Читать книгу "Двор Опалённых Сердец"

Глава 5

Фейри был мужчиной.

Нет – не мужчиной. Существом, которое притворялось мужчиной. Я видела две версии одновременно, и это раскалывало мозг.

Слой первый: полицейский. Лет тридцати пяти, крепкого телосложения, в тёмно-синей форме. Обычное лицо. Каштановые волосы. Усталые карие глаза. Значок на груди.

Слой второй: правда.

Кожа цвета лунного камня, почти светящаяся в темноте переулка. Глаза – не карие, а серебряные, как жидкая ртуть, холодные и бездонные. Волосы длинные, серебристо-белые, стянутые в хвост на затылке. Уши заострённые, изящные. Скулы слишком острые, слишком идеальные.

Лёгкая серебряная броня под полицейской формой – я видела, как она мерцала сквозь иллюзию, покрытая рунами.

Два образа накладывались друг на друга, дрожали, сливались и расходились, как плохо настроенный телевизор.

Это невозможно.

Мой мозг судорожно пытался выбрать одну версию, отбросить другую как глюк, ошибку восприятия – но обе цеплялись за реальность когтями, отказываясь исчезнуть.

От этого двоения желудок скрутило узлом. Я сглотнула кислоту, поднимавшуюся к горлу, зажмурилась – но даже с закрытыми глазами я _видела_ его. Оба образа пульсировали под веками красными вспышками, раскалывая череп изнутри.

Оберон резко напрягся. Я почувствовала это всем телом – как изменилось его дыхание, как сжались мышцы под кожей, как воздух вокруг него стал плотнее. Он замер, будто хищник, готовый к прыжку или бегству.

А потом наклонился ко мне. Совсем близко. Губы почти касались моего уха, дыхание обжигало кожу.

– Не смотри на его уши, – прошептал он так тихо, что я едва расслышала сквозь шум дождя. – Он под гламуром. Для обычных людей он выглядит как человек. Делай вид, что видишь именно это. Мы просто гуляли. Ничего не видели. Понятно?

Я моргнула. Один раз. Второй.

Что, блять?

Гламур? Я вижу сквозь магию?

– Кейт, – повторил он чуть жёстче, пальцы сжали моё плечо. – Понятно?

Я кивнула. Медленно. Мысли метались хаотично, но я заставила себя сосредоточиться. Играй роль. Не пялься на уши. Обычный человек. Обычный.

Незнакомец сделал шаг вперёд. Движение было плавным, бесшумным, будто он скользил по земле. Лук в его руках исчез – просто растворился в воздухе, как дым. Дождь барабанил по его плечам, стекал по плащу тёмными ручейками. Серебряные глаза скользнули по мне – быстро, оценивающе, – а потом переместились на Оберона и задержались.

– Вы в порядке? – спросил он.

Голос был глубоким, спокойным, с лёгким акцентом, который я не могла определить. Он звучал почти по-человечески.

Оберон выпрямился. Лицо стало непроницаемым, каменным. Он сделал шаг вперёд, слегка заслоняя меня собой.

– Да, – ответил он коротко. – Всё в порядке.

Незнакомец кивнул. Взгляд скользнул по переулку, по тёмным углам, откуда только что выскочили те… твари. Охотники. Или как там их называют.

– Бродячие собаки в этом районе стали проблемой, – сказал он, возвращая взгляд к нам. – Агрессивные, особенно стаями. Вам повезло, что я патрулировал неподалёку.

Я моргнула.

Собаки? Те монстры с зубами как лезвия и светящимися глазами?

– Обычно они не выходят так далеко в город, – продолжил он, изучая Оберона. – Что-то их привлекло.

Пауза. Тяжёлая.

Я почувствовала, как Оберон напрягся ещё сильнее.

– Мы просто гуляли, – выдавил он ровным тоном.

– Ага, – добавила я, и голос предательски дрожал. Не пришлось даже притворяться. – Огромные. Мы испугались. Думали, нападут. А потом вы… – Я запнулась, изображая замешательство. – Вы их прогнали? Это был… перцовый баллончик? Или петарды?

Незнакомец моргнул. Серебряные глаза сузились, изучая моё лицо.

– Что-то вроде того, – ответил он медленно. – Специальное средство. Для отпугивания… агрессивных животных.

– А, – я кивнула, изображая облегчение. – Понятно. Спасибо вам. Серьёзно. Мы бы не справились.

Он продолжал смотреть на меня. Долго. Слишком долго. Я чувствовала, как его взгляд сканирует моё лицо, ищет что-то.

Не пялься на уши. Обычный человек. Обычный.

– Холодно сегодня, правда? – выпалила я, изображая нервную болтовню. – Для марта как-то особенно. И дождь. Хотели устроить романтическую прогулку, а тут такое.

Я потянулась к Оберону и погладила его по руке – медленно, нежно, как делают влюблённые девушки, пытаясь успокоить своего мужчину. Его мышцы под моей ладонью были каменными от напряжения, но я продолжала поглаживать, изображая заботу.

– Да, милый? – Я посмотрела на него снизу вверх, пытаясь придать взгляду мягкость, преданность. – В следующий раз лучше в кино пойдём, правда?

Потом, не отрывая взгляда от его лица, я подняла руку выше и провела пальцами по его скуле. Нежно. Интимно. Так, как прикасаются только очень близкие люди.

Оберон замер на долю секунды. Я видела, как что-то мелькнуло в его глазах – удивление, может быть, или понимание игры. А потом его лицо расслабилось, стало мягче. Он накрыл мою руку своей, прижимая к своему лицу, и в уголках его губ появилась лёгкая улыбка.

– Конечно, маленькая дерзость, – произнёс он так естественно, что я чуть не поперхнулась. – Что угодно, только без этих чёртовых собак.

Незнакомец проследил за нашим обменом. Лицо его чуть расслабилось. Плечи опустились.

Оберон повернулся ко мне полностью, всё ещё держа мою руку у своей щеки. Большой палец медленно провёл по моему запястью – едва ощутимое прикосновение, но от него по коже побежали мурашки.

– Тебе холодно, – констатировал он негромко, глядя мне в глаза. – Нам действительно пора домой.

Я кивнула, не отводя взгляда. Это было странно – смотреть в его золотистые глаза и видеть в них не высокомерие, к которому я привыкла, а… заботу? Игру? Я не могла понять.

Незнакомец откашлялся.

– Вы уверены, что всё в порядке? – повторил он, но голос звучал уже не так настороженно. – Не ранены?

– Абсолютно, – ответил Оберон, не отпуская мою руку. – Просто напуганы. Хотим только домой. Согреться.

Он обнял меня за плечи, притягивая ближе. Я прислонилась к его боку, чувствуя тепло его тела сквозь мокрую одежду. Это было… неожиданно естественно. Будто мы действительно делали это сотни раз.

Незнакомец кивнул. Медленно.

– Конечно, – согласился он. – Это разумно.

А потом поднял руку.

Плавно. Изящно. Ладонь раскрылась, пальцы развернулись, и я увидела, как в воздухе закружилась золотая пыльца. Она сверкала под светом уличных фонарей, будто крошечные звёзды, и медленно плыла к нам.

Что за…

Оберон напрягся так сильно, что я почувствовала это всем телом. Его рука на моём плече сжалась.

– Это просто поможет вам успокоиться, – пояснил незнакомец мягко, почти убаюкивающе. – Снять стресс. Вы лучше выспитесь.

Пыльца коснулась моего лица. Тёплая. Сладкая. Она таяла на коже, впитывалась в поры, ползла по лицу живыми искрами. Пахла лесом, цветами и чем-то ещё – летним мёдом и забытыми снами. Чем-то древним, диким, что заставляло инстинкты кричать: опасно.

Я вдохнула.

И мой разум… дрогнул.

Ненадолго. На секунду. Мысли стали вязкими, как патока, медленными, будто я пыталась думать сквозь толщу воды. Края реальности размылись, потекли. Я моргнула, и всё вокруг показалось… мягче. Безопаснее. Будто кто-то накрыл мир тёплым пледом.

Что я здесь делаю?

Гуляла. Да. С парнем. Холодно. Хочется домой.

Я посмотрела на незнакомца. Обычный мужчина. Полицейский. Обычное лицо.

Уши?

Какие уши?

Обычные. Человеческие.

Рядом Оберон моргнул. Лицо его стало расслабленным, пустым. Взгляд рассеянным.

Незнакомец сделал шаг ближе. Голос звучал тепло, успокаивающе.

– Вы ничего необычного не видели, – сказал он тихо. – Просто гуляли. Было холодно. Замёрзли. Решили вернуться домой. Всё в порядке. Вы в безопасности.

Я кивнула. Медленно. Голова казалась тяжёлой.

– Холодно, – повторила я. Голос звучал отстранённо. – Очень холодно сегодня.

Оберон тоже кивнул. Движения медленные, механические.

– Нам пора, – пробормотал он. – Домой. Согреться.

Незнакомец отступил на шаг.

– Идите, – сказал он мягко. – Согрейтесь. Хорошего вечера.

Мы развернулись. Я шла, держась Оберона за руку, чувствуя, как холод пробирает до костей. Дождь лил. Асфальт блестел под фонарями. Машины проезжали мимо, обдавая брызгами.

Обычная ночь. Обычный город.

Ничего не произошло.

Мы дошли до машины. Оберон открыл дверь пассажирской стороны. Я послушно села. Он обошёл машину, сел за руль. Дверь захлопнулась с глухим стуком.

Тишина.

Дождь барабанил по крыше. Вода стекала по лобовому стеклу.

Я смотрела прямо перед собой. На размытые огни города. На мокрый асфальт.

Гуляли. Холодно. Домой.

И вдруг.

Уши.

Я видела уши.

Заострённые. Фейри. Он был фейри.

Мысли вернулись – резко, словно кто-то включил свет в тёмной комнате и одновременно вылил на голову ведро ледяной воды. Болезненно. Ослепляюще. Реальность врезалась в сознание с силой удара.

Я задохнулась, хватая ртом воздух. Сердце забилось так сильно, что я услышала пульс в ушах – гулкий, оглушающий.

Я резко обернулась к Оберону.

– Что, – выдохнула я, и голос сорвался, – какого хрена только что произошло?!

Он смотрел в зеркало заднего вида. Лицо жёсткое, челюсть напряжена. Пальцы сжимали руль так сильно, что костяшки побелели.

– Гламур, – ответил он тихо. – Магия иллюзий. Он пытался стереть нашу память. Заставить забыть, что мы видели.

– Ничего себе, – я провела ладонью по лицу, размазывая капли дождя. – Как в «Людях в чёрном»? Серьёзно?

Оберон молчал, не сводя глаз с дороги.

Несколько секунд я пыталась переварить информацию, но что-то не сходилось. Я сжала подлокотник, чувствуя, как внутри нарастает паника.

– Погоди. – Я резко повернулась к нему. – И?! Почему я всё помню?! Почему я видела его… его настоящего и ничего не забыла?!

Он завёл двигатель. Машина ожила, фары осветили пустую улицу впереди.

– Потому что ты Видящая, – сказал он, не глядя на меня. – Ты видишь сквозь магию. Сквозь гламур. Видишь то, что скрыто от обычных людей.

– Видящая?! – Голос взлетел выше. – Что за…

– Позже, – оборвал он резко. – Нам нужно уехать. Сейчас.

Он выжал газ. Машина рванула вперёд, колёса завизжали по мокрому асфальту.

Я обернулась, глядя в заднее стекло.

Сквозь дождь и тьму я увидела фигуру.

Незнакомец стоял посреди переулка. Неподвижный. Серебряные глаза светились в темноте, как у волка.

Он смотрел нам вслед.

Долго.

Пристально.

И даже на расстоянии я видела, как напряглись его плечи, как наклонилась голова, словно он что-то обдумывал.

Что-то его насторожило.

Что-то не так.

Машина свернула за угол, и фигура исчезла из виду.

Оберон петлял по узким улицам Белфаста – мимо закрытых пабов с потемневшими витринами, мимо викторианских зданий из красного кирпича, почерневших от времени и дождей. Фонари отбрасывали жёлтые пятна на мокрый булыжник. Где-то вдалеке взвыла сирена – полиция или скорая, не разобрать.

Город спал. Но я чувствовала – что-то в нём бодрствовало. Что-то древнее, притаившееся в тенях между домами.

Но ощущение не прошло.

Холодное. Тяжёлое. Будто за нами следили. Будто мы не обманули его до конца.

Я развернулась к Оберону. Мысли метались хаотично, складываясь в одну кричащую реализацию.

– Видящая?! – выпалила я, и голос сорвался на крик. – Ты говоришь мне, что я какая-то гребаная Видящая, и ты, блять, сейчас мне об этом сообщаешь?!

Оберон не ответил. Смотрел прямо на дорогу, руки сжимали руль, челюсть напряжена так сильно, что я видела, как ходят желваки.

– Оберон! – рявкнула я. – Ты вообще слышишь меня?!

– Слышу, – выдавил он сквозь зубы.

– И?! Что значит «Видящая»?! Как ты вообще это понял?! И почему, чёрт возьми, ты не сказал мне раньше?!

Он выдохнул. Долго. С трудом. Провёл рукой по лицу, потёр переносицу, и я увидела, как дрожат его пальцы.

– Во-первых, – начал он устало, – в больнице. Когда я говорил на эльфийском. Ты меня поняла.

Я моргнула.

– Я… что?

– Ты поняла меня, – повторил он, бросая на меня быстрый взгляд. – Ты прислушивалась. Ты слышала и это изумление читалось в твоих глазах. Смертные не понимают наш язык. Никогда. Если только не изучали его годами. – Пауза. – Ты поняла инстинктивно.

Я открыла рот. Закрыла. Слова застряли в горле.

Я поняла его. В больнице. Я действительно поняла.

– Во-вторых, – продолжил он, возвращая взгляд на дорогу, – ты увидела гримов. Все фейри без исключения ходят под гламуром в вашем мире. Либо вообще не показываются. Смертные нас не видят. Они видят обычных людей, животных, тени. Что угодно, только не правду. – Он сжал руль сильнее. – Но ты видела.

Я нахмурилась, перебивая его:

– Может, они просто хотели, чтобы я их увидела? Сделали исключение, чтобы напугать. Или это было частью плана – показаться во всей красе, чтобы я обосралась от страха.

Оберон покачал головой.

– Гламур так не работает. Ты не можешь «выключить» его для одного конкретного человека, оставив для остальных. Это не прицельное оружие. Либо ты под гламуром для всех людей вокруг, либо ни для кого. – Он бросил на меня быстрый взгляд.

– Разум людей отказался бы верить. Переписал бы реальность. Кто-то увидел бы крупных собак. Кто-то – пьяных хулиганов. Кто-то вообще ничего не заметил бы, потому что мозг просто удалил бы невозможное из картинки. – Пауза. – Но ты, Кейт, видела монстров. Именно такими, какие они есть. Это значит, что с твоим восприятием что-то не так. Или очень даже так, в зависимости от точки зрения.

Я сглотнула, чувствуя, как холод ползёт по спине, обвивается вокруг рёбер, сдавливает лёгкие. Дышать стало труднее.

– То есть я… особенная? – Сарказм прозвучал слабее, чем хотелось.

– Или проклятая, – парировал он с усмешкой. – Зависит от того, как на это смотреть. И это называется «Видящая».

– Охренеть, – выдохнула я. – Просто… охренеть.

Оберон ничего не сказал. Вёл машину молча, взгляд сосредоточен на дороге.

Я откинулась на спинку сиденья. Закрыла глаза. Попыталась дышать ровно.

Видящая. Я Видящая.

Я вижу то, что другие не видят.

Я вижу монстров. Фейри. Магию.

Господи.

– И ты, – начала я, открывая глаза и снова глядя на него, – ты не мог сказать мне об этом раньше?!

– Не было времени, – бросил он резко.

– Не было времени?! – Я рассмеялась. Истерично. – У нас был целый день! День! Ты мог бы упомянуть: «Кстати, Кейт, ты Видящая, это значит, что ты в опасности, и все фейри захотят тебя либо убить, либо использовать!» Это было бы неплохо знать!

Оберон резко вывернул руль, свернул на обочину и остановил машину. Двигатель заглох. Тишина.

Он развернулся ко мне. Глаза тёмные, лицо жёсткое.

– Ты хотела знать? – спросил он тихо. Опасно тихо. – Хорошо. Вот правда. Видящие – редкость. Один на миллион. Может, реже. Они видят сквозь гламур, сквозь иллюзии, сквозь ложь. Они видят истинную природу вещей.

Пауза.

Я не дышала. Буквально. Лёгкие застыли на полувдохе, отказываясь работать.

Он продолжил, и голос стал жёстче, безжалостнее:

– И именно поэтому на них охотятся. Одни Дворы убивают их. Другие – порабощают. Дикие фейри используют как инструмент. Потому что Видящая – это глаза, которые нельзя обмануть. Это угроза. Для всех.

Кровь застыла в жилах.

– То есть…

– То есть, – оборвал он, – теперь, когда ты знаешь, что ты Видящая, твоя жизнь стала ещё опаснее. Поздравляю.

Я смотрела на него. На жёсткое лицо, сжатые челюсти, тёмные глаза, в которых плескалось что-то похожее на… вину?

– Стоп, – я резко развернулась к нему. – Стоп. Почему сейчас? Почему я вижу это только сейчас? Мне двадцать пять лет, Оберон! Двадцать пять! Если я Видящая, то где были все эти монстры и фейри раньше? Почему я их не замечала? Почему только сейчас всё полетело к чертям?!

Оберон не ответил сразу.

– Не знаю, – выдавил он наконец.

– Как это «не знаешь»?!

– Именно так! – огрызнулся он, бросая на меня взгляд. – Я не знаю! Видящие обычно проявляются рано. В детстве. Подростковом возрасте. Но иногда… иногда дар остаётся спящим. До определённого момента. До толчка.

– Толчок, – повторила я тупо.

– События, которое его пробуждает, – пояснил он. – Травма. Близость к смерти. Контакт с сильной магией. – Взгляд стал тяжелее. – Или контакт с фейри.

Молчание легло, между нами, как удар.

– Ты, – прошептала я, и голос прозвучал глухо, пусто. – Это из-за тебя.

Он не ответил. Не отрицал.

– Из-за того, что я встретила тебя. Из-за того, что ты… рядом. – Внутри что-то хрустнуло. Не от боли. От ярости. От осознания. – Ты разбудил это во мне. И даже не предупредил.

Грудь сжалась так сильно, что я едва могла дышать. Хотелось ударить его. Или разрыдаться. Или и то, и другое.

Я наклонилась вперёд – резко, импульсивно, – и пространство между нами сократилось до считанных сантиметров. Я видела каждую золотую искру в его радужках, каждую тень под скулами. Чувствовала тепло его тела в холодном салоне машины.

– Ты разрушил мою жизнь, – прошептала я, и слова прозвучали почти интимно в тишине. – Ты понимаешь это?

Он не отстранился. Не отвёл взгляда. Смотрел в упор, и в этих золотых глазах плескалось что-то первобытное, опасное.

– Возможно, —выдохнул он, и его дыхание коснулось моих губ. Тёплое. – Я не уверен. Но да, это… вероятно.

Слишком близко. Слишком много воздуха между нами и одновременно слишком мало.

Я резко откинулась назад, разрывая момент.

– Холмы Кейв-Хилл, – пробормотала я, глядя на тёмный силуэт на горизонте. – Там тоже… они есть?

Оберон проследил за моим взглядом.

– Везде, где есть старые места. Холмы. Леса. Камни. – Пауза. – Белфаст построен на костях древнего мира, Кейт. Фейри здесь были задолго до людей.

– Ладно, – сказала я после долгой паузы. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. – Хорошо. Теперь я знаю. Что дальше?

Он посмотрел на меня долго, изучающе. А потом завёл двигатель.

– Дальше, – сказал он, выруливая обратно на дорогу, – мы возвращаемся на постоялый двор. Отдыхаемся. А потом ты помогаешь мне найти два из трёх артефактов в твоём мире, и за это, как я и обещал, получишь горы золота.

– Золото, – я фыркнула. – Да. Потому что золото решит все мои проблемы. Особенно ту, где на меня теперь будут охотиться все фейри в радиусе… сколько? Всей Ирландии? Европы? Мира?

– Кейт…

– Нет, серьёзно, – перебила я, разворачиваясь к нему. Адреналин отступил, оставив за собой не страх, а что-то другое. Злость. Сарказм. Моя зона комфорта. – Ты только что сказал, что я ходячая мишень для всех существ из твоего мира. И твоё решение – дать мне золото и сказать «удачи»?

Оберон сжал челюсть.

– Я не…

– Так что вот что я хочу, – продолжила я, не давая ему закончить. – Помимо золота. Во-первых, ты меня защищаешь. Лично.

Я ткнула пальцем ему в грудь – резко, акцентируя каждое слово. Мышцы под тонкой тканью рубашки были каменными, напряжёнными.

– Лично, – повторила я, не убирая руку. – Это значит, ты рядом. Всегда. Пока это дерьмо не закончится. Пока твои артефакты не будут найдены, и ты не свалишь обратно в своё Подгорье. Согласен?

Его взгляд скользнул вниз – на мою руку на его груди, – потом вернулся к моему лицу. Что-то тёмное мелькнуло в золотых глазах.

– Согласен, – выдавил он, и голос прозвучал хрипловато.

Я медленно убрала руку, но ощущение твёрдых мышц под пальцами осталось. Впечаталось в кожу.

– Отлично. Во-вторых, – я выставила второй палец, – ты учишь меня. Как работает магия. Как работают фейри. Их правила, слабости, всё, что мне нужно знать, чтобы не сдохнуть в ближайшие сутки. Потому что я не собираюсь полагаться только на тебя.

Он бросил на меня быстрый взгляд. Что-то мелькнуло в золотых глазах. Уважение?

– Хорошо, – кивнул он. – Что ещё?

– В-третьих, – я усмехнулась, – когда всё это закончится, ты находишь способ выключить этот гребаный дар. Или хотя бы приглушить. Потому что я не собираюсь всю жизнь видеть монстров на каждом углу и жить с мишенью на спине.

Оберон задумался. Пальцы постукивали по рулю.

– Не уверен, что это возможно, – произнёс он медленно. – Дар Видящей – это часть тебя. Магия не работает так просто.

– Тогда найди способ, – отрезала я. – Ты же был королём, верно? У тебя должны быть связи. Знания. Что-то.

Он выдохнул.

– Попробую, – согласился он наконец. – Но не обещаю.

– Хорошо.

Я откинулась на сиденье, чувствуя, как напряжение медленно стекает с плеч. Кожаная обивка прилипала к мокрой спине, от одежды тянуло сыростью и чем-то металлическим – кровью, наверное. Дождь всё так же барабанил по крыше – монотонно, почти успокаивающе, – дворники скрипели, счищая воду. За окном мелькали размытые оранжевые пятна уличных фонарей, отражаясь в лужах на асфальте.

Я вдохнула глубже, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. В машине стало тихо – слишком тихо. Тишина давила, требуя заполнить её хоть чем-то.

– Почему ты не сказал ему? – спросила я, наблюдая за игрой света и тени на его профиле. – Тому фейри. Кто ты на самом деле. Он мог бы помочь, разве нет?

Оберон усмехнулся – коротко, резко, звук вышел почти как рык.

– Идиот, – бросил он, и я моргнула, не сразу поняв, о ком он. Пальцы его сжались на руле так сильно, что костяшки побелели. – Есть кучка фейри, которые называют себя… – он поморщился, будто само слово оставляло горький привкус во рту, – Стражами Грани. Играют в благородных защитников, держат баланс между мирами. Выслеживают диких фейри, которые нарушают границы. Не дают им бесчинствовать в вашем мире.

Я прислушалась к его голосу – низкому, с едва уловимой хрипотцой, которая появлялась, когда он злился. Интересно.

– Звучит… благородно? – устало протянула я.

– Звучит как самонадеянная чушь, – отрезал он, и в машине словно стало холоднее. Воздух сгустился, задрожал от невысказанной ярости. – Они не подчиняются ни одному Двору. Считают себя выше политики, выше законов Подгорья. – Мышцы на его челюсти напряглись, желваки заходили ходуном. – Я слышал о них. Никогда не встречался лично. Они держатся в тени, действуют по собственным правилам. И именно поэтому я им не доверяю.

– Но он же спас нас.

– Но это не значит, что он на нашей стороне, Кейт. Если бы он узнал, кто я, он мог бы решить, что свергнутый Король Лета – такая же угроза балансу. Или хуже – сдать меня тем, кто заплатит больше.

Во рту пересохло. Я облизнула губы, чувствуя солёный привкус пота.

– Получается, что доверять фейри – последняя глупость, – пробормотала я.

– Именно. – Он вернулся к дороге, и я увидела, как дёрнулась мышца на его скуле. – Пока я не знаю, кто стоит за тем, что меня выкинуло в мир смертных, я не могу доверять никому. Особенно фейри. Даже тем, кто прикрывается благородными целями.

Что-то холодное и скользкое шевельнулось в животе.

– Ты думаешь, он что-то заподозрил?

Оберон выдохнул – долго, с усилием, будто сдерживал что-то внутри.

– Не знаю. Печати забрали магию. Но фейри чувствуют друг друга. Даже без магии. – Пауза. Скрип кожи руля. – Это как… запах. Вкус в воздухе. Инстинкт. Он мог почувствовать что-то неправильное во мне.

Его голос упал ниже, стал хрипловатым.

– Вот почему я не могу рисковать. Один неверный шаг, и весть о том, что Король Лета жив и беспомощен, разнесётся по всему Подгорью быстрее лесного пожара. И тогда за мной придут не гримы.

Сердце ухнуло вниз.

– А кто?

Он посмотрел на меня. Долго. И в его глазах было столько тьмы, что я почувствовала – она затягивает, как трясина.

– Все, – прошептал он. – Абсолютно все, кто хочет моей смерти. А таких, поверь мне, немало.

Когда мы добрались до мотеля, я еле держалась на ногах. Каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались. Оберон помог мне выбраться из машины, подхватив под руку, когда я споткнулась о бордюр. Его прикосновение было твёрдым, надёжным – единственной реальной вещью в этом перевернувшемся мире.

Мы поднялись в номер. Он открыл дверь. Я прошла внутрь, стянула мокрую куртку, бросила её на стул и рухнула на кровать, даже не раздеваясь.

Последнее, что я почувствовала перед тем, как провалиться в темноту, – как Оберон накрывает меня одеялом. Осторожно. Почти нежно.

А потом – ничего.

Сон накрыл меня, как волна. Тяжёлый, чёрный, безжалостный.***

Я проснулась от тихого ритмичного звука – как будто кто-то считал про себя. Несколько секунд я пыталась сообразить, где нахожусь: потолок с жёлтым пятном от старой протечки, запах затхлости и дешёвого освежителя воздуха, жёсткий матрас под спиной.

Мотель. Побег. Гримы. Ведьма.

Память вернулась резко, как пощёчина. Моя рука метнулась к левому плечу – там, где грим вонзил свои мерзкие зубы. Под тонкой футболкой я нащупала гладкую кожу. Никаких следов укуса. Даже шрама не осталось.

Магия, чёрт возьми. Настоящая магия.

– Тридцать семь… тридцать восемь…

Я повернула голову на звук. Оберон отжимался от пола в двух метрах от моей кровати, спиной ко мне. Медленно, размеренно, с таким контролем, что казалось – он мог бы продолжать до бесконечности. Он был без футболки, только в тех украденных джинсах, и при дневном свете…

Господи.

Спина его была испещрена шрамами-рунами. Вчера в больнице и в полутьме лавки ведьмы они казались просто отметинами, но сейчас, когда серый мартовский свет пробивался сквозь дешёвые занавески, я разглядела их по-настоящему. Тёмные линии вились по лопаткам, спускались к пояснице, переплетались в сложные узоры, которые пульсировали чернотой при каждом движении.

Печати Изгнания. Запретная магия, превратившая короля фейри в смертного.

– …сорок девять… пятьдесят.

Мышцы на спине перекатывались под кожей – плечи, широчайшие, косые… Я залипла. Не могла отвести взгляд. Каждая линия его фигуры говорила о веках тренировок, о теле, созданном для боя, для власти, для…

Прекрати, Кейт. Он фейри. Бывший фейри. Временный союзник. И судя по-вчерашнему, полный засранец.

Но засранец с невероятно соблазнительной спиной, покрытой древними рунами, который сейчас медленно опускался вниз, замирая в нижней точке. Мышцы напряглись до предела, руны словно налились чёрной кровью, и…

– Пятьдесят один… пятьдесят два…

Я сглотнула, чувствуя предательское тепло внизу живота. Это просто несправедливо.

– Полюбовалась достаточно, или мне стоит перевернуться?

Его голос был ровным, без намёка на одышку, несмотря на нагрузку. Он даже не обернулся, продолжая отжиматься.

– Хотя вчера ты уже оценила мои достоинства на твёрдую семёрку, так что вид спереди тебя вряд ли впечатлит.

Я почувствовала, как краска заливает лицо. Чёрт. Он знал, что я проснулась. Конечно, знал. Слух у бывшего фейри, наверное, как у чёртовых летучих мышей.

– Я не любовалась, – огрызнулась я, приподнимаясь на локте. Гипс на ноге неприятно потянул, но боли почти не было. Странно. – Просто думала, насколько неудобно должно быть отжиматься с такой резьбой на спине. – Пауза. – Тебе было больно? Когда их наносили?

Оберон замер в верхней точке, потом плавно поднялся на ноги и обернулся.

И вот тогда я поняла, что спина – это ещё цветочки.

Грудь у него была широкая, рельефная, с россыпью старых шрамов. Да, я уже видела всё это в больнице. Дважды, если быть точной. Но тогда было легче – он был чужаком, аномалией, задачей. Теперь же, когда мы застряли вместе в этом гребаном мотеле, когда он стоял так близко, полуобнажённый и явно не смущённый, моему мозгу было труднее оставаться профессиональным. Мышцы пресса, низ живота, узкие бёдра в джинсах… или как капля пота медленно стекает по…

Стоп. Хватит.

Кейт, блять, возьми себя в руки.

Его волосы растрепались – для бывшего короля он выглядел удивительно по-человечески потрёпанным. На лбу блестела испарина. Золотистые глаза смотрели с лёгким прищуром. Он явно не поверил ни единому моему слову.

– Не знаю, – ответил он неожиданно тихо. – Не помню.

Я моргнула.

– Что?

Оберон потянулся за футболкой на стуле, но не надел её. Просто держал в руках, глядя на ткань так, словно видел что-то ещё.

– Я не помню, как мне наносили Печати. Не помню боли. – Он поднял взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, затерянное. – Последнее, что я помню перед больницей – это Пограничье.

– Пограничье? – переспросила я, медленно садясь на кровати.

– Земли между дворами. – Его пальцы сжали ткань сильнее. – Я был там… по делу. Пришёл… разобраться.

– Разобраться, – повторила я. – Это эвфемизм для «надрать задницу»?

Краешек его губ дёрнулся в почти-улыбке.

– Можно и так сказать. Был бой. Я помню клинки, кровь, магию… – Он замолчал, нахмурившись. – А потом темнота. Провал. Ничего. Следующее воспоминание – я просыпаюсь у ваших лекарей, в слабом теле, без магии, и какая-то дерзкая смертная девчонка оценивает меня на семёрку.

Я фыркнула, но внутри что-то сжалось. В его голосе звучала такая потерянность, такая… уязвимость. Король, который не помнил, как потерял свою корону.

– Значит, ты не знаешь, кто это сделал? – уточнила я.

– Нет. – Он наконец натянул футболку через голову, скрывая руны. – Морриган сказала, что для таких Печатей нужны минимум три мощных мага. Запретная магия, древние знания, сложный ритуал. Это не то, что делается на скорую руку в разгар битвы.

– То есть это было спланировано.

– Да. – Его голос стал жёстче. – Кто-то знал, где я буду. Кто-то подготовился. Возможно, правитель Зимнего Двора это сотворил. Или… – он запнулся, – …или кто-то из моих собственных людей предал меня.

– Кто-то из твоего Двора?

– Не знаю. – Оберон провёл рукой по лицу. – Я не знаю, Кейт. У меня провал в памяти длиной в три месяца. Я не знаю, кто наложил Печати. Не знаю, как оказался в лесах Ирландии. Не знаю, что происходит в Подгорье сейчас. – Его взгляд метнулся к окну, где за грязными занавесками виднелось серое мартовское небо. – Я даже не знаю, ищут ли меня. Или радуются, что я исчез.

Несколько секунд я молчала. Потом поднялась с кровати – осторожно, гипс всё ещё мешал – и подошла к нему.

– Можно посмотреть? – спросила я тихо. – На руны. Поближе.

Оберон посмотрел на меня удивлённо. Потом медленно кивнул, стянул футболку обратно и развернулся спиной.

Я коснулась кончиками пальцев его лопатки.

Кожа была тёплой, почти горячей после тренировки. Гладкой, если не считать шрамов. Я провела пальцем по одной из рун – линия была слегка приподнята, жёсткая, словно выжженная раскалённым клеймом. Узор шёл по диагонали от правого плеча к левому боку, пересекаясь с другими символами, формируя сложную сеть.

– Не похоже на обычные шрамы, – пробормотала я, ведя ладонью по его спине. – Они… живые. Как будто всё ещё работают.

– Потому что работают, – ответил Оберон глухо. – Морриган сказала, что Печати – это не просто блокировка магии. Это постоянное заклинание, вплетённое в плоть. Они держат меня смертным, пока кто-то не снимет их. Или пока я не умру.

Я провела пальцами между его лопаток, почувствовала, как мышцы напряглись под моим прикосновением.

– Мы снимем их, – сказала я. Не знаю, откуда взялась эта уверенность. Может, от того, как он стоял передо мной – гордый король, превращённый в беглеца, но всё ещё не сломленный. Может, от упрямства, которое всегда было моей слабостью. – Найдём артефакты, проведём ритуал, вернём тебе твою магию.