Читать книгу "Крылья для двоих. Развод"

Глава 61

Лида.

– Мерзавка! Так это ты ходила к ней? – вопит Елена Васильевна, упирая руки в бока.

– Я. И я рада, что не отказалась от расследования. Не опустила руки, не испугалась… Вы чудовище, мама. Немедленно отпустите Таисию! Я записала разговор, а запись оправила всем! Теперь вам не отвертеться!

– Антон, оставь ее, – кричит она, повернувшись. – А ты, дрянь, зря думаешь, что победила, – шипит, наступая на меня. – Я отовсюду тебя достану, я…

– Это вы убили Ларису, да? Она узнала вашу тайну и хотела ее обнародовать? – пытаюсь отвлечь свекровь разговорами.

Господи… Никогда еще я не испытывала такого страха… Она по-настоящему опасна. Обезумевшая от чувства собственной непогрешимости и власти. Змея, притворившаяся кроликом…

Как она могла столько лет носить это в себе? Лечить людей, улыбаться близким… Трогать кровавыми руками моего сына…

– Нет, милая Лидочка. Счастливый случай мне помог. Ларочка поскользнулась, а потом ей на голову случайно упал садовый гном. Аха-ха! Мне ничего не пришлось делать. Но сейчас… придется…

Она вынимает из кармана пистолет, а я… Не успеваю увернуться… Вижу бегущую мне навстречу Волошину, Антона Олеговича, кричащего и размахивающего руками.

Будто сквозь вату слышу крик Тимура…

– Лида-а! Не-ет!

На белой ткани моей толстовки расползается красное пятно. Ноги слабеют. Я хватаю воздух ртом, оседая на землю… Вижу тонкий луч солнца, подмигивающий мне из-за плотной, серой тучи… Он прячется, а потом доверчиво мелькает, безуспешно пытаясь разогнать тьму.

Усилием воли держусь за сознание, однако оно стремительно ускользает.

– Лида! Лидочка, родная… Держись, – шепчет Тимур, прижимая к моему плечу свою футболку.

Я пытаюсь что-то сказать, но из горла вылетают нечленораздельные хрипы.

Ищу его взгляда. Цепляюсь за него, как за якорь.

Тимур голый до пояса, испачканный моей кровью…

– Я лейтенант Рогозин, участковый, – склоняется надо мной незнакомый мужчина в форме. – Вы меня слышите? Скорая скоро приедет, потерпите.

– Не закрывай глаза, родная… Лидочка, я люблю тебя, слышишь? Очень люблю, – шепчет Тим, поглаживая мои щеки. – Не уходи…

Ну вот, начались галлюцинации… Прикрываю глаза, проваливаясь в черный колодец бессознательности… Не могу больше бороться. Устала.

В груди нестерпимо печет. Кажется, боль завладела всем моим существом…

Мыслей не остается… В мозгу пустота, туман… Единственное, что я чувствую – пульсирующую боль… Даже паника отступает.

Не понимаю, сколько проходит времени – минута или вечность… Разлепляю глаза, замечая будто сквозь тусклое стекло потолочные светильники палаты. Писк приборов нарушает тишину. Пытаюсь пошевелить руками, но запястья фиксируют бинты…

– Лидочка, очнулась, – сипит Тимур, вскакивая с кресла.

Значит, он был здесь? Заснул, устав сидеть возле моего неподвижного тела?

– Тим… Тима…

– Лидуся, ты нас так напугала. Любимая… Я тебя так люблю, Лид. Я дурак, что раньше не говорил тебе. Все подходящего случая ждал…

– А я думала, мне твое признание привиделось? Тим… Что со мной случилось?

– Она тебя ранила в плечо. Тебя три часа оперировали. Лида… – голос Тимура срывается. Он освобождает мои руки и тотчас притягивает к груди.

– Ничего не помню. А мама как? Ты сообщил?

– В коридоре все. Мама, Мариша и Ванюшка. Не волнуйся, теперь ты будешь единственным опекуном Вани. Елена Васильевна и Антон Олегович задержаны. Таисия дает признательные показания.

– Что было, Тимур? Как погибла Лариса?

– Вадим обещал рассказать подробности. Ее не выпустят из СИЗО. Все кончено, Лид… Мы победили, понимаешь? Добились правды и справедливости. Теперь им не отвертеться.

– Рост ведь не виновен ни в чем? – слабым голосом произношу я. – Значит, он продолжит опекать Ваню.

– Еще как виновен. Он подговорил своего товарища сделать липовый отчет о смерти Ларисы. Думаю, Елена Васильевна оставила ее умирать, а чтобы добить…

– Не повторяй, Тим. Я слышала по случайно упавшую садовую фигуру… Ларисе просто не повезло.

– Он догадывался, что мать причастна. Но ему была выгодна смерть жены. Лариса хотела отсудить квартиру на Рокоссовского.

Слезы против воли текут по моему лицу… Неужели, все это происходит со мной? Это правда? Я свободна теперь… Независима, любима, желанна?

 Видит бог, ради такого счастья я бы снова прошла через все это…

Мне хочется зарыться в подушку и плакать… Не могу я сразу столько чувств в себя вместить.

– Лидочка… Милая моя, родная… Я попрошу Вадима оградить тебя от всего этого… Не хочу, чтобы ты вновь переживала это, – шепчет Тимур, поглаживая меня по волосам.

– Нет уж, Тим… Я, можно сказать, ключевой свидетель. Я записала разговор Елены с Таисией.

– Правда? Надо обязательно рассказать об этом следаку.

– Расскажу. Не хочу лежать здесь, Тим… Домой хочу.

– Домой – это куда? – хитро спрашивает он.

– К тебе. В твою квартиру. Я давно считаю ее домом…

– Так это значит «да»? – протягивает он, целуя мою прохладную кисть. – Выйдешь за меня, Лида? Не из-за Мариши… И не из-за Ванечки… И не из-за…

– Лютика и мамы, и… – улыбаюсь я, смахивая выступившие слезы.

– А только потому, что я люблю тебя… Всем сердцем люблю, Лид.

– Выйду, Тим. Потому что и я люблю тебя… И очень давно. Наверное, со дня нашей первой встречи…

Он обнимает меня, опасаясь задеть провода… Гладит по волосам, целует в лоб и щеки. Опаляет взволнованным дыханием шею, щедро делясь со мной порцией дрожи…

А мне взлететь хочется… Парить над миром и кричать во все горло, как мне хорошо. Наверное, только любовь может поднять человека над землей…

Дарит крылья…

– Ты вернула мне их, Лид, – шепчет Тим, ища моего взгляда. – Крылья, которые у меня забрали. Украли или срезали, я так и не понял… Но я жил без них. Дышал, что-то делал, работал, ел и пил… О них напоминали ноющие раны под лопатками.

– Тим, а ты говоришь, что мне надо писать книги! Ты и сам хоть куда. И ты мне их вернул, Тимур. Или подарил… Потому что, кажется, до тебя у меня их не было…

Глава 62

Лидия.

– Тише ты, Паш. Пусть еще немного поспит, – шепчет Дарина. Тихонько приоткрываю глаза, наблюдая за молодоженами. Павел обнимает Дарину, нежно поглаживая выделяющийся животик. Целует ее в щеку, шею, ниже…

– Дари, я только представил, если бы с тобой случилось нечто подобное… Я бы… Родная, ближе тебя у меня нет никого.

– Паш, я… Я тоже тебя люблю.

Они обнимаются, целуются, шепчут друг другу нежности… В палате больной подруги? Серьезно?

– Ребята, шли бы вы домой. А то тут я…

– Ой, проснулась. А мы пришли сменить Тимура. Он взял три отгула за свой счет. Лидуся, ты как, моя хорошая? Получше? – расплывается в улыбке Дарина.

– Скоро выпишут. Врач пообещал на следующей неделе отпустить. Ты лучше расскажи, как там в больнице дела?

– Фух… Плохо дела. Ростика прямо в отделении арестовали. И его подельника – патологоанатома Онищенко тоже… Он состряпал липовый отчет о смерти Ларисы, поэтому ее гибель признали несчастным случаем. А на деле все по-другому было… Следствие настаивает на эксгумации трупа.

– Господи… Бедные ее родители, – кусаю головой я.

– Лид, не бедные вовсе. Они добились справедливости. И ты помогла им найти и наказать настоящих преступников. Без тебя ничего бы не было. Ты осознаешь степень ответственности? – восхищенно округляет глаза Дарина.

– Мне теперь интересно, откуда Лариса узнала обо всем этом?

– Уверена, что случайно… Ты же успела убедиться, что Волгины оставляют в кабинете все, что нужно и нет? Наверное, и она что-то такое обнаружила…

Я до ужаса хочу домой, к своим близким… Только там я чувствую себя в безопасности. В больнице меня одолевают кошмары… Мне мерещится, что кто-то приходит по приказу Елены Васильевны, чтобы меня убить. Или преступник под видом медсестры вкалывает мне смертоносный препарат…

– Дарин, а они точно в СИЗО?

– Ты боишься? Можешь быть уверена.

– Лид, мы с Ариной проезжали мимо их дома, там такое… – пытается успокоить меня Павел. – Ворота краской испачканы, там ужасные надписи, обвинения… Люди у нас скорые на суд.

Значит, мне ничего не грозит. Хорошо, что следователь понимает это… Звонит лишь Тимуру, справляясь о моем здоровье. Наверное, и лечащего врача терзает? Мне совсем немного осталось… Совсем чуть-чуть… Корку содрали, и содержимое нарыва, копившееся много лет, вырвалось наружу. Я должна дать показания и поставить во всем этом точку…

* * *

– Вы можете давать показания? – спросил следователь, когда я решилась сама ему позвонить.

Неделя пролетела быстро. Я отвлекала себя чтением специальной литературы – изучала бизнес-планы частных ветеринарных клиник, консультировалась с риелторами насчет продажи квартиры Василия Федоровича. В общем, проводила время с пользой…

– Да. Мне уже можно вести обычную жизнь. Скажите, а Волгины… Наверняка их защищают лучшие адвокаты и…

– Так и есть. Только какой в этом толк, если Волгина сама рассказала об убийстве невестки? К слову, злополучная садовая фигура до сих пор стоит во дворе их дома.

– Боже… – только и могла пробормотать я.

Я видела ее сотни раз, стирала пыль, переставляла. Мой сын играл на ТОМ месте… Я прощаюсь с Петром Юрьевичем – так зовут следователя, которому передали дело, поймав себя на мысли, что лишь сейчас могу дышать полной грудью… Я и не знала, какую невидимую тяжесть ношу на плечах. Их поступки невольно меня касались… Я будто пропитывалась витающей в доме ложью. Подхожу к небольшому зеркалу над раковиной и всматриваюсь в свое лицо… Наверное, бог все наперед знает? Нам кажется, что нет ничего хуже ужасного события, например, новости об измене мужа… Я ведь тоже сначала восприняла ее как конец света. Задыхалась от разочарования и боли… Цеплялась за хорошее, что было между нами с Ростом. А у Вселенной были свои планы… Как хорошо, что я не удержалась и залезла в переписку мужа. Узнала про Милану и нашла в себе силы противостоять.

Не согнулась, поддавшись стереотипам.

Не смирилась, как сделало бы большинство женщин.

Не сдалась и много других «не»…

Улыбаюсь новой женщине в зеркальном отражении. Это все еще я, но уже другая – любимая и любящая, уверенная в себе и счастливая.

– Мама! Мамочка! – в палату влетает Ванюшка с букетом наперевес. – Тимур купил один маленький, а второй – большой, – взмахивает он ладошкой в сторону вошедшего следом Тима.

У меня дух захватывает… Мой Тим. Я бросилась ему под колеса, потеряла паспорт и смартфон. Свалилась на голову в прямом смысле этого слова.

– Лидуся, как мы все ждали твоего возвращения, – обнимает он меня, вручая букет хризантем.

– Доченька, давай сюда свои пакеты, будь они неладны. Главное – ничего в больнице не оставлять.

– Ну… Я не против больницы, но другой. Той, где рождаются дети.

– Тим… – краснею я, зарываясь носом в его ароматную шею. – Это то, о чем я думаю?

– Выйдешь за меня, Лид? Я решил, что в присутствии твоей мамы сделать предложение будет правильно.

– И в больнице… Ты тот еще организатор.

Мама уже всхлипывает. Ей многого не надо… Странно, но когда Ростислав делал мне предложение, она не реагировала так трепетно… Тактично молчала, не вмешивалась. Пожелала счастья и детишек побольше…

– Лида, так ты ответишь мне «да»? – шепчет Тим, не выпуская меня из объятий.

– Мама, а Тимур будет моим папой? – протягивает Ванечка.

– Он… У тебя есть папа, а Тимур будет твоим… Тим, я не знаю, что говорить? – тушуюсь я.

– Да, я буду мужем твоей мамы и твоим другом. Буду заботиться о тебе, любить, воспитывать. Мы будем жить вместе.

– Спасибо, – беспомощно развожу руками. – Может, нам переехать в квартиру Василия Федоровича?

– Ну уж нет, Лид. Нам хватит места. И ты же хотела открыть клинику?

– Ладно. Займусь тогда этим завтра же.

– Нет. Завтра не получится. Петр Юрьевич очень ждет тебя на допрос. Мы должны пройти это вместе, Лид.

– Хорошо. Я и не отказываюсь. Интересно, сколько все это продлится? Год? Два или…

– Меньше. Вадим Семенович сказал, что по делу о похищении ребенка в родильном доме вышел срок давности. Елена Волгина останется безнаказанной. Ей ничего за это не будет… А вот за оставление в опасности, неоказание помощи и…

– Так она же своими руками ударила Ларису? – возмущаюсь я. – Тимур, ты ничего не путаешь? Наверное, их адвокат пытается отмазать клиентов, утверждая, что Лариса сама поскользнулась? И фигура на нее удачно упала…

– Эксгумации еще не было. Успокойся, Лидочка. Волгины сядут и надолго.

– Очень на это надеюсь.

– Ребятки, а пойдемте в ресторан? – предлагает мама. – Отметим помолвку. Лида, я прослушала, ты же сказала Тимуру «да»?

– Конечно, мам. Я мечтаю стать твоей женой, Тимур. И… Я очень тебя люблю.

Глава 63

Лидия.

Долгое время я накручивала себя… Оглядывалась по сторонам, опасалась новых знакомств. Ночи и так стали бессонными, как это бывает у новобрачных.

Тим настаивал на пышной свадьбе, а я посчитала празднество неуместным.

Лишним, привлекающим ненужное внимание…

У меня уже была свадьба в шикарном ресторане. На мне было пышное, белое платье, а об убранстве зала слагали легенды…

Ничего хорошего из той затеи не вышло…

Тимка уговорил меня согласиться на небольшое семейное торжество в кругу семьи. Мамуля его, конечно, поддержала. А вместе с Сонькой они убедили меня надеть платье во второй раз. Не пышное, без фаты, но оно мне безумно шло…

По моим щекам текли слезы, когда мы шли навстречу друг другу…

Меня отпускало прошлое… Потери, неудачи, предательства – весь этот «ценный» груз, висящий на моих плечах, слабел и истлевал…

Я наполнялась новыми эмоциями, щедро даримыми моим мужем… Уважением, любовью, заботой…

А Тим с замиранием сердца наблюдал, как я трансформируюсь. Превращаюсь в бабочку, расправляю подаренные им крылья и парю над землей…

Шли дни, быстро пролетали недели, месяцы…

Осень, окончательно сдавшись, уступила зимней стуже. Я всего два раза приходила к следователю. Остальное взял на себя Вадим Семенович. После его участия в деле о поимке особо опасных преступников, отбоя от клиентов в его конторе нет.

Признаться честно, я боялась приходить на заседания суда…

Оправдывала себя связанными со свадьбой хлопотами, а после выдумывала новые, более изобретательные причины.

Квартиру Василия Федоровича я все же решилась продать. Присмотрела помещение в строящемся, современном комплексе, воображая, что совсем скоро там будет частная ветеринарная клиника.

А потом пришло осознание, что я должна… Должна увидеть их в суде. Сказать последнее слово, пройти остаток пути сквозь невыносимо острые тернии…

Я и так потеряла слишком много крови, пока шла к свободе…

* * *

В здании суда шумно, многолюдно. Возле крыльца мелькают репортеры газетенок, блогеры, зеваки… Все хотят крови. В такие моменты люди становятся похожими на животных… Поддаются самым низменным инстинктам – задавить слабого, заклевать, убить…

– Вы Лидия Волгина? Можете сказать пару слов для нашей газеты?

– Мы не даем интервью, простите, – отмахивается от них Тимур.

Меня кто-то трогает за руки, кричит вслед, а я сосредоточенно иду к входу в здание суда…

Новая жизнь не всегда начинается красиво… Иногда она зарождается в самых невообразимых местах – под колесами машины или… в суде…

– Лидия Павловна Волгина, бывшая жена Ростислава Волгина и пострадавшая от рук его матери – Елены Васильевны Волгиной. Вы изъявили желание самостоятельно предстать перед судом. Что вы хотите добавить к своим показаниям?

Я волнуюсь. Смотрю на сидящих в клетке бывших свекров, испытывая странные чувства… Не должна я их жалеть, однако, что-то проклевывается в душе… Жалость. Наверное, все же она, а не сострадание или понимание.

Никогда мне не понять, что заставило ее красть ребенка?

Я пересказываю все, что говорила раньше. Вспоминаю прошлое, их отношения ко мне, неуважение, брезгливость к моей небогатой семье… Первое время Елена Васильевна запрещала показывать Ваню моей маме.

«Чему эта деревенщина может научить?».

«Ты должна каждое утро молиться за нас с Антоном. Ты в такую семью попала, Лида! Считай, лотерею выиграла!».

И о Милане я рассказываю. Про тайные встречи с Ростом в квартире на Рокоссовского, любовную переписку. Я даже цитирую кое-что, врезавшееся в память как лезвие…

Странно, но судья меня не прерывает… Это ведь характеристика подсудимых, не так ли?

Сначала они молчат, а потом Елена Васильевна не выдерживает – цепляется побелевшими пальцами в решетку и истошно орет:

– Я не могла поступить иначе! Ты мать, и должна меня понять! И что бы та дурочка из швейного техникума ему дала? Трусы шить научила? Я не жалею, что украла Ростика. Он мой сын, мой! Я не могла… Не могла родить. Три выкидыша, потом бесплодие… А я практику проходила в роддоме. Я не могла иначе…

– Елена Васильевна, я очень хотела что-то почувствовать. Понять вас, простить… Но я не могу, понимаете? Бог вам судья.

Ростислав не проронил ни слова, Антон Олегович тоже… Они почти не смотрели на меня, выбрав в качестве объекта наблюдения свои ботинки…

Не знаю, что буду говорить Ване, когда он вырастет? Ей-богу, я мечтала, чтобы все это было ошибкой… Но вышло по-другому…

Я хочу уйти, но Тимур уговаривает меня остаться и выслушать приговор.

– Лида, сегодня все закончится. Больше ты не услышишь о них, – обнимает он меня, ища взгляда.

– Что ты такое говоришь? Они скоро выйдут и…

– Ростислава лишат родительских прав, а я… Я теперь отец Ванечки, Лид. И я не позволю Волгиным приближаться к нашей семье.

– Встать, суд идет!

На негнущихся ногах я поднимаюсь с места. Не дышу почти, будто приговор выносят мне. Наверное, так и есть? Впереди меня ждут годы покоя и свободы, счастья, радости, карьерного роста… А когда их выпустят… Не знаю, что я скажу тогда? Буду вновь ходить и оглядываться по сторонам? Или уеду на край земли, чтобы больше никогда не видеть Волгиных?

– Елена Васильевна Волгина, обвиняемая по статьям 105 УК РФ, часть 30 (покушение на убийство), 125 (заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры), 163 УК РФ (посягательство на достоинство, честь, здоровье, иные законные интересы и права), суд постановил: признать виновной по вышеуказанным статьям и назначить наказание в виде лишения свободы сроком на десять лет.

Она падает в обморок, а я отворачиваюсь. Прячу лицо на груди мужа…

Антону Олеговичу дали пять лет за соучастие в преступлениях жены. Ростислав получил два года за подделку медицинских документов…

Новое заключение, сделанное после эксгумации тела Ларисы, все же доказало, что девушка получила несовместимую с жизнью травму после падения садовой фигуры…

– Все кончено, Лидуся, – крепко обнимает меня Тимур, когда мы выходим из злополучного зала. – Не думай о них больше… Не станут они мстить или искать встречи. А мы… Давай уедем в Сочи? Ты же хотела? Да и детям будет полезен морской климат.

– Ты серьезно? – расплываюсь в улыбке я. – Ты готов вот так…

– А чего бояться? Я готов летать, Лид… Если вторым пилотом будешь ты. Так что – ты не против?

– Нет, мой капитан. Я готова стать твоим штурманом.

Дорогие читатели! Огромное спасибо за ваш интерес, комментарии и обсуждения. Нам остался эпилог) Грустно прощаться с героями, но придется их отпустить… А я приглашаю вас в новинку «Капкан для предателя». Очень надеюсь на поддержку) https://litnet.com/shrt/hlCd

Эпилог.

Прошло пять лет…

Тимур.

– Папа, у меня получилось!

Ванечка бежит по каменистому, влажному от наползающих волн берегу, крепко удерживая веревку. В небе болтается воздушный змей. Рвется, стремясь высвободиться, борется с весенним ветром, а потом опадает, не справившись с потоком.

– Молодец, сынок, – глажу его по голове, устремляя взгляд на Маришу.

Дочка накрывает «стол», сооруженный из старой, дырявой лодки. Раскладывает пластмассовую посуду, а по кругу сажает кукол.

Ее темные, заплетенные в хвостик волосы, шевелятся на ветру, а лучики солнца оставляют на щеках отметины румянца.

– Пойдем завтракать, Ванюш. Маришка нам стол накрыла, – подмигиваю сыну.

У Ванечки один отец – я… Ростислав отсидел два года, а потом уехал в Сирию. Служил военным врачом в госпитале, а после завершения контракта присоединился к движению «Врачи без границ». Он ни разу не позвонил Лиде. И Ваньку ни разу не проведал… Тем хуже для него… Сынишка растет правильным парнем – добрым и справедливым, целеустремленным.

Лида опасалась, что он будет скучать по Волгиным, терзать ее расспросами. Но этого не случилось…

Я продал квартиру и купил небольшой, уютный домик на побережье Черного моря.

Конечно, мама Лидочки последовала за нами… На счастье хозяев коммуналки, нашелся крупный инвестор, пожелавший на месте квартиры, соорудить современный фитнес-зал. Татьяна Степановна выгодно продала комнату, а Лида помогла ей вложиться в строительство студии.

– Пап, а мама придет завтракать? – деловито спрашивает Мариша, насыпая в тарелочки песок.

– Конечно. Только Настюше подгузник поменяет.

Поднимаю взгляд, завидев спускающихся со склона девчонок… На Лиде белый сарафан. Ее волосы колышутся на ветру, отливая оттенками золота, а из взгляда струится беспечность. Я много лет ждал вот такого ее взгляда – счастливого, расслабленного, без черной, поглощающей душу тоски и печали…

Гадкая печать Волгиных не хотела покидать ее тело… Она переживала, когда их отправляли по этапу, первый год писала им письма, на которые не получала ответа…

Собирала неподъемные сумки с провизией. Звонила начальнику тюрьмы, справляясь об их здоровье…

А потом отпустила их… Оторвала от себя, как раковую опухоль…

Наша дочка Настя улыбается, обнажая беззубые десны. Сучит руками и ногами, торопясь очутиться в моих руках.

В душе щемит от нежности, когда я распахиваю руки и притягиваю девчонок к груди…

– Устала? – целую Лиду в лоб.

– Из клиники звонили. Датчик на аппарате УЗИ сломался. Прости, что задержалась – поставщик не особо горел желанием работать в воскресенье. Пришлось побороться.

Лидия Ермилова – одна из лучших ветеринарных врачей в городе. Клиника Лиды, основанная на вырученные с продажи наследства деньги, пользуется большим доверием.

– Ты же мой борец, – целую ее в нос и губы. – Но взгляд почему-то особенно грустный. Что-то стряслось? Татьяна Степановна приболела или…

– Елена Васильевна ночью умерла, Тим. Мне Вадим Семенович позвонил. Наконец-то, Волошина заживет спокойно. Она очень боялась ее возвращения на свободу.

– А почему умерла? – вздыхаю я.

– Сердце не выдержало. Тяжело ей все это давалось. Еще и Рост… Он и с родителями перестал общаться. Никто не знает, где он сейчас? Сирия, Алжир, Индия… Последний год Елена Васильевна собирала по крупицам информацию о нем.

– И ей, понятное дело, ничего не рассказывали. Лид, ты же не виновата ни в чем? Не грусти… На следующей неделе к нам в гости Валентина Афанасьевна приезжает.

– Пора уже ей к нам перебираться, – улыбается Лида, наблюдая за детьми. – Мариша так ее любит.

– Это точно. Скоро одним пилотом в нашей семье станет больше, так что…

– Эй, – толкает меня в бок Лида. – Каким еще пилотом? Ванька неделю назад мечтал стать ветеринаром.

– Ага. А месяцем раньше рассказывал бабуле, что мечтает стать блогером. Снимать все подряд и зарабатывать много денег.

– Пусть будет кем хочет. Да, Тим? – прижимается ко мне Лида.

Я лишь киваю, наблюдая, как Ванюшка бежит по берегу, крепко удерживая веревку. Воздушный змей мечется, борясь с порывами ветра, а потом поддается потоку, становясь одним целым с бушующей стихией…

Обнимаю жену и дочь, вспоминая удивительно точное изречение:

«Каждый из нас ангел, но только с одним крылом. И мы можем летать, только обнявшись друг с другом». (Лучано Де Крешенцо – итальянский писатель, телеведущий, кинорежиссёр, сценарист и актер).

Спасибо, дорогие читатели! Ваша поддержка очень мотивирует и дарит крылья) Встретимся в новинке. Уже читаете «Капкан для предателя»?