Читать книгу "Не подарок в Академии даров. Пять снежных иллюзий"

– Рад… Ра… Рр-р… – имя сира нырнуло в мой рот. Да там и утонуло, растекшись по нёбу чужим вкусом.

Тело рассыпалось тлеющими угольками, заискрило молниями летнего Звездносвода.

На язык зачем-то просилась молитва Эйне-Заступнице. Но вместо слов я лишь теснее прижалась к горячему ищейке, надеясь, что стану умертвием чуть попозже… Не сейчас… Только бы не сейчас…

***

Радьярд

Бесстыжая беглянка извивалась в его ладонях. Ахала, охала, сдавленно мычала, выбивая остатки рассудка из одурманенной головы.

Зрение ловило немыслимое: плывущий интерьер спальни, блеск люстр, бархат плотных гардин, скользкий шелк простыней… Все настолько неестественное, раскиданное хаотично, словно не реальность, а набросок начинающего художника. Отборный бред.

Но тело чувствовало. И прохладу шелка, и податливую гибкость матраса, и нежность побелевшей кожи, и цветочный вкус розовых губ…

Настоящее или нет?

Плевать, плевать… Он хотел свой подарок. Рьяно срывал обертку, открывая спрятанное, сокровенное. Под арховы «охи» и «ахи», словно он не спаситель был, а преступник. Грязный воришка, ограбивший лорда.

Запах мяты с волос, дурман губ… Испуганная зелень глаз. Робкий язык, быстро сдавший границу. Впустивший его в тепло. И оцепеневший тут же от изумления, словно раньше девчонку так глубоко и жарко не целовали.

Куда это все девать, на какие разумные полочки складывать, в какое досье записывать?

Уважаемый сир ищейка, глава академической стражи, гроза Лурдской преступности… Ну да, ну да. Утром он самолично закопает себя в сугробе!

Перина под ними поскрипывала, пружинила. Тонкий полог свисал с потолка, кровать раскачивалась… Да откуда в экипаже кровать?

Крепко Радьярда накрыло. Феерично. Драный яд, драная Фелис!

Дар спал, самоконтроль бездействовал, все тормоза отчалили в неизвестность. Давно в его голове не было так пусто, как сейчас. Так дивно прозрачно. Ни единой мыслишки, кроме низменных, велевших брать подарки, пока дают.

И еще чуть-чуть… И немного сверху… Кто он такой, чтобы спорить? Девица велела греть. Она действительно замерзла и жалась к груди, выпрашивая тепло.

А ему сегодня не жалко. Он давно никого не грел.

Радьярда низвело до уровня неразумного зверя. Хватать, греть, целовать… Из лап не выпускать. Вместо слов и имен – стыдные хрипы и стоны.

Шум в голове, вкус на языке, бархат кожи на пальцах. Бьющая в виски сладость…

И темнота. Словно кто-то выключил звезды, Цефею и разум одновременно.

***

Очнулся Радьярд на холодном полу экипажа, с онемевшей щекой, впечатанной в шершавую доску.

Вскинулся хищно, проснувшись за секунду. Втянул носом воздух, осмотрел «место крушения». На язык просилась брань, много брани…

Вернув на себя брюки и сапоги, Радьярд, скрежеща зубами, заправил рубашку и щелкнул пряжкой. Пригладил волосы и ногой толкнул дверь экипажа.

Слепящая белая зима на мгновение лишила зрения. Утро отрезвляло по всем фронтам.

Зачерпнув чистого снега, Радьярд умыл лицо. Пожевал холодные комья, возвращая губам чувствительность. Сощурился, огляделся… и вспомнил, как оказался в чужом экипаже без штанов.

И где, Арх дери, его подарок?

Стоянка опустела со вчерашней ночи, остались лишь три разряженных экипажа. Вокруг – ни душ, ни тел. Ни единой розовой рюшечки.

Следы гостей припорошило новым снегом, по озеру и ледяным скульптурам плясали яркие рассветные пятна…

Дверца болталась на петлях, приглашая взглянуть свежим взглядом на место происшествия. Поддавшись пробужденному инстинкту, Радьярд сунулся внутрь. Хоть ноги и предлагали сбежать. Вдруг преступник – он сам?

Что из всего было настоящим? И было ли хоть что-то?

Глаза ищейки быстро подмечали детали. Царапины на полу, россыпь ледяных кристаллов, багровое пятнышко крови, впитавшееся в древесину.

В виски колотил железный молот. «Смерть… Убийство… Спасай…»Припадочный дар вчера толкал сюда, на стоянку.

В бреду Радьярду казалось, что он спасал. Не может же быть, что убил?

Проследив пальцем кровавый след на доске, он сгреб в ладонь кристаллы. Вчера «льдинки» украшали многослойное розовое платье. Он твердо помнил.

Сосредоточился, попытался почуять след… Но вместо четкой указки, в каком направлении бежать, его дар икнул, чихнул и заглох. А потом кристаллы рассыпались иллюзорной пылью.

Нет, он все-таки убьет свою «жертву», когда найдет!

Материалистка!

В имении Келси, в его руках… Всю ночь…

Порычав под нос сдавленные ругательства, Радьярд встряхнулся и твердым шагом направился к имению. Нашел в пустой прихожей свой плащ, ощутил знакомую тяжесть чужих грехов. Металл привычно холодил кожу между лопаток.

Вот теперь он маг, вот теперь ищейка.

От материалистов он в принципе не ждал ничего хорошего. А от материалисток-блондинок, ошивающихся в имении Келси – тем более.

Мастера лжи, ходячая фальшь, звонкая бутафория с пустым дном!

Машинально похлопав себя по всем карманам, он нащупал пачку ментоловых палочек во внутреннем. Выбил одну, задумчиво потянул к губам, остановился на полпути… Залез пальцами в другой карман и выудил из брюк оторванную ленту.

Сейчас, в свете дня, лишенного иллюзий, это было не розовое кружево, а мятая серая шерсть. От настоящей улики разило крепким следом, который Радьярд при должной концентрации сможет размотать.

Вопрос в другом… стоит ли его разматывать?

Глава 4. По следу розовой ленточки

Эсме

«Умертвия не чувствуют боль», – напомнила себе в тысячный раз, приваливаясь плечом к застекленной входной двери. Несмотря на легкомысленный вид затвора, заговоренный замок не поддавался.

На лбу выступила испарина. Все тело ломило, колени гнулись, нестерпимо хотелось прилечь. Слабость новая, непривычная, но… умертвия не чувствуют боль. Так что знак скорее хороший, чем плохой.

Еще бы руки не тряслись, как у пожилой лаборантки, надышавшейся маг-реагентов!

Иллюзорный ключ-артефакт, который вчера удался на славу, сегодня расплывался, мерцал прорехами и не желал попадать в гнездо замка. Второй уровень? Слабачка. Боги, ну стыдно же!

– Эсме, соберись, – прорычала, кутаясь в остатки платья и мантии. – Или останешься на улице в мороз, и кто-то другой примет горячую мятную ванну за тебя.

Мечта о согревающей пене взбодрила. Иллюзия окрепла до третьего уровня, замок признал владелицу, и дверь поддалась. Слава Звездноликому!

Дом принадлежал неким Гассертам. Как свидетельствовала синяя метка на почтовом коробе, на зиму они перебрались из Лурда в теплые края.

Я им немножко завидовала. Сейчас благочестивое семейство не отмораживает носы, а греется где-нибудь на Саци… Это, наверное, здорово – свободно перемещаться. Ехать туда, куда хочешь. В другой город, в другой мир!

Следующий час я с упоением отмокала в горячей купели. Наедине с мыслями и мятной мыльной пеной. Приходила в чувство, ужасалась собственной дерзости и старалась не вспоминать широкоплечего сира-ищейку с квадратной челюстью и темными омутами глаз.

На мое счастье, перед отъездом Гассерты забыли включить защитные маг-сигнальные чары и не стали разряжать нагревающие артефакты. Феерическая беспечность. Думали, что «охранника» во дворе достаточно, чтобы избежать вторжений и хищений.

Фуфф. Из разряженного экипажа я бежала, как загнанная гхарра, подстреленная на охоте в шах-гринском лесу, и только теперь выдохнула. Впервые за утро.

Не то чтобы ночь прошла плохо. Нормально. Терпимо, местами приятно, ново. Если бы я не концентрировалась на поддержании всех иллюзий, наверняка бы лучше его распробовала…

Тьфу, Эсме! Договорились же не вспоминать.

Следы мужского присутствия были с меня тщательно смыты. От волос знакомо тянуло мятой, а на подушечках пальцев застыл аромат ментола… Кажется, я вчера хваталась за мужские плечи и твердый затылок.

Как же его звали? Сир представился или нет?

Ну тьфу же!

Я насухо вытерла волосы, повздыхала над порванным бельем и поняла, что пора потрошить чемодан. Визгливо вжикнула молния-артефакт: она поддавалась только моим пальчикам. Заговор наложил один из ребят Лиги, затейливый маг-бытовик, с которым, дай Арх, мы больше не свидимся.

Хотя Арх, конечно, не даст: прошлое всегда настигает.

В чемодане оставались шерстяные чулки, чистая сорочка и выглаженное осеннее платье с кружевным воротником и очаровательными жемчужными пуговицами. Дрейкус стащил для Саяны, но ей не подошло. Вполне сойдет за серую форму Академии даров.

План созрел, пока я купалась…

Сколько у меня в запасе? День, два? Надо хорошенько все обдумать.

Переодеваясь, я невольно повернулась к зеркалу спиной, перекрутилась и в тысячный раз рассмотрела лопатку. Черная лотта поблекла. Словно ее всю ночь терли, терли мыльной мочалкой… и наконец почти смыли с кожи.

До сих пор не верилось, что я – еще я, а не умертвие с синюшными губами. Не марионетка в черных некромантских пальцах.

Страшно представить, как разозлится Эйфус, когда поймет: малышка Грейси сорвалась с крючка. Нашла брешь в его хитром плане, лишилась чистоты… Боги, с ищейкой! От этой новости Эйфа вообще покорежит.

Но как бы меня ни радовала внезапная свобода, я понимала: это только отсрочка. Проклятие – лишь первое звено цепи, связывающей меня с «Лигой даров». Слишком многое сделано вместе. Слишком глубоко я увязла. Целый год жизни в тени! Им не составит труда найти меня и вновь накинуть на шею петлю.

Когда-нибудь позже. Но не сегодня.

Впервые за год я была сама по себе. Без метки, без поводка. Далеко-далеко от темных шах-гринских лесов. И ничто не тянуло вернуться к Эйфу по доброй воле. Пусть ищет, пусть ловит… А я буду ускользать и искать способ освободиться по-настоящему.

Еще вчера я собиралась бежать к нему через весь Сеймур, загоняя портальные экипажи, а теперь… У меня впереди были целые сутки свободы. Или даже два дня. Три! Только мои.

И я могла наконец съездить в Лурдскую академию и покопаться в архивах по личному вопросу.

***

Вспомнив, что на кухне Гассертов остались крекеры и корзина сладких подвяленных фруктов, я спустилась вниз. Вчера перед балом я позволила себе ими подкрепиться: чего добру пропадать?

У меня никогда не было дома в классическом понимании. Чтобы и стены, и окна – все твое, родное. Разве что в самом раннем детстве… Может, у маленькой Эсме Грейс была своя спальня, личный шкаф, любимые вещи? Жаль, что я ни гхарра не помню про те времена.

Стоит признать: кочевая преступная жизнь совершенно не по мне!

Сунув в рот сушеную сливу, я присела на подоконник и сунула нос в щель между штор. Прохожие вяло топтали снег на главной улице пригорода. На пустующий дом Гассертов никто не смотрел, но привлекать внимание все же не стоило.

На секунду мне взгрустнулось, что я никогда не увижу своего первого мужчину… Но потом вспомнила: он же ищейка! Суровый тип, у которого охота на лгуний – в крови. А между лопаток, сокрытый плащом, болтается острый меч. «Кара за грехи».

Очень не хочется с этим мечом знакомиться.

Мой сентиментальный настрой как вирс языком слизнул. При свете дня, когда иллюзии тают быстрее снега, нам с ищейкой лучше не сталкиваться. Если следопыты что и ненавидят, так это чувствовать себя обманутыми и использованными.

Хотя тут еще посмотреть, кто кем пользовался. Лично у меня все тело ныло, будто его со склона Маунт-Грин вниз швырнули.

– Ох, Эсме… Во что ты все время вляпываешься?

Я похлопала себя по щекам, ковырнула ногтем за ухом. Где-то там вчера было очень приятно.

От щетины на шее остался густо-розовый след. Если бы я знала, что так бывает, я бы не выгибалась навстречу квадратному подбородку, но… я не знала.

Накинув на кожу косметическую иллюзию, я подтерла заодно и россыпь пигментных точек на носу… за компанию.

Интересно, а у мужчин после такого где-нибудь болит? Покрутив в голове известные факты и не найдя ответа, я решила, что хоть что-то, но должно у сира-ищейки побаливать. К примеру, совесть.

– До свадьбы заживет, – пообещала себе, смутно догадываясь, что свадьбы в жизни Эсме Грейс вообще не предвидится.

Хотя моя скорлупа изрядно отвердела за последний год, да и до этого жизнь не баловала гостинцами, где-то под всеми слоями и масками я была обычной девчонкой. Магически совершеннолетней, зрелой, но… Это не значит, что в юности я не мечтала об обычных для моего пола вещах. Принцах, сказочных гхаррах, свадьбах, замках и вот этом всем.

Жизнь в бегах любого присыплет пудрой цинизма.

Нет, все-таки славно, что мы никогда с ним не увидимся!

Поставив для себя жирную точку в этом вопросе, я спрыгнула с подоконника, набила карман крекерами и побежала по лестнице вверх – собирать чемодан. Глупо тратить бесценные минуты свободы на ерунду.

Впервые за долгое время я не чувствовала на горле смертоносные тиски. Некромантская пятерня не сдавливала шею проклятием. Я была одна. Далеко. Без поводка, конец которого примотан к длинным пальцам с почерневшими от грязной магии ногтями.

А еще я была в уникальной близости к ответам на вопросы, которые искала едва не с рождения.

Покидав в чемодан нехитрые пожитки – мятный мыльный настой, полотенце, блокнот с заметками, пару заколок, – я положила сверху бирюзовую нашивку с эмблемой Лурдской академии. Мой ориентир. Сейчас там уже другие, в виде брошей с кристаллами, определяющими текущий уровень силы. Но лет двадцать-тридцать назад в Академии даров носили именно эти.

На поблекшей от времени вышивке не осталось магических следов. Никакой пользы, кроме указания места. Но если откуда и начинать поиски, то с Лурда.

Внизу заорал приветственный колокольчик. Не успела я дернуться от неожиданности, как звон сопроводил нетерпеливый стук в дверь.

Гассерты давно уехали, на почтовом коробе знак… Кто может к ним ломиться?

Сердце охнуло и испуганно притихло: оно догадалось, что стучатся совсем не к Гассертам.

– Выходите, мисс. Я чувствую, что вы там! – взревели под окном на всю улицу.

Он совсем отмороженный, так орать?

– Нам нужно… кхм… пообщаться, – добавил тише, заподозрив, что прохожие с любопытством оборачиваются на грохот.

Да как он меня вообще нашел?

И куда в этом момент смотрела Сато-богиня?

– Нам совершенно нечего обсуждать, – хрипло выкрикнула в приоткрытое окно.

Нет смысла шифроваться: он меня учуял. Драные ищейки! Драный поисковый дар!

Да если б не ситуация, я бы к нему на тысячу шагов не подошла!

– Думаю, у нас есть немало тем для обстоятельной беседы, – не согласился голос снизу, осипший от поцелуев на морозе. – К примеру, я хорошо знаю владельцев этого дома. И вы не похожи на племянницу Ганселя Гассерта. К тому же кто-то вырубил их охранный артефакт.

Ну да… после того, как этот кусачий артефакт чуть не вырубил меня. Драка была честной, у меня лучшее платье до дыр растерзано. Кто выиграл – того и крыша, закон Лиги.

– Я о-очень дальняя родственница, сир. И сейчас… не одета, – покашляла в кулак, прячась за шторой. – Есть в вас хоть капля такта?

– Открывайте! Или я вынесу дверь.

Псих!

Ясно. Чего нет, того нет… Могла и вчера заметить.

Бездна, бездна… Свесившись из окна, я разглядела серебряную макушку и напряженные плечи под темно-серым плащом. Тут же отпрянула в дом. Увидела – и хорош.

«Это был одноразовый вариант! Мы вообще не должны были пересекаться ни в одной из следующих жизней, ясно?»– прошипела мысленно, посылая угрюмые взгляды в бесчувственные небеса.

Судьбоносная меня привычно проигнорировала.

– Подождите минуту, – взмолилась я чужим голосом. Тоже охрипла вчера. – Мне правда нужно переодеться.

Пробежала по комнате, разыскивая сапожки и мантию.

– Одевайтесь. Но чтоб больше никаких иллюзий! – с угрожающим присвистом добавил сир.

Ага. И выйти с поднятыми руками.

Быстро же он меня нашел…

Но уж что-что, а сбегать я умею. Рано меня ловить! Столько дел, столько дел…

Сунув дрожащие ступни в сапожки, я застегнула чемодан и резко выдохнула. Я рассчитывала, что прогулка по утреннему Лурду будет неспешной, познавательной… Но судьба у Грейси такая – вечно куда-то бежать.

Или от кого-то.

– Готовы? Я вхожу, – сердито уведомил сир.

– Погодите!

Я перевесилась через карниз и негодующе посмотрела на упрямца. Ууу, ищейка!

Он был при полном параде. В плаще, улегшемся на плечи тяжелыми серыми волнами, с окаменелым, бесчувственным выражением на лице… Словно другой человек.

Голова дернулась вверх, но я уже скрылась внутри. Если маг и успел что разглядеть, так только быстрое движение светлых локонов. Незаметный пасс, закрученную кисть… А дальше прямо на него из кулака высыпалась мелкая крекерная крошка.

– Что за?..

Наслаждайтесь, сир.

С мрачным удовлетворением я сбросила с ладони шестерых иллюзорных голубок. Белые и лохматые, как пушистый снег, они резво спорхнули вниз и принялись биться за крошки.

Было бы интересно посмотреть, как сир отмахивается от назойливых птиц, как отплевывается от перьев… Но некогда.

Поправив на плечах мантию, я подхватила чемодан и понеслась на другую сторону дома. Окна второго этажа выходили во внутренний двор, заметенный снегом.

Поскребла по резерву, мысленно выстраивая ледяную горку до самых сугробов…

Уфф. Этот ищейка меня измотает. До дна выпьет!

Уровень вышел неплохой, минимум третий, так что я бесстрашно уселась на карниз и скатилась по ледяному руслу. Уже у сугробов иллюзия затрещала и разорвалась снежинками, и я плюхнулась задом в снег.

– Не думайте, что сможете улизнуть, мисс! – орал с другой стороны здания следопыт.

Чтоб его, чтоб его, чтоб его!

Наскоро намотав на себя стандартное обличие горожанки в сером капюшоне, я замаскировала чемодан под корзину с хлебом. Сгорбившись, в таком виде миновала три дома, высунулась на главную улицу и поймала общественный экипаж.

Только когда тронулись, позволила себе обернуться. Ищейка как раз вскрыл дверь в дом Гассертов и, передернув мощными плечами, ворвался внутрь.

– Простите, сир. Было приятно и познавательно, но знакомство продолжать мы не будем. Идите дальше патрулировать Лурдскую площадь, ловить карманников, рыться в подземных норах Мертвого леса… Или чем вы обычно тут занимаетесь? – прошептала, прижимаясь лбом к морозному узорчатому окну, прикрытому сеткой защитного экрана. – Сегодня вы меня не поймаете. Как и завтра. И вообще никогда.

Глава 5. Антиложь, да в ней намек

Легкомысленно потряхивая чемоданчиком, я подошла к воротам. Сразу за ними под снежным покровом отдыхали поля биомагов, а чуть дальше сверкал обледенелым пиком купол Лурдского серватория. С последним мы недавно познакомились, но остались друг другом недовольны: искомой книги в стенах Храма знаний не оказалось.

Распахнутые створки ворот любезно приглашали внутрь, но чутье заставило задрать голову и осмотреться. Цепкий взор беглянки подметил россыпь монеток на ветвях, парочку опознавательных артефактов на длинных цепочках и сверкающие сигнальные чары, нацеленные на любую ложь.

Явно какой-то редкостный противник иллюзий постарался! Даже не так: перестарался.

Будем надеяться, что охота объявлена не на меня.

Стряхнув с юбки остатки чар, я с чистой душой и веснушчатым носом вошла под гирлянду оберегов. Может, какой-нибудь отвлекающий маневр и смог бы обмануть защиту, но я имела на скудный резерв другие планы. Мне еще зачислиться предстоит.

Прошествовав мимо разминающихся прямо на снегу природников в сочно-зеленой униформе, я направилась к учебному корпусу. Поежилась под накидкой: вот не лень им с раннего утра прыгать в ритуальных танцах, когда даже деревья на зиму уходят в спячку?

Да все нормальные уходят в спячку! И только Эсме Грейс вечно куда-то бежит.

Живи я так, как хочется, до полудня бы из кровати не выбиралась. Разве что ради пряного горячего шоколада и ванны с мятными пузырьками.

Территория Лурдской академии даров была обширной, но малолюдной. Изредка кто-то проносился мимо на пыхтящей заговоренной доске, рассыпая искры по утоптанному снегу и пугая до икоты.

Стайка первокурсников под руководством пожилой сирры выносила клетки из маг-питомника. Коренастый магистр с хищным разрезом глаз гнал проштрафившихся прибирать «Смертельную полосу» после снежного боя. Ворчливый сир в халате дымил чарами у входа в целительский корпус.

Словом, обычная ленивая суета, когда половина студентов уже разъехалась на каникулы, а несчастные оставшиеся подбивают хвосты.

Парочка старшекурсников спорила под могучим туром, а потом самозабвенно целовалась на морозе. Патлатый парень стискивал в кулаке пучок розовых волос, голодно вгрызаясь в девичьи губы… И мне опять вспомнился ищейка, забытый в доме Гассертов.

Надеюсь, он не перевернет там мебель и… закроет за собой дверь.

Сунув чемодан подмышку, я бодрой походкой вошла в учебный корпус и поднялась в деканат. Поправила прическу, улыбнулась лучисто. Ректору совсем не обязательно знать, где у меня болит и из-за чего.

Перед дверью в кабинет главного располагалась приемная. За крошечным столом суетилась миниатюрная рыжеволосая женщина. Ловкими пассами она собирала папки в стопки и отправляла в коробки, параллельно виртуозно управляя сшивающим артефактом и издали шлепая печатью на бланках.

Взглядом опытной нарушительницы я сразу приметила на ее блузке брошь в виде ярмового листа. Простенький бытовой артефакт. Такие носят маги, которые неуверенно пользуются косметическими чарами или не хотят тратить резерв на ерунду, но желают получить качественный и стойкий результат.

Заряд едва чувствовался, скорее всего, секретарша скрывала мелочь – крючковатый нос, торчащие уши или россыпь прыщей на лбу. А может, синяки от поцелуев на шее… Не мне ее осуждать.

Но не ее неловкая проблема меня заинтересовала.

Стоило секретарше сделать два шага к кабинету ректора, как под потолком начинало мелодично позвякивать. Девушка на привычный звук не реагировала, отмахивалась как от мухи, но моя интуиция тревожно разоралась. Антиложь! И тут тоже!

Да что за маньяк, ненавидящий материалистов, развесил повсюду защитные монетки? Никакой свободы для творчества. Ррр!

Порычав на психа-перестраховщика (К ним что, каждый день иллюзионисты заваливаются? Такое популярное место?), я направилась не к ректору, а к секретарю. Придется весь план менять на ходу.

***

Спустя полусферу я все-таки сидела в пышном ректорском кабинете, прилежно уложив руки на серую юбку.

Сир Ферренс Дариус Клэй оказался приятным полным мужчиной с белыми волосами до плеч. Прозрачные с блеклой зеленцой глаза смотрели на меня скорее устало, чем с любопытством. И в его вялом «материали-и-истка» совсем не читалось восторга.

– Поймите меня правильно, мисс… Грейс, – добродушно прокряхтел ректор и натянул на лицо виноватый оскал. – Под конец года хочется покоя, отдыха, праздника, а не… материалисток.

– Не сомневайтесь, мне хочется того же, – заверила его с придыханием.

Я бы охотно пристроила отмороженный зад под одеяло и пару дней провела, не выбираясь из спячки. Все тело ныло от избытка новых впечатлений.

– Академия недавно пережила неприятный инцидент с участием молодого мага-материалиста, – разоткровенничался Клэй и самодовольно крякнул: – Видите мои белые волосы? Это последствия.

– Сочувствую, – улыбнулась максимально обворожительно.

Протянула ему бумаги о переводе и папочку с ученическим досье. Как говорят в Хавране, «липа».

– И на каком уровне освоен дар? – промычал Клэй, неохотно открывая папку.

– На втором, сир, – я красноречиво кивнула на бумаги и ухмыльнулась.

Доказательство – материализация второго уровня – лежало прямо перед сопящим ректорским носом. Создать что-то более крепкое на коленках, сидя в кабинете нос к носу с его хозяином, – задачка повышенной сложности. Если папка рассыплется через минуту, я не виновата.

– Перевод посередине учебного года – довольно необычно, мисс Грейс. И трудозатратно, если по правде, – повздыхал Клэй, поднялся с кресла и, приоткрыв дверь, подозвал рыжую секретаршу.

Она шепотом доложила ему о нашей беседе, и взгляд ректора достиг новой глубины. Многозначительно кивая, он дал ряд поручений и отпустил рыжую сирру работать.

– Студенты разъезжаются, в академии становится пусто и безлюдно. Уверены, что вам негде провести каникулы? – обернулся ко мне, почесывая живот под серебристым жилетом.

– Я остановилась в доме дальних родственников, но не хочу злоупотреблять их гостеприимством. В общежитии академии у меня будет время освоиться, разве плохо? – предположила я. – Успею нагнать одногруппников, если получу читательский в ваш серваторий и список литературы.

– Заниматься чтением все зимние праздники? – он поглядел на меня со священным трепетом. – Вам точно двадцать, мисс Грейс? Не двести?

– У меня давно не было возможности просто… почитать, – призналась ему. – А если в комнате не будет соседки, так я только рада. Побыть в одиночестве и тишине – чудесно.

Ни Эйфуса, сердито дышащего в спину, ни других адептов Лиги даров… Пустая академия, свободные дни, доступ к архивам – мечта!

Сощурив глаза, сир Ферренс прошелся по кабинету, подкидывая мое досье в пухлых руках. На двери мелодично позвякивала антиложь, заставляя нервно прикусывать губу. Конечно, защита чувствовала хилый второй уровень. Был бы четвертый, сигнализация уже наливалась бы оголтелым звоном.

Но я и так весь резерв на неугомонного ищейку спустила.

– Ваш талант меня впечатлил, – наконец признал ректор и плюхнулся обратно в кресло. Достал из ящика эмблему с голубым кристаллом, перегнулся через стол и лично прицепил под кружевной воротник. – Передам вас под опеку Хонсею, пускай наслаждается. Давно он свеженьких и непуганых не выпускал на Смертельную полосу.

– Боюсь, иллюзорными орантусами меня не напугать, – призналась я. – В мире есть вещи куда страшнее.

Например, самозабвенно целоваться с ищейкой на полу разряженного экипажа. До сих пор сердце сбоит от пережитого ужаса.

Я проверила пальцем брошь со стартовым камешком. Только бы он прямо сейчас не сменил цвет на багровый. Неловко выйдет.

– Заметьте, это не иллюзия, – крякнул ректор.

– Настоящие вещи меня радуют намного больше, сир.

– Неужто? А я думал, у материалистов в природе тяга к маскараду.

Вдохновленная его интересом, я вернула руки на колени и расщедрилась на откровенность.

– Объекты, порожденные моим даром, хороши и реалистичны, но они не греют и не насыщают, – пояснила миролюбиво. – Если съесть материализованную котлету – насытится только воображение. А если накрыться иллюзорным одеялом и лечь на иллюзорный матрас…

– То наутро все равно будешь отморожен по самые… уши, – прохрипели сухо за дверью.

Я резко вжала голову в плечи. Первым откликнулся нос: он узнал смесь запахов. Ментол, мужская терпкость, пряность солоноватой кожи, яркая нотка грядущих проблем.

Следом за ароматом в кабинет вошла тяжелая аура ищейки, прибив мои плечи к земле. Как он сам-то ее таскает, не сгибаясь до пола?

– Сир Радьярд, а я все утро вас ищу, – радушно отозвался ректор.

– А я все утро ищу… другое, – проворчал этот сир, который Радьярд, и прогрохотал сапогами прямо к столу.

Как ни вжимай голову, она все равно торчит!

Хоть креслом прикидывайся! Или, может, шторой? Изящным шкафчиком с антресолями?

Воображение заметалось загнанной россохой. И эта «антиложь» повсюду… Прислушиваясь к шагам за плечами, я смутно догадывалась, чье авторство у местного декора.

Вот он, псих-перестраховщик. Собственной отмороженной персоной.

На этот раз Эсме Грейс вляпалась крепко. Увязла в болотце каждой лапкой.

Чужой нос коснулся волос и жадно вобрал воздух. По шее поползли мурашки. Рот ищейки хрипло выругался, намекая, что я опознана еще со спины.

– Сирра Лавли не передавала вам мое поручение? – скучающим тоном уточнил Клэй.

Маневры ищейки его не удивили. Возможно, этот параноик ко всем принюхивается: работа такая.

– С сирой Лавли, да упокой Звездноликий ее вибрации, мы еще не встречались, – коварным хрипом заверила тень надо мной.

И такие жесткие нотки захрустели в голосе ищейки, что я забеспокоилась: не упокоят ли сирру рядом с вибрациями.

Впрочем, судя по гневному пыхтению, тут прямо очередь на упокоение собралась. И Грейси пока выступает под номером один. Совсем Эйна-заступница оглохла к моим мольбам!

Нос, клевавший мою макушку, медленно отстранился. Плечистая тень укрыла половину стола и упала точно на бумаги о переводе.

Щеки окунуло в жар. От пальцев, напротив, отлило все тепло. Я жадно делала вдохи и не могла насытиться кислородом. Будто кто-то весь воздух из ректората высосал!

Через плечо перекинулась знакомая лапища, подтянула назначение поближе и шепотом прочитала имя. Ну вот и познакомились, да?

– Надеюсь, мисс «Эсме Грейс» сообщила, что она материалист с раскрытым даром? – вкрадчиво прошипел ищейка.

Надо признать, что сейчас помимо ментола от него несло ярой ненавистью к иллюзионисткам.

– Вы это по запаху поняли, сир Радьярд? – расслабленно хмыкнул Клей.

В глубине души ректор давно был в отпуске. Куда такие господа обычно отправляются на зимние каникулы? В горы, в Ваяр, на Саци?

– А еще мое тонкое чутье говорит, что документы о переводе – фикция. Уверен, мисс Грейс россоху съела на подобных… «шутках», – неприязненно громыхнуло сзади.

Вот ради Звездноликого, он мог не вмешиваться? Вцепился, не отдерешь!

– Полагаете, Радьярд? – с улыбкой ответил ректор, оглаживая бока жилета. – И все это ваше чутье ищейки?

– Ну уж не вибрации прорицательницы!

– А сирра Лавли думает, что после истории с тем мальчишкой вы помешались, – повздыхал толстобрюхий ректор, испытующе поглядывая за мою спину. – Не верите никому и ничему.

– Тут не Обитель Эйны, чтобы рассуждать о вере, Ферренс, – отбил гад, которого сюда вообще не звали. – Девчонка пытается вас облапошить. Дурит голову и… сыплет иллюзиями направо и налево!

По скрипу зубов поняла, что сир ищейка упорно прожевывает и проглатывает обвинения в домогательствах. И в прочих кошмарах, которые я сотворила с ним в экипаже.

Нет, вы гляньте, недотрога какой!

– На «направо» и «налево» у меня уже резерва не хватит. Все растратила на «вниз» и «вперед», – прошептала я, пригибаясь носом к столу. – Вы можете отступить на три шага? Аура давит.

– Поте́рпите, – фыркнул маг, напирая явственнее.

Он меня и пальцем не касался, но давление ощущалось каждой клеточкой и оседало вкусом металла на языке.

– Да я сегодня уже натерпелась! – вспыхнула, задвигаясь в стол вместе со стулом.

До чего тяжелый человек. Еще в экипаже половина костей расплющилась.

– Радьярд, ну что вы напали на безвинную девушку? – встал на защиту ректор.

Я резко вскинула голову и уколола ищейку взглядом. Слышал? «Без-вин-ну-ю»!

В ложбинке меж его темных бровей гуляло сомнение.

Обогнув стол, маг забрал папку и назначение, свернул мои старания в рулончик и мрачно подставил под гхарровы монетки. Антиложь разлилась радостным звоном, и ищейка многозначительно дернул челюстью.

Вообще, как я заметила, у него с мимикой были сложные отношения. Выражение лица приходилось угадывать по микрожестам, по мимолетным движениям мышц. Сам он не особо старался ими шевелить. Словно каждое дерганье челюстью или бровью выпивало половину его резерва.