал сам себе Махоркин и попытался вставить ключ в первый замок. Ключ вошёл, но провернуть его не получилось, – мда, глупо было бы надеяться, что нам повезёт с первого раза. Давай ты теперь, может тебе больше повезёт.

Махоркин вручил ключ Котову и стал растирать замёрзшие руки. День был морозный, градусов двадцать ниже нуля, не меньше, да и обделённый обедом желудок напоминал о себе голодным урчанием.

– Нет, не этот, – разочаровано констатировал оперативник. – Пусть теперь Олег попробует, он у нас везунчик.

Несмотря на клеймо везунчика, ключ в очередной раз застрял в замочной скважине, не желая проворачиваться.

– Прямо какой-то Форд Баярд. Замок ледяной, аж руки ломит, – Ревин вынул ключ и протянул его Махоркину. – Кто следующий?

– А давайте я, – выхватила ключ Лена и, подхватив замок пушистой варежкой, вставила его в отверстие. Ключ легко провернулся в замке.

– Вуаля! – с победоносным видом воскликнула девушка. – Апрондр.

– Надо было с вас начинать, – резюмировал Махоркин, снял с петель замок и потянул металлическую дверь на себя.

– Ничего себе, – присвистнул Олег, как только они вошли внутрь помещения, – да тут целый склад. Неприкосновенный запас страны на случай ядерной войны.

– Типун тебе на язык, – оборвал изумление оперативника Махоркин, – хотя ты прав: не гараж, а какой-то консервный завод.

Вдоль стен по всему периметру бокса располагались стеллажи. Полки до отказа были заставлены трёхлитровыми банками солений и компотов.

– Мама дорогая, да здесь жить можно. Всё будем изымать? – с сомнением в голосе спросил Котов.

– Всё, – отрезал Махоркин, – ещё и в подвал заглянем, и всё, что там есть, тоже надо проверить.

– Эксперты будут рады. Особенно Волков. Вчера мне жаловался, что для творчества времени совсем не остаётся, – с усмешкой заметил Олег.

– Ничего, – переглянувшись с Рязанцевой, весело произнёс Махоркин, – мир как-нибудь переживёт без его перлов.