Текст книги "Алмазный эндшпиль"
![](/books_files/covers/thumbs_240/almaznyy-endshpil-48506.jpg)
Автор книги: Елена Михалкова
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 4
В пятницу утром в парке «Сокольники» было многолюдно: по дорожке, ведущей к павильону номер четыре, ручейком тянулись посетители. Здесь проходила ежегодная ювелирная выставка, каждую весну собиравшая ювелиров со всей России.
В небольшом павильоне царила неуловимая атмосфера старинного восточного базара. Слева искрились авантюрины, по которым словно рассыпался золотой песок, голубела бирюза, сверкал горный хрусталь. Справа манили к себе глубокие, как вода, загадочные аквамарины, за ними полыхали рубины, и царственные сапфиры, вобравшие в себя морскую синь, приковывали взгляды. Кроваво-красная яшма, бледные селениты, нежные фиалковые аметисты, и рядом – высокомерные изумруды, холодные, недостижимые, как зеленые звезды.
Но центром выставки были все же не они. Напротив входа стояла небольшая стеклянная витрина, а возле нее толпились люди. Каждому хотелось посмотреть на чудо, главную приманку этого сезона – шестнадцатикаратный синий бриллиант «Зевс».
«Зевс» возлежал на белоснежной подставке, подсвеченный со всех сторон мощными лампами, и, казалось, от него исходит сияние. Позади высился огромный рекламный плакат банка «Зевс», которому принадлежал редкий бриллиант. «Мы – на Олимпе» – гласила надпись на плакате. Между плакатом и витриной стоял охранник, словно архангел у врат рая, решающий, кого пустить на Олимп.
Табличка возле витрины предупреждала, что бриллиант «Зевс» скрыт за пуленепробиваемым стеклом. Прочный стеклянный саркофаг был водружен на подставку, а подставка – на четыре металлические ноги. Вся конструкция выглядела весьма внушительно.
– Смотри, Гош, как сияет! – восхищенно сказала женщина в группе зрителей. – Сколько ж он стоит, а?
Вместо Гоши ей ответила строгая девушка в очках:
– Стоимость синих бриллиантов может достигать миллиона долларов за карат.
Позади строгой девушки кто-то завистливо вздохнул.
Женщина наклонилась к витрине и прочитала: «Бриллиант „Зевс“, страна происхождения – Индия, найден в 2001 году. Уникален».
Больше о бриллианте не было сказано ничего. Уникален – и точка.
– А почему он не круглый, а с заостренными концами? – спросил кто-то.
Ответила та же строгая девушка:
– Такой вид огранки. Называется «Маркиз».
Вмешался охранник:
– Толпиться не надо, – веско проговорил он. И, подумав, добавил: – Пожалуйста.
Люди подались назад. Охранник удовлетворенно кивнул и вновь застыл как изваяние.
В это самое время у входа в павильон остановилась «Газель» с надписью по всему борту – «Горсвет». Из нее выскочили двое ребят в потертых серых комбинезонах, украшенных той же надписью. Один из парней – грузный увалень – вытащил из нутра «Газели» смотанный провод и двинулся к павильону, разматывая шнур. Второй, щуплый и узкоглазый, догнал его, размахивая какими-то бумагами.
Водитель в кепке, нахлобученной до бровей, остался дремать в машине, привалившись к окну.
Щуплый задержался ненадолго возле пункта охраны у входа, а здоровяк целеустремленно потащил шнур в центр зала – к витрине с «Зевсом».
– Осторожнее, пожалуйста, – бубнил он, и посетители шарахались в стороны. – Осторожнее. Наступать не надо, пожалуйста. Провод под напряжением.
Насторожившийся охранник спустился со своего пьедестала:
– Это что такое?
– Куликов распорядился усилить периметр, – пояснил толстяк. – Пока народ не повалил. Щас Санек подойдет, у него распоряжение.
Санек, похожий на хорька, уже спешил к ним.
– Витек, нам десять минут выделили, – запыхавшись, сказал он, не обращая внимания на охранника. – Управимся?
– Должны, – кивнул тот, кого он назвал Витьком.
– Слышь, братан, распишись.
С этими словами щуплый сунул охраннику какую-то бумагу.
– Все работы ведутся под твоим наблюдением, – предупредил он. – Чтобы потом не было чего…
Охранник бросил взгляд на выданное ему предписание. И тут же его что-то кольнуло в шею. Он вздрогнул, закрыл глаза и начал оседать. Но не упал, подхваченный пареньком, оказавшимся на удивление жилистым.
– Вот сюда пройдемте, – громко сказал паренек, утаскивая охранника за рекламный щит.
Тем временем толстяк обмотал провод вокруг стеклянного сейфа, щелкнул «карабином» и сделал шаг в сторону. Щуплый вышел из-за щита, бросил взгляд на напарника и коротко кивнул.
– Просьба разойтись, провод под напряжением! – громко сказал он.
Оба быстро двинулись к выходу, с сосредоточенным видом осматривая шнур. Посетителям хватило и первого предупреждения, поэтому путь перед ними оказался расчищен.
Не доходя двух шагов до внешней охраны, щуплый прижал палец к уху с телефонной гарнитурой и вполголоса скомандовал:
– Поехали.
Следом случилось немыслимое. Шнур у них под ногами пополз и натянулся. В центре павильона раздался страшный хруст, будто кто-то разминал скорлупу гигантского яйца, и стеклянный саркофаг накренился, выдирая за собой металлические ножки и обрывая провода. Последовал звук, похожий на выстрел – это треснула и разломилась одна из ножек, – пол вздыбился, и с ужасающим скрежетом сейф поехал к выходу, набирая скорость.
На все это ушло не больше десяти секунд. А в следующие десять сейф прогрохотал по ступенькам, съехал на асфальт и с режущим уши звуком поволочился за отъезжающей «Газелью». Открытые задние дверцы ее болтались, и было видно, как крутится внутри катушка, наматывая на себя змеиные кольца провода.
Парочка в серых комбинезонах проскочила мимо остолбеневшей охраны и бегом догнала свой фургон. «Газель» притормозила, и на глазах у всех в двадцати метрах от павильона лже-электрики дружно приподняли сейф и погрузили его внутрь. Толстяк забрался в фургон, подтащил остатки провода и захлопнул двери, а щуплый заскочил в кабину.
После чего «Газель» рванула с места, пронеслась через парк насквозь и вылетела на дорогу, не снижая скорости. Машин в этот утренний час было немного, и фургон беспрепятственно промчался по улице и скрылся из глаз.
Вместе с ним исчез синий бриллиант «Зевс».
. . . . .
«Это пятница – тяжелый день, а вовсе не понедельник», – думала Майя, улыбаясь клиентам и ловя отражение своей вымученной улыбки в зеркале напротив. В ювелирном салоне должно быть много зеркал: они отражают лампы, они сверкают, они напоминают о роскоши.
И, конечно, много света! Свет для бриллиантов – это все. Светом можно убить камень, а можно оживить его. В потоке искусственных лучей любое украшение выглядит лучше, чем при дневном свете, и каждый ювелир знает об этом.
Сегодня Яши не было, и Майя помогала Моне Верману в магазине. Пятница – тяжелый день, потому что в пятницу в ювелирных магазинах всегда много клиентов. Кто-то ищет подарок любовнице в расчете на бурные выходные, кто-то хочет задобрить жену. Обычно женщин среди покупательниц больше, чем мужчин, но пятница – исключение из правил.
Вот в салон вошел вальяжный мужчина с брюшком, склонился над витриной. От предложенного Моней прекрасного комплекта отмахнулся: нет, не то, ему не нужны бесцветные бриллианты. И тотчас Моня, щелкнув пальцами, как фокусник, извлек откуда-то кольцо и серьги, включил дополнительную лампу, выложил украшения перед клиентом.
– Обратите внимание, – доверительно прошептал он. – Голубой бриллиант. Посмотрите! Видите, какой оттенок? Конечно, другая цена – но! Но зато, сами понимаете, вы имеете за свои деньги совсем другой уровень, совсем!
– Я знаю, что цветные бриллианты ценятся значительно дороже, – важно сообщил покупатель. – Это будет подарок, но еще и инвестиция.
Моня усилил свет лампы.
– Прошу вас, смотрите сами, – предложил он. – Выбирайте. Когда я вижу, что клиент понимает в камнях, я только отхожу и не мешаю.
На самодовольном лице мужчины было написано, что его и впрямь не проведешь. Он вглядывался в камни и видел, что те действительно голубовато искрятся.
«Глупый ты человек, – думала Майя. – Цветные бриллианты и в самом деле ценятся в десятки раз дороже обычных. Но только если это их природный цвет! Такие камешки, даже маленькие, уходят вмиг на любом аукционе за миллионы долларов, и в салоне их не найдешь. А те зеленые, розовые и синие бриллианты, которые можно изредка увидеть в дорогих ювелирных, – это облагороженные камни, то есть цвет в них добавлен искусственно!»
Правда, сейчас Моня предлагал клиенту кое-что другое. Бриллианты в серьгах и кольце, так красиво переливавшиеся под лампой, не были обработаны по цвету.
– Беру! – обрадовал клиент Моню, и тут же потребовал: – Сделайте скидку!
Когда он ушел, довольный удачной покупкой, Верман выключил лампу и убрал на полку. «Ах ты старый пройдоха, – про себя усмехнулась Майя. – Вот где был подвох! Твоя лампа, которую ты так предупредительно достал якобы для удобства клиента, на самом деле служит для совсем другой цели. В ней есть ультрафиолетовый спектр, а в его свете почти все бриллианты приобретают голубой оттенок. Камни с желтоватым отливом – самые малоценные, но ультрафиолет скрывает желтый цвет, и вот уже перед покупателем вместо посредственных бриллиантов – великолепные».
Она проглядела характеристики купленных украшений и убедилась в своей правоте. Да, цвет не самый удачный, но Моня замаскировал это, спрятал в ярком свете. «Забавно, что именно свет, который должен показывать все недостатки, помог ему скрыть их. Но при солнечном свете серьги и кольцо будут выглядеть иначе: станут молочно-желтыми, утратят прозрачность и глубину».
– Между прочим, – сказал Моня, – я дал ему возможность внимательно рассмотреть ярлык. И там, рыбка моя, все сказано как на духу.
– И про цвет сказано как есть?
– А как же! Цвет – пять, чистота – четыре.
– Посредственные камушки, – вздохнула Майя.
– Не стану спорить, – согласился Моня. – Но клиенту понравились, ты же видела.
– Потому что вы его убедили в этом.
Верман расхохотался:
– Так в этом, Марецкая, и состоит моя работа! Клиент должен уйти довольный и умиленный, как бабушка с утренника в детском саду. Что я ему предложил вначале? Цвет – два, чистота – два! А огранка! Гранил Сема, и надо ли еще что-то говорить? Но этот покупатель, он же лучше меня знает, что ему нужно. Конечно, ведь Верман работает какие-то тридцать лет, это не срок! Так лучше я продам Семины камушки тому, кто правильно понимает в этом деле. И все будут довольны.
Он не успел договорить, как в салоне появилась очень просто одетая женщина лет сорока. Джинсы, старомодный потертый свитерок, никаких украшений. На милом улыбчивом лице – ни грамма косметики. «Да, для Мони это не клиент, – подумала Майя. – Сейчас отправит ее ко мне. Видно же, что у нее нет денег на наши украшения».
Но Верман в очередной раз поразил ее. Лишь услышав робкое: «Я хотела бы колечко…», он тут же выложил несколько прекрасных колец. А подумав, добавил к ним еще пару.
Женщина, несмело улыбаясь, взяла в руки крайнее. Майя одобрительно подумала, что выбор очень неплох. Впрочем, из того, что предложил Моня, выбрать плохое было невозможно.
«Отчего он так старается? – удивлялась она, глядя, как Верман работает с посетительницей. – Она ничего не купит. Может, она просто ему симпатична?»
– Мне нравятся вот эти два кольца, – сказала женщина. – Может быть, вы посоветуете мне?
Она доверчиво взглянула на Моню.
– Без малейших сомнений, это. – Верман подвинул к женщине кольцо с бриллиантом поменьше. – Я знаю, что вы скажете! Вы скажете, что меньше карат… Но чистота – единица! И какая огранка! А цвет! Это – выгодное приобретение, поверьте мне, мадам.
Майя была совершенно уверена, что женщина поблагодарит за совет и уйдет. Вместо этого милая посетительница расплатилась с Моней, спрятала покупку в сумочку, поблагодарила его за помощь и неторопливо ушла, улыбнувшись на прощанье обоим.
– Что это было?! – не выдержала Майя, когда клиентка ушла. – Моня, я не понимаю! Такие свитера носила моя бабушка! Откуда у нее деньги на такое кольцо?!
– Я не был знаком с твоей бабушкой… – начал Верман.
– Боже мой, при чем здесь бабушка?! Я про эту женщину!
– Ах, про эту… Так по ней сразу было видно, что это дельная женщина. Она все понимает верно, она имеет такие возможности, что дай нам бог! Вполне обеспеченная женщина, без показухи.
– Я уже догадалась. Но вы-то как об этом узнали?!
– Марецкая, ты глядела на ее руки и шею? Ты видела эти складки? В них можно класть брильянты и перевозить через границу!
– Ну и что?
– А лицо? Ты оценила ее лицо?
– Очень милое, по-моему…
Моня закатил глаза.
– При чем здесь это?! Ты что, не видела, что на ее лице написаны сорок лет спокойной жизни с творожком на завтрак?
– Видела. Ну и что?
– Ты с ума меня сведешь! – завопил Моня. – Ты сделаешь мне больную голову и через тебя я стану такой же псих, как тот шлимазл, который задавил мою тетю Раю! Дворкин, выйдите сюда, я через вас буду говорить кое-что этой глупой женщине.
– Я уже уронил тапочки, пока бежал к вам, Верман, – флегматично отозвался Сема, не двинувшись с места.
– Хорошо, – сдался Моня. – Так и быть, скажу, чтобы ты не сидела в невежестве. Где мы читаем возраст женщины? Мы читаем его на шее и руках, это знает каждый ребенок. Твоей милой, как ты выразилась, даме шестьдесят лет, и это еще по моей галантной мужской оценке!
– Вы шутите?!
– Она думает, я шучу! Сема, вы слышите? Какие шутки? Если я вижу красивую женщину, у которой на лице написаны сорок пять лет, а на шее – на двадцать больше, то я говорю себе: «Моня, эта женщина имеет немножечко средств. У нее есть время и деньги сделать себе такое лицо, какое она захочет. У нее есть воспитание и скромность, чтобы не кичиться этим на весь квартал». Разве после этого я не проведу с такой дамой приятные двадцать минут, чтобы порадовать ее и себя?
– Верман, я что-то не уловил, – подал голос Сема, – вы все еще об украшениях?..
Днем у Майи был небольшой перерыв. Она спряталась в кабинете Мони, достала из холодильника припасенный салат из капусты и включила радио. Диктор, захлебываясь, сообщала о «беспрецедентном по своей наглости ограблении, совершенном на ювелирной выставке в Сокольниках».
Верман заглянул в кабинет и, услышав новости, замер, вскинув брови.
– Украли только один бриллиант, – сообщила Майя. – Зато какой! Как же они его не уберегли?
– Руководство банка «Зевс» пока отказывается комментировать случившееся, – закончила диктор.
– Мда, не уберегли, – согласился Моня. – Забавно, забавно…
Майя не успела узнать, что показалось ему забавным – Сема дал знак, что они нужны в салоне. Пришлось бросать недоеденный салат.
На этот раз в магазин ввалились двое: парень в кожаной куртке, а с ним под руку – девица с красной сумкой. Девица, выпустив приятеля, подлетела к ближайшей витрине и уткнулась в нее.
Моня толкнул Майю под локоть:
– Марецкая, ты видишь эту шиксу с сумочкой из кожи молодого дерматина? Иди и узнай, чего она хочет.
Узнать оказалось нетрудно.
– Вова, я хочу брюлик! – заныла девица. – Вот такой!
– Ты что, рухнула? – суровым шепотом спросил парень. – Новый год уже был.
– Он хале-е-есенький! Он мне подходит! Девушка, а покажите это колечко!
Майя подала ей кольцо.
– Ой, хочу-хочу-хочу! – запрыгала девица. – Ну Вова! Смотри, как блестит!
– Если я плюну, тоже блестеть будет, – мрачно проинформировал Вова. – Короче, Ленок, пошли. К Лехе опоздаем, он обидится. Как-никак, днюха.
Но девицу чужими днями рождения было не пронять. Майя знала такой типаж. Девушки модели «Ленок» были оснащены функцией игнорирования звуковых волн, не попадавших в резонанс с их эмоциональным состоянием.
– А как же мой день рождения? – трагически спросила она.
– Так, это… Сентябрь уже закончился вроде, – усмехнулся ее приятель.
Майя мысленно посочувствовала парню.
И оказалась права.
Девушка Лена, вскинув брови, исполнила небольшую сольную партию оскорбленной женщины. Для начала Вову обвинили в мелочности, жестокости, скупости и равнодушии. После вводной части ему сообщили, что он щедр, умен, добр и снисходителен к женским слабостям. Из заключительной части Вова узнал, что у Лены уже три дня как болеет бабушка.
Ошеломленный свалившимися на него знаниями, Вова достал кошелек и безропотно расплатился за покупку. Сразу же нацепив колечко на палец, счастливая Лена подхватила его под руку и вихрем унесла навстречу друзьям детства.
– Молодец, Марецкая, – лениво заметил Моня. – Держала лицо. «Брюлики!» – передразнил он. – Тьфу!
Покупатели все шли и шли, день все не кончался и не кончался. Мысли Майи были далеко отсюда – они вертелись вокруг раненого. Что, если ему стало лучше? А вдруг он нашел бриллианты и сбежал? Что тогда?
«Тогда скажешь спасибо, что легко отделалась! – жестко оборвала Майя саму себя. – Вот только жалко Веру с ее надеждами».
Задумавшись, она не сразу заметила, что у них новый клиент. В магазин вошла молодая девушка в обтягивающих брючках, на высоких каблуках. Девушка выглядела так, словно поставила задачу максимально увеличить все, что поддавалось увеличению. Увесистая грудь ее колыхалась, ресницы длиной с карандаш колыхались, и даже губы, казалось, колышутся на узком личике, слишком маленьком для них.
Покачивая бедрами, красавица направилась прямиком к Моне.
– Вы же Ве-е-ерман? – протянула она. – Мне про вас говорили. У вас консультации платные?
– Для вас, мадемуазель, хоть все мое время даром! – заверил Моня.
– Я хочу вам кое-что показать.
Девушка поставила на витрину сумочку, щелкнула замком и придвинула к Моне. Тот заглянул внутрь, и на лице его появилось озадаченное выражение.
– М-м-м… Пройдемте в мой кабинет! – проворковал он и увлек красавицу за собой.
Майе очень хотелось узнать, что за консультация потребовалась гостье, но тут появилась юная пара, желающая купить обручальные кольца, и она отвлеклась. Когда же вспомнила про девушку, той уже давно не было.
– Моня, какие у вас интересные посетители, – заметила она, когда ювелир появился из кабинета.
Верман выглядел возбужденным.
– Ты даже не представляешь, насколько интересные! Представь: папаша оставил ей в наследство восемь бриллиантов. Она хочет вставить их в ожерелье, которое сделала сама!
– А ожерелье-то приличное? – осторожно спросила Майя.
– Э, какая разница? Запомни, Марецкая: прилично все, на чем можно заработать без ущерба для физического облика и репутации.
Моня довольно потер руки.
Майя пожала плечами, не понимая, чему он радуется. Вставить камни в готовое ожерелье – несложная работа, с которой справится любой ювелир. Это не уровень Мони и Семы.
Но времени на обдумывание странного поведения Вермана у Майи не было: клиенты все шли, пятница никак не кончалась… Когда Верман закрыл дверь за ушедшим покупателем, Марецкая не поверила своим глазам: неужели все?!
– Наконец-то, – простонала она, падая на стул, – я думала, эта пятница будет бесконечной!
Из «аквариума» высунулся Сема и предложил:
– Уточка, там в холодильнике припрятан кусочек торта. Угощайся.
– Сема, вы мой спаситель!
Изголодавшаяся Майя нырнула в кабинет и с жадностью набросилась на торт. Тем временем Моня опустил наружные шторы, потушил подсветку витрин и включил сигнализацию.
Майя доедала последний кусочек бисквита, когда в заднюю дверь позвонили.
– Сема, гляньте, кого до нас принесло, – невозмутимо попросил Моня.
Дворкин покосился на изображение с глазка камеры и удивленно хмыкнул:
– Верман, это к вам. Ваши юные друзья, Повар и Кулек.
Моня так и подскочил. Схватив трубку домофона, он сердито рявкнул:
– Якова нет! Уехал по делам!
– А когда будет? – раздался искаженный трубкой голос.
– Хотите письменного отчета? – язвительно осведомился Верман. – Я вам не секретарша.
– Пожалуйста! – взмолился голос.
– Если Яша говорит, что у него дела, я не лезу к нему в душу, – немного смягчившись, ответил Моня. – Он будет завтра. Всего хорошего.
Ювелир повесил трубку, но через секунду она зазвенела снова.
– Сема, вызовите охрану! – вскипел Моня.
– Уже вызываю, но вы пока ответьте, чтобы этот звонок не дергал нам нервы, – попросил Сема.
– Что еще?! – взвыл Верман, схватив трубку.
Снаружи вздохнули.
– Моня, нам нужно с вами поговорить, – с напряженной вежливостью попросил говорящий. На этот раз Майя узнала голос Данилы-Кулька.
– Если у вас есть до меня разговор, приходите завтра.
– Это срочно. Пожалуйста! Только на пять минут! – упрашивал Данила.
– Нет.
– Только на минуточку! И мы больше не будем пить пиво у вас на заднем дворе.
– Черт с вами, – сдался Верман. – Но предупреждаю, если вы собираетесь меня грабить, наша охрана в соседнем здании.
Трубка истерически хихикнула.
– Нам только на минуточку… – повторил Кулек.
– Кой черт принес этих двоих на ночь глядя, – проворчал Моня и, шаркая, побрел к выходу.
Стоило ему отпереть дверь, как Повар с Кульком ввалились в салон.
Вид у обоих был диковатый и одновременно возбужденный, словно у гиен, которые завалили льва и теперь опасаются мести прайда. Данила нервно шмыгал и без конца потирал руки. Повар выглядел получше, но и он косился на дверь, будто ожидал погони.
– Так, ваша минуточка пошла, – брюзгливо известил Моня, сел и сложил пухлые ручки на коленях. – И шо вы имеете мне сообщить?
Данила полез во внутренний карман куртки, вытащил оттуда что-то размером с орех, зажатое в кулаке, и осторожно опустил на прилавок. Разжал пальцы – и на стекло выкатился продолговатый синий камень.
– В общем, это… – хрипло начал Кулек. – Это, короче, вот.
Данила беспомощно оглянулся на привалившегося к стене Повара, и тот почувствовал, что должен прийти приятелю на помощь. Но он так нервничал, что нужные слова не находились. Поэтому Коля ограничился подтверждением.
– Ага, – пробасил он. – Точно. Вот.
Несколько секунд Моня без выражения смотрел на камень. Затем поднял глаза на Данилу.
– Это что? – шепотом спросил он. – Что вы мне принесли?!
За его спиной Сема, как черепаха, вытянул голову вперед.
– Это «Зевс», – тщетно стараясь казаться спокойным, сообщил Кулек. – С выставки. Синий, значит, бриллиант.
Бисквит выпал у Майи из руки и мягко шлепнулся на стол. Моня шарахнулся от камня так, словно это была гремучая змея. Сема присвистнул.
Майя на цыпочках подкралась к двери и уставилась на камень. Действительно, синий!
– Врешь, – неуверенно предположил Верман.
Кулек не ответил.
– Так это – вы?!
Кулек потупился.
– Но как?! – заорал Моня. – Как вы, дебилы, смогли его украсть?!
Кулек с Поваром переглянулись, и Данила рассказал как. Незамеченная ими Майя сидела в кабинете, слушала и только диву давалась.
Они угнали старую «Газель», попросили знакомого помочь, и тот за небольшую плату согласился поработать водителем. Кулек без труда узнал, как зовут директора парка «Сокольники» и его заместителя, имеющего отношение к выставке, состряпал на компьютере липовое разрешение на непонятные работы и шмякнул печать из ластика. Документы ни у кого не вызвали подозрений, а фамилия «Куликов» и потертые костюмы электриков в буквальном смысле открыли для них двери павильона.
– Мы как рассудили-то, – объяснял взволнованный Данила. – Стрелять по сейфу бесполезно. По нам самим открыли бы стрельбу. Да и не пробьешь стекло, слишком оно толстое, сволочь. Тогда Повар говорит: а давай его целиком утащим, с сейфом. На фига, говорит, красть один бриллиант, если можно украсть в коробке?
– Странно, что вы весь павильон не утащили! – не выдержал Моня.
Данила шмыгнул и вытер нос рукавом.
– У меня был электрошокер. Я охраннику сунул бумагу, а сам его – тык в горло… Он и отрубился. Главное – все делать быстро, чтобы никто не спохватился. Мы так рассчитали, чтобы внутри не больше двадцати секунд. Иначе дело швах, засекут.
– Как вы достали бриллиант из сейфа? – полюбопытствовал Сема.
– Сейф сам треснул, пока мы его на шнуре тащили.
Им даже не пришлось ничего вскрывать, хотя они запаслись инструментами и автогеном. В том месте, где оторвалась железная ножка, по стеклу пошла трещина. Они расширили ее и вытащили свою добычу.
Кулек с Поваром ничего не боялись, когда обдумывали ограбление, не боялись, когда осуществляли его, и даже когда удирали по московским улочкам с бриллиантом, лишь хохотали над облапошенными придурками. Страшно им стало потом, когда они увидели новости. Парень-водитель сразу смылся, получив свою мизерную долю: он даже не знал, в чем участвовал. И Кулек с Поваром остались вдвоем. А третьим был «Зевс».
– Дуракам везет, – подытожил Верман, выслушав Кулька. – Ваше счастье, идиоты, что вас обоих там не пристрелили.
– Это был точный расчет, – самодовольно начал Кулек, но, заметив взгляд Семы, осекся. – Не, мы победители, реально! А победителей не судят.
– А что с ними делают? – ласково спросил Дворкин. – Как вы, голуби мои, видели свою дальнейшую жизнь с этим красивым камушком?
Выяснилось, что налетчики видели себя – отдельно, камешек – отдельно. Бриллиант они хотели продать через Яшу.
– Мы думали, сможем за деньги его сдать кому-нибудь. Он же диких бабок стоит!
Они действительно не подумали, что станут делать после ограбления. Единственной ниточкой, связывавшей их с ювелирным миром, был племянник Вермана. Кулек рассчитал так: Яшка найдет для них покупателя и за это получит свою долю. Двадцать процентов, все по-честному.
Но дозвониться до Яши они не сумели.
– Он знал? – прорычал Моня, привстав. – Знал о вашем плане?
Кулек испуганно затряс головой. Нет-нет, ни в коем случае! Они с Поваром опасались, что Яшка станет их отговаривать, и потому решили сообщить ему обо всем постфактум. Рассудили, что в этом случае Яше некуда будет деваться: не бросит же он друзей без поддержки, раз бриллиант уже у них!
Узнав, что племянник даже не догадывался об авантюре, Моня немного успокоился.
– Хорошо, – медовым голосом протянул он, – и зачем же вы пришли ко мне?
Кулек понимал, что юлить бесполезно. И честно признался, что после ограбления им с Поваром стало страшно. Они не могли дозвониться до Яши, не знали, что им делать с добычей, а услышав о том, что за их поимку банком объявлено вознаграждение, и вовсе перепугались.
Они боялись обратиться к знакомым, потому что были уверены, что те сдадут их с потрохами и бриллиантом. К тому же основная часть знакомых специализировалась на отъеме сотовых телефонов в ночных подворотнях. Кулек не без оснований предполагал, что синие бриллианты – это не их уровень.
И тогда они вспомнили про Моню. Вот кто станет их пропуском в мир больших состояний и сверкающих бриллиантов! Некоторое время Кулек и Повар всерьез обсуждали идею: зарыть бриллиант под верандой детского садика, а самим идти сдаваться на милость Верману. Но в конце концов тревога за их сокровище победила, и камень они потащили с собой.
Бледные, перепуганные, шарахающиеся от каждого прохожего и от собственной тени, они добрались до «Афродиты» и теперь понуро сидели перед двумя ювелирами, избегая глядеть на бриллиант.
– Сема, посмотрите внимательно на этих двух молодых людей, – попросил Верман. – Вы видите перед собой образцовых идиотов. Их можно помещать в музей мадам Тюссо, люди будут платить деньги, чтобы сфотографироваться с ними и выглядеть умными на их фоне. Запомните эти лица!
Кулек встрепенулся:
– Но камешек и в самом деле дорогой! Вы ведь можете продать его, правда? Возьмите себе сорок процентов. Нет, половину! А половину – нам. Верно, Коль?
Повар уныло кивнул. Он уже двадцать раз пожалел о том, что они решились стащить эту стеклянную дуру со всем содержимым. Одни проблемы от этого синего бриллианта.
Моня усмехнулся.
– То, что вы по умолчанию записали меня в перекупщики краденого, меня уже не удивляет. В свете ваших подвигов это выглядит совсем невинным. Я даже готов простить вам попытки втянуть нас с Яшей в это дело.
Кулек воззрился на него с подозрением: мягкость Вермана не сулила ничего хорошего.
– Шестьдесят процентов, – упавшим голосом предложил он.
Верман нехорошо засмеялся.
– Значит, я должен продать на загнивающий запад этот редчайший бриллиант и поделиться с вами по справедливости, так?
Повар кивнул. Кулек отчего-то воздержался.
– Хорошо, – согласился Моня. – Допустим. Даже если вообразить, что я согласился бы пойти на такое – только вообразить! Вы понимаете, что даже в этом случае ваш план все равно провалился бы с блеском?
Друзья переглянулись.
– Это почему? – рискнул осторожно спросить Повар.
Майя затаила дыхание.
Верман привстал со стула и набрал побольше воздуха.
– Потому что это – не бриллиант! – прогрохотал он, указывая на камень. – Дурни, это не он!
У Повара отвисла челюсть. Данила непонимающе глядел на ювелира. А Моня продолжал бушевать:
– Неужели вы, идиоты, не задались вопросом: почему редчайший камень стоимостью в несколько миллионов долларов стережет всего один охранник? Нет? Вам не пришло в голову, почему вы с такой легкостью украли его? Да потому что его толком и не охраняли! А почему его толком не охраняли? Потому что не видели в этом смысла! А почему не видели смысла? Да потому что НИКТО! НИКОГДА! НЕ ВЫСТАВЛЯЕТ! НАСТОЯЩИЕ! КАМНИ!
Моня выдохся и упал на стул. Дворкин сочувственно покивал, глядя на окаменевших приятелей.
Изо рта Повара вырвался жалкий писк:
– Как?!
– Верман, не вставайте, я им объясню, – Дворкин лучился добродушием.
И объяснил. Владельцы дорогих украшений или драгоценных камней давно отказались от практики выставлять свои сокровища на всеобщее обозрение: слишком уж велик риск ограбления или кражи. Как ни пытайся обезопасить себя, воры и грабители идут на шаг впереди. Но самое главное состоит в том, что зрители все равно не в состоянии понять, какой именно камень им показывают.
– Вы понимаете, голуби, – ворковал Сема, – что даже ювелир через стекло витрины не отличит бриллиант от подделки? Даже профессиональный ювелир! Что уж говорить об обычных людях. Ограните правильно зеленое стекло – и вот готов вам изумруд. Можно получить любой оттенок. Вместо бриллиантов используются фианиты. В конце концов, всегда можно изготовить синтетическую копию вместо природного камня, и только лабораторный анализ расскажет правду. А если нет разницы, зачем рисковать настоящим камнем? Все это – имитация! А кто будет всерьез охранять имитацию? Тратить деньги на охрану? Никто.
Кулек выглядел потрясенным. Его узкая мордочка съежилась и стала похожей на мышиную.
– Всюду обман, – прошептал он. – Всюду обман…
– Забавно слышать это от грабителя, – хмыкнул Моня. – Могу тебя утешить: Оружейной Палате ты вполне можешь доверять. Там все неподдельное. Не хотите попробовать забраться в Оружейную Палату?
Данила и Коля потерянно молчали. Наконец первый выдавил, указывая на принесенный камень:
– А что же это? Стекло?
Дворкин достал из кармана ювелирный пинцет и осторожно взял «бриллиант». Моня молча протянул лупу.
– Нет, этого недостаточно, – пробурчал Сема и ушел в свою мастерскую, где возился, что-то ронял и, наконец, затих.
Высунулся он минут через пять.
– Ручаться честным именем не стану, но, похоже, ваш камешек синтетический. Спрессовали его, голубчика, добавили в него синего цвета. Вот и получился фальшивый «Зевс». А настоящий лежит себе где-нибудь в банковском сейфе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?